Дождь шел четвертый день и небольшая деревенька, медленно «сползала» в реку, поэтому создавалось ощущение, что скоро всех и вся смоет к херам. Направление по которому мы сюда заехали размыло, выбраться по тому же пути было уже невозможно. И все бы ничего, но мы пили уже третий день, из еды у нас остались только пластиковые карты и несколько трехлитровых банок самогона.
- Поехали – икнул Шат, смотря на меня мутным взглядом.
- Куда? Мы пьяные, а у нас правило: Пьяными за руль ни-ни! - Пьяные ни пьяные, Господи да уехали бы как-нибудь, но одна трезвая извилина понимала что выбраться без трактора мы не сможем, а идти за ним надо было километров пять до соседней деревни.
- Я трезвый!
- Угу, после четырех трёхлитровых банок этой шайтан воды, который мы выпили за эти дни?!
- Да, на… - дыхнул на меня Шат таким перегаром что пролетающая мимо муха упала замертво и лишь дергала лапками, лежа к верху пузом.
- Американский стелс был сбит русским перегаром – вздохнул я.
- Тут половину вон Мироныч выжрал – показал Шат на старика, который откинувшись на стуле слегка всхрапывал находясь в Нирване.
Данный персонаж Аарон Миронович Калмыков был местным мозолем, который никогда не работал, никогда не имел семью, никогда даже грядки не вскопал, но всегда что-то пиздил где-то, по мере надобности. Металл в основном, но не гнушался и продуктами питания, живностью и прочими вещами которые плохо лежали, да даже если лежали хорошо, Мироныч все равно отвинчивал, откручивал или срезал их. Откуда взялось такое имя как Аарон в этой глуши местные объяснить не могли, а Мироныч, в силу того что газовал постоянно без остановки, уже забыл даже где и в каком году он родился. Короче, не коронованный вор в законе со стаканом в руке, мать его ети. Йети местный с еврейским именем.
- Мы тут сдохнем! Казан? Ты со мной? Поехали? – толкнул Шат Казана, который спал на столе, положив ебло аккурат возле миски с остатками позавчерашней еды.
- Да, милая, я тебя тоже… Не-е-е-е, я не изменял - отвернул он голову в сторону.
Сигарет уже не было пару дней, поэтому мы сандалили какую-то махорку, которую Мироныч скоммуниздил в неимоверном количестве, еще когда Горбачев говорил без бумажки. От нее не просто болела голова, ее разрывало на мелкие части, но самогон нейтрализовал ее эффект, оставляя от нее туман в башке и горькое послевкусие во рту.
- Мы деградируем…- вздохнул Шат, посмотрев за окно, где дождь поливал со всех щелей.
- Ха… – разлил я самогон – Деградация – это есть путь самопознания через поиск конструктивного выхода из сложившейся ситуации.
- Чего-о-о-о? – Шат аж протрезвел.
- Пиздец нам, чего! – махнул я самогонки.
- Слышь, ауууу, Мироныч!!! – начал толкать старика Шат.
Старик резко открыл глаза, махнул из стакана, взял у меня из рук самокрутку смачно затянулся и протянул обратно:
- Тяни дальше…- зевнул он
- Мерси.
- Не ругаться, блядь! В моем доме - стукнул он по столу кулаком.
- Это по-французски: Спасибо.
- Тем более, все эти капиталисты все и развалили к херам, вот…- показал он куда-то вдаль – При коммунистах как хорошо было! Пол трактора разберу и толкну, а сейчас, чего? Тракторов нет, разбирать нечего, жизни никакой.
- Мироныч, давай полит. информацию потом, как выбраться отсюда? Ладно выбраться, где еды взять, до города далеко?
- Говорил же… Далеча город. А на кой он вам? Вон идите до сельмага, тут три - четыре километра всего и купите что хотите, пряников там или галоши…- плеснул он еще самогона в стаканы.
- Денег нет! Нам в город надо чтобы с карточки деньги снять.
Мироныч старый хуй был хоть и вороватым, но забывчивым пиздец, что вкладчик МММ пятой волны. На второй день нашей пьянки мы за каким-то хреном отдали все деньги Казану, как он пояснил что он пьет меньше всех, поэтому лучше пусть они лежат у него. Дурак пошел по нужде и уронил всю наличку в очко. Сначала мы хотели надеть на него скафандр в виде шапки ушанки и опустить его в зловонное болото, но после его ожесточённого сопротивления и просьб не делать этого, отступили. Поэтому теперь мы сидели без копейки денег, пьяные в хлам черт знает где.
- Вам деньги или жратва нужна? – посмотрел на нас Мироныч.
- Желательно и то и другое.
- Москвичи вы вообще краев не видите. Может вам бабу еще?
- Жрать охота!
- Так бы и сказали! Только тихо… - прикрыл он ветхими занавесками окна терраски и заговорчески подозвал нас – Есть тут дом с краю села, бабка там живет, в общем можно ее такого и все… М-м-м-м! – показал он большой палец.
- Чего того? Старый, ты по-человечески говори.
- К-х-х-х, и пиздец, а потом, м-м-м-м!
- Со всем из ума выжил! За жратву человека валить?! – взревел Шат
- Какого человека? Куриц у нее много, я периодически захожу по ночам, доски там отходят и пролезть легко. Думает, что лиса ворует – усмехнулся Мироныч.
- В пень! Лучше попросить кого-нибудь, а потом привезем деньгами или товаром – махнул я рукой.
- Я тебе говорю… Коммунизма нет, вот раньше трактор разобрал, толкнул и в порядке, а теперь? Ни тракторов, ничего, пиздец.
- Точно так не даст? – спросил Шат.
- Кому? Тебе что ли? Н-е-е, Манька всегда кудрявых любила, а ты лысый какой-то, если только ему – показал дед на Казана.
- Кто даст? – тут же оживился Казан, который сопел все это время.
- В смысле еды!?
- И так не даст, и так не даст, я уже пробовал.
- Паспорта если ей в залог оставить, а потом вернем? – спросил я
- А, на кой ей ваши сраные московские паспорта в жопе мира этой? - махнул Мироныч еще один стакан.
- Чего делим? – зевнул Казан.
- Думаем, где еды достать.
- Да-а-а-а, я сейчас в "Аисте" отобедал бы – вздохнул Казан и налил самогонки.
- Дикий народ! – охнул старик – Вы уже аистов жрете?
- Ресторан такой в Москве – вздохнул Шат.
- Ну, мой ресторан называется: Ночной у Маньки!
- А, чего пожрать вообще ничего нет? – спросил Казан.
- У тебя еда на дне зеленого домика, придурок – вздохнул я.
- Ладно, вы со мной до Маньки идете или? – прищурился старик.
До сих пор не понимаю, как мы согласились на уговоры этого сраного Мироныча, хотя я и не соглашался, я настаивал на том чтобы пойти и попросить, а потом вернуть, но голосованием я остался в меньшинстве. Поэтому глава всего мероприятия Мироныч пояснил, что на дело я не пойду, а буду просто стоять на шухере возле забора, так как с такими в разведку не ходят.
- Так! Смотрите – стратег развернул газету и взял карандаш – Это ее дом – нарисовал он прямоугольник – Тут сарай с курами, вот тут забор…- рисовал он схему – Ты! – показал он на Шата самый здоровый со мной пойдешь, там доски отогнуть надо, она сучка их крепко последний раз прибила…Ты – показал он на Казана – Прикрываешь нас на участке – Ну, а ты стой возле забора, если кто пойдет, кричи.
- Чего кричать то?
- Убивают, кричи. Всем все понятно? - махнул он еще самогона.
- Нет! Я не могу понять, почему просто по-человечески попросить нельзя, а обязательно воровать? Мы же с возвратом - пожал я плечами.
- С него – показал на меня Мироныч – Толку не будет!
- Слышь фармазон может толку и не будет, но лучше все же договориться.
- Ладно, Сань… Последнее дело и завязываем – рассмеялся Шат.
Мы накинули куртки, вышли на улицу и побрели в конец деревни, дорога раскисла ужасно, даже трактор по ней проехал бы с трудом, небо упало и размазалось по грязи и лужам. Казан в своих кроссовках новомодных больше напоминал корову на льду, чем на гангстера, который идет грабить старуху.
- Сань? Ну, ты чего? Мы же с возвратом – толкнул меня Шат
- Это как?
- Возьмем курицу, а потом из магазина ей привезем и положим обратно.
- Какую ты ей курицу привезешь?
- Бройлера, Петеленку какую-нибудь!
- Живую возьмешь, а мертвую привезешь? Совсем упился!
- Чего-то не подумал – почесал он голову, сняв бейсболку – Живую в городе найдем.
- Погода ебаная, поясницу ломит – ныл Мироныч.
Мы кое-как дошли до заветного дома. Я встал возле забора, остальные полезли на участок. Дождь немного начал стихать, давая надежду на то что скоро мы уедем отсюда. Со стороны сарая, куда полезли эти придурки слышались голоса и мат. Лисы хуевы, матерятся что пиздец – подумал я. Послышалось кудахтанье, скорее всего вытащили все-таки курицу.
- Ах вот кто тут ворует! – послышался женский голос.
По ходу лис засекли, сейчас хвосты полетят – вздохнул я и отогнул доску, через проем проскочил Казан, потом Шат и в конце держа за пазухой курицу бежал Мироныч. В порядке очереди, мы бежали по раскисшей дороге, за нами с граблями бежала бабка. На бегу Мироныч отдал курицу мне, я не знаю за каким хером, но я пустился я во весь опор, хмель улетел вместе с ветром в ушах. Первым она настигла Мироныча и ткнула его в поясницу, от чего он упал в лужу и про булькал оттуда: Бля, поясницу отпустило… Уже на подходе к дому, Казан поскользнулся и упал в грязь, бабка на бегу, как лучший гольфист в Мире ебнула ебу граблями по хребту от чего он вскочил и тут же получил еще один удар, вся грязь с него слетела на раз и он долетел аккурат до калитки. Мы с Шатом успели укрыться в доме.
- Открывайте сукины дети! – орала бабка
- Зачем? – задал идиотский вопрос Шат.
- Курицу отдайте!
- Нет у нас никаких куриц!
- По-хорошему лучше выходите, а то всю деревню соберу.
- Открывай Шат.
- Сань?
- Давай, по-моему, теперь сделаем?
- Ладно. Только ты первый.
- Открывай уже.
Я вышел с курицей на руках, бабка стояла в боевой позе копейщика 15-го века, только вместо копья у нее были грабли.
- Вы, извините – протянул я курицу
- Ни пера врагу! – подполз к калитке Мироныч, рядом с ним лежал Казан, которому досталось больше всех.
- На кой вы ее воровали, идиоты? – взяла бабка курицу.
- Вы простите, мы деньги потеряли, есть карточки, выехать отсюда не можем, еда закончилась.
- И что? Это повод воровать? – насупилась она.
- Говорил, не будет с него толку, лох – показал на меня Казану, лежащий на земле Мироныч
- Ты прости, мать – приклонил я голову. Шат снял кепку и проделал то же самое.
- Ой! Окрестить бы вас этими граблями, дурни! Ладно, что с вами делать, пошли…
- Куда? – удивился я.
- Пеструшке моей под муда! Еды вам дам, пока тут торчите. Попросить сразу не могли?
- Так, Мироныч сказал, что нельзя у вас просить, вы ничего не дадите, вот и полезли – шел я за старушкой Шат.
- Нашли кого слушать! Этот лис уже какой год таскается, кур у меня прет, что я не знала, думаете?
- Просто Мария Николаевна любы вы мне – простонал Мироныч
- Молчи бес старый! – прошла она мимо – Не сильно зашибла подошла она к Казанове, который все еще лежал на траве.
- Не-е-е-е, даже приятно, как массаж в нтим салоне – простонал он.
- Чего?
- Не обращайте внимания – махнул я рукой.
- Просто ты стерва, я к тебе и так и так, а ты нос воротишь! - оперся на калитку Мироныч – Вот и мстил! – с гордостью сказал он.
- Ой дурень старый! – покачала головой бабка – Коли ты человеком был бы… Ладно, пошли сынки.
Она дала нам два десятка яиц пару кур, молока и прочей деревенской безумно вкусной снеди. Через день мы уже выехали из деревни и покатили на в районный центр. На обратном пути мы заехали обратно чтобы отблагодарить. Деда дома не оказалось, мы подъехали к дому бабы Маши.
- Спасибо – протянул я несколько пакетов с едой и конверт.
- Будет вам – махнула она рукой.
- Пожалуйста…
- Ладно, пройдете, пообедаем?
- Да как то.
- Вы мне крестники уже – улыбнулась она
- Я то точно – усмехнулся Казан, потирая спину.
- А Мироныча не видели? – спросил Шат.
- Этот прохвост всегда перед глазами – распахнула она ворота.
На участке старик мастерил что-то типа крольчатника, помахал нам топором и прокричал:
- В дом проходите! Я сейчас, только самогона нет, Манька стерва все вылила!
- Я тебе! – схватилась бабка за вилы.
- Молчу…. Молчу…- улыбнулся старик.
