На Венере сутки легко перепутать с годом — всё зависит от того, как их считать. Планета облетает Солнце за 225 земных суток, а один оборот относительно далёких звёзд делает за 243. Поэтому её звёздные сутки действительно длиннее года.

Но между двумя восходами Солнца проходит около 117 земных суток. Венера вращается в обратную сторону относительно большинства планет, поэтому Солнце там восходит на западе и заходит на востоке. Медленное ретроградное вращение и движение по орбите вместе дают более короткий солнечный день.

У поверхности это не похоже на приятный долгий отпуск: атмосфера почти целиком состоит из углекислого газа, давление там очень высокое, а температура — около 465 °C. Венера на небе выглядит яркой и спокойной, но её поверхность — одна из самых суровых среди планет земной группы.

На Земле рассвет бывает один раз в сутки. На Международной космической станции за те же 24 часа их около шестнадцати. Причина не в особых часах, а в скорости: станция летит примерно 28 000 км/ч и совершает виток вокруг Земли примерно за 90 минут.

На каждом витке МКС выходит из тени планеты на солнечную сторону, а затем снова уходит в ночь. Если разделить 24 часа на полтора, получится примерно 16 таких циклов — и столько же восходов и закатов. Это не шестнадцать земных суток, а повторяющиеся переходы между светом и тенью за один обычный земной день.

Космонавты не прерывают работу при каждом рассвете: у станции есть расписание, а большую часть смены света можно просто не замечать. Но иногда иллюминатор оказывается обращён к горизонту в нужный момент. Тогда Солнце появляется над тонкой голубой каймой атмосферы, а панели станции ловят первые прямые лучи.

МКС движется так быстро, что с Земли её пролёт по небу обычно занимает считаные минуты. На орбите тот же темп превращает один виток в короткий цикл «день — ночь». Поэтому фотография рассвета с борта — не ежедневная открытка, а удачный взгляд наружу во время работы.

На Земле закат обычно краснеет. На снимке марсохода Curiosity солнце садится за горизонт, а небо вокруг него становится голубоватым. Это не фильтр ради красивого эффекта: так взаимодействует свет с марсианской пылью.

В атмосфере Марса много мелких частиц пыли. В объяснении NASA отмечается, что у самого Солнца пыль рассеивает голубой свет эффективнее, чем красный, поэтому голубые оттенки могут сильнее выделяться в сумерках. Днём та же пыль придаёт небу рыжеватый тон.

Curiosity сделал серию кадров заката 15 апреля 2015 года. Это последовательность снимков, а не мгновенный цветовой «всплеск»: на ней видно, как солнечный диск опускается за марсианский горизонт. Марсоход смотрит на закат с поверхности другой планеты, и знакомое слово «сумерки» там означает совсем другую палитру.

Луна всегда повёрнута к Земле примерно одной стороной, но это не означает, что другая половина вечно погружена во тьму. «Обратная сторона» получает солнечный свет и проходит день и ночь так же, как видимая нами сторона.

Луна вращается вокруг оси примерно за то же время, за которое обходит Землю — около 27,3 суток относительно звёзд. Из-за такой синхронизации один и тот же полушарий почти постоянно обращён к нам. Для наблюдателя на Земле дальняя сторона остаётся за краем диска.

Первую фотографию обратной стороны передал советский аппарат «Луна-3» в 1959 году. Позднее орбитальные аппараты составили подробные карты всей поверхности. На мозаике Lunar Reconnaissance Orbiter заметны различия между полушариями: на обратной стороне гораздо меньше обширных тёмных морей из древней базальтовой лавы.

На северном полюсе Сатурна облака складываются в почти правильный шестиугольник. Это не нарисованная граница и не твёрдый объект: форма связана с мощным струйным течением в атмосфере. Внутри шестиугольника находится отдельный полярный вихрь.

Аппарат Cassini наблюдал эту структуру годами. По данным NASA, ширина шестиугольника — около 30 тысяч километров, а скорость ветра в струе достигает примерно 500 км/ч. В его центре уместилась бы Земля, а стороны фигуры огромны даже по меркам газового гиганта.

Почему течение так устойчиво и что именно удерживает геометрию с шестью сторонами, до конца не выяснено. Лабораторные эксперименты с вращающейся жидкостью показывали, что струи способны образовывать многоугольные формы, но сатурнианская атмосфера гораздо сложнее лабораторного бака.

На спутнике Сатурна Титане есть реки, озёра и моря, но жидкость в них — не вода. При температуре около −179 °C на поверхности устойчивы жидкие метан и этан. Они испаряются, образуют облака и возвращаются дождём, создавая гидрологический цикл, похожий по общей схеме на земной.

Самые крупные озёра находятся у полюсов. Их очертания Cassini снимал сквозь плотную дымку в инфракрасном диапазоне: на радиолокационных и инфракрасных картах жидкие поверхности выглядят иначе, чем в обычной фотографии. У Титана есть и дюны, и русла, вырезанные потоками углеводородов.

Это единственный известный мир, кроме Земли, где на поверхности существуют стабильные жидкости в виде озёр и морей. Но химия там совсем другая: вода на поверхности замёрзла бы и была твёрже многих земных пород, а «погода» состоит из метана и этана.

У небольшого спутника Сатурна Энцелада есть глобальный солёный океан под ледяной корой. Из трещин возле южного полюса в космос вырываются струи водяного пара и ледяных частиц. Аппарат Cassini несколько раз проходил через эти выбросы и исследовал их состав.

В материале струй обнаружили соли и органические соединения, а данные о молекулярном водороде стали свидетельством возможных гидротермальных процессов на дне океана. Это важные ингредиенты для обсуждения потенциально обитаемой среды, но они не доказывают, что на Энцеладе есть жизнь.

Открытие удобно тем, что для изучения океана не обязательно бурить километры льда: часть его содержимого сама оказывается за пределами спутника. Будущие миссии могли бы точнее исследовать состав частиц и условия под ледяной оболочкой.