Серия «Хроники СНТ Судного дня»

Митяй, у которого филейная часть после Тёмкиного кирпича до сих пор неприятно ныла, аккуратно, бочком присел на край стула. Поймал тяжелый дедовский взгляд и солидно бахнул стопку. Мажор шумно выдохнул, занюхал корочкой от кулебяки Анфисы и уважительно крякнул:

— Ух... Хорошо пошла, дед. Чистый медицинский спирт. У меня аж в ушах зазвенело. Мой синяк пониже спины, кажется, мгновенно затих. Да и травяной дух от Тёмки перебивает на ура. Наливай по второй, надо стратегический план утверждать.

Дед Егор сурово принюхался, неодобрительно покосился на внука и стукнул ладонью по столу:

— Так, писарь. От твоего биооружия уже у воблы глаза слезятся. Марш во двор и прямиком в баню! Я её с обеда протопил, живо отмывайся. Чтобы через двадцать минут блестел как новый чайник. Ступай!

Тёмка уныло вздохнул, сгрёб с лавки свои вещи и поплёлся к выходу. Проходя по тёмной дорожке мимо окна веранды, парень технично пристроил смартфон на уличный отлив. Объектив через стекло чётко нацелился на стол под абажуром. Сам Тёмка пошлёпал в конец участка в баню, а его чат взрел от восторга: «Опа, трансляция из засады!», «Жучок на отливе!», «Митяй, пали схему, тебя снимает скрытая камера!».

Стоило Тёмкиным шагам стихнуть у дома, как дед Егор на веранде заметно расслабился. Он залез в стоявший в углу натужно урчащий холодильник «Саратов» и выкатил две запотевшие бутылки «Жигулёвского». Шумно сдёрнув пробки обухом топора, Егорыч пододвинул к Митяю тарелку с сушёной воблой:

— Ну, теперь чисто дышится. Шлифуй, соратник. Ёрш — лучшее средство для ускорения мыслительных процессов. Значит так, в субботу Пал Палыч собирает экстренное общее собрание прямо на улице у синего вагончика правления. Инвестор из райцентра пытается пробить наш контур и закатать полтора метра наших огородов в бетон. Наш председатель пошел на измену.

— Мой юрист из города уже проверил кадастровые номера по нашей просеке, — хмуро вставил Митяй, принимая вторую стопку «лекарства». — Палыч крутит наглую схему. Эта земля по всем документам числится как зона индивидуального садоводства, никакие широкие трассы федерального значения тут легально пройти не могут. Он просто хочет хапнуть деньги с инвестора, обналичить наши взносы за три года под предлогом «оформления бумаг» и свалить на ПМЖ в Сочи. У него там, говорят, уже недостроенный коттедж стоит.

— Эвакуация капитала, — констатировал дед Егор, и сквозь линзы очков на Митяя пахнуло суровым холодом советской контрразведки. — Переходим к плану «Бюрократический щит». Разбирать оружие и расчехлять Изделия в бункере не будем — конспирация важнее. Будем бить врага его же бюрократическим оружием.

План, рождённый в сумерках под лечебный первач, пиво и мятный чай, был гениален. Митяй брал на себя юридический блок: его городские адвокаты к пятнице должны были подготовить официальную прокурорскую претензию о нецелевом использовании председательского кресла и растрате средств на водокачку. Дед Егор распечатывал свой главный козырь — пожелтевшую секретную папку Спецотдела, где по планам межевания 1980 года под Сельской улицей пролегал стратегический контур подземных коммуникаций гражданской обороны категории «А». Против такой синей печати никакой инвестор не попрёт.

— Слышь, Егорыч, — Митяй, окончательно разомлев от дедовского антидота, уважительно посмотрел на секретные документы. — Ну ты и жук. Тридцать лет тут сидишь, огурцы растишь, а у самого под помидорами милитари тайна зарыта. Если бы не этот асфальт, мы бы так и лаялись через забор из-за яблок.

Из глубины дома на веранду вышла сонная баба Маша. В руках она бережно несла трёхлитровую банку с хрустящими, пупырчатыми солёными огурцами, где в мутноватом прохладном рассоле плавали зонтики укропа.

Строго окинув взглядом заговорщиков, она проворчала:
— Ладно вам, стратеги полуночные, всю воблу из тыловых запасов сожрали. От тёмкиных шмоток до сих пор дышать нечем, хоть святых выноси! Митяй, иди домой, Анфиса тебя уже в окно высматривает.

Она с глухим стуком выставила тяжелую банку в центр стола, тяжело вздохнула и неожиданно пододвинула к супругу пустую стопку:
— Ладно, Егор... Плесни-ка и мне своего антидота на два пальца. Чё-то умаялась я сегодня с вашим строительством, аж ноги гудят.

Дед Егор молча и уважительно налил. Баба Маша лихо, по-фронтовому бахнула первач, запустила два пальца прямо в банку, с ловкостью фокусника выудила оттуда огурец, сочно вонзила в него зубы, удовлетворенно крякнула и кивнула Митяю:
— Ну теперь всё. Свет тушите, киловатты наматываете. Марш спать!

— Стоять, — дед Егор весомо опустил ладонь на стол. — А на посошок? У нас в Тверской губернии испокон веков незавершённые манёвры за столом считались дурной приметой. Еще при царе-батюшке за такое из избы гнали. Нам в субботу удача нужна, Митяй.

Баба Маша только сокрушённо всплеснула руками, но возражать не стала. Дед Егор уверенной рукой булькнул в три стопки финальные капли «интенсивной терапии».
Они звякнули гранёным стеклом, дружно выдохнули и бахнули на посошок. Митяй, за бабой Машей нырнув рукой в трёхлитровую банку, вытащил себе закуску и сочно хрустнул огурцом, окончательно признавая, что тверской засол бьёт любые городские деликатесы.

Мужики понимающе переглянулись, крепко, по-мужски пожали друг другу руки, и Митяй тихонько ушёл к своим воротам, оглядывая идеально починенный за день штакетник.

Спецотдел СНТ «Ветеран-3» уходил на тактическую паузу перед генеральным сражением. Впереди их ждало великое субботнее вече у бытовки правления, и вороватый Пал Палыч даже не подозревал, какой сокрушительный трибунал приготовила для него Сельская улица.

Вскоре началось настоящее инженерное безумие, когда Митяй, кряхтя от натуги, изо всех сил навалился на железный лом, удерживая упрямый, завалившийся вместе с подсохшим грунтом столб в идеально вертикальном положении.

— Тёма, быстро тащи под основание кирпич для забутовки! — скомандовал дед Егор.

Желая побыстрее выполнить приказ, парень лихорадочно схватил увесистый силикатный обломок и рванул к лунке. Но на первом же шаге он запутался в собственных ногах. Теряя равновесие и улетая носом в грядку, Тёмка в панике взмахнул руками. Законы баллистики Спецотдела дали окончательный сбой.  Кирпич сорвался с руки, пролетел вперед и глухо впечатался в зад согнувшегося над ломом Митяя.

— Мать твоя в леопардовых лосинах! — взревел от неожиданности и боли мажор.

От сокрушительного кирпичного удара Митяй рефлекторно согнулся еще сильнее, намертво потеряв контроль. Железный лом со звоном сорвался с трубы, сработал как упругий рычаг и баллистической дугой отлетел аккурат туда, где дед Егор вытащив из сарая новые доски, аккуратно складывал их себе на руки.  Тяжелое железо плашмя приземлилось Егорычу по голени. Дед со стоном выронил доски перед собой и согнулся пополам, хватаясь за ногу.

В спине деда что-то зловеще хрустнуло. Егорыч замер, дико округлил глаза и со стоном ухватился за поясницу. Разогнуться обратно он уже не мог — спину намертво заклинило в позе рассерженного дачного кота. Он не мог ни сесть, ни двинуться.

Тёмка, увидев эту катастрофу, в панике рванул на помощь деду.
— Деееед! Что с тобой, дед?!

На бегу парень споткнулся о раскиданную траву и со всего маху наступил левой ногой в стоявшее рядом старое оцинкованное ведро. В нём уже неделю бродила залитая водой скошенная трава — фирменное органическое удобрение бабы Маши, которое от долгого стояния на солнце обрело способность уничтожать всё живое в радиусе пяти метров. Ведро намертво наделось парню на калошу, и во все стороны полетели брызги ядовито-зелёной, невыносимо воняющей жижи.

На уцелевшем столбе забора, аккурат над эпицентром химического взрыва, сидел кот Барсик. Котяра лениво жмурился на солнце, подергивая шрамом на ухе, и с философским спокойствием истинного ветерана СНТ созерцал начало конца. В его жёлтых глазах читалось глубокое презрение к двуногим, которые даже просто пройти по траве без спецэффектов не способны.

Задыхаясь от жуткого аммиачного амбре и теряя равновесие, Тёмка машинально схватился руками за старый, трухлявый забор-штакетник. Старая, подгнившая доска держалась на честном слове. Штакетина с треском оторвалась от ржавых гвоздей прямо в руках у Тёмки. Пытаясь удержать баланс с грохочущим и источающим запах ядерной войны ведром на ноге, парень резко крутанулся на 180 градусов. Оторванная планка со свистом описала широкую дугу в воздухе, прилетев в правый глаз только-только согнувшегося деда Егора.

— Твою же дивизию! — рявкнул дед, хватаясь другой рукой за лицо и мысленно прощаясь с остатками спокойной жизни.

Тёмка в ужасе замер, безуспешно пытаясь стряхнуть с ноги вонючую емкость, пока вокруг него медленно вымирали огородные шмели.

— Назад! Не тронь, окаянный! — испуганно прошипел дед. — Маааш... — выдавил он одними губами в сторону дома.

Но хрип застрял где-то в густых дедовских усах, так и не долетев до крыльца. Оценив дедовский сип, Тёмка врубил мегафон на полную мощность:
— Бабууууль!!!

От неожиданности этого вопля вздрогнул даже покалеченный Митяй, который в этот момент как раз возился у завалившегося столба. Тёмкин призыв сработал безотказно. Баба Маша материализовалась на крыльце со скоростью пушечного ядра, держа в руках чугунную сковородку, на которой только что шкворчали оладьи. Взгляд её, острый, как бритва, мгновенно оценил позу застывшего супруга.

— Мать пресвятая… — только и смогла произнести баба Маша, решительно двигаясь к мужу. Каждым шагом она напоминала неотвратимое возмездие.

Дед Егор, зафиксированный в позе вопросительного знака, мысленно проклял тот день, когда его предки решили обосноваться на этой земле. Спину переклинило так, что ни разогнуться, ни вздохнуть. Правый глаз, встретившийся со штакетником, стремительно заплывал всеми оттенками фиолетового, а левый в ужасе созерцал приближающуюся фигуру бабы Маши.

Баба Маша шла как крейсер «Аврора» на парад. В одной руке она всё ещё сжимала чугунную сковородку, а в её глазах читался приговор всему живому.

— Это что тут за филиал дурдома?! — звенящим голосом спросила она, останавливаясь над скрюченным супругом. — Егор, ты чего буквой «Г» заделался? Молитву на хороший урожай читаешь или червей на слух ищешь? И почему от моего внука несёт так, будто он провёл отпуск в канализации?!

— Маш… не шуми… — сипло, сквозь зубы выдавил дед Егор, не меняя позы сломанного циркуля. — Спина… Спину прихватило, матушка. Стрельнуло так, что искры из глаз.

— Искры у него! А фингал под правым глазом у тебя тоже от радикулита выскочил, кормилец ты мой?! — Маша упёрла свободную руку в бок, критически осматривая Тёмку.

Тёмка стоял рядом в позе цапли, бережно прижимая к груди оторванную планку забора. Его левая нога, намертво закованная в оцинкованное ведро с бродящей жижей, предательски дрожала.

— Бабуль, я не хотел! — пискнул Тёмка, теряя равновесие. — Дед согнулся, заорал, я испугался, побежал спасать, наступил в твоё удобрение… А потом штакетник ка-а-ак крутанётся! И деду прямо в лицо…

Баба Маша перевела взгляд с Тёмкиного ведра на дедов синяк, и её суровое лицо дрогнуло. Сковорода в её руке опасно затряслась. Она прикрыла рот ладонью, и из-под неё вырвался глухой, всхлипывающий звук.

— Маша, не смейся, грех это! — взмолился дед Егор, который из-за заклинившей поясницы мог созерцать только баб Машины галоши и Тёмкино ведро. — Помоги разогнуться, Христа ради! И Тёмку из тары вытащи, а то нас соседи засмеют.

— Помоги… — баба Маша уже не сдерживалась, её хохот раскатился по всему переулку. — Ой, не могу! Работники года, прости господи! Один буквой «Г» застрял, второй железным дровосеком заделался! Спасатели Малибу!

Отсмеявшись и утерев слёзы сковородой, баба Маша мгновенно включила режим генерала медицинской службы. Методы народной медицины у неё были суровыми, как устав гарнизонной службы. Решительно отставив сковороду на дедовский верстак, супруга зашла с тыла, упёрлась коленом деду пониже лопаток и со всей пролетарской яростью потянула его за плечи назад, пытаясь вернуть ветерану былую осанку.

Дед Егор завыл на ультразвуке и мгновенно распрямился, словно сработавшая пружина! Радикулит от такого шока отпустил моментально, но дед от неожиданности так резко рванулся вперёд,  что по инерции улетел прямиком в сарай, откуда на него со свистом посыпались рейки.

Тёмка в ужасе замер. Осознание того, что деда они вроде как «починили», облегчения не принесло. Ситуация явно вышла на новый уровень деструкции. Чувствуя, как оцинкованный капкан от страха, кажется, сжался ещё сильнее, Тёмка, сделав неловкий шаг и оглушительно звякнув ведром, придвинулся к деду, робко произнеся:
— Дедуль… Дай руку! Я помогу!

Дед Егор, сплюнув забившийся под усы березовый опилок, посмотрел на внука, вдохнул шлейф аммиачного амбре, который плотным зеленоватым туманом стелился от Тёмкиной ноги, и замахал руками:
— Назад! Назад, чумной доктор! К дровам не подходи! От тебя несёт так, что сухие поленья заново прорастают! Дай ему руку… Ты меня сначала чуть не ослепил, бабка мне чуть позвоночник в трусы не вытряхнула, а теперь ты меня добить этой химической атакой хочешь?!

Баба Маша, тяжело дыша после сеанса пролетарской мануальной терапии, критически осмотрела поле боя. Ветеран Спецотдела, конечно, деформировался в процессе, но былую осанку вернул.

А вот внук, умудрившийся окопаться в её трёхнедельной крапивной закваске, явно нуждался в хирургическом вмешательстве.

— Так, спасатель Малибу, — скомандовала баба Маша, решительно направляясь к Тёмке. — Егор, сиди на дровах и не отсвечивай своим бланшем. Теперь с этим терминатором разбираться будем.

Баба Маша подошла к внуку. Тёмка зажмурился, ожидая, что сейчас чугунная сковорода прилетит ему для профилактики, но бабушка действовала профессионально. Она ухватила свободной рукой Тёмку за шиворот, зафиксировав его на месте, а ногой наступила на край злосчастного оцинкованного ведра, прижав его к земле!

— Тяни ногу вверх, горе столичной урбанизации! — гаркнула баба Маша. — Тяни, кому говорю!

Тёмка рванул ногу вверх изо всех сил. Раздался громкий, сочный, чавкающий звук «ЧПОК!», словно болото решило отпустить свою жертву. Вакуум сдался. Нога Тёмки в калоше с диким свистом вылетела из ведра. Он пошатнулся и, теряя равновесие, мертвой хваткой вцепился в плечо стоявшей рядом бабушки. Та лишь крякнула, но устояла на ногах, словно столетняя корабельная сосна.

Взгляд Бабы Маши медленно опустился на брызги зеленой жижи, которые теперь красовались на подоле её свежевыстиранного халата.

— Ну спасибо, внучок, подсобил бабке, — зловещим шепотом произнесла баба Маша, даже не пытаясь стряхнуть его руку. — Теперь мы с тобой одной масти. Эксклюзивный парфюм «Слёзы огородника», лимитированная серия! Ты мне мало того, что деда из строя вывел, так ещё и шторы в зале своим присутствием осквернишь! Не смей ко мне прижиматься, ирод, от тебя у меня уже халат прожигается!

Дед Егор, наблюдавший эту картину из своего дровяного укрытия, не выдержал и хрипло хохотнул, тут же зашипев от боли в припухшем глазу.

— Ты чего там хмыкаешь, циклоп недобитый?! — моментально переключилась на него баба Маша, грозно взмахнув сковородой. — Скажи спасибо, что я тебе спину вставила, а то куковал бы сейчас раком до самого Спаса!

Тем временем у забора официально завершился трудовой подвиг. Пока весь Спецотдел СНТ залечивал боевые раны, летал в дровяник и воевал с вакуумной тарой, городскому мажору пришлось в одиночку вкалывать за троих. Митяй, тяжело дыша и вытирая пот со лба грязным рукавом, с размаху воткнул железный лом в землю у последнего, намертво забутованного столба. С лицом как у спецназовца в боевом окрасе, с мозолями на ладонях и с гордостью за выровненные трубы, он медленно зашагал в сторону веранды.

Потирая ушибленный кирпичом бок, Митяй подошёл ближе к крыльцу, брезгливо принюхался к ядрёной зелёной жиже и, глядя на стремительно наливающийся тактический фиолетовый синяк под дедовским глазом, сочувственно вздохнул:

— Да, дед... Изделие твоих рук — это оружие массового поражения. Тёмку твоего к серьезным объектам подпускать нельзя. Спецотдел СССР такой сокрушительной диверсии изнутри явно не ожидал.

Кот Барсик на столбе шумно вздохнул и перевёл взгляд на дорогу. Из-под соседской калитки как раз высунулась стриженая, дрожащая морда шпица Леопольда. Пёсик жутко хотел рассмотреть поле боя, но панически боялся Барсика, поэтому каждые три секунды испуганно тявкал и нырял обратно под свои ворота.

Барсик посмотрел на шпица, потом на хромого Митяя, на деда с тактическим фиолетовым фингалом и на Тёмку, от которого до сих пор разило ядерным силосом. «И эти калеки ещё собираются воевать с председателем за расширение дороги, — тоскливо подумал кот, вылизывая лапу. — Сдали бы меня в Спецотдел СССР, я бы этого Пал Палыча за одни сутки без всяких ломов из Тверской области выжил».

Впрочем, боевые потери ремонт не остановили. Пыхтя, прихрамывая и стараясь не дышать в сторону Тёмки, мужики всё-таки довели операцию до победного конца. Завалившиеся трубы-столбы были намертво забутованы кирпичом, а Митяй своим шуруповертом под чутким дедовским присмотром за пару десятков минут наглухо прикрутил новые сосновые доски взамен сломанных. Разгромленный забор теперь сиял свежей древесиной и надёжно укрывал двор от чужих глаз.

В самый разгар финальной проверки периметра через дорогу величественно прошествовала Анфиса Владленовна. Она несла огромную, дымящуюся, пышную домашнюю кулебяку с рисом и рыбой на большом подносе.

— Ну ладно вам, калеки строительные, — примирительно, хоть и громко сказала она, выставляя угощение на старый, потемневший от времени деревянный стол рядом с верандой и заметно морща нос от травяного амбре. — Хватит лаяться. Дело-то общее, заборы у всех ломать хотят. Садитесь перекусить, уставшие небось.

Мужики, побросав инструменты, дружно уселись вокруг стола. Баба Маша уже несла с кухни свежий чай с мятой и смородиновым листом. Напряжение полностью растаяло. Под сочную, невероятно вкусную анфисину кулебяку дед Егор с синяком, прихрамывающий Митяй и благоухающий силосом Тёмка окончательно помирились, осознав: у них теперь одна общая задача и одна большая война против Пал Палыча и строительства дороги.

Дед Егор невозмутимо поправил очки и сурово посмотрел на Митяя:
— Мужики, жду вас ночью на веранде. Будем составлять план. В субботу у вагончика правления мы Палычу устроим такой трибунал, какого СНТ «Ветеран-3» еще не величало.

Благодаря малому весу Грушовка летела с бешеной скоростью. Сначала пара яблок со свистом пронеслась в сантиметре от поношенной кепки председателя Пал Палыча, заставив того испуганно вильнуть рулем своего велосипеда и чуть не угодить в придорожную канаву, а затем канонада перекинулась на огород деда Егора.

Баба Маша в этот момент как раз проводила плановое обслуживание элитной клубники, согнувшись над грядкой в классической дачной позе «буквой Г» тылом к дороге. Вдруг из-за забора мажоров с противным свистом вылетело яблоко, перелетело через узкую улицу и с сочным, хлюпающим звуком припечаталось точнехонько по стратегическим тылам начальника тылового обеспечения бабы Маши.

— Ах вы, оглоеды мажорные! — громовым визгом взревела баба Маша, мгновенно выпрямляясь и хватаясь за штыковую лопату как за боевое знамя. Лицо её горело яростью праведного гнева.

— Рассерились тут своими огрызками, стервецы городские! Распустил Митяй выводок, чтоб вам всю зиму одни гнилые кабачки снились! Егорыч! Спецотдел твой куда смотрит?! Нас из-за забора бомбят, а ты там карбюратор нежно гладишь, пень ты старый.

Дед Егор, у которого от баб-машиного крика плоскогубцы вылетели из рук, моментально оценил оперативную обстановку. Очки на его носу грозно блеснули. Он бдительно посмотрел через дорогу и зафиксировал, как над глухим соседским профнастилом ритмично, то одна, то другая, взлетают в прыжке детские макушки.

— Нарушение суверенных воздушных границ, — холодно констатировал дед, нахлобучивая брезентовую кепку. — Прямое посягательство на командование тыла. Тёма, отставляй лопату, включай цифровой аппарат! Будем разворачивать контур ответно-встречного удара!

Тёмка, учуяв запах грандиозной огородной баталии, моментально нажал кнопку «СТАРТ ПРЯМОГО ЭФИРА». Чат спонсоров приватного архива взвыл от восторга: «Ого, грушовский террор!», «Прямой удар по бабе Маше!», «Егорыч вычислил минометные позиции по макушкам!»

Отвечать плазморезом «Изделие 62-Б» по детям было непедагогично и тактически неграмотно. Поэтому дед Егор включил гениальную инженерную смекалку Спецотдела СССР. Он коршуном бросился к куче старого штакетника, выхватил две упругие, длинные доски, намертво прикрутил их синей изолентой к опорным столбам забора, а между ними натянул толстый резиновый жгут от старого эспандера. Получилась монументальная, стационарная противовесная катапульта класса «земля-терраса».

— Тёма, снаряды! — скомандовал дед, занимая позицию у прицела. — Тащи те, перезревшие кабачки, которые у забора вяли! Они  как раз самое то! Идеальная баллистика!

Тёмка лихорадочно подтащил два размякших кабачка. Дед Егор с суровым лицом ветерана артиллерии заложил первый снаряд в  эспандер, натянул резину до предела, упершись калошами в чернозем. Он выждал момент, когда над забором Митяя в очередном прыжке взлетит фиолетовая панамка старшего спиногрыза и скорректировал угол наклона штакетника, целясь чуть правее, туда, где у Митяя стояла двухсотлитровая железная бочка для дождевой воды.

— Огонь! — рявкнул Егорыч.

Резина со звонким хлопком распрямилась. Кабачок со свистом штурмовика взмыл в воздух, перелетел через узкую дорогу и с колоссальным, гулким металлическим грохотом «БУУУМХ!» обрушился прямо внутрь железной бочки. Снаряд сработал как идеальная фугасная мина: кабачок мгновенно взорвался внутри замкнутого пространства, и из бочки, как из жерла вулкана, вверх рванул колоссальный, веерообразный фонтан из липкой кабачковой мякоти, крупных семечек и скопившейся на дне ржавой жижи.

Эта гигантская теплая волна накрыла притаившихся рядом спиногрызов с ног до головы. За забором тут же раздался дружный, испуганный детский рев. Бросив ведро с остатками Грушовки, насквозь промокшие и облепленные кабачковыми семечками артиллеристы в панике бросились наутек в глубь двора.

— Па-а-а-па-а-а! Нас дед из пушки взорвал! Мы все в зелёной каше! — истошно заорал старший мажор, оттирая кабачковые ошметки с панамки.

Дверь митяевского особняка грохнула так, что задрожали оконные стекла. На террасу, тяжело дыша и сверкая яростью, выскочил сам Митяй.

Месть мажоров не заставила себя долго ждать. Не успели дети добежать в слезах до крыльца своего замка, как двухметровые ворота напротив дедовского забора с грохотом распахнулись. Из них выскочила Анфиса Владленовна в леопардовых лосинах, истошно вопя на все СНТ про «химическую атаку тухлыми овощами». Следом за ней, взбешенный кабачковым разгромом своих детей, выкатился сам Митяй. Набравшись праздничной наглости после субботнего застолья, Митяй решил лично проучить деда.

— Ну всё, Егорыч, хана твоим грядкам! — взревел мажор, запрыгивая на свой дорогущий утилитарный квадроцикл. — Ты мне за пацанов ответишь! Я твой огород сейчас в асфальт закатаю!

Митяй лихо крутанул ручку газа. Тяжелая ревущая махина вездехода с пробуксовкой рванула с места, подняла тучу пыли, перелетела через узкую дорогу и на полной скорости протаранила деревянный забор деда Егора . Сухой штакетник с треском разлетелся в щепки . Митяй ворвался прямо на ухоженные грядки, с мясом выдирая тяжелыми протекторами кусты кабачков и картофельную ботву, и резко затормозил в полуметре от деда, обдав ветерана Спецотдела удушливой тучей сухой земли.

Тут же через свежий пролом в заборе прибежала Анфиса Владленовна, растопырив пальцы с золотыми кольцами. На огороде поднялся такой ор, что закаркали вороны на соседней просеке. Мажоры орали про суд и полицию, баба Маша со штыковой лопатой, обещала лично пересчитать Митяю ребра, дед Егор сурово поправлял очки, а Тёмка из-за кустов крыжовника вел трансляцию. Чат спонсоров приватного архива бился в экстазе.

Грандиозный хай прервало чьё-то хриплое, тяжелое дыхание. Прямо через пролом в штакетнике на ухоженные грядки неторопливо зашла Егоровна — колоритная местная дачница, жившая через три дома. В руках она держала сорванный лопух, используя его как веер от жары. Она окинула взглядом развороченную картошку, дымящийся квадроцикл и громко, со знанием дела прикрикнула:

— Да хорош вам глотки драть, крикуны! Нашли время заборы ломать. Вы тут из-за кабачков лаетесь, а у ворот правления Пал Палыч только что с кем-то из райцентра по телефону разговаривал. Я рядом на лавке сидела, укроп перебирала, да всё и подслушала. К нам инвестор крупный заходит! Палыч орал, что по Сельской улице будут широкую асфальтовую трассу прокладывать! Ради этого по нашей улице заборы на полтора метра вглубь огородов переносить заставят! А всё, что в этой зоне растет — дренажные колодцы ваши, приграничные грядки — под ноль снесут и в бетон закатают.

На огороде мгновенно воцарилась звенящая, гробовая тишина. Весь боевой запал с леопардовой четы слетел в ту же секунду. Анфиса Владленовна испуганно икнула, а Митяй медленно заглушил мотор квадроцикла и побледнел. Снос полутора метров вдоль улицы означал, что новая трасса пройдет аккурат по его пафосному, дорогому ландшафтному газону, вплотную приблизившись к бассейну.

Дед Егор под брезентовой кепкой похолодел еще сильнее. Перенос забора на полтора метра внутрь огорода означал, что тяжелый слой асфальта проложат ровненько по той самой приграничной элитной грядке «Виктории», намертво закатав в бетон Объект 40-А со всем его секретным «Изделием 62-Б» и тремя стеллажами баб-машиных огурцов.

— Как это... заборы двигать? — трусливо переспросил Митяй, моментально растеряв весь свой гуччи-пафос и сползая с кожаного сиденья вездехода, как подтаявший пломбир— У меня там туи из немецкого питомника! Три тысячи евро за куст отдавал, они у меня под классическую музыку Моцарта росли! Какая, к лешему, трасса в нашем СНТ

— Обыкновенная, асфальтовая, с разметкой и матерными надписями, — безжалостно отмахнулась Егоровна, энергично обмахиваясь лопухом размера XXL, похожим на лопасть боевого вертолета. — Палыч в правлении сейчас сидит, валидол стаканами жрёт.  Сказал, в субботу экстренное общее собрание у вагончика правления устраивает, там всё решать и будут. Там всю нашу фазенду под корень реновировать будут. Так что зря вы тут штакетник крошите и кабачки переводите, мужики . Скоро тут вместо укропа катки дорожные колоситься начнут.

Митяй испуганно посмотрел на деда Егора, затем на свою притихшую жену:
— Анфиса, сворачиваемся! Хана туям! Надо срочно юристу звонить, пускай документы поднимает, все земельные конторы и архивы! Егорыч... ты это, зла не держи. Я штакетник твой к вечеру починю. Тут дело общее пахнет, нас прижать хотят.

Богатей судорожно развернул свой квадроцикл и тихонько, без прежнего рева, уехал через пролом обратно к своим воротам, увлекая за собой притихшую жену.

Дед Егор медленно повернулся к бабе Маше, которая до сих пор грозно сжимала в руках лопату. Взгляд ветерана Спецотдела стал холодным и расчетливым, как у маршала перед генеральным сражением.

— Бюрократическая угроза стратегического масштаба, — тихо произнес дед Егор. — Инвестор пытается вскрыть наш контур. Пал Палыч пошел на измену. Начальник тыла, объявляю подготовку к операции «Бюрократический щит». Тащи из сундука секретную папку Спецотдела. В субботу у вагончика правления мы Палычу устроим такой трибунал, какого СНТ «Ветеран-3» еще не видело.

Тёмка хитро улыбнулся и выключил телефон. Счетчик донатов в приватном архиве крутился на безумных оборотах. Спонсоры ликовали: «Ого, интрига!», «Егорыч против инвесторов!», «Ждем субботу и битву у бытовки!»  Сельская улица затихла, но Спецотдел уже начал разворачивать свои тайные юридические орудия.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Глава 2 «Грушовский инсайд и операция „Штакетник“» описывает сплочение дачников против общей угрозы — сноса заборов. После строительных казусов и забавных инцидентов, включающих «медицинский» таран и секретную трансляцию, герои восстанавливают межу и планируют бюрократическую контрдиверсию против председателя. Баба Маша, Митяй и дед Егор объединяются для защиты своих участков, готовясь к решающему субботнему собранию.

— Так, — баба Маша прищурилась, разглядывая литую надпись про Объект 40-А. — «В аварийной ситуации залить первачом»... Знаем мы ваши аварии. Нашел куда стратегический продукт от жены прятать! В землю зарыл, паразит!

С самогоном у бабы Маши разговор всегда был строгий и сугубо практический. Вместо того чтобы переводить дедовский первач на гидравлику, она достала из своего фартука то, что всегда носила с собой для борьбы со ржавыми дачными трубами — пузырек концентрированной ортофосфорной кислоты, купленной утром в райцентре для чистки чайника.

— Ну-ка, проверим твою советскую гидравлику, Егор, — пробормотала она и щедро плеснула едкую химию прямо в круглый замаскированный клапан.

Реакция оказалась мгновенной. Спецотдельская сталь, не ожидавшая штурма современной бытовой химией, утробно зашипела, пустив густой озоновый пар. Внутри оголовка что-то громыхнуло, гермозатворы внутри земли со щелчком провернулись, и ржавая многотонная крышка колодца с шипением автоматически отъехала в сторону.

Баба Маша заглянула в черную трехметровую шахту из фортификационного бетона. Никакого страха перед секретными бункерами у женщины, прожившей с мужем тридцать лет, не было. Заметив аккуратно выведенную по трафарету надпись «УРОВЕНЬ –3,00 м. ТЕХПЛОЩАДКА №4», она уверенно ухватилась за стальные скобы коллектора и, подтянув повыше юбку, начала спускаться вниз.

Спустившись всего на пару шагов, баба Маша застыла на лестнице. Держась одной рукой за холодную скобу, она полезла во внутренний карман своего неизменного фартука и наощупь достала  металлический фонарик на батарейках. Тот самый, с которым она обычно ходила по вечерам в сарай и который всегда носила при себе. Она щелкнула тугим пластмассовым переключателем, и резкий белый луч света прорезал темноту бункера.

Баба Маша направила фонарик вглубь освещенного пятачка. Прямо под ней, на специальной титановой стойке техплощадки, тускло мерцало «Изделие 62-Б», едва заметно вибрируя синей цифровой панелью, которая в луче фонаря отозвалась холодным неоновым отблеском. Она критически осмотрела высокотехнологичный плазморез сверху вниз, недовольно покачала головой и фыркнула:

— И ради этой железяки они мне тут весь чернозем перерыли? Тяжелая, бестолковая, кабачки ей не прополешь. А место-то пропадает! Сухо, прохладно, вентиляция работает...

Взгляд бабы Маши, всё ещё висящей на лестнице, загорелся истинным азартом рачительной хозяйки. Бетонный бункер Спецотдела, защищенный от ядерного удара и температурных перепадов, в её глазах мгновенно трансформировался в идеальный, эталонный погреб для зимних запасов.

— Так, — баба Маша по-хозяйски прикинула масштаб помещения сверху. — Вот эту футуристическую кочергу мы заставим Егора подвинуть в угол, пускай с ней на Глухом озере карасей пугает. А сюда аккурат три стеллажа под банки с солеными огурцами встанут. И для компота место останется. А то в моем подполе сыро, крышки ржавеют...

Она уже вовсю мысленно расставляла заготовки, как вдруг на самом верху шахты послышался тяжелый, запыхавшийся шаг мужа, вернувшегося из курятника.

Глава 2: Био-концентрат томатный и тактический перерыв

Дед Егор и Тёмка вернулись из курятника соседа Митрича подозрительно быстро. Спецоперация по дезактивации петуха прошла успешно: дед просто наложил пернатому командиру в кормушку размоченного в перваче хлеба, после чего птица хрипло икнула, забыла про устав караульной службы и мирно заснула.

Но стоило Егорычу шагнуть на свой участок, как его ветеранское сердце ёкнуло. От элитной грядки клубники «Виктория» валил подозрительный озоновый пар вперемешку с едким химическим ароматом.

— Твою же дивизию, — прошептал дед, — Гермозатвор вскрыт! Машка бункер нашла!

Одним прыжком дед Егор оказался у бетонного оголовка Объета 40-А, сжимая в руке березовый веник как боевой кортик. Тёмка с выпученными глазами летел следом, на ходу наводя нагрудную камеру телефона прямо в черное жерло колодца. Приватный чат спонсоров в этот момент бился в экстазе, швыряя донаты пачками: «Спецотдел взломан!», «Бабуля отжимает бункер!», «Егорыч, штурмуй!».

Дед Егор перегнулся через край бетонного кольца и обомлел. Прямо на стальных скобах кабельного коллектора, зависнув на двухметровой глубине, висела его жена.

— Нарушитель на объекте! — зычно, на всю шахту рявкнул дед Егор, отчего баба Маша от неожиданности чуть не выпустила скобу. — Гражданка, немедленно поднять руки вверх и начать эвакуацию на поверхность! Вы находитесь в зоне секретного бункера Спецотдела СССР!

Тёмка, тайно снимавший эту сцену через приоткрытый люк сверху, лихорадочно следил за экраном. Чат приватного архива швырял донаты наперегонки: «Дед застигнут врасплох!», «Встреча на Эльбе в огородном масштабе!», «Баба Маша сейчас приватизирует Спецотдел!».

Баба Маша медленно подняла голову вверх, сердито сощурилась сквозь толстые линзы очков и посмотрела на разгневанного мужа:

— Егор, замолкни, а? Орет он тут, как на плацу, аж уши закладывает. Сам ты нарушитель! Ты посмотри, какое помещение от меня тридцать лет скрывал! Тут же сухость идеальная, вентиляция как в лучших домах и прохлада градусов восемь! А у тебя здесь какая-то футуристическая кочерга на титановой подставке пылится!

— Это не кочерга, Маша! — Егорыч аж покраснел от возмущения, потрясая веником над колодцем. — Это гравитационный плазморез «Изделие 62-Б»! Высшая степень секретности! Сверхтехнологичное оружие против био-угроз!

— Да плевать мне на твои угрозы, — отмахнулась жена, осторожно переставляя галошу на следующую скобу вниз. — Твоему «Изделию» в углу самое место. А вот сюда, по левой стене, я уже посчитала — встанут аккурат три стеллажа под маринованные томаты и огурцы. И для мешков с картошкой место останется, чтоб в подполе не гнила. Понял, Егор? Так что завязывай свои военные игры, хватай внука и марш в сарай за досками. Будем бункер под заготовки переоборудовать! А не то я твое «Изделие» лично на металлолом сдам, а самогонный аппарат на замок закрою!

— Спускайся давай, инженер косоглазый. Будем твою военную приёмку под семейные нужды адаптировать.

Дед Егор, чертыхаясь и поправляя съехавшую брезентовую кепку, вслед за бабой Машей, осторожно спустился на дно бункера. Он встал между своей секретной титановой стойкой и супругой, силясь вернуть лицу выражение сурового советского контрразведчика.

— Маша, — строго начал дед, заложив руки за спину. — Объект находится под юрисдикцией Спецотдела СССР. «Изделие 62-Б» — прибор повышенной секретности. Гравитационный плазморез не предназначен для...

— Да брось ты мне зубы заговаривать, старый пень! — отмахнулась баба Маша, бдительно простукивая рукоятью фонарика толстый фортификационный бетон стены.

— Секретность у него... Тут сухо, прохладно, вентиляция работает как в санатории, и ни одна мышь твою бронированную крышку зубами не прогрызет. Идеальное место!

Баба Маша тяжело вылезла из бетонного оголовка, отряхнула юбку от ошметков чернозема и победно посмотрела на Тему, который  изо всех сил старался держать телефон так, чтобы бабушка не заметила объектив.

Приватный чат спонсоров разрывало на части: «Бабуля жестко прессанула Спецотдел!», «Половину бункера под огурцы, половину под плазморез!», «Егорыч, сдавайся, против лома нет приема!». Донаты капали с такой скоростью, что Тёмка уже мысленно заказывал деду новый японский карбюратор.

Дед Егор молча постояв с минуты на полу бункера, тоже полез наверх, засунув под мышку березовый веник.

— Ну, чего стоим, заговорщики? — баба Маша уперла руки в бока. — Доски из сарая сами не придут. Скоро август, банки катать надо, а у вас тут три метра фортификационного бетона без дела простаивают.

Дед Егор застыл с открытым ртом, глядя на решительную супругу. Мутировавший Жук-Титан, кобальтовое зарево на Глухом озере и реактор Толяна вместе взятые не пугали ветерана так, как перспектива превращения Объекта 40-А в склад солений. Спецотдел СССР столкнулся с силой, против которой у устава караульной службы не было никаких инструкций.

Дед тяжело вздохнул, убрал веник за пояс и поправил очки. Настало время для тяжелых дипломатических переговоров.

— Ладно, Маша, — глухо произнес Егорыч, включая режим дипломата Спецотдела. — Объявляю частичную демилитаризацию Объекта 40-А. Но с жесткими условиями по конспирации.

Баба Маша подозрительно прищурилась:
— Это какими еще условиями?

— Первое, — дед загнул палец. — Твоему «Рос…там» про объект ни слова. Второе: стеллажи ставим только по левой стене. Правый сектор, где титановая стойка и «Изделие 62-Б», остается под юрисдикцией Спецотдела. И третье... Самое главное. Все твои банки с соленьями маскируем под элементы питания реакторного отсека.

Тёмка хмыкнул, представив трехлитровые банки с помидорами, обмотанные изолентой. Но дед Егор был смертельно серьезен:

— А как ты хотела, Маша? Вдруг спутниковая разведка? Увидит натовский радар огурцы на глубине трех метров и сразу поймет — русские секретную базу заложили. А так — напишем на банках: «Концентрат плазмы. Сорт Х-12». И конспирация соблюдена, и огурцы в тепле.

Баба Маша минуту молчала, переваривая дедовскую логику, а потом махнула рукой:

— Вот и договорились, командир, — победно хмыкнула баба Маша. — Пиши хоть «Особо опасно», лишь бы крышки не ржавели.

— Тёмка! А ну-ка Хватай доски в сарае и марш сооружать полки под огурцы. До заката солнце у нас тут должен быть образцово-показательный склад консервации.

***

Работа закипела с невиданным огородным задором. Секретное «Изделие 62-Б» дед Егор, кряхтя, подвинул в самый дальний угол за распределительный щит, накрыв сверху старым брезентом для маскировки. Тёмка, обливаясь потом, таскал по стальным скобам сосновые доски.

К вечеру бункер Спецотдела СССР было не узнать. На левой стене, сияя в ультрамариновых отсветах цифровой панели плазмореза, ровными рядами выстроились первые заготовки бабы Маши

Баба Маша лично выстроила на полках первые тридцать банок. Свежие маринованные томаты и огурцы замерли в прохладе бункера. Неоновое свечение от индикаторов плазмореза, пробивавшееся из-под брезента, хитро преломлялось в стекле, отчего баб-машины огурцы в рассоле начали таинственно и грозно светиться ядовито-изумрудным цветом. Полноценный био-концентрат Спецотдела.

На каждой банке с маринованными томатами дед Егор лично, наклеил малярный скотч и суровым армейским почерком написал: «БИО-КОНЦЕНТРАТ ТОМАТНЫЙ. КЛАСС ЗАЩИТЫ 4. ПРИ АВАРИИ ЗАКУСИТЬ».

Дед Егор удовлетворенно осмотрел обновленный Объект, вытер лоб кепкой и уважительно посмотрел на жену:

— Ну что, начальник тыла... Контур маскировки первого уровня обновлен. Под прикрытием солений вражеская разведка ни за что не догадается, что тут база. Объявляю благодарность.

— Ладно тебе, Егор, — улыбнулась баба Маша, бережно обтирая фартуком последнюю банку с компотом. — Задраивай свой затвор, пошли чай пить. Фронт работ на сегодня выполнен.

Тёмка, улучив момент, заглянул в телефон. Стрим подходил к концу, просмотры зашкаливали за миллион, а спонсоры единогласно закрепили в топе комментарий: «Это самый душевный финал Судного дня! Требуем сериал!».

Парень хитро улыбался и шепнул в камеру: «Народ, Спецотдел ушел на тактический перерыв, но лето продолжается. Ждите стрим с Митричем и его марширующими курами!». Он нажал кнопку сохранения архива и выключил аппарат.

Вечером в СНТ «Ветеран-3» наконец-то затихло. Дед Егор и баба Маша мирно пили чай с мятой на веранде, обсуждая планы на завтрашний сбор малины. На грядке клубники гермозатвор Объекта 40-А был надежно задраен и засыпан черноземом, а где-то на окраине СНТ, в курятнике Митрича, сытый и пьяненький петух-командир тихонько напевал легким басом советские марши...

— Всё, дедуль… Удалил. Прямо с сервера стёр, трансляцию заблокировал. Всё пропало, нет больше видео.

— Вот и молодец, — дед Егор одобрительно похлопал внука по плечу. — Хвалю за дисциплину. А если еще раз увижу, что ты секретные объекты на камеру снимаешь — отправлю на стажировку к Толяну. Будешь у него под илом три года реакторные трубы веником драить без интернета. Понял?

— Понял, дедуль, всё понял, — поспешно закивал парень, заталкивая телефон поглубже в карман куртки.

На экране, скрытом от дедовских глаз, плавно загорелась надпись: «ТРАНСЛЯЦИЯ СОХРАНЕНА В ПРИВАТНЫЙ АРХИВ», а счетчик донатов продолжал крутиться на безумных оборотах. Тёмка хитро улыбался. Он прекрасно понимал: Спецотдел Спецотделом, но такой контент закрывать нельзя.

Глава 2.

Договорить они не успели. Входная дверь веранды не просто открылась — она с грохотом влетела внутрь, едва не сорвавшись с петель. На пороге, тяжело дыша и гневно сверкая глазами, стояла баба Маша. В правой руке она держала пузатый тонометр, как гранату на боевом взводе, а в левой — допотопную кнопочную «Нокиа» с черно-белым экраном, которую она использовала как главный аргумент.

— Егорыч, идол ты косоглазый! — с порога пошла в атаку баба Маша, да так зычно, что у деда на носу очки перекосились. — Это что за международный терроризм ты мне тут на участке устроил?! Я вам с утра пирогов напекла, скорую из-за ваших генеральских танков на шоссе еле дождалась, а вы?! Сегодня мне сосед Митрич на своем сенсорном аппарате показывает, что твой оглоед меня на весь этот ихний... интернат опозорил!

Она гневно потрясла в воздухе своей древней, наглухо заблокированной «Нокиа», словно Тёмкин стрим транслировался прямо сейчас сквозь её пластиковый корпус.

— Говорит, вся страна видела, как я с давлением лежу! Донаты на валидол бабуле собирают! Воспитал блогера на мою голову!

Тёмка испуганно вжал голову в плечи. Чат сохраненного стрима в кармане мгновенно запестрил сообщениями: «Бабуля пришла!», «МЧС отдыхает, баба Маша в ярости!», «Древнее оружие "Нокиа" в деле!».

Дед Егор моментально попытался включить командирский авторитет:
— Маша, отставить панику! Проводится плановая проверка герметичности Объе...

— Какая проверка, старый ты пень?! — баба Маша наотмашь грохнула тонометром по столу, аккурат поверх секретного устава. — У меня из-за твоих «объектов» и баек про Толяна на его ржавом батискафе огурцы в парнике за одну ночь покраснели и начали светиться, как кремлевские звезды! А у Митрича после твоего утреннего ремонта петуха переклинило — он мало того что басом орет, так сегодня на забор залез и вместо «ку-ка-ре-ку» хрипло скомандовал: «В ружье, караул в ружье!». Солдаты на шоссе со страху опять в окопы залегли!

— Это временный побочный эффект ручного сброса первача... — попытался вставить Егорыч, косясь на бутыль в углу.

— Я тебе сейчас устрою побочный эффект! — баба Маша решительно шагнула вперед, нависая над дедом.

— Если вы мне прямо сейчас парник не отмоете и петуха Митричева обратно на нормальный голос не перенастроите — я лично председателю СНТ жалобу напишу! И приедет этот ваш... Рос… как его, тьфу, мать вашу, они твой люк под клубникой быстро под нецелевое использование земель оформят! Штраф такой впаяют, что до конца дней на одних кабачках сидеть будете! И «Изделие» твое конфискуют за незаконный оборот металлолома!

Против юридической угрозы нецелевого использования дачных соток со стороны собственной жены у устава Спецотдела СССР аргументов не нашлось. Дед Егор медленно снял очки, посмотрел на Тёмку, потом на супругу и тяжело вздохнул:

— Дисциплина в семье подорвана... Ладно, Маша. Назначаю тебя начальником тылового обеспечения. Тёма, хватай ведро и веник. Идем дезактивировать Митричева петуха, пока МЧС авиацию не вызвало.

— глухо начал дед, кивнув на телефон.

— Про аномалии мне задвигаешь, про Чернобыль, про Зону... А знаешь ли ты, почему у нас на Сельской улице  у Митрича куры не несутся, а петух кукарекает басом, как оперный певец? Я тебе факт докладываю.

Лето это было, аккурат в августе двухтысячного. Пошел я, значит, на наше Глухое озеро карасей поудить. Сижу, за поплавком слежу. Тишина гробовая. И вдруг, вода в озере... закипела. Из самой глубины, со дна илового, начал подниматься свет. Синий-синий, как искра от Изделия 62-Б...

Тёмка округлил глаза. В памяти парня мгновенно всплыло то, как дед всего несколько часов назад спал после бани в плетеном кресле, размахивал руками и кричал во сне про какой-то замаскированный стальной люк с гербом Спецотдела СССР прямо посреди клубники и секретный плазморез «Изделие 62-Б».

«Погоди-ка...» — лихорадочно соображал блогер. — «Значит, дедовский послебанный "сон" — это нифига не бред?!»

А дед Егор тем временем степенно погладил усы и продолжил:

— Вода бурлит, и тут прямо из центра озера со скрежетом поднимается огромная, ржавая антенна. Наша, советская. Только на ней вместо флага — черная эмблема Спецотдела с тремя молниями. И следом всплывает засекреченный батискаф «Прогресс-М». Люк откидывается, а оттуда выходит на палубу мужик в ОЗК. Мой старый зам, Толька Кузнецов. Смотрит на меня через туман и говорит:

«Беда, Егорыч. Квантовый перегной в реакторном отсеке забродил и вступил в реакцию с озерной водой. Давление прёт. Если систему не дезинфицируем — Глухое озеро испарится!»

— Дед, и как вы реактор спасли?! — подпрыгнул на лавке Тёмка, окончательно забыв про интернет.

— Самогон у меня, Тёмка, чистый высокооктановый антидот, — уважительно постучал дед по стеклу бутыли.

— Мы с Толькой первым делом — бах! — по сто грамм прямо из горла для защиты от радиации. Ядреный спирт мгновенно создал в организме защитный контур! А дальше взяли по чистому березовому венику, щедро, до хруста полили их первачом прямо из двадцатилитровых четвертей и пошли по реакторному отсеку.

Смачно так, с оттяжечкой, начали обмывать раскаленные медные контакты да фонящие трубы. Самогон на квантовом перегное зашипел, по отсеку пошел такой ядреный хлебный дух, что у Тольки батискаф аж чихнул от удовольствия.

Давление тут же упало до зеленой зоны, а кобальтовое зарево свернулось трубочкой и всосалось обратно в дренаж! Не заглушили реактор, а вылечили.

Толька тогда пожал мне руку, задраил люк и ушел обратно под ил. А у соседа Митрича с тех пор куры не несутся и петух басом  кричит, потому что выхлоп от того самогонного пара через грунтовые воды аккурат к нему в курятник пошел.

Дед Егор хитро подмигнул внуку, взял со стола душистый березовый веник и направился в дом:

— Марш спать, оператор. Завтра встаешь под командование бабы Маши. Она определит тебе фронт работ.

—  Туши свет.

Глава 2.

На следующий день дед Егор уехал в райцентр за новыми свечами для «Урала», еще раз строго-настрого приказав внуку не соваться к клубнике и сидеть на веранде.

Но Тёмку, раззадоренного утренним успехом и бешеными донатами от спонсоров приватного архива, было уже не остановить.

Профессиональный зуд тайного блогера требовал продолжения. В голове лихорадочно крутился вчерашний дедовский бред про колодец: «Если ваши снаряды мне колодец засыплют, вы мне будете воду в бочках из города возить?»

— Погоди-ка…

— Тёмка резко поднялся с лавки. — Какая вода в бочках, если у него на участке скважина с электронасосом? И где этот чертов колодец, если на шести сотках только парники да кабачки?

Тёмка закрепил телефон на нагрудном креплении, снова запустил секретный стрим под названием «Вскрываем бункер Спецотдела в прямом эфире» и побрел к той самой элитной грядке клубники «Виктория».

Тяжёлая советская металлическая лопата со всего маху вошла в землю и с оглушительным, чистым звоном наткнулась на что-то твердое. Тёмка отбросил лопату и лихорадочно заработал руками.

Увлечённый поиском, блогер уже не думал о сохранении урожая — он начал яростно выдёргивать сочные кусты с корнем и раскидывать их в стороны.

Через минуту из-под земли показалась массивная, бронированная плита из спецстали — та самая крышка колодца спецсвязи, наглухо вмонтированная в землю.

Парень поднял старую, грязную тряпку, валяющуюся неподалеку и быстро протер металл от чернозема. На броне диска обнажилась литая, суровая надпись:

«ОБЪЕКТ 40-А. ТЕХНИЧЕСКИЙ КОЛОДЕЦ №4. СПЕЦОТДЕЛ СССР. ПРИ АВАРИЙНОЙ СИТУАЦИИ ЗАЛИТЬ ПЕРВАЧОМ».

В самом центре крышки, замаскированный под обычную сливную гайку, обнаружился странный круглый клапан, подозрительно напоминающий горлышко от бутылки.

Тёмка, чувствуя, как сердце бьется где-то в районе горла, метнулся к предбаннику. Из заветной заначки деда он оперативно экспроприировал недопитую бутыль ядреного послебанного первача. Вернувшись к грядке, парень дрожащими руками ливанул самогон прямо в клапан.

Внутри стального оголовка колодца что-то утробно булькнуло. Тяжелая бронированная плита мгновенно потеплела. Раздался глухой гидравлический скрежет, гермозатворы внутри земли со щелчком провернулись, и ржавая многотонная крышка колодца с шипением автоматически отъехала в сторону, сдвинув вместе с собой кусок грядки.

Тёмка заглянул внутрь и разочарованно выдохнул. В темноту огорода уходила глухая, абсолютно вертикальная шахта. Вспышка телефона не добивала до дна, а чат стрима мгновенно завалили сообщения: «Тёма, темно, ни хрена не видно!», «Врубай свет, картинка сыпется!»

Спотыкаясь о кабачки, парень со всех ног побежал в сарай за мощным дедовским аккумуляторным фонарем-прожектором, с которым тот ходил на ночную рыбалку. Схватив тяжелый металлический фонарь, Тёмка примчался обратно к грядке и направил яркий, плотный луч вниз, в глубину проема.

У блогера подкосились ноги. Вниз уходила безупречная вертикальная шахта, отлитая из толстого, фортификационного бетона и обшитая изнутри пластинами спецстали. Прямо на бетонной стене белой краской через трафарет было аккуратно выведено: «УРОВЕНЬ –3,00 м. ТЕХПЛОЩАДКА №4».

Свет прожектора выхватил именно эту отметку, а прямо под ней, на специальной титановой стойке, покоилось оно. Длинный, тускло мерцающий цилиндр с ядовито-синей цифровой панелью и выбитым на боку клеймом: «ИЗДЕЛИЕ 62-Б».

Воздух в шахте колодца едва заметно вибрировал, наполняя огород сухим озоновым треском.

— Мать моя… — прошептал Тёмка, приближая зум камеры к плазморезу, идеально освещенному дедовским фонарем. — Оно существует. Настоящее.

В этот момент чат стрима выдал рекордные триста тысяч зрителей онлайн, а на экране высветился донат в сто тысяч рублей с комментарием: «Тёма, возьми его в руки! Включи индикатор!»

Где-то на въезде в СНТ привычно и оглушительно затарахтел дедовский «Урал».

Тёмка прекрасно слышал этот рёв, но жажда хайпа и безумные цифры на экране окончательно затмили парню инстинкт самосохранения. Он прикинул, что деду ещё минуты две открывать ворота и парковаться у сарая. «Успею!» — промелькнуло в голове.

Переводя взгляд с экрана на титановую стойку и обратно, парень так увлёкся, что даже не заметил, как треск мотоциклетного мотора внезапно быстро смолк. Дед Егор заглушил двигатель накатом, даже не заезжая во двор, и бесшумно зашел на участок.

И вдруг прямо над ухом Тёмки раздался знакомый, тяжелый, как затвор автомата, голос:

— Ну что, оператор… Тяжелая рука деда опустилась на плечо парня, что тот едва не выронил планшет.

—  А теперь плавно убираем клешни от государственного имущества, пока я тебе этот телефон вместо клизмы не оформил.

Тёмка замер. Медленно, с поднятыми руками, он начал подниматься. Позади него стоял дед Егор. В одной руке он держал новенькие свечи для мотоцикла, а в другой — свежий березовый веник, который от близости к открытому колодцу зловеще потрескивал статическим электричеством.

Взгляд ветерана Спецотдела был тяжелым, и в нем чётко читалось: «Кому ты сказки рассказывать собрался?»

— Дедуль, ты не поверишь! — запричитал Тёмка, мастерски изображая испуганного дачника и пятясь от колодца. — Я тут личинок собирал, лопата обо что-то железное ка-а-ак бахнет! И ка-а-ак зашипит! Я со страху на эту гайку наступил, а оттуда фонтан какой-то вонючий! Ну я и ливанул туда первое, что под руку попалось, чтобы не рвануло — квас твой из предбанника!

Дед Егор подошел к самому краю открытого бетонного оголовка, хмуро посмотрел вниз — прямо на «Изделие 62-Б» — а затем принюхался к хлебному аромату первача, сиротливо стекающему по стальной обшивке. Сурово качнув березовым веником, он подыграл внуку:

— Квас, говоришь?.. Ну надо же, какая авария. Отойди в сторону, «ликвидатор», пока тебе ноги гидравликой не оттяпало.

Дед Егор прекрасно понял, что Тёмка сунул нос куда не надо, но решил пока не устраивать допрос прямо на грядках. Он подошел к краю шахты, спрятал свечи в карман и трижды с силой нажал на скрытый титановый болт на торце бетонного кольца — активировал аварийный ручной сброс. В глубине колодца утробно заурчало. Многотонная крышка из спецстали с тяжелым, глухим скрежетом поехала обратно, намертво запечатывая трехметровую глубину, бетонные стены и секретный плазморез. Гермозатворы внутри земли со щелчком провернулись, и крышка колодца встала вровень с землей.

— Бери грабли, — скомандовал дед Егор, и в его голосе прорезались стальные командирские нотки, от которых Тёмке стало очень неуютно. — Заваливай этот свой «квасной фонтан» черноземом обратно, да поплотнее. И чтоб кусты «Виктории» мне на место вернул, как были! А то ишь, раскопал тут... дренаж. Марш работать, а я пойду в предбанник, проверю, сколько ты там моего «кваса» извел. И приготовься, Тёма, вечером у нас будет серьезный разговор по тактической безопасности.

Дед развернулся и степенно пошел к дому. Тёмка усердно замахал граблями, засыпая секретный объект землей и маскируя его дерном, а на лбу у него выступил холодный пот. Дед всё понял.

Парень дождался, пока шаги деда вильнут в сторону веранды, осторожно вытащил телефон и заглянул в приватный архив. На экране, скрытом от дедовских глаз, плавно загорелась надпись: «ТРАНСЛЯЦИЯ СОХРАНЕНА В ПРИВАТНЫЙ АРХИВ», а в чате спонсоров горело одно-единственное закрепленное сообщение: «Тёма, дед стопудово всё просек! Вечерний стрим-допрос будет пушка! Ждем развязки, удваиваем донаты!» Тёмка хитро улыбался, зарывая люк. Впереди оставалось еще половина лета, и интуиция подсказывала блогеру, что Спецотдел еще не раз подкинет ему поводов для миллионных просмотров.

— Ребята, это жесть, нам хана! К нам во двор заехал босс из Элден Ринг! — паниковал Тёма в камеру телефона. — Военные объявили эвакуацию, авиация на подлёте!

В этот момент в кадр вальяжно вошёл дед Егор. Дед Егор мирно направлялся париться в баню, предвкушая хороший вечер. Из одежды на нём были только выцветшие треники с пузырями на коленях и засаленная кепка «Речфлот». В левой руке дед нёс березовый веник, а в правой — оцинкованное ведро,

Дед Егор перегородил дорогу бронированному монстру, сердито сплюнул прямо под лапу жуку и закричал:

— Куда прёшь, скотина полосатая?! На святое позарился?! У меня там «Адретта» сортовая только-только цвет выкинула! А ну пошёл вон с фазенды, пока я из тебя чипсы не сделал!

Жук-Титан замер, уставился на пенсионера своими фасеточными глазами размером с прожекторы Сапсана и издал такой ультразвуковой рев, от которого у военных на шоссе полопались стёкла в броневиках. Из пасти монстра брызнула кислота, выжигая клубнику. Жук приподнял крылья, готовясь раздавить наглого деда.

— Дед, беги, он тебя сожрёт! У него урон миллион! — орал с крыши внук.

Но деда Егора, который сорок лет отработал главным инженером на литейном заводе и трижды в одиночку разгонял табор со своего огорода, напугать звуковыми эффектами было нереально.

Пенсионер даже не моргнул. Кислотный шлейф, уничтоживший любимую грядку «Виктории», заставил деда лишь горько вздохнуть. Этот урожай он растил для внуков.

Прыти 70-летнего ветерана позавидовали бы бойцы «Альфы». В ту же секунду обычный березовый веник в руке деда Егора окутался квантовым сиянием, затрещал статическим электричеством и каким-то непостижимым образом трансформировался в «Изделие 62-Б». Это был экспериментальный гравитационный плазморез, с помощью которого он в молодости зачищал подземные гнезда подобных тварей в Афганистане. Тяжелый цилиндр тускло мерцал, а его индикатор вспыхнул ядовито-синим цветом. Воздух вокруг ствола задрожал от колоссальной энергии.

Под слоем чернозема и дерна прямо посреди грядки обнаружился замаскированный стальной люк с тисненым гербом давно засекреченного Спецотдела СССР. Люк со скрежетом приоткрылся, подпитывая оружие деда чистой подземной энергией секретного бункера.

Дед Егор хладнокровно вскинул тяжелое оружие и с яростным криком: «За урожай-1994!» — смачно залепил ядовитым веером плазмы прямо по дыхательным путям насекомого.

Удар был хирургически точным. Раскаленный поток насквозь прошил трахеи монстра, выжигая хитин изнутри. Мутировавший разум вредителя столкнулся с суровой реальностью: на этой планете есть сила пострашнее радиации — это взбешенный пенсионер, защищающий свои запасы на зиму!

Монстр истошно заверещал, его полосатый фюзеляж сдулся, как проколотый мяч, и через секунду на земле остался сидеть обычный жук размером с суповую горошину — как раз под калибр рогатки соседа Митяя. Насекомое жалобно пискнуло на ультразвуке, испуганно перебрало лапками и на полной скорости рвануло через забор в сторону государственной границы.

Тёма на крыше застыл с открытым ртом. Экран телефона взрывался от донатов. Дед Егор тщательно стряхнул веник, в который плазморез тут же с хлопком превратился обратно, подошел к забору, за которым в окопах сидели онемевшие солдаты МЧС, и недовольно крикнул генералу:

— Эй, служивые! Вы мне тут всю трассу своей техникой перегородили, скорая к бабе Маше проехать не может! И на кой черт вы пушки расчехлили? Если ваши снаряды мне колодец засыплют, вы мне будете воду в бочках из города возить? Забирайте свои хлопушки и марш отсюда, пока я вам колеса не спустил!

А ты чего там застыл, оператор? Натягивай штаны, иди на грядки личинок собирать, пока они вторую мутацию не бахнули!

Генерал МЧС медленно опустил бинокль, чувствуя, как фуражка сидит на вспотевшем лбу неестественно криво. Против деда Егора, лихо открывающего секретные советские люки и превращающего банный инвентарь в запрещенные технологии прямо на шести сотках, у воинского устава не было аргументов.

— Отбой тревоги. — хрипло скомандовал генерал в рацию. — Технику на обочину, освободить проезд! Живо!

Тёма на ходу натягивал сползшие от страха штаны, лез с крыши и судорожно соображал, где в сарае лежат ведра. Перепуганный вредитель, улепетывающий к границе, безусловно, был международной проблемой. Но Тёма отчетливо понимал: если они прямо сейчас не соберут оставшихся личинок, следующая мутация бахнет прямо здесь. И тогда дед Егор расчехлит свое «Изделие 62-Б» уже против собственного внука!

***

— Де-е-ед! Да проснись ты, дед! Ну хорош храпеть на все дачи, аж шмели пугаются!

Дед Егор резко дернулся, шумно вдохнул воздух и захлопал глазами. Пропали и плазморез, и перепуганный генерал МЧС, и гигантский жук-кайдзю. Вокруг мирно шелестели яблони, а над уцелевшей, абсолютно целой и невредимой грядкой клубники лениво кружил обычный слепень.

Над плетеным креслом стоял Тёма — в абсолютно сухих штанах и с пластиковым ведерком в руках.

— Ну ты и выдал, дедуль, — усмехнулся внук, косясь на пустой стакан на столике.

— Спишь, руками машешь, материшь какого-то генерала на весь огород. Баба Маша просила передать, что скорая к ней приехала, всё нормально, зря ты переживал. Пошли лучше обычных жуков с картошки собирать, а то их там тьма. Пока они, не дай бог, от твоего храпа реально мутацию не бахнули.

Дед Егор поправил съехавшую на затылок кепку, перевел взгляд с березового веника на пустой стакан, из-под которого все еще доносился благородный дух первача, и хитро прищурился. Он посмотрел на грядку, под которой — он-то знал это наверняка — до сих пор надежно покоился стальной люк Спецотдела СССР. Самогон у деда всегда был отменный, с правильным, стратегическим эффектом.

— Щас штаны подтяну и приду, оператор, — проворчал дед, довольно потягиваясь в кресле и бережно откладывая банный веник в сторону. — Ведра готовь. Спецотдел бывших ветеранов не бросает, даже если они просто перепарились в бане.