Снятие памятника Александру III. Москва, 1918 год.

Снятие памятника Александру III в Москве летом 1918 года стало одним из самых знаковых и символичных событий советской монументальной пропаганды. Огромный бронзовый монумент, располагавшийся на Пречистенской набережной у Храма Христа Спасителя, был демонтирован большевиками в рамках выполнения ленинского плана.

Памятник императору Александру III Александровичу работы выдающегося скульптора Александра Опекушина строился почти 12 лет на народные пожертвования. Его торжественно открыли 30 мая 1912 года в присутствии Николая II. Царь-миротворец был изображен восседающим на троне в короне и со скипетром, а сам монумент из гранита и бронзы поражал своими масштабами. Однако простоять ему суждено было всего 6 лет.

Представляю вашему вниманию уникальную подборку оживших снимков, которая возвращает нас в одну из самых трагических и противоречивых глав Отечественной истории. Это не просто галерея старых фотографий — это летопись сурового времени, когда буря революционных страстей смела старый мир, а братоубийственная Гражданская война расколола нацию на «красных» и «белых». В этот же период наше ослабленное внутренними распрями Отечество столкнулось с лицом иностранной военной интервенции, превратившей и без того обескровленную страну в арену чужих геополитических амбиций.

Оживленные цветом кадры беспристрастно фиксируют лица той эпохи: здесь и отчаянная решимость бойцов, и усталость беженцев, и холодный блеск орудий на заснеженных фронтах. Этот визуальный цикл — не просто дань памяти, а повод для сурового размышления о цене государственного перелома, о стойкости народа, прошедшего сквозь ад социальных потрясений, и о том, как память о прошлом помогает нам острее чувствовать хрупкость сегодняшнего мира.

Присяга, принесенная солдатами Красной Армии. Петроград, 1919 год.

Выступает Михаил Иванович Калинин, 1920 год.

В народе и официальной пропаганде он был широко известен как «Всесоюзный староста» (первоначально — «Всероссийский староста») и «дедушка Калинин». С марта 1919 года он возглавлял ВЦИК (после смерти Якова Свердлова), с 1922 года — ЦИК СССР, а с 1938 по март 1946 года занимал пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР.

Родился в крестьянской семье в Тверской губернии. Долгое время работал токарем на заводах Петербурга (включая Путиловский), где и примкнул к революционному движению.

Калинин позиционировался как главный представитель крестьян и рабочих во власти. На его имя приходили миллионы писем со всех уголков СССР с жалобами, просьбами о помощи и помиловании.

Проверка документов на Невском проспекте, 1917 год.

Саперы-подрывники, участвующие в подавлении Кронштадтского мятежа. Кронштадт, 1921 год.

Участники подавления Кронштадтского мятежа в марте 1921 года — это сводная группировка войск Красной армии под общим командованием Михаила Тухачевского. На штурм островной крепости по тающему льду Финского залива советское руководство стянуло колоссальные силы — около 45–50 тысяч человек.

События Кронштадтского восстания зафиксированы на множестве исторических снимков: от бойцов в маскировочных халатах на льду до делегатов партийного съезда, сменивших залы заседаний на винтовки.

Основу штурмовых колонн составили пехотные дивизии, курсанты военных училищ (курсанты-«курсачи» считались наиболее надежными и идейными бойцами) и специальные саперно-подрывные подразделения.

Первый штурм 8 марта провалился — красноармейцы отступили с большими потерями. Решающий штурм начался в ночь на 17 марта 1921 года. Бойцы РККА наступали в белых маскировочных халатах прямо по открытому, обстреливаемому льду Финского залива. К утру 18 марта, после ожесточенных уличных боев, сопротивление гарнизона было сломлено. Часть восставших (около 6–8 тысяч человек) сумела уйти по льду в Финляндию.

Ч.О.Н Щит и меч Р.К.П. Галич, 1923 год.

Части особого назначения (ЧОН) — это военизированные партийно-комсомольские отряды («военно-партийные отряды»), которые создавались в Советской России в период Гражданской войны для защиты советской власти, борьбы с контрреволюцией и подавления внутренних восстаний.

Они формировались при заводах, фабриках, районных и губернских комитетах партии из коммунистов, кандидатов в члены партии и лучших комсомольцев. ЧОНовцев часто называли «коммунистическими батальонами».

Р.К.П — Российская коммунистическая партия (большевиков).

Работники штаба отрядов курсантов морского училища изучают карту военных действий на Петроградском фронте во время наступления армии Юденича. Петроград, 1919 год.

Демонстрация большевиков на Невском проспекте в Петрограде в июне 1917 года.

Демонстрация 18 июня (1 июля) 1917 года на Невском проспекте в Петрограде стала переломным моментом Русской революции. Этот день наглядно продемонстрировал Временному правительству, что настроения столичных рабочих и солдат стремительно радикализируются, а партия большевиков во главе с Лениным завоевывает большинство.

Изначально демонстрация задумывалась лидерами меньшевиков и эсеров, возглавлявшими Всероссийский съезд Советов, как акция солидарности с Временным правительством и символ «революционного единства». Однако большевики провели колоссальную агитационную работу на заводах и в казармах гарнизона.

Когда на Невский проспект и Марсово поле вышли около 500 тысяч человек, организаторы пережили настоящий шок. Доминирование большевистских знамен: Подавляющее большинство колонн шло под черными и красными плакатами РСДРП(б). Лозунги в поддержку Временного правительства, подготовленные эсерами и меньшевиками, демонстранты буквально уничтожали или освистывали.

Колонны рабочих Металлического, Путиловского и других крупных заводов, а также солдаты несли транспаранты с требованиями, которые сформулировал Ленин: «Вся власть Советам!» — главное политическое требование перехода власти от буржуазного правительства к Советам рабочих и солдатских депутатов. «Долой десять министров-капиталистов!» — требование убрать из правительства представителей буржуазных партий. «Долой войну!» или «Хлеба, мира, свободы!» — протест против продолжения участия России в Первой мировой войне.

Агитация за "Заём свободы". Петроград, 1917 год.

Агитационная кампания в поддержку «Займа свободы» в Петрограде весной и летом 1917 года стала самой масштабной и креативной пропагандистской акцией Временного правительства. Выпустив этот внутренний 5%-й военный заём, новые власти пытались одновременно спасти пустую казну от банкротства и проверить патриотический настрой граждан после Февральской революции.

В городе организовывались грандиозные праздники и шествия. По Невскому проспекту и Дворцовой площади двигались открытые автомобили и грузовики, превращенные в импровизированные театральные сцены. На них устанавливали аллегорические декорации (например, разбитые цепи царизма), а актеры разыгрывали сцены освобождения России.

К созданию рекламы привлекли лучших художников эпохи. Символом кампании стал знаменитый плакат Бориса Кустодиева, изображавший сурового и волевого русского солдата-героя на фоне развевающихся красных знамен. Также яркие агитационные плакаты создавали Иван Билибин, Георгий Пашков и другие мастера.

В поддержку займа выступали писатели, поэты и артисты. На уличных митингах и в театрах со страстными речами выступал поэт Лев Сологуб, а певец Фёдор Шаляпин устраивал благотворительные концерты, призывая покупать облигации.

На улицах Петрограда разворачивались пункты подписки, где за покупку облигаций крупные суммы жертвовали промышленники и банкиры. Проводились благотворительные базары, доходы от которых шли на нужды фронта.

Несмотря на колоссальные усилия и первоначальный финансовый успех в Петрограде (где в отдельные дни подписка достигала десятков миллионов рублей), «Заём свободы» углубил раскол в обществе.

Партия большевиков во главе с Лениным выступила категорически против займа, метко окрестив его «Займом неволи» и «займом на продолжение капиталистической бойни». Большевики вели контрпропаганду на заводах, убеждая рабочих не давать деньги правительству, которое продолжает участие в Первой Мировой войне.

После Октябрьской революции, в феврале 1918 года, советская власть издала декрет, которым полностью аннулировала все государственные займы царского и Временного правительств, превратив миллионы облигаций «Займа свободы» в бесполезную бумагу.

Группа студентов Технологического института - участники Гражданской милиции. Петроград, 1917 год.

Фотограф: Яков Владимирович Штейнберг

Первомайская демонстрация. Петроград, 1918 год.

Чешские легионеры на станции Исилькуль. Омская область, 1918 год.

Прибытие чешских легионеров на станцию Исилькуль в июне 1918 года стало ключевым и кровопролитным эпизодом масштабного восстания Чехословацкого корпуса, которое фактически запустило полномасштабную Гражданскую войну на востоке России.

Станция Исилькуль (ныне Омская область) на Транссибирской магистрали превратилась в арену ожесточенных боев между легионерами и силами омских большевиков.

Чехословацкий корпус (около 40 тысяч) растянулся в эшелонах по всему Транссибу от Пензы до Владивостока для эвакуации во Францию. В мае 1918 года из-за попыток советских властей разоружить корпус легионеры подняли мятеж.

Станция Исилькуль занимала ключевое положение — она была западными «воротами» к Омску. Контроль над ней позволял чехословакам соединить свои пензенскую и сибирскую группировки войск.

На Исилькуль продвигались части 6-го чехословацкого полка под командованием капитана Радолы Гайды и подполковника Бориса Войцеховского. Оборону станции держали красногвардейские отряды и интернациональные бригады (в основном состоявшие из бывших венгерских военнопленных — мадьяр), направленные из Омска.

Исилькуль несколько раз переходил из рук в руки. В начале июня 1918 года легионеры нанесли красным сильное поражение, прорвали оборону и окончательно захватили станцию. Это открыло им прямой путь на Омск, который пал 7 июня.

Исторические снимки тех лет запечатлели Исилькуль как огромный лагерь на рельсах. Поезда («вагончики») служили легионерам настоящими передвижными крепостями и домами: вагоны обшивались досками, засыпались песком для защиты от пуль и превращались в блиндированные летучки с пулеметами.

На станциях, включая Исилькуль, чехи организовывали свои походные кухни, прачечные, ремонтные мастерские и даже выпускали собственные газеты.

Захват Исилькуля и Омска привел к падению советской власти во всей Западной Сибири и созданию Временного Сибирского правительства.

Американский офицер на Севере России во время иностранной военной интервенции (период Гражданской войны, зима 1918–1919 годов).

Присутствие американских офицеров на Севере России в 1918–1919 годах было частью иностранной военной интервенции, известной как экспедиция «Полярный медведь». Официально этот американский контингент именовался Американскими экспедиционными силами на Севере России.

Около 5 тысяч американских солдат и офицеров под командованием полковника Джорджа Стюарта действовали в районе Архангельска и Мурманска совместно с британскими и французскими войсками.

Ученики завода Вестингауз, включенные в число защитников Петрограда, обучаются стрельбе из винтовки, 1919 год.

Полугусеничный бронеавтомобиль "Остин–Путиловец–Кегресс" производства Путиловского з–да. Один из двух, доставшихся полякам в качестве трофеев в ходе советско-польской войны, 1920-е.

Учащиеся и преподаватели городского училища. Петроград, 1917 год.

Повреждения линкора «Петропавловск», полученные им в ходе подавления Кронштадтского мятежа в марте 1921 года.

Орудийная установка с башней на платформе Сормово. Нижний Новгород, 1920 год.

Члены Временного правительства у братской могилы на Марсовом поле. Петроград, 1917 год.

Москвичи стоят в очереди за продуктами, 1919 год.

Также буду рад всех видеть в телеграмм канале, или в МАХ, где публикуется множество раскрашенных исторических снимков со всего мира или в группе ВК.

С ноября 1919 года до марта 1920 года Сибирская Белая армия шла пешком, по морозу, от Омска до Читы. Транссиб занимали эшелоны с чехословаками, румынами и поляками. Союзники не дозволяли русским войскам занимать железную дорогу. Позднее, за право пропуска эшелонов через Иркутск, чехословаки отдадут красным партизанам доверившегося им адмирала Колчака.
 Разные люди уходили от большевиков на восток. И по-разному сложились их судьбы.
 
  Письмо брату
 
  - Сергей, я знакомого чеха сейчас встретил, они в эшелонах едут, во Владивостоке раньше нас будут, - поручик Рюмин приложил озябшие ладони к теплому боку печки. - У тебя же там брат с женой, племянники. Может, отпишешь им письмо?
  Хлебавший горячее варево из деревянной чашки Сергей Столбин поднял голову и глянул на приятеля.
  - Полагаешь, нам хана уже? - он отложил ложку и хлебным мякишем собрал остатки еды в чашке. - Надежды скверные?
  - Сам видишь, что происходит, - Рюмин присел на лавку рядом с Сергеем. - Генерал Зиневич отрекся от Колчака, с большевиками сошелся. Нас не пропустят через Красноярск, а чехи пройдут. У них договоренность с красными о нейтралитете. А так хоть надежда будет, что добро не пропадет. Мне-то некому сказать. А командирам нашим не до того сейчас. Слыхал, что происходит? Генерал Войцеховский, Сергей Николаевич, лично застрелил командующего северной группой генерала Гривина. Тот якобы отошел без приказа, и хотел шашкой зарубить Войцеховского. А командарм первой армии, генерал Пепеляев, вместе со своим братом, первым министром правительства Колчака, арестовали командующего фронтом генерала Сахарова. Это же развал. Развал и анархия.
  - Да уж, - Сергей черной, давно не мытой ладонью вытер рот. - Что ж, сейчас и напишу. Только бы брат догадался на местный почтамт зайти.
  Пересев к затянутому снежным узором окну, он вытащил из вещмешка пачку бумаг, выбрал более-менее чистую и стал на ней писать маленьким химическим карандашом.
  Рюмин, налив себе из чугунка горячего супа, достал из кармана серебряную ложку, почистил ее пальцем и начал есть. Иногда Столбин уточнял у него что-то, и лизнув грифель, продолжал составлять письмо.
  Кто-то из сеней стал дергать дверь, но она уже успела пристыть к косяку после захода поручика и не открывалась. Рюмин доел суп, вытер чашку хлебным мякишем, прожевал его, поднялся, и подойдя к двери, сильно пнул ее ногой.
  - Фух! - с клубами морозного воздуха в избу вошел офицер в валенках, черном крытом полушубке, замотанный в башлык. - Обедаете? А там, в госпиталь Сашку Адамова привезли. Тиф, и крупозное воспаление легких, погибает уже. Я простился с ним. Зашел вам сказать.
  Столбин, отложив бумаги в сторону, встал и начал натягивать на себя солдатский тулуп. Рюмин заметался по комнате, ища шапку, нашел, надел, и не опуская у нее ушей, выскочил на улицу. Столбин, закрутив вокруг лица длинный шерстяной шарф, вышел за ним.
 
  Тиф
 
  - Его надо привязать к саням, - доктор с худощавым лицом обернулся к шагавшим неподалеку офицерам. - Помогите, пожалуйста, а то он в бреду может выскочить, и не заметим как.
  - Поможем, - один из офицеров вытащил из-под лежащего больного разлохмаченную веревку и привязал его к бортику саней. Присмотрелся. - Да это же Столбин! Живой! А мы думали, под Красноярском погиб, вместе с Рюминым, когда от партизан Щетинкина отбивались. Ну, поправляйся, Сережа.
  Обреченная на гибель колонна генерала Перхурова шла по замерзшему Енисею, обходя с севера железную дорогу, на которой укрепились части красных повстанцев. Обозы с разобранными орудиями и ранеными задерживали поход, но оставить их ни у кого не возникало даже мысли. Сибирская армия разделилась на две части. Перхуров пошел на север, а части генерала Каппеля двинулись напрямик к Байкалу, по незамерзающим даже в морозы рекам. Во время этого ледяного похода Каппель провалился под лед, простудился, отморозил ноги. Ему их ампутировали, но это его не спасло. Каппель заболел двусторонним крупозным воспаление легких и скончался. После его смерти все сибирские войска белых перешли под командование Войцеховского.
  Наступило Рождество. В этот день части Сибирской армии подошли к Енисейску и расположились там на отдых. От морозов на реке трещал лед. Снегопада не было уже давно, погода стояла тихая и солнечная. Далеко, насколько можно было видеть, на льду лежали замерзшие конские трупы и чернели брошенные пустые сани.
  - Представляете, больные идут на поправку, - сообщил худощавый доктор капитану Кузнецову, сидевшему на трехногой табуретке, и пытавшемуся зашить прореху на тулупе. - Низкие погодные температуры оказали воздействие, притушили жар и пожалуйста. Вот капитан Столбин. Я уж думал, безнадежен, а он на поправку пошел.
  - Вот и хорошо, - прогудел Кузнецов, вытягивая вверх руку с иголкой.
  В разговор вмешался полковник Сутеев, валявшийся на койке с блаженным видом.
  - Сережа поправляется? - спросил он. - Это точно?
  Худощавый доктор, улыбнувшись, кивнул головой.
 
  Гильза
 
  В самый Новый Год генерал Перхуров приказал выступать. Колонна отдохнувших бойцов из сибирских корпусов и дивизий начала вытягиваться из Енисейска. В домах топились печи, белый дым прямыми столбами уходил в ярко-синее небо. Холод буквально придавливал шагающих военных к земле. Воздух резал ноздри.. Создавалось ощущение, что если вдохнуть его поглубже, он разрежет тело изнутри. Кузнецов, вспомнив, что обещал докторам помочь погрузить больных и раненых, поторопился в госпиталь. Однако женщина, прибиравшаяся в здании земской управы, где размещались медицинские службы, сказала ему, что всех увезли еще затемно.
  - Только там, в комнате умерший лежит, - протяжно акая, добавила она. - Мы его похороним завтра. Сегодня ночью помер.
  Кузнецов решил посмотреть, кто скончался и попрощаться, если попадется знакомый.
  В углу комнаты, на соломенном матрасе, вытянувшись, со сложенными на груди руками лежал Сергей Столбин. Кузнецов удивился, увидев его, но решил, что на все воля божья. Он снял с головы шапку, перекрестился и уже собрался было уходить, как вдруг заметил маленький сгусток крови в уголке рта у покойного. Кузнецов подошел поближе и нагнулся, рассматривая лицо Столбина. Потом он аккуратно перевернул тело набок. Изо рта покойного медленно засочилась темная, уже свернувшаяся кровь.
  Кузнецов, который всю жизнь прослужил следователем в военной прокуратуре, действовал дальше почти автоматически. Он расстегнул тулуп на теле, и сразу увидел обожженное пулевое отверстие в груди Столбина.
  Подозвав к себе уборщицу, Кузнецов узнал, что Столбин еще вечером был живой и даже разговаривал. В комнате, где он лежал, спал еще доктор, но тот сегодня заночевал в штабе, обговаривая маршрут госпитального обоза. Поэтому последнюю ночь Столбин оставался один. Утром обнаружили, что он мертв. Доктор пощупал пульс, очень огорчился и велел всем собираться, а умершего распорядился похоронить. У него времени на это уже не оставалось. В комнате женщина еще не прибиралась. Кузнецов выслушал ее и велел пока сюда не заходить.
  - Убийство, - бормотал он, оглядываясь. - Но зачем? Зачем убивать Столбина? А это что такое?
  Под сдвинутым с места покойником лежала девятимиллиметровая гильза от пистолета.
  - Предположим, - снова забормотал Кузнецов, рассматривая находку. - Убийца упирает ствол прямо в грудь, стреляет. Выстрел заглушен, так как газы от пороха гасятся об тело. Гильза вылетает, ударяется об стену, и закатывается под Столбина. Характер ранения об этом и говорит. И что делать? Карманы надо проверить, вот что. Может, какая-нибудь тайна здесь или месть? Ужасно все странно! Хладнокровный тип. Не забыл после выстрела тулуп у Сережи застегнуть аккуратно.
  В карманах следователь нашел несколько смятых купюр, огрызок химического карандаша и несколько скомканных листов бумаги.
 
  Закопанный клад
 
  Вечером, после утомительного перехода, военные стали располагаться на ночлег. Согласно диспозиции, часть, где числился Кузнецов, остановилась в селе Ук. Поужинав, следователь расстелил свою шубу на полу, под иконостасом с горящей лампадкой, и улегся спать. Но сначала решил посмотреть столбинские бумаги. Это были какие-то приказы по симбирской дивизии, где воевал Сергей, отпечатанные на машинке. На обороте одного листа Кузнецов увидел рукописные записи химическим карандашом.
  - А это покойник писал, - решил следователь, вспомнив найденный огрызок.
  Текст его поразил. Столбин сообщал своему брату, что летом 1919 года его рота сопровождала груз алмазов и золота с приисков реки Вишеры в Пермской губернии. Однако, началось наступление красных, путь на Пермь оказался отрезан. Сами они угодили в засаду. Пришлось отступать. Чтобы не тащить с собой драгоценные тяжести, Столбин и его командир Рюмин решили закопать все в землю. И алмазы, и золото зарыты в землю при впадении в Каму реки Косьвы, у деревни Собольки. Дальше в письме приводились приметы, где спрятаны сокровища.
  - И что это такое? - подумал Кузнецов. - Его убили из-за этого, что ли? В бреду проговорился, доктор услышал, он все время рядом был. Пристрелил, констатировал смерть и все. А почему письмо не сжег? Не знал про него? Доктор, доктор. Интересно.
 
  Повстанцы
 
  Утром прискакал измученный всадник из соседней деревни. Сообщил, что ночью на госпитальный обоз напали красные. Вырезали всех раненых. Кто успел схватить оружие, отстреливался. Пошли на выручку, может, кто и уцелел.
  В деревне было побоище. Кузнецов среди сраженных товарищей увидел тело худощавого доктора. Тот лежал босиком, в одних брюках. Повстанцы привязали его к забору и облили водой. Уходя от надвигающихся белых, кто-то из них выстрелил ему в спину.
  Подобрав раненых, которые успели спрятаться, перхуровцы пошли дальше.
  Повстанцы атаковали их постоянно, практически каждый день колонну обстреливали, а на подходе к селу Никольское устроили засаду. Попав под пулеметный огонь, белые залегли, и начали перестрелку, втягивая в нее противника. Тем временем часть сибирцев пошла в обход через лес. Мороз буквально рвал кожу и лицо. Ветви деревьев как наждаком обдирали замерзшие лица. Все, и офицеры, и солдаты покрылись инеем и закуржавели. Стрелять было нестерпимо больно. Голые пальцы примерзали к оружию.
  Зайдя в тыл к повстанцам, белые атаковали их. Красные побежали. Заняв позицию на опушке соснового бора, перхуровцы били партизан из винтовок и наганов. В горячке боя, перешедшего в рукопашную, Кузнецов даже не помнил, кто и когда расщепил выстрелом приклад его карабина. Красных прогнали за село. Следователь вдруг ощутил неимоверную усталость и острую боль в левой щеке. Он помнил, что когда пробирались в обход, через лес, он напоролся на сук. Потрогав ранку рукой, Кузнецов с удивлением нащупал что-то инородное, к чему прилипли голые пальцы. Это оказалась пистолетная гильза. К удивлению следователя, она была точной копией найденной им в постели убитого Столбина. Он вытащил первую гильзу из кармана и сравнил. Размер и следы бойка на капсюле совпадали.
  - Это когда я лежал в сугробе, - вспомнил он. - Я задел щекой за ствол сосны, кровь пошла снова, начался огонь, побежали вперед, я упал. Вот там-то она ко мне и прилипла. Это чудеса. Я уже не понимаю ничего. Получается, что гильза была стылая. Хотя охлаждается на таком морозе быстро все. Это, значит, не наган, но это сразу было ясно. Чудеса.
 
  Вечером
 
  После ужина Кузнецов пошел к Перхурову. Он подробно доложил о случившемся, умолчав только о золоте. Генерал покрутил в руках гильзы и сообщил следователю, что они от австрийского пистолета "Штейр". Такими были вооружены некоторые унтер-офицеры у чехов.
  - Верно, господа? - спросил Перхуров у офицеров.
  - Ну да, - ответили ему вразнобой.
  - А вообще, это мерзость, - сказал генерал. - Убивать своих. И зачем? Ладно, будем надеяться, господь покарает убийцу. Но, я вас попрошу, проведите расследование. Хотя, какое сейчас, к черту, может быть следствие. Но сделайте, что можете. Мы же все-таки не банда, а регулярная армия.
  Кузнецов шел к месту ночлега и размышлял. Убийцей мог быть доктор, а пистолет у него забрали красные и затем стреляли из него, у села Никольское. Но оружия у доктора следователь никогда не видел. Хотя, черт его знает. С другой стороны, это мог быть кто-то из своих, живых еще. Сейчас, после доклада генералу, пойдут разговоры, и "Штейр", если он на руках, выкинут в лес, в сугроб.
  Зайдя в избу, Кузнецов начал раздеваться и готовиться спать. За столом сидел полковник Сутеев и разбирал свой пистолет.
  - А что у вас за оружие? - спросил Кузнецов.
  - Австрийское, - ответил Сутеев.- "Штейр". Жалко, патронов совсем не осталось. Отличная вещь.
  Кузнецова передернуло. Он сел на лавку рядом с полковником. Тот увлеченно протирал черной масляной тряпочкой детали пистолета.
  - А Столбина вы давно знали? - спросил следователь.
  - Нет, - ответил тот. - У нас общий знакомый был, он нас в Омске познакомил, Саша Адамов. Так-то Сережа с Рюминым больше общался. Да-а, никого уже в живых нет. Помню, совсем ведь недавно, сообщил им, что Адамов умирает. Они сидели, ужинали. Побежали прощаться, даже бумаги какие-то рассыпались по полу, я их собрал.
  - А там, среди бумаг, не было письма от Столбина брату?
  Сутеев замолчал, глянул на Кузнецова и начал собирать пистолет.
  - Было письмо. Прочел я его, - полковник оглядел "Штейр", тряпочкой стер лишнее масло. С мягким щелчком загнал обойму. - Очень интересное даже письмо. Оно у тебя, что ли?
 Кузнецова охватило чувство близкой разгадки убийства. Он даже почувствовал, как руки у него затряслись от азарта. Следователь быстро сунул ладошки под бедра.
 - У тебя "Штейр" давно? - ответил он вопросом на вопрос. - А письмо. Письмо вот оно.
 Кузнецов вытащил столбинское послание из кармана шубы и показал Сутееву.
 - Давай выстрелим из твоего замечательного австрийского пистолета, - помахивая бумагой в воздухе, предложил следователь. - А я постараюсь тебе фокус-покус потом изобразить.
 Сутеев покосился на мятый листок, положил пистолет на стол, достал пачку японских папирос, привстал и прикурил от керосиновой лампы.
 - Зачем тебе нужно все это? - полковник стряхнул пепел на пол. - Зачем? Ведь не все ли равно сейчас. Война идет. Людей убивают каждый день. Или ты по прокурорской привычке? Брось, забудь, Алеша. Выбрось из головы.
 - Расскажи, - Кузнецов убрал письмо обратно. - Это ты убил Столбина?
 Сутеев бросил папиросу на пол и растер окурок валенком.
 - Рюмина убили красные, Столбин от тифа помирал, а потом взял и выздоровел. А я уже размечтался, как сокровища эти потрачу. Убил я его в Енисейске. Зашел в госпиталь попроведать, да и поговорить. А узнал, что доктор в штабе останется, не выдержал. Тайну-то одному мне в руки шла. И убил. А как ты догадался?
  - По гильзам, - Кузнецов достал их из кармана.
  - Ну, Алеша, ты молодец, - Сутеев вздохнул. - Придется мне и тебя убить сейчас. Прощай, Пинкертон.
 
  Утро
 
  Солдаты рыли могилу в мерзлой земле. Тело капитана Кузнецова лежало в наспех сколоченном гробу. Как пояснил полковник Сутеев, при чистке оружия произошел самопроизвольный выстрел. И прямо в сердце. Письмо Сергея Столбина, с указанием примет закопанного клада, лежало у полковника в потайном кармане кителя. На него косились штабные офицеры, слышавшие вчерашний разговор Кузнецова с Перхуровым, но, по молчаливому уговору, разбирательство решили отложить до лучших времен.
  После похорон военного следователя белые двинулись дальше, на Читу, Китай и Дальний Восток в обход Байкала.
 
  Генерала Владимира Оскаровича Каппеля захоронили в Чите, потом перевезли тело в Харбин.
  Генерал Войцеховский уехал в Чехословакию, занимал высокие военные посты. После второй мировой войны был взят в плен советскими войсками, предан суду и отбывал срок в лагере под Иркутском. Здесь он и умер, работая санитаром в тюремной больнице.
 Отряд генерала Перхурова, Александра Петровича, обходя Байкал с севера, заблудился в зимней тайге. Белые попали в плен к красным партизанам.
 В 1922 году Перхурова расстреляли в Ярославле.
 Полковник Сутеев смог избежать пленения, добрался до Читы, оттуда через Китай уехал в Североамериканские штаты и затерялся на их просторах.

Основ философии часть третья. О гражданине (1642)
Глава V. О причинах возникновения государства
2. Законы природы в естественном состоянии молчат.
Общеизвестна истина, что на войне законы молчат. И это правильно не только в отношении гражданских законов, но и в отношении естественного закона, если имеются в виду не намерения, а действия, как об этом говорится в 27-м пункте главы 3. При этом предполагается, что это не просто война, а война всех против всех, а это и есть чисто естественное состояние; ведь даже в войне одного народа против другого народа обычно все же соблюдается некоторая мера. Поэтому в древности сложился даже определенный своеобразный способ хозяйствования, который называли ληστρικήν — жить награбленным. Этот образ жизни при сложившемся положении не противоречил закону природы и даже приносил славу тем, кто энергично следовал ему, не проявлял при этом жестокости. У них было принято, грабя все остальное, не убивать людей и не трогать пахотных быков и сельские орудия. Не следует, однако, думать, будто бы их побуждал к этому закон природы: они просто стремились добыть себе славу и избежать упрека в чрезмерной жестокости.

3. Безопасность людского существования по законам природы состоит в согласии многих лиц.
Следовательно, для сохранения мира необходимо соблюдение естественного закона; для соблюдения же естественного закона необходима безопасность и нужно знать, что может обеспечить такую безопасность. Здесь невозможно придумать ничего другого, кроме того, чтобы каждый обладал такими средствами защиты, которые бы сделали нападение одного на другого столь опасным, что оба сочли бы за лучшее для себя протянуть руку, а не поднимать ее на другого. Но прежде всего очевидно, что согласие двоих или троих отнюдь не способно обеспечить такого рода безопасность (ибо достаточно присоединиться к одной из сторон одному или нескольким людям, как ей обеспечена твердая и несомненная победа), что заставляет противника напасть первым. Таким образом, для обеспечения той безопасности, которую мы хотим получить, необходимо, чтобы число объединяющихся ради взаимопомощи было настолько велико, что увеличение числа врагов на несколько человек не имело бы существенного значения для достижения победы.

5. Почему порядок среди некоторых бессловесных животных определяется одним лишь согласием, а у людей дело обстоит иначе.
...В-третьих, животные, не обладая разумом, не видят и даже не подозревают, что могут видеть какие-то недостатки в управлении своими общими делами, среди же людей есть множество считающих себя умнее всех прочих и потому предпринимающих попытки государственных переворотов, и каждый из этих новаторов вводит свои собственные новшества, а это и ведет к раздору и гражданской войне. В-четвертых, бессловесные животные, хотя и могут голосом выражать различные свои чувства, лишены, однако, способности к членораздельной речи, которая необходима для того, чтобы возбудить в душе страсти и представить зло худшим, а добро лучшим, чем это есть в действительности.

...В-пятых, эти животные не отличают несправедливости от ущерба. Поэтому, пока им хорошо, они не винят сотоварищей. Люди же, наоборот, докучают государству, когда у них много свободного времени: ведь обычно они только тогда начинают бороться за свое общественное положение, когда одержат победу в сражении против голода и холода.


8. В единении право каждого переносится на одного.
Хотя сама по себе воля и не является свободной, а только источником свободных действий (ведь мы хотим не желать, а делать) и поэтому менее всего зависит от размышлений и соглашений, однако тот, кто подчиняет свою волю воле другого, переносит на этого другого право на свои силы и возможности, и, поскольку все остальные делают то же самое, в результате тот, кому подчинились, обладает уже такими силами, что угрозою их применения способен привести воли всех отдельных людей к единству и согласию.

10. Что такое гражданское лицо.
Хотя всякое государство есть гражданское лицо, это не значит, что и, наоборот, всякое гражданское лицо есть государство. Ибо может быть так, что некоторые граждане с разрешения государства образуют одно лицо для ведения определенных дел. Такими гражданскими лицами будут купеческие компании и многие другие объединения. Но
они не являются государствами, потому что их члены не подчинили себя целиком и полностью воле сообщества, а только в некоторых вопросах, определенных государством, так что любой из его членов имеет право предъявить иск в суде всему товариществу, тогда как гражданин не может судиться с государством. Таким образом, подобные товарищества суть гражданские лица, подчиненные государству.

Глава VI. О праве совета или одного человека, облеченного в государстве верховной властью
2. Начало государства есть право большинства, пришедшего к согласию.
Нужно, далее, принять во внимание, что каждый человек, составляющий массу, для того чтобы положить начало созданию государства, должен соглашаться с остальными, чтобы в тех вопросах, которые предлагаются кем-то на собрании, воля большинства граждан считалась бы волею их всех. Ибо иначе вообще невозможна никакая воля массы людей, интересы и желания которых столь различны и несхожи. Если же кто-нибудь не захочет согласиться, то и без него остальные тем не менее образуют государство, а результатом будет то, что государство применит свое исконное право против несогласного, то есть право войны, как против врага.

3. Каждый сохраняет право защищаться так, как он сочтет нужным, до тех пор, пока не обеспечена его безопасность.
...Прежде всего для мира необходимо, чтобы каждый был в такой степени защищен против насилия со стороны других людей, чтобы иметь возможность жить в безопасности, то есть не иметь основательной причины бояться остальных, при условии, что сам он не причинит никакой обиды другим. Впрочем, обезопасить людей от взаимного ущерба так, чтобы они были гарантированы от нападения или несправедливого убийства, невозможно, а поэтому не следует и обсуждать эту тему. Но возможно добиться того, чтобы не существовало основательной причины для страха.

4. Для обеспечения безопасности необходима власть, обладающая правом принуждения.
Для достижения этой безопасности недостаточно, чтобы каждый из тех, кто намеревается слиться в государство, договорился бы с остальными устно или письменно не убивать, не воровать и соблюдать другие подобные законы, ибо для всех очевидна порочность человеческой природы и по опыту слишком хорошо известно, сколь мало удерживает людей от нарушения их долга сознание данного обещания, если им не грозит за это наказание. Поэтому добиваться безопасности нужно не столько соглашениями, сколько наказанием, а эти меры окажутся достаточными тогда, когда будут установлены такие наказания за каждое нарушение права, что будет ясно, что его нарушение есть большее зло, чем соблюдение. Ведь все люди, следуя естественной необходимости, выбирают то, что для них очевидно является благом.

p.s. Не знал, что Тувинская республика вошла в состав СССР так поздно.

Основ философии часть вторая. О человеке (1658)
Глава XII. Об аффектах, или волнениях души
12. Удивление.
...Чувство это составляет особенность человека, ибо если и другие существа, встречаясь с чем-нибудь новым и необычным, испытывают удивление, то их удивление продолжается лишь до тех пор, пока они не решат, вредно ли для них самих это новое явление или нет. Люди же спрашивают, откуда происходит то новое, что они видят, и какое употребление из него можно сделать. Вот почему они радуются всему новому, дающему им повод познавать причины и следствия.

Отсюда следует, что если кто-либо более других склонен к изумлению, то он обладает или меньшими знаниями, или же более проницательным умом, чем другие. В самом деле, если для такого человека нечто более ново, чем для других, то это признак того, что он знает меньше их; если же он высказывает больше изумления по поводу того, что является одинаково новым как для него, так и для других, то это свидетельствует о более проницательном уме.

Глава XIII. О способностях и нравах
1. Способности, т. е. склонности (ingénia, propensiones) людей к определенным вещам, обусловливаются шестью факторами, а именно темпераментом, жизненным опытом, привычкой, благами, даруемыми судьбой, мнением, которое каждый имеет о себе, и чужим авторитетом. С изменением этих факторов изменяются и склонности.

4. Из опыта.
На склонности [характер] влияют также внешние вещи. Проистекающий отсюда опыт приводит к тому, что люди становятся осторожными. И наоборот, люди, обладающие небольшим опытом, в большинстве случаев неосторожны. Ибо человеческий ум, размышляя, идет от известного к неизвестному; он не может предвидеть отдаленных последствий различных вещей, если не обладает знанием, основанным на чувственном восприятии, т. е. знанием многочисленных причинных зависимостей. Отсюда положительное влияние на человеческий характер неблагоприятных обстоятельств: слишком смелого человека исправляют многочисленные неудачи; честолюбивого — повторные поражения; заносчивого — частый и хладнокровный отпор. Мальчиков, наконец, розга помогает приучить ко всему, чего желают родители и воспитатели.

6. Из мнения, которое каждый имеет о себе.
Мнение, которое каждый имеет о себе, влияет на склонности [характер] человека. Поэтому люди, считающие себя мудрыми, не будучи таковыми, не склонны исправлять собственные недостатки, ибо они уверены, что ни в каком отношении не нуждаются в исправлении. Напротив, такие люди склонны исправлять, порицать или осмеивать действия других, считая неправильным все, что противоречит их представлениям. Они считают плохим политический строй государства, которым управляют не так, как им было бы желательно, и поэтому более других склонны к переворотам. Таковы же и те, кто воображают себя учеными; они хотят прослыть и мудрецами, ибо одна ученость никого не удовлетворяет. Этим и объясняется то, что педагоги столь часто прибегают к менторскому тону и столь терпимы в своем обращении с людьми. Видя себя призванными формировать характер детей, они лишь весьма неохотно воздерживаются от критических суждений о характере отцов и, наконец, всех окружающих. Подобным же образом люди, проповедующие в обществе мораль, т. е. прежде всего ученые церковники, претендуют на то, чтобы им было предоставлено руководство монархами и высшими князьями церкви, хотя они и сами не знают, кто поручил им выполнение столь великого дела. Ибо эти люди хотели бы внушить нам, что такая задача непосредственно доверена Богом именно им, а не монархам и мужам, призванным заботиться о счастье народа, а это мнение в высшей степени опасно для государства. Подобным же образом те, кому государство поручило истолковывать законы, едва ли способны не считать себя мудрее других именно в силу этого великого доверия к ним со стороны сограждан. Облеченный такими полномочиями, человек не довольствуется одними судебными функциями, т. е. истолкованием законов, выражающих волю граждан, а часто стремится к тому, чтобы оказать влияние на законодательство и побудить правительство к установлению определенного порядка в государстве. И это в большинстве случаев приводит к возникновению гражданских войн. Ибо если правительство обвиняют в несправедливости люди, которые считаются лучшими знатоками права, то против него, т. е. против самого государства, подымается с оружием в руках невежественная толпа, предводительствуемая людьми, которым нововведения и гражданская война либо желательны по причине их честолюбия, либо полезны по причине расстроенности их состояния.

7. Из авторитета
На склонности [характер] влияют также авторитеты. Авторитетами я называю тех людей, чьими предписаниями и чьим примером какой-либо человек решает руководствоваться из уважения к их мудрости. Хорошие авторитеты оказывают благотворное влияние на формирование характера юношей, плохие же авторитеты влияют на формирование этого характера вредным образом. Авторитетами являются учителя, родители или другие люди, прославившиеся своей мудростью. Ибо все уважают прославившихся людей и считают их достойными подражания. Отсюда, во-первых, следует, что родители, учителя и воспитатели в целях образования юношей обязаны не только преподавать последним истинные и добрые учения, но и, кроме того, вести себя в их присутствии добродетельно и быть справедливыми. Ведь юношеский характер легче склоняется к плохому под влиянием примера, чем к доброму под влиянием наставлений. Во-вторых, отсюда следует, что книги, которые нам следует читать, должны содержать здравые, чистые и полезные идеи. Книги, написанные римскими гражданами в эпоху распада республики или в эпоху, непосредственно следующую за падением последней, а также греками в период расцвета Афинского государства, полны мыслей и примеров, враждебно настраивающих народ против монархов, ибо в них прославляются такие преступления, совершенные безнравственными людьми, как цареубийство, а самих монархов изображают как тиранов. И в наше время чтение книг и слушание народных проповедников, желающих создать государство в государстве, церковное королевство в светском, по большей части лишь способствуют извращению здравого ума народа. В результате образуются люди, подобные не Кассию и Бруту, а Равальяку и Клеману, которые думали, что служат Богу, в то время как, убивая своих королей, они служили честолюбию других людей *.
* Кассий (I в. до н. э.) и Брут (I в. до н. э.) — республиканцы, организовали заговор против Цезаря и участвовали в его убийстве. Клеман Жак (1567—1589), будучи членом ордена доминиканцев, по заданию Католической лиги убил короля Генриха III, считавшегося покровителем гугенотов. Равальяк Франсуа (1578—1610) убил французского короля Генриха IV из религиозных побуждений. Это событие совпало с первым приездом Гоббса в Париж. Противопоставляя Равальяка и Клемана Бруту и Кассию, Гоббс выражал этим самым как свою неприязнь к религиозным проповедникам, подстрекавшим народные массы к бунту во время английской революции, так и вообще свою враждебность к религиозно-клерикальным кругам, вмешивавшимся в политическую жизнь.

9. Мерило нравов — закон
...Государство, правда, может быть сохранено лишь благодаря мужеству, благоразумию и умеренности добрых граждан, но оно может и погибнуть из-за мужества, благоразумия и умеренности врагов.

...Резюмируя все изложенное нами учение о нравах и о способностях, или склонностях, следует сказать, что хорошими являются такие склонности, которые способствуют совместной жизни людей в условиях государственной организации. Добрыми нравами, т. е. моральными добродетелями, являются такие нравы, благодаря которым однажды возникшая государственная организация лучше всего может сохраниться. Но все добродетели заключаются в справедливости и милости. Это значит, что склонности, противоречащие этим добродетелям, безнравственны и все пороки заключаются в несправедливости и бесчувственности к чужим страданиям, т. е. в отсутствии милости.

Глава XIV. О религии
4. Вера зависит от законов.
Если религия, за исключением естественного благочестия, не зависит от отдельных людей, то она должна — ибо чудес уже давно не бывает — зависеть от законов государства. Поэтому религия не философия, а закон в каждом государстве; следует не спорить о ней, а исполнять ее веление.