ksenobianinSanta

Если спросить москвича, что живёт в Москве-реке, ответ предсказуем: «Мутанты, наверное». Это не совсем правда — но и совсем не правда. Река длиной 473 километра неодинакова на всём своём протяжении. На входе в город и на выходе из него — почти разные водоёмы. И животные это чувствуют лучше, чем любой прибор.

Что в воде на самом деле? Начнём с неприятного. Ниже впадения реки Пехорки — то есть в восточной части города и на выходе из Москвы — вода официально классифицирована как «очень грязная», шестой класс качества. Грязнее, по шкале Росприроднадзора, только канализация.

Главные виновники — Курьяновская и Люберецкая очистные станции, через которые проходят канализационные стоки всего мегаполиса. Оборудование устаревшее, нагрузка колоссальная. Именно в этом районе в июне 2024 года жители зафиксировали массовую гибель рыбы и птиц у Коломенского — пока официальные службы сообщали, что «следов загрязнения не выявлено».

В воде стабильно присутствуют ионы железа, фенолы, нефтепродукты, соединения аммония. Отдельная история — фармацевтическое загрязнение: лекарства, которые человек принимает и выводит с мочой, проходят через очистные сооружения практически без изменений. Учёные зафиксировали в реках присутствие антибиотиков, гормонов и антидепрессантов в концентрациях, достаточных для воздействия на рыб. Один из документально подтверждённых эффектов — феминизация самцов рыб: под действием эстрогенов из противозачаточных таблеток самцы начинают производить яйцеклетки. Вот до чего доводит депрессия!

На этом фоне список обитателей реки способен удивить. В Москве-реке водятся щука, судак, окунь, лещ, голавль, жерех, язь, густера, карась — всего около 23 видов. Рыба есть. Её даже ловят. Просто есть её потом — сомнительная идея.

Но самый неожиданный индикатор здоровья реки — не рыба, а бобры. Эти животные крайне чувствительны к качеству воды и береговой растительности. Ещё десять лет назад бобров в черте Москвы не было. Сейчас, по данным городских служб, как минимум пять постоянных колоний — на Яузе, Химке, Алёшинке, Сетуни и в нижнем течении Москвы-реки у Бесединского моста. Город даже установил за ними видеонаблюдение.

Это не мелочь. Бобр — вид-инженер: он меняет гидрологию, создаёт заводи, замедляет течение, формирует среду для десятков других видов. Его возвращение говорит о том, что берега стали чище, растительность восстановилась. Река — живая система, и она медленно, но реагирует на улучшения.

Главная ошибка в разговоре о Москве-реке — говорить о ней как об одном водоёме. На входе в город, в районе Рублёво, вода относительно чистая: концентрация органики укладывается в нормы. На выходе, у Коломны — совсем другая история. Между этими точками река принимает стоки двенадцатимиллионного города, промывает промзоны, собирает дождевые стоки с дорог.

Именно поэтому одновременно правы и чиновники, говорящие о «соответствии нормам ЕС» (они имеют в виду верхнее течение), и экологи, говорящие о «канализационном коллекторе» (они имеют в виду выход из города).

Москва-река — не умирающий водоём и не образцово чистый. Она находится в состоянии медленного, неравномерного восстановления. Тридцать лет назад здесь не было бобров вообще. Двадцать лет назад загрязнение нефтепродуктами было вдвое выше.

Река живёт. И старые шутки о мутантах становятся неактуальными...Хотя, рыбы под антидепрессантами, сменившие пол, могут поспорить :DD

Источник.

Прямо сейчас, пока вы читаете этот текст, на вашем лице живут существа. Крошечные, восьминогие, молчаливые. Они сидят головой вниз в ваших порах, едят ваш кожный жир и, по всей видимости, совершенно довольны жизнью. Познакомьтесь: Demodex folliculorum и Demodex brevis — два вида клещей, которые выбрали человеческое лицо своим постоянным местом жительства.

Если вы сейчас инстинктивно потёрли щёку — это не поможет. Они живут глубоко в фолликулах...

Демодексы — это не паразиты в привычном смысле слова. Их правильнее называть симбионтами или, в худшем случае, условно-патогенными сожителями. Они принадлежат к классу паукообразных — то есть родственники пауков и скорпионов, только размером 0,15–0,4 мм. Вооружённым глазом их не увидишь, но под микроскопом они выглядят фантастически: вытянутое полупрозрачное тело, восемь коротких лапок в передней части и длинный чешуйчатый хвост.

Folliculorum живёт в волосяных фолликулах — преимущественно на носу, щеках, лбу, веках. Brevis предпочитает сальные железы и залезает чуть глубже. Питаются оба одним и тем же: кожным салом и клетками эпителия. В общем, диета скромная, но стабильная.

Сколько их на нас? У молодых людей — единицы или десятки. У людей старше 60 лет — потенциально тысячи: чем старше кожа, тем активнее работают сальные железы и тем гостеприимнее среда. Исследования показывают, что клещи есть у практически 100% взрослых людей — просто у большинства их мало и они никак себя не проявляют.

Как давно они с нами? Генетический анализ показал, что демодексы сопровождают людей минимум несколько сотен тысяч лет — то есть ещё до расселения Homo sapiens по планете. Разные популяции людей несут немного разные штаммы клещей, что учёные используют как своеобразный биологический паспорт миграций человечества.

Демодекса открыли ещё в 1842 году, почти одновременно два учёных — немецкий анатом Густав Симон и французский дерматолог Фердинан Берже. Оба случайно обнаружили клещей, рассматривая под микроскопом содержимое пор. Реакция научного сообщества была примерно такой же, как ваша сейчас.

Долгое время их считали однозначно вредными — списывали на них розацеа, угри, блефариты и другие заболевания кожи. Потом маятник качнулся в другую сторону: стали говорить, что они абсолютно безобидны. Сейчас истина, как всегда, посередине. У здорового человека с нормальным иммунитетом демодексы существуют тихо и незаметно. Проблемы начинаются, когда их становится слишком много — например, при снижении иммунитета, гормональных сбоях или чрезмерном использовании жирной косметики, которая буквально закармливает колонию.

Жизненный цикл демодекса — около двух недель. Ночью, когда кожа отдыхает, клещи выползают на поверхность — спариваться. Да, ночью на нашем лице буквально ночной клуб :DD. Утром они возвращаются вглубь фолликулов. Яйца откладываются прямо в поре, личинки проходят несколько стадий развития и становятся взрослыми особями примерно за неделю.

У них нет глаз — в темноте поры они не нужны. Есть примитивные ротовые органы для прокалывания клеток и всасывания содержимого. Лапки снабжены коготками, которыми они цепляются за стенки фолликула. В общем, эволюция отточила их под единственную задачу — жить на человеке и кушать.

Демодекс — один из самых наглядных примеров того, что называют микробиомом кожи. Мы привыкли думать о своём теле как о чём-то личном и закрытом, но на самом деле мы — целая экосистема. На коже человека живут сотни видов бактерий, грибков, вирусов и вот эти самые клещи. Большинство из них не просто безвредны — они нужны. Они конкурируют с патогенами, участвуют в поддержании кислотного баланса кожи, тренируют иммунную систему.

Попытки уничтожить эту экосистему антибактериальным мылом и агрессивными скрабами обычно заканчиваются плохо — место полезных микроорганизмов занимают вредные. Природа не терпит пустоты.

Так что в следующий раз, глядя в зеркало, помните: вы смотрите на себя не одни. Но ничего плохого в этом нет!

Источник.

С приходом тепла оживает всё живое — в том числе и то, что большинство из нас предпочло бы не встречать никогда. Уховёртка — существо, при виде которого даже закалённые мужики отскакивают назад с детским визгом. Но заслуживает ли это насекомое такой репутации? Давайте разберёмся.

В народе уховёртку часто называют двухвосткой, но это неточно. Настоящие двухвостки — представители отряда скрыточелюстных, и выглядят они куда скромнее и невзрачнее. Уховёртка же относится к отряду кожистокрылых (Dermaptera) и имеет характерную черту, которую ни с чем не спутаешь — внушительные щипцы-церки на конце брюшка. У самцов они изогнутые и массивные, у самок — прямые и изящнее. Именно эти «кусачки на попе» и создают насекомому зловещий образ.

Название «уховёртка» пришло к нам как калька с английского earwig. Считается, что слово могло образоваться от earwing — «крыло в форме уха», что отсылает к необычной форме задних крыльев насекомого: когда они сложены, по очертаниям действительно напоминают человеческое ухо. Вместе с переводом слова к нам перекочевал и пугающий миф о том, что уховёртка якобы забирается в ухо спящего человека, прогрызает барабанную перепонку и откладывает там яйца.

Звучит как сценарий дешёвого хоррора — и, к счастью, является такой же выдумкой. Да, уховёртки любят тёмные влажные щели, но случаи их обнаружения в ушах человека единичны и носят исключительно случайный характер. Никакого интереса к слуховому проходу это насекомое не испытывает.

Что уховёртка делает на самом деле? Гораздо лучше уховёртка освоилась в огороде. Она с удовольствием грызёт листья картофеля, томатов, капусты, гороха, клубники и многих других культур — оставляя характерные дырки по краям. Плоды тоже не в безопасности, правда, насекомое предпочитает уже повреждённые или треснувшие экземпляры, а не свежие.

Но есть и обратная сторона: уховёртка активно поедает тлю, клещей, личинок других вредителей и даже падаль. По сути, она санитар с плохой репутацией. В некоторых странах её даже намеренно используют в садах как биологический метод борьбы с тлёй — особенно на яблонях.

Опасна ли уховёртка для человека? Укусить — может, если прижать или схватить. Щипцы способны пробить кожу до крови, оставив две маленькие точечные ранки. Неприятно, но не более того: яда у уховёртки нет, инфекции она не переносит. Аллергическая реакция теоретически возможна, но встречается исключительно редко.

Уховёртка — это классический пример того, как внешность формирует репутацию. Щипцы, юркость, ночной образ жизни и липкий миф про ухо сделали из обычного насекомого народного монстра. На деле же перед нами — всеядный, по-своему полезный, биологически интересный организм, который ведёт себя примерно так же, как большинство других огородных букашек.

Бояться её не нужно. Уважать — пожалуй, стоит.

Источник.

Австралийская ехидна — это самое странное и чужеродное млекопитающее на планете. Наши с ней эволюционные пути разошлись от 150 до 210 миллионов лет назад. То есть в это время динозавры не просто бродили по планете — они сами ещё в полную силу не разогнались. Именно поэтому ехидны превратились в один большой набор чертовски древних и/или уникальных черт, о которых даже рассказывать странно. Пока я пишу эти строки, я никак не могу отделаться от ощущения, что рассказываю вам про инопланетное существо.

Странность первая: Один проход для всех выделений.

Давайте сразу разберёмся со слоном в комнате. Ехидны и утконосы вместе входят в группу однопроходных млекопитающих, а это значит, что вместо трёх естественных отверстий, предназначенных для выхода твёрдых и жидких отходов, а также детей, они имеют одну единственную клоаку. Это очень сближает их с рептилиями и птицами, которые используют примерно такую же схему. Удобно ли это? Гигиенично ли это? Ответ на оба вопроса — нет. Но это чертовски древняя особенность строения, которая более-менее выполняет свои функции.

Но что куда более интересно — ехидны не рожают детей сразу готовенькими, а откладывают яйца, как все нормальные млекопитающие. Да-да, вы прочитали всё правильно. Базовым признаком для всех млекопитающих была именно яйцекладка, и лишь наша ветка эволюции — ветка зверей — придумала плаценту и живорождение. Другие группы млекопитающих всегда откладывали яйца и не думали о других способах выращивания потомства. Жаль только, что они вымерли. Все, кроме ехидн и утконосов.

Странность вторая: Воняют ядом.

Ещё одна фишка, которую однопроходные позаимствовали у рептилий — это способность вырабатывать яд, которой плацентарные млекопитающие, в большинстве своём, лишились. Те же утконосы, например, имеют ядовитые шпоры, которые используют для самозащиты и драк с другими самцами. Для столь маленьких млекопитающих это надёжное и эффективное оружие.

Только вот ехидны от боевого яда отказались и перепрофилировали ядовитые железы в железы феромонные, чтобы благоухать на всю округу во время размножения. Цель всё та же — заполучить себе самочку. Но тыкать в оппонента парализующими токсинами больше не надо. Прогресс, однако!

Странность третья: Ехидны не умеют потеть.

Из-за такой ловкой перестройки ядовитых желёз можно подумать, что яйцекладущие млекопитающие должны ловко решать всё проблемы, связанные с железами. Только вот это не так: они превратили яд в ароматизаторы только потому, что создавать феромоны им было больше не из чего. Ведь у ехидны нет потовых желёз.

Как они не перегреваются? А всё благодаря очень низкой температуре тела (30-32°С), любви к купанию и уникальному навыку для аварийного охлаждения. Когда ехидне слишком жарко — она пускает пузыри из носа! Взаимодействия с воздухом, пузыри охлаждаются и забирают тепло из организма ехидны.

Любопытно, что несмотря на отсутствие потовых желез, у ехидны есть млечные железы — которые, по одной из научных гипотез, эволюционно родственны потовым. Молоко у ехидны выделяется не через соски, а просто просачивается через кожу на специальных участках живота.

Странность четвёртая: «Электрический» нос.

Казалось бы, ехидна и так уже набрала достаточно странностей на несколько инопланетных существ. Но нет — она припасла ещё один фокус.

На кончике своего вытянутого рыла ехидна разместила около 2 000 электрорецепторов. Крошечных сенсоров, которые улавливают слабейшие электрические поля, создаваемые мышцами живых существ. Муравей шевельнул лапкой под землёй? Червяк сократил мускул в куче листьев? Ехидна это почувствовала. Буквально.

Самое забавное, что электрорецепция — это штука откровенно водная. Вода хорошо проводит электричество, поэтому у рыб и прочих водных существ такая способность понятна и логична. Но ехидна — сухопутное животное! Она просто сунула нос во влажную почву и решила, что правила не для неё.

Учёные считают, что эту способность ехидна унаследовала от общего полуводного предка с утконосом. У утконоса, кстати, электрорецепторов около 40 000 — он воспринял семейное наследство всерьёз. Ехидна же адаптировалась к суше и сохранила лишь скромные 2 000. Но и этого вполне хватает, чтобы охотиться без зрения, слуха и обоняния — одним только носом-детектором.

Источник.

От 9 до 16 миллиардов особей. Такова примерная численность серых крыс, и она растёт быстрее, чем население людей. Они захватили всю планету, превратили города в огромные крысиные гнёзда, и как бы человек ни пытался от них избавиться, они продолжают тотально доминировать над людьми на нашей же территории. А всё потому, что серые крысы — это настоящие машины для выживания, превзошедшие как людей, так и любых других крыс!

Вот возьмём, например, питание. Пасюки умеют кушать практически всё, что кушает человек — а наш рацион очень широк. Более того, они отлично себя чувствуют на диете из отходов, могут питаться кожей, сухими крупами, печеньем и вяленым мясом. А если пища не в прямом доступе... что же, тем хуже для неё.

Просто напоминаю, крысы — это грызуны, а у всех грызунов резцы огромные, мощные и постоянно растут, прямо-таки вынуждая их грызть твёрдые предметы для своего стачивания. А так как их эмаль (и без того самая прочная ткань в организме млекопитающих) дополнительно усилена солями железа, пасюки способны проделывать отверстия в древесине или пластике, могут перегрызть алюминиевую, медную или свинцовую проволоку.

И без того нетривиальная попытка спрятать что-то от крысюков дополнительно осложняется их способностями к лазанию, не уступающими навыкам приматов. Благодаря развитым когтистым пальчикам крысы отлично умеют ползать, лазать и цепляться, зависая иногда даже на потолке. Падать они тоже не боятся, ведь с при их небольшом весе падение с высоты в 5-10 метров обычно заканчивается лишь лёгкими ушибами.

Такие навыки делают серую крысу очень неприятным и настырным созданием, от которого просто так не избавиться. Но, если честно, это стандартный крысиный набор способностей, которым никого не удивить и который позволил нескольким другим видам крыс пользоваться плодами человеческого труда. Ещё каких-то 200-300 лет назад в Европе и России хозяйничала чёрная крыса, в Южной Азии — бандикоты, а на Новой Зеландии и ближайших островах массово расселилась полинезийская крыса. Но стоило пасюкам вырваться из Центральной Азии, они быстро показали своей родне, кто человечеством командует!

Ведь серая крыса — это очень крупный грызун, который один на один уделывает любую другую крысу. Но пасюк никогда не бывает один. Вне зависимости от места жительства крысы всегда организуют свои маленькие сообщества со строгой иерархией, которые выступают против врагов единым фронтом. Но что более важно — они ещё и помогают друг другу. Ведь крысы — это не только серая чума, расселившаяся по всем городам планеты. Это эмпатичная серая чума. Крысы делятся друг с другом пропитанием, выручают товарищей из беды и даже защищают их в бою, что заметно улучшает их выживаемость.

А ещё они очень быстро размножаются. При небольшой продолжительности жизни — всего 2-3 года — самка может принести потомство до 18 раз, а это в районе сотни детёнышей. И даже если смертность крысят будет порядка 90%, их численность всё равно вырастет в 5 раз всего за 3 года! И это даже хуже, чем может показаться.

Ведь каждый новый крыс — это новая комбинации генов и новые мутации, которые придают животным новые свойства. Например — устойчивость к новейшим ядам, которая сохраняется в последующих поколениях. Итог простой: у человечества просто нет инструментов для того, чтобы одержать победу над крысиной империей. Да, мы можем одерживать победы над отдельными популяциями, но целый вид нам не победить.

Более того, крысы не просто научились выживать в наших городах. Они убедили человека, что их можно и нужно сажать в клетки, размножать и вкусно кормить. Пока мы боролись с серыми крысами на улицах, они переоделись в белые халатики и захватили наши сердца. А как показывает практика: если животное стало домашним, человечество будет всеми силами его защищать!

Источник.

Когда учёные только начали заниматься описыванием и систематизацией природы, они назвали слонового прыгунчика слоновым из-за его прикольного подвижного носика-хоботка, и не более того. В далёком 18 веке они даже представить не могли что ВОТ ЭТО на самом деле является родственником слонов.

Большую часть истории мы считали, что прыгунчики относятся к отряду насекомоядных и приходятся роднёй всяким ежам, кротам и землеройкам. Ну оно и неудивительно, вы сами посмотрите на них: то же округлое тельце длиной с человеческую ладонь, глазки-бусинки и длинный подвижный носик. А ещё их мордочки венчают длинные вибриссы — чувствительные волоски, работающие как органы осязания.

Сходства наблюдаются и в поведении. Как и представители отряда насекомоядных, прыгунчики — это микрохищники-одиночки, которые выслеживают членистоногих ориентируясь преимущественно на своё обоняние. Только вот обитают они не в лесной подстилке, а шастают по саваннам и пустыням прямо под палящим солнцем. На первый взгляд — бред полный. Прыгунчика видно за сотни метров, так он ещё и поджаривается медленно на солнечном огне. Безумие, что ни говори!

Но на самом деле это весьма хитрый и изящный план. Выходя на охоту в самое пекло, прыгунчик избавляет себя от преследователей в лице хищных рептилий и млекопитающих, ведь они все перегрелись и свалились в тенёк. Лишь хищные птицы могут доставить проблем прыгунчику на охоте.

Но такое поведение сочли лишь приспособлением к пустынному образу жизни. Поэтому никто особо и не задавался вопросом, к какой именно группе животных относить прыгунчиков. Никто, кроме биологов, занимающихся сравнительной анатомией. Эти чрезвычайно педантичные люди постепенно начали обращать внимание общественности на небольшие несостыковки в строении тел прыгунчиков и насекомоядных животных: различия в количестве позвонков, в строении плаценты и лодыжек.

Чуть позже к ним подтянулись физиологи, обнаружившие, что метаболизм прыгунчиков аномально низок. Вернее, с самими животинками всё в порядке, скорость их обменных процессов в норме, просто их предполагаемая родня разогнала свой метаболизм до максимума. Той же бурозубке в день нужно съедать примерно 300% массы своего тела. Если она не поест хотя бы 5-6 часов, животное погибнет от голода. С прыгунчиками всё не так. Они съели за день 30% от массы своего тела — и на боковую.

Но последний гвоздь в крышку гроба старой теории забили генетики и молекулярные биологи. В 90-х годах прошлого века они прошерстили геномы слонов, тенреков, златокротов и прыгунчиков и обнаружили в них удивительно много совпадений, на основании которых сделали неожиданный вывод: все они родственники. Новую группу животных назвали афротериями.

Афротерии имеют очень мало внешних сходств, ибо группа заняла самые разные экологические ниши, но генетика всё ещё выдёт их общее родство. У прыгунчиков со слонами, например, очень схожий противораковый иммунитет, который заметно превосходит человеческий. А вот хоботы к общим признакам не относятся — они их получили разными путями.

Да и поведение у них очень различается: прыгунчики не собираются в стада с матриархом во главе, а тихо живут парами на одной территории. Причём вне брачного сезона самец и самка не пересекаются и практически не взаимодействуют друг с другом. А жаль, я бы посмотрел на стада величественных короткоухих прыгунчиков, ведомых престарелой матриархом возрастом в 3 или даже 4 года!

Источник.