Любите ли вы картошку, как люблю её я? Уверен, что нет. Эта история требует экранизации.
Было мне тогда лет четырнадцать — в общем-то уже вполне самостоятельный человек. Это точно. По крайней мере, таким я себе казался. Недавно родился младший брат, разница у нас была в тринадцать лет, и меня часто просили (если это можно назвать просьбой) с ним гулять и играть дома. Сами понимаете — в четырнадцать лет у подростка совершенно другие интересы. Нет, я очень люблю своего брата, не подумайте. Но тогда, кажется, не любил.
Родители к тому же вот-вот собирались разводиться. Пришлось это всё как раз на середину девяностых, денег не было совсем — и, возможно, именно поэтому родители в итоге и развелись. Отсутствие достатка — серьёзная проверка чувств. Мне как уже взрослому подростку доверяли не только заботу о брате, но и заботу о самом себе.
Я же, в свою очередь, стоило выпасть свободной минуте, сразу нырял в книги. О, кем только и где только я ни был! Путешествовал по звёздным мирам, расследовал запутанные преступления, пускался в поиски какого-то клада или затерянного артефакта, который как минимум должен был осчастливить всё человечество.
Ещё одной моей обязанностью было прокормить хотя бы себя самого. Но времена были непростые, и особых изысков в холодильнике, как правило, не наблюдалось. Зато каждое лето семья брала за городом десять соток земли и сажала картошку — этого добра у нас было в достатке.
В каком только виде я её не ел: отварную, жареную, запечённую, в мундире. И вот, когда смотреть на картошку я уже не мог, мне на глаза попалась книга с рецептами — «100 блюд из картофеля». К её помощи я и прибегнул, чтобы разнообразить свой рацион. Процентов восемьдесят рецептов не годилось — картофель там был чисто номинальным продуктом. Исключив всё, чем я уже успел пресытиться, я остановился на картофельных палочках. Согласитесь, название привлекательное.
Поскольку я был заботливым сыном своих родителей, решил приготовить это прекрасное блюдо на всю семью — благо ингредиентов требовалось немного: картошка и мука.
Приготовил. Точнее, скорее всего, зажарил — насколько помню, в качестве основы я использовал топлёное свиное сало. Ароматы стояли такие, что в соседнем подъезде точно знали, где что-то готовится. Наготовил много, на всю семью.
Но семья моего кулинарного подвига почему-то не оценила. Точнее, не совсем так: все попробовали по одной штучке — и на этом дело закончилось. Папа вынес вердикт: раз уж продукты использованы, надо всё это как-то съесть. Съедать поручили тому, кто готовил.
В те дни я как раз читал «Мизери» Стивена Кинга — роман о том, как сумасшедшая женщина держит в подвале своего дома известного писателя и заставляет его писать продолжение её любимого романа. Читал я тогда много всего, но именно эту книгу — и эти палочки — запомнил особо. Читал и ел одновременно, чтобы хоть немного притупить разочарование в собственных кулинарных способностях. Но откуда мне было знать, что там будут и сцены о том, чем она его кормит, когда хочет наказать за отказ писать.
Палочки я доедал ещё три дня. На второй день уже не мог смотреть на них без содрогания, но папин вердикт обжалованию не подлежал.
— Пап, а если бы я готовил это каждый день, ты бы тоже так радовался результату? — спросил я на третий вечер, без особого энтузиазма ковыряя очередную порцию.
Он прошёл мимо кухни, заглянул в сковороду и хмыкнул.
— Радовался бы, — сказал он. — Особенно если бы доедал не я.
Мама из соседней комнаты добавила ещё что-то про то, что ответственность за свои эксперименты — лучшая школа жизни. Я доел палочки. «Мизери» к тому моменту я тоже почти дочитал — и уже понимал автора куда лучше, чем в начале книги.
(с) Александр Васильев
