27 октября 312 года, накануне решающей битвы против своего противника и узурпатора Максенция, Константин Великий, согласно одному из позднейших рассказов, увидел на небе крест с надписью «ἐν τούτῳ νίκα» - «Сим победи́ши!».

Такую историю до нас доносит Евсевий Кесарийский в своей Жизни Константина. По его словам, Константин во время молитвы увидел среди бела дня над солнцем светящийся крест и надпись «Сим победи́ши». В следующую ночь ему явился Христос с тем же знаком и повелел изготовить его подобие для использования в войне. Сам Евсевий утверждал, что услышал эту историю непосредственно от Константина, который подтвердил её клятвой.

Однако другой ранний источник - Лактанций - рассказывает эту историю несколько иначе. Согласно ему, Константину приснился сон, в котором ему было велено нанести на щиты своих воинов «небесный знак Бога» и после этого вступить в сражение. Император исполнил распоряжение, после чего его войско выступило против Максенция. Лактанций не упоминает ни креста, появившегося в небе, ни надписи «Сим победи́ши».

Таким образом, уже в самых ранних рассказах об этом событии существуют некоторые различия. У Лактанция мы видим сон и знак на щитах воинов, тогда как у Евсевия - знаменитое небесное видение креста, надпись и последующее изготовление военного знамени. Именно с рассказом Евсевия позднейшая традиция прежде всего связала знаменитую фразу «In hoc signo vinces» - «Сим знаком победишь».

На следующий день, 28 октября 312 года, произошло сражение у Мульвиева моста через Тибр. Войско Максенция потерпело поражение, а сам Максенций погиб, утонув в реке. Победа принесла Константину контроль над Римом и сделала его единственным правителем западной части Римской империи.

Впоследствии эта победа стала одним из важнейших событий в истории Римской империи и христианства. Уже после неё Константин начал открыто поддерживать христианскую церковь, а символы, связанные с его видением, получили важное место в императорской идеологии.

Если хотите узнать больше о истории Византии - подписывайтесь здесь или на телеграмм канал Ромейская империя (Византия)

Представьте, что у вас есть дом, семья, работа и привычная жизнь. А затем вам приказывают оставить почти всё имущество, переселиться за колючую проволоку и жить в комнате вместе с несколькими другими семьями. Вы не можете свободно выйти на улицу, еды постоянно не хватает, а за попытку раздобыть продукты можно заплатить жизнью.

И даже если вы работаете, помогаете другим или выполняете все требования оккупационных властей, это не означает, что вас оставят в живых.

Так жили евреи Пинска в 1942 году. Осенью нацисты приступили к уничтожению гетто.

ГОРОД, В КОТОРОМ НАЧАЛИСЬ МАССОВЫЕ РАСПРАВЫ

Немецкие войска заняли Пинск 4 июля 1941 года. Здесь жила многочисленная еврейская община с давней историей и собственными религиозными, культурными и общественными учреждениями.

Уже в первые недели оккупации начались массовые убийства. В августе 1941 года немецкие подразделения и их пособники уничтожили тысячи евреев, прежде всего мужчин. Источники приводят разные оценки числа погибших, но масштаб преступления не вызывает сомнений.

После этих расправ в городе оставались женщины, дети, пожилые люди и те мужчины, которым удалось избежать первых акций. Они ещё не знали, что преследование станет частью систематического уничтожения всей общины.

ПЕРЕСЕЛЕНИЕ ЗА КОЛЮЧУЮ ПРОВОЛОКУ

Весной 1942 года оккупационные власти создали Пинское гетто. К 1 мая евреев обязали переселиться на отведённую территорию. Разрешалось взять лишь ограниченное количество вещей: кухонную утварь, постельные принадлежности и одежду.

Представьте улицы ранним утром. Люди идут с узлами на спине, несут детей, пытаются унести хотя бы самое необходимое. У кого-то уже не было мужа или сына — они погибли во время предыдущих расправ. У других оставались пожилые родители, которым было трудно передвигаться.

На охраняемых воротах проверяли вещи и отбирали то, что запрещалось проносить. Переселение означало потерю привычного дома и свободы, а для многих — начало жизни в условиях постоянной опасности.

По историческим материалам, в гетто оказались более 18 тысяч человек, включая евреев из окрестных населённых пунктов.

КОМНАТА НА НЕСКОЛЬКО СЕМЕЙ

Территория гетто была переполнена. В качестве нормы расселения указывали около 1,2 квадратного метра на человека, но на практике людям приходилось размещаться ещё теснее. Несколько семей могли жить в одной комнате. Мебель почти не помещалась, поэтому многие спали прямо на полу.

В воспоминаниях о Пинском гетто описывается, как людям приходилось делить одну плиту или печь: одни готовили раньше, другим доставалась очередь поздним вечером. Дворы тоже были забиты людьми. В отдельных помещениях жили десятки человек, а некоторым семьям приходилось искать пристанище в хозяйственных постройках и складах.

В гетто имелись всего два водяных насоса. За водой выстраивались очереди, а санитарные условия оставались крайне тяжёлыми. Распространялись инфекционные заболевания.

Это не просто бытовые неудобства. Когда в одном помещении теснится множество людей, не хватает воды, чистоты и возможности нормально отдохнуть, любой недуг становится опаснее. А в условиях голода и постоянного страха человеку всё труднее сохранять силы.

ГОЛОД, КОТОРЫЙ СТАЛ ЕЖЕДНЕВНОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ

В гетто работали общественная кухня, пекарни и магазины. Были созданы больница, аптека и другие учреждения, призванные поддерживать жизнь общины. Но их существование не означало, что еды и лекарств хватало всем.

По данным энциклопедии гетто Яд Вашем, в сентябре и октябре 1942 года от голода ежедневно умирали примерно 17–25 человек. Попытки тайно пронести продукты через ограждение могли закончиться убийством.

Еду приходилось добывать любыми доступными способами. Для людей, у которых оставались дети, старики или больные родственники, каждый кусок хлеба становился вопросом выживания.

Особенно страшно то, что голод был не случайным бедствием. Оккупационные власти ограничивали доступ к продовольствию, а условия существования узников становились всё тяжелее.

РАБОТА НЕ ГАРАНТИРОВАЛА СПАСЕНИЯ

Тысячи евреев трудились на предприятиях и в мастерских, в том числе за пределами гетто. Они выполняли работы, необходимые оккупационной администрации и немецким военным структурам.

Рабочая специальность, профессиональные навыки или разрешение на труд могли на какое-то время дать человеку шанс остаться в живых. Но это была лишь временная и крайне ненадёжная защита.

В октябре 1942 года стало ясно, что даже трудоспособность не спасает людей от готовившейся расправы. Нацистское руководство требовало ликвидировать гетто, хотя часть узников ещё можно было использовать на принудительных работах.

СВИДЕТЕЛЬСТВО ИЗ ПОДВАЛА

Одна из самых пронзительных историй сохранилась в воспоминаниях Темы Кобринчук, пережившей уничтожение Пинского гетто.

В ночь на 27 октября 1942 года она проснулась от стрельбы. Вместе с другими жителями гетто женщина выбежала наружу, держа за руку четырёхлетнего сына. В панике она искала место, где можно было бы спрятаться.

Услышав голос матери, Тема подошла к ней. Мать предложила дочери с ребёнком укрыться в подвале, а сама осталась наверху, чтобы при необходимости пожертвовать собой ради их спасения. Она отодвинула шкаф, закрывавший вход в подвал, и помогла им спуститься.

В подвале уже находились другие люди. Они лежали в темноте, стараясь не выдать своего присутствия.

Через некоторое время раздался крик немецких солдат, требовавших, чтобы все выходили. Один из них вошёл и спросил мать Темы, где остальные. Женщина ответила, что они уже ушли. Её заставили выйти наружу.

Тема, её сын и другие люди продолжали прятаться. По её воспоминаниям, в подвале они провели три дня.

Это свидетельство опубликовано в сборнике воспоминаний о Пинске и его еврейской общине. В нём сохранилась не просто информация о расправе, а история матери, которая в последние минуты перед опасностью пыталась спасти дочь и маленького внука.

ЛИКВИДАЦИЯ ГЕТТО

27 октября 1942 года Генрих Гиммлер распорядился немедленно ликвидировать Пинское гетто. В приказе допускалось оставить около тысячи мужчин для принудительных работ, но только при условии усиленной охраны. Если обеспечить её было невозможно, уничтожению подлежали и они.

Массовая акция началась в конце октября. Немецкие полицейские подразделения окружили гетто, узников стали выводить из домов и направлять к местам казни за пределами города.

Людей убивали группами. Во время облавы нацисты и их пособники обыскивали укрытия, обнаруженных узников расстреливали. Молодые люди пытались прорваться через ограждение, но вооружённая охрана открывала огонь.

По данным Яд Вашем, в течение трёх дней акции были убиты около 18 тысяч евреев. Другие источники приводят иные цифры, поскольку по-разному учитывают погибших в Пинске в ходе оккупации и непосредственно при ликвидации гетто.

После основной акции небольшую группу специалистов и рабочих оставили в отдельном гетто в районе Карлин. Однако и это не спасло большинство из них: 23 декабря 1942 года оставшихся узников убили.

ЧТО ОСТАЛОСЬ ПОСЛЕ

14 июля 1944 года советские войска освободили Пинск. Но освобождение не могло вернуть уничтоженную общину, погибших родителей и детей, разрушенные семьи и оборванные судьбы.

По историческим материалам, после уничтожения гетто некоторым людям удалось скрыться. Кто-то прятался у знакомых, кто-то получал помощь от местных жителей, кто-то сумел добраться до партизан. Но спасение было редким исключением.

История Пинского гетто — это не только статистика массовых убийств. Это история людей, которые пытались накормить детей, добыть воду, вылечить больного, найти укрытие и пережить ещё одну ночь.

Мы не всегда знаем их имена. Но сохранившиеся свидетельства позволяют услышать хотя бы часть голосов тех, кого нацисты пытались лишить не только жизни, но и самой памяти о них.

Источник: https://vk.ru/wall-205317594_184564

Всё время говоря о Кавказской Войне, я повторяюсь и возвращаюсь к некоторым главным тезисам:

1. Никакого геноцида на Кавказе не было.

2. Кавказская война - это не война, и даже не "покорение" или "колонизация", а интеграция дикого и опасного нового региона со всей возможной мягкостью и дипломатичностью.

3. 1817-1864 года можно разделить на периоды, и официальная историография делит их не совсем верно на мой взгляд. Дело в том, что Российская Империя была феодальным государством и каждый период должен быть привязан не к процессам внутри покоряемых территорий, а к личности Наместника на Кавказе, потому что в силу своих полномочий и практически абсолютной власти он выбирал новые методы. Тут даже роль императоров вторична, потому что меняли наместников, но отдавали им прямых распоряжений касательно методов и действий.

4. Кавказская война имеет второе дно: это диверсионная и террористическая деятельность Британской, Османской и Персидкой империй в регионе.

5. Рассматривать Кавказскую Войну в отрыве от войн с Наполеоном русско-персидских, русско-турецких и Крымской Войны невозможно.

6. История Кавказской Войны была много раз переписана. Я опираюсь на источники современные тем событиям.

В этом посте я раскрою своё общее видение Кавказской войны. Сразу оговорюсь - я не историк, я просто гик от истории, который решил, что его мнение интересно широкой аудитории. Однако буду опираться на факты, в первую очередь на газеты Российской Империи, воспоминания очевидцев и письма непосредственных участников событий.

Начну с конца. Как переписывалась и ПЕРЕПИСЫВАЕТСЯ сейчас история Кавказской Войны:

На мой взгляд, наиболее точные описания событий - у очевидцев. Однако советские историки ТРИЖДЫ переобувались, в угоду существовашей тогда повесточке:

1. Первая версия появилась при Ленине(он использовал образование, как элемент пропаганды). Злобные империалисты Ермолов, Воронцов и фон Засс душили бедные национальные общины, которые воевали за все хорошее против царской власти. Считаю это самой наглой и вредной ложью, которая только можно придумать.

2. Вторая версия появилась при Сталине во времена ВОВ, тут стрелочка повернулась, но с перегибом. Ермолов, Воронцов, Вельяминов - красавчики, которые душили мюридизм, а мюридизм - это террор на деньги западного капитала на штыках Османского и Персидского империализма. Всё верно.
   Перегиб был в другом, Сталину был нужен русский национальный подъем и история правилась в угоду тому, чтобы первые роли отдавались русским героям, а роль местных, сражавшихся за Империю и русских генералов с немецким происхождением умалчивалась. Дошло до абсурда, фон Засса практически вычеркнули из учебников и книг, потому что за вермахт воевал его однофамилец. А это прямо охренеть какой важный участник событий, во многом благодаря которому черкесы не охуели окончательно.

3. После смерти Сталина стрелочка опять повернулась. Операцию Чечевица объявили преступлением, и упор делался на то, что населявшие Кавказ народы были братскими русскому народу. Раскказывалось про то, что царизм - зло, но интеграция Кавказа в Империю - цивилизационное благо. Смягчались многие углы, согла на нет информация о шпионаже, Большой Игре, а имам Шамиль снова стал героем. И это было фатально, потому что привело к лютому всплеску национализма в Кавказских республиках в перестройку.

Советская эпоха закончилась. К слову, я учился по поздним советским учебниками этим очень огорчен, потому что вместо реальной истории изучал какую-то пропагандистскую жвачку. недавно я нашел учебник Мединского и не понимаю хейта в его адрес: там Кавказская Война преподносится наиболее реалистично. Единственная моя претензия - острые моменты не стоило замалчивать. В целом, это наиболее достоверный рассказ об этом периоде, причем с учетом глобальной геополитики.

Однако помимо официальных историков у нас есть целая кодла(иначе и не назвать) альтерно-одаренных пожирателей Соросовских премий и денег ЮСА Айди. Эти ребята требуют от мира признать геноцид черкесского народа, вопят о том, что Российская Империя зло, а Российская Федерация продолжает её политику и народы Кавказа должны в едином порыве подняться против оккупантов.

Именно из-за последних людей, которые дорого-богато и очень профессионально ссут в уши современной молодежи я и решил писать цикл постов о Кавказской войне.

Геноцид я оставлю напоследок, а сейчас поговорим о том, почему Кавказская Война - не война в общепринятом смысле, а максимально мягкая интеграция нового региона в Империю.

Вначале карта:

Начнём с международного права:

1783 год — Георгиевский трактат. Восточногрузинское царство Картли-Кахетия приняло российский протекторат. Это был договор с конкретным политическим субъектом, а не передача всей Грузии и тем более всего Кавказа. В 1801 году Россия объявила о присоединении Картли-Кахетии. Итог: Грузия вошла в состав Российской Империи.

1813 год — Гюлистанский мир. Первая русско-персидская война завершилась договором, по которому Персия признала российское владение рядом территорий Восточного Кавказа, включая ряд ханств и Дагестан. При этом договор закреплял результаты войны и российские территориальные приобретения. Итог: Россия отстояла права на все территории между своими прежними границами и Грузией.

1828 год — Туркманчайский договор. После новой войны Персия уступила России Эриванское и Нахичеванское ханства. Это существенно укрепило российские позиции в Закавказье и установило новую границу между двумя империями. Итог: Персы опять напали, опять огребли и отдали ещё больше земель Русским - весь восточный Кавказ и восточное Закавказье стали нашими.

1829 год — Адрианопольский мир. После русско-турецкой войны Османская империя признала российские приобретения и права России в Закавказье, а также уступила территории на Черноморском побережье в соответствии с договором. Итог: Западный Кавказ и Закавказье отошли к России, турки утратили контроль на черноморским побережьем.

Теперь тезис: западный Кавказ принадлежал Османской Империи. Османы собирали оттуда налоги, в том числе и в виде рабов и рекрутов для армии, строили свои крепости и порты и считали территорию своей колонией. Восточный Кавказ был колонией Персии, с той лишь поправкой, что они никак не вкладлывались в инфраструктуру региона(крепости, дороги и тыпы), а опирались на лояльных феодалов. При этом нелояльных регулярно ходили наказывать, угоняя рабов сотнями тысяч. Но и тем и тем кавказцы платили просто зверские налоги, сохранились даже песни у народа черкесов, где матери должны отдавать в рабство детей, иначе турки всех перережут.

Обе Империи напали на Россию и получили по сусалам, утратив свои колонии. Колонии отшли под Российский Протекторат, но... Русская модель колониализма приципиально отличается от общемировой. Мы никогда не выкачивали ресурсы из колоний в угоду Метрополии, а наборот направляли в регионы дотации, чтобы дотянуть их общеимперского уровня и на равных правах влить в государство.

Второй тезис простой: война - это вооруженный конфликт между двумя или более организованными группами. Обычная война - Страна А устраивает пиздорез со страной Б. Гражданская Война - два новых правительства в пределах одной строны пиздятся за власть. Ассимитричная война - новое явление, зародившееся в 20ом веке, когда государство или государства враждуют с группировкой не имеющей четких границ и представленной повстанцами и террористами на территории разных государств, яркий пример - война против ИГИЛ(организация запрещена на территории Российской Федерации).

Прикол в том, что государства Кавказа, которые можно было назвать Государствами - сами мирно интегрировались в Российскую Империю, их правители были достаточно образованы чтобы знать о мировом праве, понимали масштабы и силу русского государства, а так же выгоды от такой интеграции. Остались 4 условных очага сопротивления:

1. Черкесия - на самом деле термин "страна Черкесия" придумали британские СМИ в рамках Большой Игры. По факту это территория обитания черкесов. А черкес - это "отсекатель головы с большой дороги", если перевести название с тюркского. В самом лучшем случае черкесия представляла из себя множество мелких княжеств. Однако, сами черкесские правители говорили примерно следующее: "моя земля, это куда я могу доскакать за день. Причем с местом моей ночевки сдвигаются и её границы."

2. Кабарда - там тоже жили черкесы, однако наиболее склонные к разбою, так что даже более умеренные черкесы считали их совсем отбитыми. Кабарда пыталась установить у себя подобие княжеств, но её накрыло чумой, которая выкосила больше половины региона. Российская администрация столкнулась с выжженой землей и пыталась навести порядок карантинными мерами.

3. Чечня - когда-то чеченцы больно-больно огребали от кабарды и черкесов, поэтому попросили дагестанских князей их защищать за налоги. Даги запиздорезились с черкесами и дали чеченцам окрепнуть. Те собрали единое войско и отпиздили и дагов и черкесов, установив границы своих территорий. Но в преданиях чеченцев - чечня это земля вольных без всякой знати, поэтому поселениями и кланами управляют советы старейшин, которые меняются. У них не было вообще никакой центральной власти или её подобия, только советы в тейпах и вечная холодная война или открытий пиздорез между тейпами.

4. Дагестан - не единое государство, а страшный пазл из ханств, княжеств, владений и самоуправляющихся сельских обществ. Причем они могли даже религией отличаться. И все дружно друг друга резали, однако там было несколько сильных ханств.

Карта народов Кавказа для наглядности, увы нашел только на конец 19ого века:

Как мы видим, Российская Империя не имела на Кавказе равного противника сопоставимо по силе с полноценным государством, или хотя бы организацией, которая имела бы схожую с государством инфраструктуру.

При этом Российская Империя всегда предпочитала дипломатию военному конфликту:

Русские приходили, объясняли местным вождям, что теперь это территория Империи и предлагали им стать полноценными дворянами, сохранив власть и большую автономию на своих землях:

• Местные князья и другие влиятельные лица могли поступать на российскую службу.

• Представители элиты получали чины, привилегии и признание своего положения в имперской иерархии.

• В ряде районов сохранялись традиционные структуры управления на местном уровне.

• Российские власти использовали институты местных посредников, а также нормы адата и шариата в судебной практике.

Вроде бы красота, и эта красота давала великолепный результат в Европе: поляки и финны интегрировались в Российскую Империю достаточно мирно и это дало огромную выгоду всем участникам процесса.

Однако русские правители не до конца понимали специфику кавказа. У тех чеченцев личная сила вождя определяла его статус. Дед Магома погиб - да и хуй с ним, придёт дед Хасан, а не сын Магомы и он будет править. У черкесов +/- так же. Ровнее всех были дагестанцы, но у них творилась вечная Санта-Барбара из-за дичайшего скрещевания потомков ханов и они постоянно пиздили друг друга.

Второй проблемой была любимая кавказская игра "Присягнул-наебал". Кавказцы привыкли что турки и персы далеко, долго раскачиваются, и можно послать их нахуй и несколько лет творить любую дичь, а дальше они не заглядывали. Если карательный караван с пиздюлями не придет в ближайший год, то хуй знает, может сам помру когда дойдёт, жизнь-то опасная. Русские поначалу просто охуевали от кавказской дерзости в нарушении присяги. При этом Российская Империя была к ним очень доброй и мягкой, союз с РИ давал многократно больше плюшек и ништяков, чем война. Но кавказоиды этого не понимали.

Тут третий фактор - любой лидер кавказской банды уважал только силу, если предлагали деньги и ништяки, он не думал, что с ним хотят по-хорошему договориться, он видел в этом слабость. Он рос в парадигме - можешь отпиздить - пизди, не можешь - плоти дань свой жеппой.

Даже имам Шамиль, наиболее знаковый лидер Кавказа охуел, когда узнал масштабы Российской Империи против которой пытался воевать. Когда плененного Шамиля везли к Александру 2ому, он смотрел в окошко и видел, что Россия не кончается. Тогда он сказал:

«Если бы я знал, что Россия так велика и могуча, я бы не стал с ней воевать. Но я не верил, когда мне говорили об этом»

Ну и самый главный мой аргумент против того, что Кавказская война - это война, очень простой. Русские пришли на Кавказ и стали там строить дороги, школы, больницы, города, институты, заводы. Причем все эти заведения на равных функционировали и для переселенцев из Российской Империи и для местных. Охуенная война, когда вместо концлагерей школы и больницы, вместо кошмаренья населения интеграция в свои государственные институты. Кавказцы становились деятелями культуры, искусства, науки, генералами и политиками, их дворянские права и титулы признавались Российской Империи. Так победитель не ведет себя с побежденным, наоборот европейская модель коллониализма всячески кошмарила местных, и старась заменить их лидеров своими ставленниками, которые продали жеппу метрополии.

Российская администрация открывала школы, в которых обучались дети из местных народов. Существовали и возможности для получения образования в учебных заведениях империи, которыми могли воспользоваться представители местной знати.
Это позволяло формировать новые группы образованных чиновников, военных и специалистов, способных работать как в регионе, так и за его пределами. Вместе с тем доступ к образованию был неравномерным, а образовательная политика сочетала практические потребности управления с задачами культурного и религиозного воздействия.

Особенно интересен правовой аспект. Российская империя не сразу установила на всём Северном Кавказе единообразное судопроизводство. В разных местах сосуществовали российское законодательство, адат и шариат. Местные суды и общинные институты сохранялись в различных формах, хотя их компетенция и автономия менялись.
Такая система позволяла постепенно включать регион в имперское правовое пространство, учитывая местные обычаи. Но одновременно она давала российской администрации возможность вмешиваться в местную жизнь и постепенно перестраивать традиционные институты наиболее мирно.

Включение региона в имперскую систему расширяло возможности торговли, военной и гражданской службы, перемещения между регионами и получения образования. Развитие городов создавало спрос на работников, ремесленников, торговцев и чиновников.

А ещё Кавказ имел свои огромные проблемы: эпидемии чумы и малярии, отсутствие дорог, как класса, отсутствие заводов и тяжелого производства. Люди на Кавказе объективно жили в далеком прошлом, в отрыве от цивилазации. Россия эту цивилизацию принесла на Кавказ.

Теперь про геноцид.

В 19ом веке не только злобная и жестокая Россия кошмарила свободолюбивый, гордый и высокоцивилизованный Кавказ. Белый человек из Британии, Франции и Бельгии нёс на штыках цивилизацию в Африку, Индию, Алжир и Конго в частности(об этих странах надо сказать отдельно). Не отставал и исламский мир, ководил наводил мир и справедливость в своих колониях.

1. Франция и Алжир
   Французское завоевание Алжира, начавшееся в 1830 году, считается одной из самых кровопролитных и жестоких колониальных кампаний XIX века. Историки Рафаэль Лемкин и Бен Кирнан классифицируют действия французской армии в этот период как акты геноцида. Из 3 миллионов коренного населения Алжира за первые десятилетия колонизации в результате боевых действий, голода и болезней погибло, по разным оценкам, от 500 тысяч до 1 миллиона человек.
   В 1840-х годах генерал-губернатором Алжира стал Тома Робер Бюжо. Он применил стратегию «тотальной войны», направленную не столько против повстанческой армии эмира Абд аль-Кадира, сколько против мирного населения, которое её поддерживало.

   Французские войска методично сжигали алжирские деревни, вырубали оливковые рощи и финиковые сады, угоняли скот и уничтожали посевы.

   Целью Бюжо было лишить местное население средств к существованию, чтобы принудить его к капитуляции. Французский политический деятель Алексис де Токвиль, посещавший Алжир, прямо писал в своих отчетах: «Мы делаем войну гораздо более варварской, чем сами арабы... Мы сжигаем урожаи, опустошаем силосные ямы и захватываем безоружных мужчин, женщин и детей».
   То есть ещё до Гитлера добрые и цивилизованные французы применили голод как инструмент геноцида. Отдельно я отмечу эпизод, которые французы назвали "закуриванием". Местные племена спасались в пещерах от мирного белого человека, тогда у входов в пещеры французы разводили гигантские костры и убивали все племя разом угарным газом. Французкие газеты с восторгом писали об этом.

2. Британия и Африка.
   В отличие от прямолинейного французского геноцида в Алжире, Великобритания сочетала экономическое удушение, расовую сегрегацию, военный террор и изобретение первых концентрационных лагерей современного типа. Но про Англо-Бурскую войну я расскажу как-нибудь потом, сейчас сделаю акцент на другом факте:
   Значительную часть Африки завоевывала не сама британская корона, а частные корпорации, такие как Британская Южно-Африканская компания Сесила Родса(в честь которого была названа Родезия) или Королевская Нигерская компания.

   Родс и его наемники силой оружия захватывали земли племен матабеле и машона.

   Коренное население сгонялось в резервации с неплодородной почвой и облагалось непосильными налогами. Единственным способом выплатить налог для африканца становилась каторжная работа на золотых и алмазных рудниках Родса(будущая корпорация De Beers), где за копейки люди гибли тысячами от обвалов и болезней. Это заложило прямую основу для будущего режима апартеида.
   Если Франция в Алжире действовала волнами военной агрессии, то Великобритания создала в Африке безупречно работающую машину по выкачиванию ресурсов, где насилие было циничным бизнес-планом, а технологическое превосходство возводилось в ранг расового превосходства белого человека.

   Британская жестокость продолжилась и в XX веке, но это уже другая история.

3. Бельгийцы и Конго
   Огромная территория Конго изначально принадлежала не государству Бельгия, а лично королю Леопольду II, как его частная собственность под циничным названием «Свободное государство Конго».

   По разным оценкам демографов и историков, за 23 года личного правления Леопольда II население Конго сократилось примерно на 10 миллионов человек(около половины всего населения региона) в результате геноцида, принудительного труда, голода и болезней.
   В конце XIX века в мире начался автомобильный и велосипедный бум, породивший колоссальный спрос на резину (каучук). В лесах Конго росло огромное количество дикорастущих каучуконосных лиан, и Леопольд II решил выжать из этого ресурса максимум.

   Каждая деревня в Конго была обложена непосильной нормой сбора дикого каучука. Чтобы заставить мужчин уходить глубоко в джунгли на опасные работы, карательные отряды брали в заложники женщин, детей и старейшин деревни. Если норма не выполнялась, заложников морили голодом или убивали.

   Служба Force Publique («Общественные силы»): Для контроля над населением была создана частная армия, состоявшая из жестоких местных наемников под командованием европейских офицеров. Самым страшным и узнаваемым символом бельгийского правления в Конго стали отрубленные руки.

   Европейские офицеры жестко контролировали расход боеприпасов своими солдатами из Force Publique. Они опасались, что наемники будут тратить дорогие патроны на охоту или оставлять их для потенциального мятежа. Поэтому за каждый потраченный патрон солдат был обязан предоставить отрубленную руку убитого туземца в качестве доказательства того, что пуля пошла в цель.

   Это привело к чудовищной практике: если солдаты промахивались, тратили патроны на охоту или просто хотели выслужиться, они шли в мирные деревни и отрубали руки живым людям, включая женщин и маленьких детей, чтобы сдать их как отчетность. Нарубленные руки стали своеобразной «валютой», их коптили и корзинами приносили на заставы бельгийским комиссарам.
   Из-за того, что всё трудоспособное население было угнано на заготовку каучука и строительство дорог, в Конго полностью прекратилось сельское хозяйство. Страну охватил массовый голод, который наложился на эпидемии сонной болезни и оспы, буквально выкашивавшие целые регионы.
   Если британская колонизация была капиталистической машиной, а французская военной экспансией, то бельгийский период в Конго стал примером абсолютной, ничем не ограниченной тирании одного человека. Бельгийский король превратил целую страну в гигантский концлагерь ради личного обогащения.

4. Османы и Хиосс
   Хиос занимал особое, привилегированное положение в Османской империи. Остров обладал монополией на выращивание мастики - ценнейшей смолы, которая использовалась в кулинарии, парфюмерии и медицине, и очень ценилась султанским гаремом. За это султан предоставил хиосцам широкое самоуправление, налоговые льготы и религиозные свободы. Остров был очень богатым, мирным, а его жители - купцы и интеллигенция - совершенно не стремились воевать и отказывались поддерживать начавшуюся в 1821 году Греческую революцию, боясь потерять свои привилегии.

   В марте 1822 года на острове высадился отряд радикально настроенных греческих повстанцев с соседнего острова Самос во главе с Ликургом Логофетом. Они провозгласили революцию, атаковали небольшой турецкий гарнизон в цитадели и заставили местных старейшин присоединиться к ним.

   Султан Махмуд II воспринял это как черную неблагодарность со стороны острова, который империя всегда опекала. На подавление бунта был отправлен огромный флот под командованием капудан-паши Насухзаде Али-паши. Повстанцы с Самоса, увидев турецкую армаду, оперативно сыбалися, бросив мирных жителей Хиоса один на один с османской армией.
   11 апреля 1822 года османские войска высадились на острове. Был отдан приказ карать всех, кто причастен к мятежу, но на практике начался неконтролируемый хаос и погром, длившийся несколько недель. К регулярным войскам присоединились тысячи вооруженных фанатиков с материка, приплывших ради грабежа.

   Вырезались целые кварталы и деревни. Уничтожению подлежали мужчины старше 12 лет, женщины старше 40 лет и младенцы. Погибло, по разным оценкам, от 25 000 до 30 000 человек.

   Около 45 000-50 000 женщин и детей были угнаны в рабство. Их вывозили на рынки Стамбула, Смирны, Каира и Туниса. Чтобы остановить волну самоубийств среди пленных девушек, османским конвоирам приходилось связывать их группами.

   Около 20 000-25 000 жителей смогли спастись, бежав на лодках на другие греческие острова. Остров превратился в выжженную пустыню, были сожжены сотни церквей, вилл и школ.

   Уцелели только жители так называемых «мастиковых деревень» на юге острова. Их пощадили по прямому приказу из Стамбула, чтобы не уничтожить источник дохода для султанской казны.

Я бы рассказал ещё про геноциды бабидов и христиан в Персии, но сам пока не очень хорошо погружен в этот вопрос. Впрочем, персы геноцидили своё население тысячами, вырезая женщин и детей.

А знаете чем отличается геноцид Российской Империи на Кавказе от описанных выше эпизодов? Одним удивительным фактом. После прихода суровых русских карателей население коренных народов кавказа почему-то росло, а не сокращалось.

Вот цифры:

1. Закавказье (Грузия, Армения, Азербайджан) - в 1800 население составляло 1,5 млн человек, в 1864 к концу Кавказской войны - 2,7 млн человек. Почему так? Прекратились разрушительные нашествия Персии и Турции. Регион принял сотни тысяч армянских и греческих беженцев из соседних исламских империй.

2. Северный Кавказ - 1 млн в 1800ом, 1,5 млн в 1864. Дикие малярийные болота Кубани превратились с цветущий курортный край, население смешалось с переселенцами. Но тут другой факт - дикие племена часто боялись переселяться в места, где раньше свирепствовали чума и малярия.

Общий рост почти в 2 раза. При этом доля переселенцев была сравнительно невелика: 600–700 тысяч казаков и русских рестьян-переселенцев.

Я хочу отметить, что по итогам действий Российской Империи, несмотря на трагичное переселение черкесов рост населения региона был огромным и превысил общемировые тенденции. Население Земли выросло на 30%, население Индии под бриташками на 8%, население африканских стран под бриттами и французами уменьшилось.

А знаете почему? Потому что злые русские были очень-очень жестоки. Белый человек использовал как геноцид голод, а русские - старость. А от старости умирал каждый, кто не умер от болезней, голода или на войне. Поэтому русские изуверы принесли на Кавказ вакцинацию, образование, инфраструкртуру, больницы и современные методы ведения сельского хозяйства. Всё это наш злой умысел.

Другие тезисы я разберу попозже.

П.С. Ваши донаты дают мне понять, что я поднимаю нужные темы. Спасибо огромное!

В 2023 году «ушёл на небеса» мой старший товарищ, фронтовик и десантник Владимир Георгиевич Анисимов. Шёл ему 99-й год, хотя мечтал прожить до ста.

После призыва в 1943 году и полугодовой подготовки в учебном центре ВДВ красноармейцу Анисимову было присвоено звание младшего сержанта. В начале фронтового пути Владимиру Георгиевичу пришлось воевать в составе диверсионной группы, насчитывающей 120 человек. Отряд был заброшен в Донбасс, а затем местными партизанами проведен по известным им маршрутам на Крымский полуостров. Как говорил Владимир Георгиевич: «Приказ был расправиться с местными властями — крымскими татарами — и уничтожить их. То есть наказать тех, кто хлебом-солью встречал гитлеровцев на полуострове».

Кроме того, задачами десантников было уничтожение офицеров и солдат вермахта и СС, которые приезжали в Крым на отдых, а также помощь местному населению в создании партизанских отрядов. Командиром отряда был капитан Трофимов — опытный офицер, ранее участвовавший в операциях на территории Чехословакии, где он работал с местным подпольем и партизанами.

Гитлеровцы, отдыхая и восстанавливая силы после боёв, размещались в крымских дворцах, которые в советское время служили санаториями и домами отдыха для трудящихся. Владимир Георгиевич говорил, что он со своим отделением сжёг шесть таких дворцов вместе с находившимися в них офицерами и солдатами вермахта и СС.

После выполнения задания в Крыму на «большую землю» вернулись лишь шесть человек: один офицер и пять бойцов. Однако Владимир Георгиевич заметил, что не все их товарищи погибли. «У нас были раненые, — сказал он, — которых мы оставили у надежных людей на полуострове: у подпольщиков, у партизан».

И что интересно, в 70-е годы, во время встречи с однополчанами в Парке Горького в Москве, он встретил одного из тех раненых десантников, которых оставили на лечение в Крыму. Владимир Георгиевич рассказывает: «Стою, жду своих. Собирались мы на площадке перед входом в парк». Я удивился и спросил: «Фронтовики тоже встречались в Парке Горького? Я предполагал, что эта традиция у нас началась». Владимир Георгиевич отвечает: «И в наше время так же. Парк Горького — это традиционное место встречи десантников». Стою, продолжает Владимир Георгиевич; народу уже много, и вдруг кто-то справа кричит: — Анисимов! Вовка! Поворачиваюсь, а это говорит один из наших ребят, которых мы оставили после ранения. Поправившись, они либо примыкали к местным партизанам, либо переходили через линию фронта и вливались в ряды Красной Армии. Но это было по приказу, конечно. Партизаны находились на постоянной связи с большой землёй, и самостоятельно никто не решал, останется ли он на полуострове или пойдет к линии фронта.

Несколько лет назад к Владимиру Георгиевичу приезжала съемочная группа из комитета по делам воинов-интернационалистов. Их цель заключалась в создании небольшого фильма о его жизни и фронтовом пути.
Фронтовик рассказал, как узнал о начале войны, как работал на строительстве оборонительных сооружений в Тульской области и как был призван в Красную Армию с наступлением восемнадцатилетия.

Задают вопрос о его наградах. Владимир Георгиевич был награждён орденами Славы III степени и Красной Звезды, а также медалями «За боевые заслуги», «За взятие Вены» и «За победу над Германией». Спрашивают: «Вы могли бы рассказать о своих наградах? За что вручали, за какие подвиги, за какие бои?»

Фронтовик отвечает: «Не знаю, вручались награды перед строем. Бойцов много, из строя батальона вызывают одного, второго, третьего, пятого — вручают. В это время шли бои, и я не могу сказать, за какие конкретно действия меня отметили. Точно знаю только по ордену Славы».

Было это 28 марта 1944 года в Венгрии. Полк наступал, перед нами была река Раба — это приток Дуная. Попытки форсировать реку предпринимались и до нас, но они были неудачные: все мосты взорваны, и преодолеть водную преграду не получалось.
Командир батальона вызвал меня и поставил задачу: «Анисимов, ты со своим отделением должен переправиться на противоположный берег, занять небольшой плацдарм и обеспечить переправу батальона». Командиром батальона был капитан Трофимов, тот самый, что командовал нашим отрядом в Крыму. Комбат сказал: «Ребята, я всех вас представлю к орденам Славы».

С задачей мы справились; погиб только один боец — хороший солдат, немного постарше меня. Он у нас был брадобреем: по-дружески стриг и брил нас. Вот за это форсирование, за захват «пятачка» на противоположном берегу реки комбат всех, кто принимал в этом участие, представил и вручил нам впоследствии ордена Славы третьей степени.

«Возможно, какая-то награда была за бои в Австрии», — продолжил Владимир Георгиевич. При городе Вильгемсбург полк наступал совместно с танкистами; мы находились на броне в качестве десанта. Почти вся эта танковая бригада сгорела. Наше отделение действовало вместе с четырьмя танками. Когда один из них подбили, мы вытащили экипаж из горящей машины. После боя кто-то из командиров танкистов — не знаю, кто он был по званию, потому что они все были в черных замасленных комбинезонах без знаков различия, — благодарил меня как командира отделения и ребят за спасение экипажа танка.

Во время Венской операции в апреле 1945 года Владимир Георгиевич вступил в Всесоюзную Коммунистическую Партию (большевиков) — ВКП(б). Город еще не был захвачен, и бои продолжались.

Он гордился этим событием, бережно хранил свои партийные билеты — как старого, так и нового образца — и до конца жизни считал себя большевиком. Очень тяжело переживал распад СССР и совершенно не понимал тех, кто в 1991 году объявлял о выходе из партии и сжигал свои партбилеты.

Светлая память другу, фронтовику, солдату Красной империи!