Полина Гельман родилась 24 октября 1919 года в городе Бердичев (ныне Житомирской области Украины) в еврейской семье.

После гибели отца от рук петлюровцев  переехала с матерью Еленой Львовной Гельман в Гомель.

Окончила школу в Гомеле и 3 курса  исторического факультета Московского государственного университета.

«Когда началась война, — вспоминала Полина Гельман, — передо мной не стоял вопрос, что делать. Я стремилась на фронт, считала, что мое место именно там». В этом решении Полину поддержала мать. «Иди туда, куда зовет тебя долг дочери коммунистов» — писала она Полине, когда та сообщила ей о своем намерении вступить в Красную Армию. Из-за маленького роста Полина не могла быть пилотом. Поступив в 122-ю авиагруппу, Гельман лично обратилась к М. М. Расковой и настояла на своем назначении в группу по подготовке штурманов.

В Красной Армии с октября 1941 года. В 1942 году окончила курсы штурманов при Энгельсской военной авиационной школе пилотов. В Действующей армии с мая 1942 года. Член ВКП(б)/КПСС с 1942 года.

Начальник связи авиационной эскадрильи 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиаполка (325-я ночная бомбардировочная авиадивизия, 4-я воздушная армия, 2-й Белорусский фронт) гвардии старший лейтенант Полина Гельман к маю 1945 года, как штурман самолёта ПО-2, совершила 860 вылетов на бомбёжку вражеских позиций, переправ, складов с боеприпасами и имуществом, аэродромов. Сбросила 113 тонн бомб на немецко-фашистских захватчиков; выполняя боевые задания, налетала 1300 часов; произвела 164 бомбовых удара, в том числе бомбардировала вражеские позиции в Крыму; при форсировании войсками Красной Армии реки Нарев, бомбила оборону гитлеровцев в районе городов Остроленка и Сероцк.

Вызвала 142 пожара в расположении врага. Доставляла продовольствие, боеприпасы, одежду, медикаменты десантникам в населённый пункт Эльтиген (ныне в черте города-героя Керчь Крымской области, Россия).

Окончила войну на Эльбе. Последний полёт совершила над Берлином.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 мая 1946 года за образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленные при этом героизм и мужество гвардии старшему лейтенанту Гельман Полине Владимировне присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 8962).

В 1951 году Полина Владимировна  Гельман окончила Военный институт иностранных языков.

В 1951—1955 годах работала на военфаке при Московском финансовом институте (ныне Финансовый университет при Правительстве РФ).

С 1957 года гвардии майор Полина Владимировна  Гельман — в отставке.

После развёртывания событий на Кубе в районе Плайя-Хирон работала там в качестве переводчика и посла мира.

С 1970 года кандидат экономических наук, доцент.

До выхода на пенсию в 1990 году Полина Владимировна Гельман преподавала в  Институте общественных наук при ЦК КПСС, была доцентом кафедры политэкономии.

В составе советских делегаций выезжала в Израиль. Была членом правления Общества «СССР—Уругвай».

Полина Владимировна скончалась  29 ноября 2005 года. Похоронена в Москве в колумбарии на Новодевичьем кладбище.

Родители Гельман Полины Владимировны были революционерами. Её мать, Гельман Еля Львовна (1893—1976), член ВКП(б) с марта 1917 года, также похоронена в Москве на Новодевичьем кладбище, их памятные доски находятся рядом. Отца Полина Владимировна не помнила, однако со слов матери знала о нем, как о «сильном, волевом человеке, меньше всего думавшем о себе, заботившемся об окружающих людях, за них и отдавшем свою жизнь».

Во время обучения в Военном институте иностранных языков Полина Владимировна познакомилась со своим будущим мужем, офицером Советской Армии, фронтовиком Колосовым Владимиром Николаевичем (1921—1994 гг.), похоронен на Востряковском кладбище. Они поженились в 1948 году.

21 мая 1949 года у них родилась дочь — Колосова Галина Владимировна. Галина окончила исторический факультет МГУ, работала в Финансовой академии  заведующей сектором Библиотечно-информационного комплекса. Скончалась в августе 2021 года.

Одна из улиц в Бердичеве носит имя Полины Гельман;

По решению Гомельской топонимической комиссии 3-я проектируемая улица в 59-ом мкр. Шведская горка в Гомеле получила название в честь Полины Гельман.

Мемориальная доска на здании школы, в которой она училась, в г. Гомель.

Мемориальная доска на здании областной организации ДОСААФ в г. Гомель.

«...Если собрать цветы всего мира и положить их к ногам русских летчиц, то и этим мы не смогли бы выразить своего восхищения ими». Эти слова полковника-аса Каффо из французского авиаполка «Нормандия-Неман» всплывали в памяти каждый раз, когда судьба дарила мне встречу с Полиной Гельман.

– Стать летчицей я решила в последних классах школы, — вспоминала Полина. — Мы жили тогда в Гомеле. Окончила в аэроклубе школу планеристов, прыгала с парашютом с самолета, освоила курс самолетовождения и стала подумывать об авиационном институте. Отчаянной была девчонкой, впрочем, как многие мои сверстницы: стреляла из винтовки и пулемета, сдавала нормативы на военно-спортивные значки. Знали: войны с фашистами не избежать, и готовились к ней.

Проблема будущего решилась сама собой. Летом 1938-го во время тренировочного полета на самолете аэроклуба инструктор приказал мне выполнить пилотажную фигуру «штопор». Следовало отжать от себя педаль. Увы, мои ноги не доставали до нее. Я нагнулась и стала отжимать педаль руками... Когда все слова, которые инструктор успел высказать, кончились, он выкрикнул: «Чтоб я тебя здесь больше не видел!» И, видимо, сжалившись надо мной, посоветовал: «Подрасти, если сможешь...»

Обидевшись на инструктора, а заодно и на всю авиацию, я уехала в Москву и поступила на исторический факультет МГУ, о чем впоследствии никогда не жалела: история, общественные науки — мое истинное призвание.

Но летать я все же стала. Хотя и не летчицей — подрасти мне не удалось,  — а штурманом. Ему педали не нужны. Командуй: налево, направо, вверх, вниз, бомбы по целям сбрасывай, а придется — из пулемета «шкаса» строчи. Острый глаз, способность ориентироваться в непроглядной тьме, сплошной облачности, крепкая рука и мужество — все это штурману важнее его роста. К тому же медкомиссии и в голову не пришло измерять мой рост: шла война.

Я и мои университетские подружки, такие же добровольцы, оказались в Энгельской летной школе, где Герой Советского Союза Марина Раскова руководила формированием и подготовкой женских авиаполков. На личном опыте Марина Михайловна знала, что в авиации женщина не уступает мужчине.

Наш авиационный полк был оснащен самолетами ПО-2. Немцы прозвали их «рус-фанер». Однако этот «небесный тихоход» с каркасом из деревянных планок, обшитых фанерой и перкалью, пропитанной эмалитом, придававшим ткани не только прочность, но и легкую воспламеняемость, с открытыми кабинами, плексигласовым козырьком, неспособным защитить экипаж от пуль и непогоды, наводил на немцев ужас. Приглушив мотор, словно тени, подползали машины в темное время суток к цели и сбрасывали по ней свой бомбовый груз. Не зря жизнерадостных и симпатичных девчат 46-го Гвардейского авиаполка немцы прозвали ночными ведьмами.

Боевые задания порой выполнялись на пределе человеческих сил. В полете шла напряженная работа, ведь бомбить нужно было не по «земному шару», а точно по цели.  Вообще же любой боевой вылет на войне — поединок со смертью, а на «рус-фанер» он, из-за технической неоснащенности машины, становился поединком с наземными и воздушными силами противника. Его прожектора буквально ослепляли нас. Загруженный горючим и бомбами (мелкие брали в кабину и бросали вручную), ПО-2 превращался в пороховую бочку, способную мгновенно воспламениться от любого осколка или пули. Что и произошло однажды с четырьмя нашими машинами, погибли сразу восемь летчиц... Среди них и моя закадычная школьная подруга Галя Докутович. Ее именем я назвала свою дочь.

Мотор в 100 лошадиных сил ограничивал скорость до 100 километров в час. Пересекая уплотненную зенитным огнем линию фронта, мы вынуждены были болтаться над ней на своей пороховой бочке по 10–15 минут: туда и обратно. Вернувшись, заправлялись бомбами, горючим — и снова на цель. Порой по 10, а в длинные осенние и зимние ночи и больше вылетов за линию фронта. А всего на моем боевом счету их 860 при боевом налете 1058 часов, 113 тонн бомб, сброшенных по вражеским целям.

Коллектив нашего полка был интернациональным. Впервые о том, что я — еврейка, мне напомнила в конце войны полковой комиссар Евдокия Рачкевич: «Полиночка, мы отправили на тебя представление, ты будешь единственной женщиной Героем Советского Союза еврейской национальности».

Год спустя, летом 1946-го, по дороге в институт (я поступила на отделение испанского языка иняза) увидела на стенде «Правду» с Указом Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя многим воинам, в том числе и нескольким моим однополчанкам. Своей фамилии не нашла. Разумеется, огорчилась. Прочла вторично. И не поверила глазам своим! Просто слова «Гвардии старший лейтенант Гельман Полина Владимировна» в одну строку не уместились, оборвались на «Ге», а окончание «льман» оказалось на следующей.

Окончив институт, долгое время преподавала. Читала лекции на Кубе. Защитила диссертацию, получив ученую степень кандидата экономических наук и звание доцента. До выхода на пенсию в 1990-м работала на кафедре политэкономии в Институте общественных наук, читала лекции на испанском языке для студентов из Латинской Америки, Испании.

Счастливо сложилась моя личная жизнь. Муж — Владимир Колосов, кадровый военный, был мне преданным и любящим другом. Дочь Галина — историк, научный работник Финансовой академии; внук Коля — студент Московского юридического института. В штурмовом авиаполку воевал мой младший брат Ким Гельман-Виноградов. После войны он стал заведующим кафедрой в Историко-архивном институте, профессором.

...Нашу беседу прервал телефонный звонок. Разговор шел на испанском, и я, разумеется, ничего не понимал.

– Из Буэнос-Айреса, — пояснила Полина Владимировна, повесив трубку. — Там состоится презентация моей книги «О боях-пожарищах и друзьях-товарищах». — И вдруг по-женски озабоченно всполошилась: — Да в чем же я поеду? Похудела, надеть нечего!

Беседовал Владислав ШНИЦЕР, капитан 3 ранга, Россия

Источник