– Через семь дней и восемь ночей, – пояснил тот, – а может и через год. Это ж Дракон – у него график ненормированный. Когда захочет, тогда и прилетит.

Люди на площади будто оцепенели. Мало того, что слово новое услышали, так еще и непонятно было как реагировать на отсутствие Дракона. Сколько они себя помнили, он всегда был где-то рядом – кружил над деревней, чихал в своей горной пещере, озарял темные ночи своим огненным дыханием. А тут – здрасти, приехали. Нет Дракона.

Первой из оцепенения вышла бабка из первого ряда:

– Тогда ты тоже уходи!

– Кто? Я? – ткнул себя пальцем в грудь староста и даже сделал один маленький шажок к ступенькам, ведущим со сцены.

– Да не ты. Он пусть уходит – Воин.

– А я почему?

– Ты же нас вроде как от Дракона охраняешь, мы тебе деньги платим, а раз Дракона нет, то и ты не нужен. Уходи!

– Какие деньги? – удивленно посмотрел на старосту Воин.

– Никакие. Это она… это она шутит так. Бабка старая, чего с нее взять? Совсем ополоумела дурная башка, – затараторил староста, наклонившись к уху Воина.

– Да, пусть уходит! – поддержали бабку еще несколько жителей, – а деньги потратим на что-нибудь нужное!

– Да что за деньги? – непонимающе покачал головой Воин.

– Да это… это они так мешок картошки называют, который я тебе передал за год службы. Картошка понравилась? Хорошая, не гнилая?

– О, картошка вкусная была, – разулыбался Воин и мечтательно вздохнул, – я бы еще от таких денег не отказался.

– Вот и хорошо, – закивал староста, – давай мы так и сделаем. Ты сейчас в этот… в отпуск тоже сходи, а как Дракон вернется, то и ты возвращайся. Будешь нас охранять и всячески оберегать, как раньше. А я тебе отпускные даже заплачу – ведро картошки со своего огорода. Идет?

– Очень идет! – расцвел Воин, представив, как вечером тетка нажарит ему целую сковородку золотистой картошки.

– Только я потом из годового мешка это ведро отминусую, – добавил староста, – чтобы все по закону было. Договорились?

– Ну, коли так надо, то минусуй, чего уж…

На том и порешили. Воин, наевшись с вечера картошки, утром тоже ушел из деревни, а жители зажили своей новой и совсем непривычной жизнью. Над деревней стали сгущаться тучи и первым громовым раскатом, оглушившим всех, стала починка давно разбитой дороги.

– Когда дорогу уже починят? – выкрикнула та самая неугомонная бабка на очередном собрании.

– Не нужно ее чинить, – по привычке отмахнулся староста, – что толку? Починим, а Дракон снова…

Он осекся на полуслове. Над площадью повисла гнетущая тишина. Глаза старосты забегали, глаза же жителей устремились в одну точку – в покрасневшую правую щеку старосты. Левая почему-то побледнела.

– Дракон-то в отпуске, – негромко произнесла бабка, но в тишине ее услышали все, – и неизвестно когда вернется. Дорогу починить нужно

– Вернется – снова разобьет ее своими когтищами, – попытался выкрутиться староста.

– А может и не вернется он вовсе, – выкрикнул кто-то из толпы, – а мы так и будем ноги себе ломать на этих колдобинах?

– Вот-вот, – закивала бабка, – денежки-то с нас на починку каждый год собираешь, а как до дела доходит, так все откладываем на потом. Мол, Дракон все равно все сломает.

– Ладно, ладно, бабуль, починим твою дорогу, – шикнул староста, – не драматизируй тоже.

– Еще вопросик есть, коли такое дело, – вышел вперед мужчина средних лет, – вы в прошлом году заводик открыли по производству огнеупорной черепицы. Там теперь полдеревни работает. За это вам, конечно, поклон земной. Только вот в чем заковыка – как Дракон улетел, так и производство встало – все склады черепицей этой забиты, а никто не берет. Никому она теперь не нужна. Вот мы и сидим днями на заводе, в лото играем, а деньги нам за это не платят. Как быть?

Левая щека старосты зарумянилась, правая же стала пунцовой и даже немного запульсировала.

– Да черт с ней, с этой черепицей, – закричал пожилой мужчина с каской на голове, – пожарной команде когда зарплату выплатят? Дракона нет, так и что теперь, пожары случаться не будут?

– А вы сами когда за каски расплатитесь? – подал голос двухметровый детина в фартуке – местный кузнец.

– Когда зарплату дадут, тогда и расплатимся.

– А я вам сейчас дам зарплату… – закатывая рукава, набычился кузнец.

Драка была знатная. По подсчетам министра статистики, которому за этот подсчет ничего не заплатили, результаты были следующими:

1. В травмпункт обратились 56 человек.

2. Было зафиксировано, но не вылечено, потому что врачам за это тоже не заплатили: 18 переломов, 74 гематомы, 14 рассечений, 1 обширный ушиб мягких тканей (предположительно, нанесенный металлической каской).

3. Одна сцена была разобрана на доски, с помощью которых наносились увечья.

4. Склад с огнеупорной черепицей был вскрыт, содержимое было использовано в качестве метательных снарядов.

5. Был ограблен дом говорливой бабки. Украдено: две курицы и швабра. Предположительно, кража никак не связана с массовой дракой – просто совпало.

6. (засекречено) Старосте за счет деревенского бюджета был выписан из аптеки корвалол и стакан воды, а также премия в виде годового оклада за тяжелые условия труда.

После драки жизнь в деревне будто бы потеряла смысл. И ладно бы, если дело было только в дороге и нераспроданной черепице. Нет, люди вдруг поняли, что без Дракона они потеряли самое главное – страх. То, что их объединяло и сплачивало, что на протяжении всего времени было «деревнеобразующим предприятием». Не кого было бояться, не кого было обсуждать, не от кого было защищаться. Им будто бы развязали руки и отпустили на все четыре стороны, но никто не знал, что с этой свободой делать.

Люди бесцельно и беззарплатно бродили по деревне, ломали ноги в колдобинах на разбитой дороге, пинали куски огнеупорной черепицы, валяющейся на всех улицах, периодически воровали у бабки куриц.

В один из таких дней на деревню опустилась тьма. Тьма имела два крыла и длинный хвост. Дракон грузно опустился на центральную площадь, снеся хвостом остатки разбитой сцены.

– А вот и мы! – радостно поприветствовал Воин спешащих на площадь жителей, и спрыгнул с темной загоревшей спины дракона на землю.

Он надеялся увидеть радостные лица своих односельчан, соскучившихся по своим героям, но вместо этого смотрел на хмурые и побитые лица грустных и унылых людей. Осмотревшись по сторонам, он присвистнул и сложил руки на груди.

– Чего вы тут устроили? Нас же всего неделю не было.

Площадь медленно заполнялась людьми. Даже староста выглянул из своего особняка и тут же побежал к новоприбывшим.

– Что случилось-то? – повторил свой вопрос Воин, – война что ли началась?

– Это он виноват! – взобравшись на табурет, который он предусмотрительно взял из дома, выкрикнул староста, – это из-за Дракона все случилось.

Дракон удивленно покосился на Воина. Воин почесал подбородок и покосился на старосту. Староста не стал ни на кого коситься, потому что табурет под ним шатался, а он пытался сохранить равновесие. И тут площадь взорвалась криками:

– Да! Он виноват!

– Если бы никуда не улетал, ничего бы и не случилось!

– Убить Дракона!

– Убить! Убить! Убить!

Дракон облегченно выдохнул и подполз поближе к Воину.

– Я-то думал что-то серьезное, а они просто снова меня убить хотят.

– Я сам уже запереживал, если честно, – с улыбкой кивнул Воин, – ну, значит, все в порядке. А неплохо мы отдохнули, да? Следующим летом повторим?

Дракон увернулся от брошенного в него камня и радостно оскалился, обнажив ряд острых как лезвия зубов.

– Отлично отдохнули. Но в следующий раз надо будет зонт взять. Обгорел, аж чешуя облезла на лапах.

Он легонько отмахнулся хвостом от нескольких жителей, схвативших колья и бросившихся на Дракона с целью воткнуть их ему прямо в сердце. Жители покатились по брусчатке как мячики.

– Или крем какой-нибудь у колдунов попросим.

Воин тактично отодвинул в сторону бабку, которая неслась на Дракона с занесенной над головой найденной шваброй.

– Ну что, до встречи тогда? – улыбнулся Дракон, – приходи меня убивать, а то скучно там, в горах.

– Приду, – похлопал его по чешуйчатому боку Воин.

Не дожидаясь подхода тяжелой артиллерии в виде кузнеца, спешившего к нему с лопатой наперевес, Дракон взмыл в воздух и, сделав круг над деревней, полетел домой, в свою пещеру.

Жизнь в деревне снова пошла своим чередом. Дорогу ремонтировать не стали, но и вопросов к старосте больше не возникало – все понимали, что если Дракон вернулся, то и смысла в ее починке нет никакого. Снова прилетит и снова разрушит. Завод по производству огнеупорной черепицы заработал на полную мощность, а спрос на продукцию снова взлетел до небес. Староста выписал себе очередную премию за борьбу с Драконом, но и Воина не обидел – выдал ему в качестве награды ведро лука.

Но самое главное – люди. Они снова обрели смысл своей жизни – бояться Дракона и слушать старосту. А как иначе? Иначе никак.

___

Автор - Евгений ЧеширКо.

– Тем более. Давай-давай, копай, Вань, не ленись.

Иван Федорович вздохнул и потянул лопату из земли. Нахмурившись, он топнул ногой в том месте, где только что торчал штык.

– Какая-то тут земля странная…

– Какая она тебе странная, Вань?

– Да как будто звук какой-то другой. Сама послушай.

Он потоптался на месте, затем сделал несколько шагов в сторону и снова постучал по земле ногой, обутой в галоши.

– Вань, не хочешь копать – так и скажи. Давай мне лопату, а ты собирай.

– Да погоди ты…

Ефимов подошел к странному месту и воткнул в землю штык лопаты. Супруга Ивана молча наблюдала, как ее муж углубляется под землю, наивно полагая, что тот просто хочет скрыться от нее и избежать дальнейшего выкапывания картошки. Но через несколько минут изумленный крик мужа заставил ее отказаться от своих мыслей.

– Нашел! – вскрикнул он и уставился на жену с глуповатой улыбкой на лице.

– Что нашел? – подскочила к нему жена.

– Клад!

– Вань, не дури!

– Да вон, сама посмотри.

Настасья заглянула в ямку и действительно увидела на ее дне кусок старой доски, по которой стучал лопатой Иван. Звук явно говорил о том, что под доской какая-то пустота. Уже через мгновение Настасья, сбегав за второй лопатой, вовсю помогала мужу откапывать сокровища, которые несомненно должны были скрываться под этой деревяшкой.

Ящик оказался длинным, но не широким. Сунув штык лопаты в щель между двумя досками, Иван нажал на держак и с помощью такого своеобразного рычага вырвал доску. Откинув ее в сторону, он опустился на колени и заглянул внутрь. Так он и просидел несколько минут, никак не реагируя на вопросы жены, бегающей вокруг ямки. Затем он медленно поднялся на ноги, почесал затылок и посмотрел на жену каким-то пустым взглядом.

– Ну что там, Вань?

– Да как тебе сказать… Человек там.

– Какой еще человек?

– Да это ж гроб, Настюх. А внутри человек.

– Человек?

– Ну… Почти. Скелет там.

– Скелет?

– Да что ты, елки-палки! Заклинило тебя что ли? Говорю же – гроб это, а внутри скелет.

– Мамочки… – охнула Настасья, – а откуда он здесь взялся?

– Пришел и лег, откуда же ему еще взяться. Да погоди ты в обморок падать, – Иван перешел на шепот, – у него руки на груди сложены, а на пальце, вот на этом, здоровенное кольцо с огромным камнем каким-то. Золотое, кажется.

Настасья уставилась на мужа непонимающим взглядом.

– Настюш, я говорю – перстень у него на пальце здоровенный, понимаешь?

– Не понимаю, Вань.

Иван вздохнул и отвел жену в сторону, как будто покойник мог его услышать.

– Слушай, я не знаю, откуда он тут взялся. Может, какой-нибудь предок предыдущих хозяев дома, он-то у нас старенький. Да и сам покойничек не новенький – давно тут лежит. Вот что нам с ним делать? В полицию звонить? Затаскают же. А колечко хорошее. Представляешь, сколько оно стоить будет? Продадим, сразу крышу перекроем, забор металлический поставим, еще и тебе на этот останется… как его там?

– Утюг?

– Да хоть бы и утюг.

– А с ним что делать будем? – кивнула Настасья на разрытую могилу.

– Обратно прикопаем и дело с концом. Вечерком выпьем за его здоровье, а он пусть лежит как лежал. Что такого? Колечко ему без надобности, а нам пригодится.

– Вань…

– Утюг, Настюш. С отпаривателем.

Настасья заглянула в честные глаза мужа. Кажется, он не обманывал – действительно купит с отпаривателем.

Не прошло и получаса, как могила была зарыта, а чета Ефимовых расположилась на кухне, рассматривая кольцо и обсуждая, как они будут его реализовывать. Настасья крутила кольцо в пальцах. Камень – тёмно-зелёный, с прожилками, как у старого изумруда. Золото потемнело, но царапин почти нет. На внутренней стороне – какие-то буквы, стёртые почти до гладкости. Ефимовы выпили за щедрого покойника, спрятали кольцо на верхнюю полку шкафа, а затем почти до полуночи, лежа в кровати, обсуждали будущие покупки.

А затем уснули.

Иван Федорович в ту же ночь встретил покойника в своем сне. Тот сидел на краю кровати, закинув одну бедренную кость на другую и, помахивая в воздухе башмаком, то и дело сползавшим с обнаженных костей ступни, недовольно покачивал черепом.

– Колечко верните, пожалуйста, – сказал он скрипучим голосом, с трудом раздвигая челюсти.

– Какое… кхм… какое колечко? – запинаясь, прошептал Иван.

– Мое кольцо. Вы его с моего пальца стянули сегодня утром. Нехорошо.

Ефимов открыл глаза, судорожно вдохнув воздуха. В комнате не было никакого покойника, рядом мирно посапывала жена, отвернувшись к стенке. Сходив на кухню и выпив воды, Иван немного успокоился и лег в кровать. Иван долго не мог уснуть. Ворочался, смотрел в потолок, прислушивался к скрипам. Ему казалось, что за стеной кто-то ходит. «Приснится же такое… с перепою, что ли?» — натянув одеяло до подбородка, он провалился в сон.

Следующий день прошел в обычных деревенских заботах. Ефимовы огородили могилу еле заметной ниткой, выкопали еще несколько рядков картошки, перед сном снова обсудили – куда потратят деньги, вырученные с продажи сокровища, и легли спать. На этот раз покойник решил пообщаться с Настасьей. Ей снилось, как она гладит свой халат новым утюгом с отпаривателем, как вдруг на ее руку легла кисть скелета.

– Я с вашим супругом говорил, но он не хочет меня слушать. Не могли бы вы вернуть мое кольцо? Оно мне дорого как память.

Настасья подняла утюг, нажала на кнопку «пар» и направила его прямо в пустую глазницу покойника. Тот поковырялся в глазнице костью указательного пальца и как будто даже вздохнул.

– Это же чужая вещь, не ваша. Получается, что вы ее украли у меня. Это неправильно. Верните, пожалуйста.

– Да сгинь ты, нечистая! – закричала Настасья и бросила в покойника утюг.

Тот проломил грудную клетку скелета и застрял между его ребер. Покойник хотел еще что-то сказать, но Настасья проснулась, вскочила с кровати и ринулась к выключателю. В комнате, конечно же, никого не оказалось. Растолкав мужа, она рассказала ему о своем сне.

– Вот как? – свесив ноги с кровати, вздохнул Иван, – мне он тоже снился. Верни, говорит, кольцо.

– Может, вернем, Вань? – захныкала Настасья.

– А крыша, а забор?

– Да и черт с ними! – выпалила она, но тут же осеклась, вспомнив утюг. Глаза её предательски блеснули, – но это же просто сон, да, Вань?

– Сон, сон, – укладываясь в кровать, махнул рукой Ефимов, – это мы с тобой, Настюх, слишком впечатлительные просто. Он же не вылезает из могилы, а просто снится. Ну что такого?

На третью ночь покойник сменил тактику. Во сне Иван сидел на берегу речки и ловил рыбу. Поплавок дернулся и исчез под водой. Иван подсек и принялся тащить рыбу. Подтянув ее к берегу, он схватил сачок и сунул его в воду, вместо законной добычи вытащив на берег череп покойника.

– Я, между прочим, очень настойчивый, – проскрежетал череп, – и не успокоюсь, пока не получу обратно свое кольцо. Я вас предупреждаю – ваше поведение может привести к печальным последствиям.

– И что ты мне сделаешь? – вдруг осмелел Ефимов, – ладно бы ты к нам по-настоящему приходил, так ты же только сниться и можешь.

– Зато я могу делать это каждую ночь.

– Ой, да делай. Напугал прям…

Иван достал череп из сачка и, размахнувшись, бросил его обратно в воду.

Покойник сдержал обещание и стал являться во сне к Ефимовым каждую ночь. Но те, привыкнув к его появлениям, лишь насмехались над ним. Сам же покойник и просил, и угрожал, и давил на жалость, а потом исчез. Просто перестал появляться во снах. Ефимовы несказанно обрадовались этому исчезновению и снова стали продумывать план сбыта драгоценности.

План был прост до безобразия – Иван должен был поехать в город и сдать кольцо в ломбард. Там же он должен был заказать металл для забора и шифер для крыши. За утюгом должна была съездить сама Настасья – она не слишком доверяла своему мужу в выборе такой важной вещи.

В назначенный день Иван вышел со двора и направился к автобусной остановке. Но не успел он пройти и ста метров, как его кто-то окликнул.

– Федорович, погоди!

Иван остановился. К нему трусцой спешил Кирилл Горбов – местный участковый. Он был одет в гражданскую одежду, но в руках держал папку, с которой не расставался ни днем, ни ночью.

– Федорович, а ты в город? – догнав Ефимова, спросил Горбов.

– Ну в город, а что?

Участковый замялся, переступил с ноги на ногу и зачем-то посмотрел на наручные часы.

– Да тут дело такое…

– Ну что, Кирилл? Видишь же – спешу.

– А чего ты в город собрался, Федорович?

– А тебе оно надо? Еду, значит надо.

– А в кармане у тебя что?

Ефимов усмехнулся и покачал головой.

– Ты чего, Кирилл? Не выспался что ли? Обыск хочешь мне устроить?

– Не обыск, а осмотр, – по привычке поправил Горбов, – ты давай… это… не глупи. Спрашиваю же – что в кармане?

– Деньги на билет, ключи.

– А в другом?

– Да что ты привязался? Отстань.

Ефимов развернулся и собрался было идти, но Горбов схватил его за руку и, приблизив лицо к уху Ивана, процедил сквозь зубы:

– Федорович, я с тобой шутки шутить не буду. Это статья, понимаешь?

– Какая еще статья?

– Номер не помню, – смутился Горбов, – надо будет в кодексе посмотреть. Но там все есть, будь уверен. И про разграбление, и про культурную ценность, и про всякое укрывательство тоже есть. Давай, доставай кольцо. Я все знаю.

Ефимов замер на несколько секунд, а затем вздохнул и вытащил из кармана кольцо, завернутое в носовой платок. Увидев его, Горбов облегченно выдохнул.

– Пойдем.

– Куда?

– Покажешь, где труп лежит.

Через час у вновь разрытой могилы стояли двое – Ефимов и Горбов. Отодвинув оторванную доску, участковый заглянул в гроб, а затем поднялся на ноги и посмотрел на Ивана.

– Не стыдно тебе, Федорович? Нельзя же так.

Ефимов стоял, насупившись, и ковырял носком галоши землю.

– И что теперь будет? – спросил он.

– Что-что… Расстрелять бы тебя на площади, да жалко. Ладно, давай уже – отдавай кольцо и закапывай.

Иван вскинул брови.

– И все?

– И все.

– А экспертизу какую-нибудь будешь проводить?

– Не буду я ничего проводить, – раздраженно бросил Горбов, – отдай кольцо и все на этом. Забыли. Пусть себе дальше лежит.

Иван протянул участковому кольцо. Тот покосился на него, перевел взгляд на Ефимова.

– Федорович, ну не глупи. Ему отдай, не мне.

– Ему?

Горбов вздохнул, взял кольцо, и опустившись на колени, сунул кольцо в щель гроба, а затем накрыл ее доской. Когда дело было закончено, Иван воткнул лопату в землю и посмотрел на Горбова.

– А кто сдал нас? Соседка, да? Вот всегда ее недолюбливал, заразу старую. Небось, подглядывала за нами из своего сарайчика.

– Да если бы соседка, – вздохнул Горбов, – он и сдал.

– Кто?

– Он, – махнул головой участковый на могилу, – неделю уже выспаться не могу – снится покойник какой-то. Иди, говорит, к Ефимовым, они у меня кольцо украли и не возвращают. Я думал, с ума схожу. Собрался уже в город к врачу ехать. А он раз и перестал сниться. Ну, думаю, отпустило. Так тут жена с утра пораньше встала и будит меня. Я ей говорю: «Чего?», а она мне: «А кто такая Анька Морозова?». Мне, говорит, сон приснился…

– А кто такая Анька Морозова?

– А, да там… – осекся Горбов, сообразив, что сболтнул лишнего, – знакомая из районной управы. Да это не важно. В общем, этот жмурик мне снова приснился на следующую ночь. Сказал, чтобы кольцо вернули, могилку закопали и не трогали его больше, а то он нам всем устроит веселую жизнь. Ну что, пойдем?

– Слушай, а у тебя утюга с отпаривателем нет случайно?

– Не, нету.

– А у Аньки Морозовой? – хитро прищурился Ефимов.

Горбов скрежетнул зубами и зло посмотрел на Ивана.

– Поспрашиваю. Может, есть у кого ненужный… Ну и черт же ты, Федорович. Хуже покойника…

___

Автор - Евгений ЧеширКо.