И возвещено было царю Египетскому, что народ бежал; и обратилось сердце фараона и рабов его против народа сего, и он сказал:
– Что это мы сделали? Зачем отпустили Израильтян, чтобы они не работали нам?

Фараон запряг колесницу свою и народ свой взял с собою; и взял шестьсот колесниц отборных и все колесницы Египетские, и начальников над всеми ими. И ожесточил Господь сердце фараона, царя Египетского и рабов его, и он погнался за сынами Израилевыми; сыны же Израилевы шли под рукою высокою. И погнались за ними Египтяне, и все кони с колесницами фараона, и всадники, и все войско его, и настигли их расположившихся у моря, при Пи‑Гахирофе пред Ваал‑Цефоном.

Фараон приблизился, и сыны Израилевы оглянулись, и вот, Египтяне идут за ними: и весьма устрашились и возопили сыны Израилевы к Господу, и сказали Моисею:
– Разве нет гробов в Египте, что ты привел нас умирать в пустыне? Что это ты сделал с нами, выведя нас из Египта? Не это ли самое говорили мы тебе в Египте, сказав: «Оставь нас, пусть мы работаем Египтянам»? Ибо лучше быть нам в рабстве у Египтян, нежели умереть в пустыне.

Но Моисей сказал народу:
– Не бойтесь, стойте – и увидите спасение Господне, которое Он соделает вам ныне, ибо Египтян, которых видите вы ныне, более не увидите вовеки; Господь будет поборать за вас, а вы будьте спокойны.

И сказал Господь Моисею:
– Что ты вопиешь ко Мне? Скажи сынам Израилевым, чтоб они шли, а ты подними жезл твой и простри руку твою на море, и раздели его, и пройдут сыны Израилевы среди моря по суше; Я же ожесточу сердце фараона и всех Египтян, и они пойдут вслед за ними; и покажу славу Мою на фараоне и на всем войске его, на колесницах его и на всадниках его; и узнают все Египтяне,
что Я – Господь, когда покажу славу Мою на фараоне, на колесницах его и на всадниках его.

И двинулся Ангел Божий, шедший пред станом сынов Израилевых, и пошел позади их; двинулся и столп облачный от лица их (объясним читателям, что в дневное время перед израильтянами, показывая им дорогу, двигался столп облачный (или пылевой), а ночью – огненный) и стал позади их; и вошел в средину между станом Египетским и между станом сынов Израилевых, и был облаком и мраком для одних и освещал ночь для других, и не сблизились одни с другими во всю ночь. И простер Моисей руку свою на море, и гнал Господь море сильным восточным ветром всю ночь, и сделал море сушею, и расступились воды. И пошли сыны Израилевы среди моря по суше: во́ды же были им стеною по правую и по левую сторону.

Погнались Египтяне, и вошли за ними в средину моря все кони фараона, колесницы его и всадники его. И в утреннюю стражу воззрел Господь на стан Египтян из столпа огненного и облачного и привел в замешательство стан Египтян; и отнял колеса у колесниц их, так что они влекли их с трудом. И сказали Египтяне:
– Побежим от Израильтян, потому что Господь поборает за них против Египтян.

И сказал Господь Моисею:
– Простри руку твою на море, и да обратятся воды на Египтян, на колесницы их и на всадников их.

И простер Моисей руку свою на море, и к утру вода возвратилась в свое место; а Египтяне бежали навстречу воде. Так потопил Господь Египтян среди моря. И вода возвратилась и покрыла колесницы и всадников всего войска фараонова, вошедших за ними в море; не осталось ни одного из них.

А сыны Израилевы прошли по суше среди моря: воды были им стеною по правую и стеною по левую сторону. И избавил Господь в день тот Израильтян из рук Египтян, и увидели сыны Израилевы Египтян мертвыми на берегу моря. И увидели Израильтяне руку великую, которую явил Господь над Египтянами, и убоялся народ Господа и поверил Господу и Моисею, рабу Его.

(Ветхий Завет. Книга Исход. 14:1–31)

Гибель Самсона

Полюбил Самсон одну женщину, жившую в долине Сорек; имя ей Далила.
К ней пришли владельцы Филистимские и говорят ей:
– Уговори его, и выведай, в чем великая сила его и как нам одолеть его, чтобы связать его и усмирить его; а мы дадим тебе за то каждый тысячу сто сиклей серебра.

И сказала Далила Самсону:
– Скажи мне, в чем великая сила твоя и чем связать тебя, чтобы усмирить тебя?

Самсон сказал ей:
– Если свяжут меня семью сырыми тетивами, которые не засушены, то я сделаюсь бессилен и буду, как и прочие люди.

И принесли ей владельцы Филистимские семь сырых тети́в, которые не засохли, и она связала его ими. (Между тем один скрытно сидел у нее в спальне.) И сказала ему:
– Самсон! Филистимляне идут на тебя.

Он разорвал тетивы, как разрывают нитку из пакли, когда пережжет ее огонь. И не узнана была сила его.

И сказала Далила Самсону:
– Вот, ты обманул меня и говорил мне ложь; скажи же теперь мне, чем связать тебя?

Он сказал ей:
– Если свяжут меня новыми веревками, которые не были в деле, то я сделаюсь бессилен и буду, как прочие люди.

Далила взяла новые веревки и связала его сонного, и сказала ему:
– Самсон! Филистимляне идут на тебя. (Между тем один скрытно сидел в спальне.) И сорвал он их с рук своих, как нитки.

И сказала Далила Самсону:
– Все ты обманываешь меня и говоришь мне ложь; скажи мне, чем бы связать тебя?

Он сказал ей:
– Если ты воткешь семь кос головы моей в ткань и прибьешь ее гвоздем к ткацкой колоде, то я буду бессилен, как и прочие люди.

И усыпила его Далила на коленях своих. И когда он уснул, взяла Далила семь кос головы его, и прикрепила их к колоде, и сказала ему:
– Филистимляне идут на тебя, Самсон!

Он пробудился от сна своего и выдернул ткацкую колоду вместе с тканью; и не узнана сила его.

И сказала ему Далила:
– Как же ты говоришь: «люблю тебя», а сердце твое не со мною? Вот, ты трижды обманул меня, и не сказал мне, в чем великая сила твоя.

И как она словами своими тяготила его всякий день и мучила его, то душе его тяжело стало до смерти. И он открыл ей все сердце свое, и сказал ей:
– Бритва не касалась, головы моей, ибо я назорей Божий от чрева матери моей; если же остричь меня, то отступит от меня сила моя; я сделаюсь слаб и буду, как прочие люди.
(Объясним для читателей, что иудаизм не предусматривает ни монашества, ни постов, ни истребления плоти, ни другого фанатизма во славу Бога. Но есть одна категория верующих, которые с детства посвящаются Богу. Это назореи. Для них существуют некоторые ограничения. Им, к примеру, нельзя пить вино, им с самого детства не стригут волосы. Но все эти ограничения являются достаточно лёгкими, их невозможно сравнить с тем, что творилось в этом смысле в христианстве.)

Далила, видя, что он открыл ей все сердце свое, послала и звала владельцев Филистимских, сказав им:
– Идите теперь; он открыл мне все сердце свое.
И пришли к ней владельцы Филистимские и принесли серебро в руках своих.

И усыпила его Далила на коленях своих, и призвала человека, и велела ему остричь семь кос головы его. И начал он ослабевать, и отступила от него сила его. Она сказала:
– Филистимляне идут на тебя, Самсон!

Он пробудился от сна своего, и сказал:
– Пойду, как и прежде, и освобожусь (а не знал, что Господь отступил от него).

Филистимляне взяли его и выкололи ему глаза, привели его в Газу и оковали его двумя медными цепями, и он молол (зерно) в доме узников. Между тем волосы на голове его начали расти, где они были острижены. Владельцы Филистимские собрались, чтобы принести великую жертву Дагону, богу своему, и повеселиться, и сказали:
– Бог наш предал Самсона, врага нашего, в руки наши.

Также и народ, видя его, прославлял бога своего, говоря:
– Бог наш предал в руки наши врага нашего и опустошителя земли нашей, который побил многих из нас.

И когда развеселилось сердце их, сказали:
– Позовите Самсона из дома темничного, пусть он позабавит нас.

И призвали Самсона из дома узников, и он забавлял их, и поставили его между столбами.

И сказал Самсон отроку, который водил его за руку:
– Подведи меня, чтобы ощупать мне столбы, на которых утвержден дом, и прислониться к ним.
Отрок так и сделал. Дом же был полон мужчин и женщин; там были все владельцы Филистимские, и на кровле было до трех тысяч мужчин и женщин, смотревших на забавляющего их Самсона.

И воззвал Самсон к Господу и сказал:
– Господи Боже! Вспомни меня и укрепи меня только теперь, о, Боже! чтобы мне в один раз отмстить Филистимлянам за два глаза мои.

И сдвинул Самсон с места два средних столба, на которых утвержден был дом, упершись в них, в один правою рукою своею, а в другой левою. И сказал Самсон:
– Умри, душа моя, с Филистимлянами!
И уперся всею силою, и обрушился дом на владельцев и на весь народ, бывший в нем. И было умерших, которых умертвил Самсон при смерти своей, более, нежели сколько умертвил он в жизни своей. И пришли братья его и весь дом отца его, и взяли его, и пошли и похоронили его между Цорою и Естаолом, во гробе Маноя, отца его.
(Здесь под гробом подразумевается гробница – вырубленная в камне ниша, в которую помещался умерший).

(Ветхий Завет. Книга Судей. 16:4–31)

Соломоново решение

Пришли две женщины блудницы к царю и стали пред ним. И сказала одна женщина:
– О господин мой! Я и эта женщина живем в одном доме. И я родила при ней в этом доме. На третий день после того, как я родила, родила и эта женщина.
И были мы вместе, и в доме никого постороннего с нами не было; только мы две были в доме. И умер сын этой женщины ночью, ибо она заспала его.
И встала она ночью, и взяла сына моего от меня, когда я, раба твоя, спала, и положила его к своей груди, а своего мертвого сына положила к моей груди. Утром я встала, чтобы покормить сына моего, и вот, он был мертвый. А когда я всмотрелась в него утром, то это был не мой сын, которого я родила.

И сказала другая женщина:
– Нет, мой сын живой, а твой сын мертвый.

А та говорила ей:
– Нет, твой сын мертвый, а мой живой.

И говорили они так пред царем.

И сказал царь:
– Эта говорит: «Мой сын живой, а твой сын мертвый»; а та говорит: «Нет, твой сын мертвый, а мой сын живой».
И сказал царь: – Подайте мне меч.

И принесли меч к царю. И сказал царь:
– Рассеките живое дитя надвое и отдайте половину одной и половину другой.

И отвечала та женщина, которой сын был живой, царю, ибо взволновалась вся внутренность ее от жалости к сыну своему:
– О господин мой! Отдайте ей этого ребенка живого и не умерщвляйте его.

А другая говорила:
– Пусть же не будет ни мне, ни тебе, рубите.

И отвечал царь и сказал:
– Отдайте этой живое дитя и не умерщвляйте его. Она – его мать.

И услышал весь Израиль о суде, как рассудил царь; и стали бояться царя, ибо увидели, что мудрость Божия в нем, чтобы производить суд.

(Ветхий завет. Третья книга Царств. 3:16–28)

Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему: «Отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим». А отец сказал рабам своим: «Принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся».

И начали веселиться. Старший же сын его был на поле; и, возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; и, призвав одного из слуг, спросил: «Что это такое?» Он сказал ему: «Брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым».
Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: «Вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка».
Отец же сказал ему: «Сын мой! ты всегда со мною, и все мое твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся».

Евангелие от Луки. 15:11–32

Нищий Лазарь

Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его.

Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его и, возопив, сказал:
– Отче Аврааме! Умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем.

Но Авраам сказал:
– Чадо! Вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь – злое. Ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь. И сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят.

Тогда сказал он:
– Так прошу тебя, отче, пошли его в дом отца моего, ибо у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения.

Авраам сказал ему:
– У них есть Моисей и пророки; пусть слушают их.

Он же сказал:
– Нет, отче Аврааме, вот если кто из мертвых придет к ним, покаются.

Тогда Авраам сказал ему:
– Если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят.

Евангелие от Луки. 16:19–31

Должник и царь

Царство Небесное подобно царю, который захотел сосчитаться с рабами своими. Когда начал он считаться, приведен был к нему некто, который должен был ему десять тысяч талантов (подчеркнём, сумма совершенно фантастическая. Один талант серебра весил в разных странах от 22 до 36 кг.), а как он не имел, чем заплатить, то государь его приказал продать его, и жену его, и детей, и все, что он имел, и заплатить.
Тогда раб тот пал, и, кланяясь ему, говорил:
– Государь! Потерпи на мне, и все тебе заплачу.

Государь, умилосердившись над рабом тем, отпустил его и долг простил ему. Раб же тот, выйдя, нашел одного из товарищей своих, который должен был ему сто динариев, и, схватив его, душил, говоря:
– Отдай мне, что должен.

Тогда товарищ его пал к ногам его, умолял его и говорил:
– Потерпи на мне, и все отдам тебе.

Но тот не захотел, а пошел и посадил его в темницу, пока не отдаст долга. Товарищи его, видев происшедшее, очень огорчились и, придя, рассказали государю своему все бывшее. Тогда государь его призывает его и говорит:
– Злой раб! Весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня. Не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя?

И, разгневавшись, государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга. Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его
.
(Притча рассказана, как и две остальные, Иисусом Христом. Поэтому Бога Он называет "Мой Отец Небесный").

Евангелие от Матфея. 18:23–35

Ключевая механика: отмена внутренних денег. Внутри общины — распределение по трудовому вкладу: работы на общих полях, уход за скотом, продукция личного хозяйства, отданная в общий фонд. Во внешних отношениях — обычные деньги, без этого никуда: лекарства, техника, лицензии. Самое интересное начинается с вопроса «а как считать вклад, если нет денег?» — и вот тут у меня накопилось больше всего сомнений. Часы пахоты и часы починки забора — одинаковый вклад? Кто ведёт учёт? Как защищена запись от спора? Я решил это через открытую учётную службу, избранную собранием, но подозреваю, что именно здесь проект встретит свою первую проверку реальностью.

Политика снизу. Управление — всеобщее собрание на площади, а не в кабинете: проблема — варианты — голосование. Но я потратил больше усилий не на то, как принимать решения, а на то, что происходит с несогласными. Большинство голосов — это не истина, а всего лишь большинство. Поэтому в моей схеме у собрания есть запретные зоны (чужой дом, дети, совесть — не голосуем вообще), у несогласного — право на исключение из конкретного решения и право на выход с имуществом, а несогласие, продиктованное делом, а не обидой, считается добродетелью и заносится в протокол. Община, которая не записывает возражения своих членов, не помнит своих ошибок.

Этика как несущая конструкция.Хозяйство без нравственной рамки рассыпается на первом же конфликте. Я разработал триаду: благородное — соответствие дела взятой функции (что подобает); благое — польза другим без ущерба себе (как поступать); достойное — служение мотиву, у которого нет выгодополучателя (зачем идти). Человек, в котором все три сходятся, называется у меня «праведным» — я знаю, как это слово звучит, и сознательно его забрал из церковного обихода: праведность у меня — свойство светское и проверяемое.

И самое смелое: миф. Общине нужен общий календарь, праздники, обряды — земля без смысла, просто надел. Но строить его я собираюсь открыто: миф рукотворный, автор известен, каждый может в него вчитаться и найти швы. Община, которая знает, что её миф создан людьми, отличается от общины, которой этого не сказали: первая свободна, вторая управляема. Это моя главная ставка — и самое уязвимое место, по-моему.

Чего я не знаю и почему пишу этот пост. Три вещи: (1) живёт ли трудоучёт без денег на горизонте дольше пяти лет; (2) выдержит ли открытость управления при росте с пары десятков семей до сотни; (3) примет ли человек, выросший в городе, честное слово о рукотворном мифе — или ему нужна древность, пусть и поддельная. По всем трём у меня гипотезы, но не данные.

Если у кого-то есть опыт жизни в коммунах, экопоселениях, родовых поместьях или просто сильное «всё это сломается, потому что…» — пишите, читаю всё. Критика по существу ценнее согласия: согласие мне и так очевидно от меня самого.