Белый флот - военно-морские формирования Белого движения в Гражданскую войну 1918—1922 годов.

"Техника - молодёжи" №1-14 за 2015 г. и №1-2 за 2016 г.

С 1922 года этот день стал официальным нерабочим. До Великой Отечественной войны праздник отмечался практически ежегодно и по массовости не уступал главным советским праздникам — 7 ноября и 1 мая.

А это, пожалуй, один из лучших стихов о освобожденном городе

Екатеринбург — Свердловск

Из снегового,
       слепящего лоска,
из перепутанных
          сучьев
              и хвои —
встает
    внезапно
         домами Свердловска
новый город:
       работник и воин.
Под Екатеринбургом
           рыли каратики,
вгрызались
      в мерзлые
            породы и ру́ды —
чтоб на грудях
        коронованной Катьки
переливались
       изумруды.
У штолен
     в боках
корпели,
     пока —
Октябрь
     из шахт
         на улицы ринул,
и…
  разослала
        октябрьская ломка
к чертям
     орлов Екатерины
и к богу —
     Екатерины
           потомка.
И грабя
    и испепеляя,
орда растакая-то
прошла
    по городу,
          войну волоча.
Порол Пепеляев.
Свирепствовал Га́йда.
Орлом
    клевался
         верховный Колчак.
Потухло
    знамен
        и пожаров пламя,
и лишь,
    от него
        как будто ожог,
сегодня
    горит —
        временам на память —
в свердловском небе
           красный флажок.
Под ним
     с простора
           от снега светлого
встает
    новоро́жденный
             город Све́рдлова.
Полунебоскребы
         лесами по́днял,
чтоб в электричестве
           мыть вечера́,
а рядом —
     гриб,
        дыра,
           преисподняя,
как будто
     у города
          нету
             «сегодня»,
а только —
      «завтра»
           и «вчера».
В санях
    промежду
          бирж и трестов
свисти
    во весь
        широченный проспект.
И…
  заколдованное место:
вдруг
   проспект
        обрывает разбег.
Просыпали
      в ночь
          расчернее могилы
звезды-табачишко
          из неба кисета.
И грудью
     топок
        дышут Тагилы,
да трубки
     заводов
          курят в Исети.
У этого
    города
        нету традиций,
бульвара,
     дворца,
         фонтана и неги.
У нас
   на глазах
        городище родится
из воли
    Урала,
        труда
           и энергии!

1928 г.

Владимир Маяковский

В декабре 1918 года в киевском Педагогическом музее собрали больше сотни человек. Юнкера, офицеры, вчерашние гимназисты – петлюровцы захватили их после падения города. Двери заперли. Среди обреченных стоял двадцатилетний юнкер Коля Булгаков. Через несколько лет старший брат обессмертит его в романе “Белая гвардия”, выведя под именем Николки Турбина.

Коля посмотрел на запертые двери, на товарищей, на высокие окна второго этажа и сказал негромко: “Господа, нужно бежать. Это ловушка”. Никто не решился. Тогда он просто пошел наверх, открыл окно и прыгнул в сугроб. Дальше – дворами, через гимназию, где его узнал и переодел старый служитель Максим. Через час Коля Булгаков, уже в штатском, стучался в дверь родного дома на Андреевском спуске.

Мальчик, который всем помогал

Николай родился в 1898 году и рос в той самой большой и шумной киевской семье, которую мы знаем по “Белой гвардии”. Варвара Михайловна души не чаяла в детях. Старший Миша уже писал первые рассказы, сестры взрослели, а Коля оставался всеобщим любимцем. Подруга семьи Ирина Кончаковская вспоминала:

“Колю попросить что-нибудь – все равно что одолжение ему сделать. Палец обрежешь, кто за йодом побежит? Коля. Мишиной жене корзину помочь нести с базара – Коля. И до чего же любознательный был – все его интересовало! Иначе как ученым и не представляю его себе”.

Осенью 1917-го он поступил в Киевское Алексеевское инженерное училище. А через месяц грянул Октябрь. Юнкеров распустили, Коля вернулся домой и, как многие тогда, попытался вернуться к мирной жизни – подал документы на медицинский факультет университета . Доучиться не дали. Через два месяца Киев объявили на военном положении, университет закрыли.

Дальше была Добровольческая армия, Одесса, Сергиевское артиллерийское училище, фронт в Крыму под командованием генерала Слащева – того самого Хлудова из булгаковского “Бега”. В боях Николай получил тяжелое ранение в правое легкое.

В ноябре 1920 года, когда белые оставляли Крым, Николай Булгаков поднялся на борт транспорта “Риона”. Впереди были Галлиполи, турецкие лагеря, голод и холод. Летом 1921-го, в день именин генерала Врангеля, юнкеров наконец произвели в офицеры. Прапорщик Булгаков получил свои погоны уже в эмиграции.

Оспа и бактериофаги

Из Турции Коля перебрался в Хорватию, поступил в Загребский университет на медицинский. Денег не было совсем. Чтобы выжить и оплатить учебу, он год проработал в госпиталях. В письме матери 16 января 1922 года он описывал этот год с ледяным спокойствием человека, уже повидавшего слишком многое:

“Это была очень тяжелая и упорная работа: так, например, я просидел взаперти 22 суток один-одинешенек с оспенными больными крестьянами, доставленными из пораженного эпидемией уезда. Работал в тифозном отделении с 50 больными, и Бог меня вынес целым и невредимым”.

И приписка, которая говорит о многом:

“Жить приходится более чем скромно, но меня спасает, что я купил себе теплое пальто, 2 пары ботинок, зубную щетку и кое-какую посуду”.

Дальше он спрашивает о сестрах, о братьях, о родных — и посылает фотографию.

В 1929 году Николай защитил диссертацию. Русскоязычные источники пишут, что он стал доктором философии (кто не понял, почему философии – гуглить западную систему научных степеней, у них это просто аналог нашего кандидата наук). Однако подтверждений этому в западных источниках найти не удалось.

Его специализация – бактериофаги, то есть вирусы, которые уничтожают бактерии. Тема тогда была передовой, почти фантастической. На работы молодого ученого обратил внимание сам первооткрыватель бактериофагов профессор Феликс д‘Эррель и пригласил в Париж, в Институт Пастера.

Николай уехал во Францию в августе 1929-го. В тот же месяц он написал брату в Москву:

“Условия дают мне возможность скромно жить, ни от кого не завися, я этого давно не имел”.

Михаил Булгаков помогал ему – высылал деньги, хлопотал за брата перед зарубежными издателями. Увидеться братьям было не суждено. Михаил так и не получил разрешения выехать за границу. Николай остался в Париже навсегда.

Интересный факт: Николай Булгаков является открывателем бактериофага Phi X 174, который представляет собой вирус с одноцепочечной ДНК (ssDNA). Нацелен на поражение бактерии Escherichia coli. Этот бактериофаг был выделен в 1935 году Николаем Булгаковым в лаборатории Феликса д'Эреля в Институте Пастера из образцов, собранных в парижской канализации.

Лагерь в Компьене и французское Сопротивление

В 1932 году Николай женился на Ксении Яхонтовой, дочери профессора-эмигранта. Работал, читал лекции, ездил в Мексику по заданию д‘Эрреля. А когда грянула новая война, Николая, как подданного Югославии, арестовали немецкие оккупационные власти и отправили в лагерь Руалье для интернированных в районе Компьеня.

В лагере собрали много русских – потомков старинных дворянских родов, ученых, инженеров, участников Белого движения. Благодаря медицинскому образованию Николая назначили лагерным врачом. И он начал помогать узникам бежать. Тайно, рискуя собственной жизнью, содействовал побегам, участвовал в Сопротивлении.

После войны его наградили памятной медалью ветеранов французского Сопротивления. Но главная награда ждала впереди.

Вернувшись в Институт Пастера, Николай Афанасьевич продолжил научную работу. Его исследования в области бактериофагов получили мировое признание. И французское правительство, оценив вклад ученого, наградило его высшей государственной наградой Франции – орденом Почетного легиона.

Он умер 13 июня 1966 года от разрыва сердца. Похоронили Николая Булгакова на знаменитом кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, где покоится цвет русской эмиграции.

Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)