2 серия

3 серия

4 серия

5 серия

6 серия

На юге Болгарии, в древнем фракийском храме на территории укреплённого поселения обнаружен бронзовый предмет возрастом около 2500 лет. Конструкция выглядит как кольцо, на котором закреплены четыре крюка.

Однако за внешней простотой скрывается вопрос, над которым археологи бьются уже несколько недель: никто не может с уверенностью сказать, для чего этот предмет был предназначен. Учёные называют находку ни на что не похожей.

Где и как его нашли

Находка сделана близ села Васил-Левски в Карловской области, у южных отрогов Балканских гор. Раскопки там ведёт доцент Костадин Кисёв, директор археологического музея в Пловдиве. Он исследует этот памятник с перерывами почти тридцать лет.

Поселение относится в основном к VI–V векам до нашей эры и занимает площадь более трёх гектаров. На его территории стоят укреплённая цитадель, монументальные каменные постройки и как минимум два храма сходной конструкции.

Место называют «Золотым городом фракийцев» — но не из-за золота, а из-за черепицы. Древние мастера покрывали её красным и чёрным слоями, а сверху наносили минеральный пигмент, который на солнце отливал золотом. Эта отделка частично уцелела спустя две с половиной тысячи лет.

Археологи считают, что поселение, вероятно, было ранним центром Одрисского царства и даже могло быть связано с первым правителем Тересом I. Там были найдены керамические амфоры, привезённые с островов Хиос, Самос и Тасос, что свидетельствует о торговых связях с греческим миром.

Что представляет собой предмет

Загадочная вещь, о которой идёт речь, обнаружена в пронаосе — входном зале одного из храмов. Через это помещение люди попадали в святилище.

Артефакт состоит из бронзового кольца, к которому крепятся четыре тщательно изготовленных крюка с загнутыми назад зубцами, по форме напоминающими рыболовные крючки. Учёные отмечают высокое качество изготовления предмета. По словам Кисёва, за три десятилетия раскопок его команда не встречала ничего подобного.

Что же это может быть? Пока есть две гипотезы.

• Версия первая: подвеска для светильников. Пронаос — место, где в древнегреческой и фракийской храмовой архитектуре нередко размещали источники света. Кольцо с четырьмя крюками могло служить креплением для нескольких лампад — глиняных, бронзовых или стеклянных. Учёные допускают такую возможность. Но проблема заключается в том, что археологи не обнаружили поблизости цепей или других крепёжных элементов, которые могли бы подвесить всю конструкцию, что делает гипотезу весьма спорной.

Конечно, если крепление было верёвочным или кожаным, оно могло истлеть, но это остаётся предположением.

• Версия вторая: рыболовная снасть. Внешне крюки действительно напоминают рыболовные. А поблизости протекает река Стряма, что, казалось бы, подтверждает эту версию. Размеры крюков, однако, слишком велики для ловли рыбы в небольших водоёмах, и Костадин Кисёв считает, что для небольших местных рек такая снасть не подходит. Если это действительно рыболовный инструмент, он мог использоваться только в более крупных реках (таких как Марица или Дунай) или в море.

Правда, тут возникает другой вопрос: как морское или речное орудие ловли оказалось в храме? Ответа на него нет.

Почему эта находка важнее, чем кажется

Если бы речь шла просто о неопознанном предмете, история осталась бы в разряде археологических курьёзов. Но контекст меняет масштаб вопроса.

Поселение у Васил-Левски — не рядовое фракийское городище. Монументальные каменные блоки и техника кладки напоминают греческие образцы. В культурном слое, как уже сказано, найдены привозные амфоры с Хиоса, Самоса и Тасоса — свидетельства торговли вином и оливковым маслом, связывавшей этот внутренний район Балкан с Эгейским миром.

В таком контексте любая необычная находка приобретает дополнительный вес. Бронзовое кольцо с крюками — не просто странная вещь. Это материальное свидетельство технологических навыков, эстетических предпочтений и, возможно, религиозных практик людей, стоявших у истоков одного из крупнейших политических образований древней Фракии.

Рядом с первым храмом археологи исследуют второй, аналогичный по плану. Костадин Кисёв рассчитывает, что новые находки — в том числе сравнимые предметы — помогут если не разгадать назначение бронзового механизма, то хотя бы сузить круг версий. Пока же предмет остаётся тем, чем и был в момент обнаружения: вещью, которую сделали с явным знанием дела — и смысл которой утрачен.

АиФ

- Сразу хочу отметить: человека мы не изучаем, этим занимаются археологи, - заметил Пархаев. – Но всё-таки палеонтология частично пересекается с археологией там, где речь заходит о древнем человеке, то есть о предках людей, живших не позднее 10-15 тысяч лет назад. Всякие там питекантропы, синантропы и иже с ними. При этом коллеги нас нередко приглашают для консультаций, когда на стоянках древнего человека им попадаются мусорные кучи и отвалы с остатками пищи в виде костей различных древних животных – мамонтов, шерстистых носорогов, тарпанов и пр.

О том, как проводится рентгеновская компьютерная микротомография, рассказал кандидат биологических наук, старший научный сотрудник ПИН РАН, палеозоолог Алексей Валентинович Пахневич. В режиме реального времени он провёл наглядную томографию неогенового брюхоногого моллюска, жившего чуть более 2 млн лет назад.

- Главное достоинство данного метода состоит в том, что это - неразрушающее исследование, - уточнил учёный. – Мы можем заглянуть внутрь раковины, не распиливая её, и определить структуру даже очень мелких костей животных, оставляя их полностью целыми.

Несколько иные возможности предоставляет электронный микроскоп, о работе которого сообщил кандидат биологических наук, старший научный сотрудник ПИН РАН, палеоэнтомолог Роман Анатольевич Ракитов.

Буквально на глазах участников экскурсии он обследовал несколько образцов древних насекомых, показав, как они выглядят на экране монитора при большом увеличении. И добавил, что точно так же можно изучать современные природные объекты, ибо тут нет особой разницы – главное, чтобы исследуемые организмы были мёртвыми, желательно, покрыты тонким слоем графита или металла, чтобы избавиться от излишнего электрического заряда на поверхности объекта.

Владимир Анатольевич Литвинский, кандидат химических наук, старший научный сотрудник ПИН РАН, специалист в области спектрометрии, информировал гостей о том, каким образом современные учёные определяют возраст ископаемых останков. Делается это на основе радиоизотопного анализа.

- Как вы знаете, у каждого химического элемента, из которых состоят молекулы всех органических веществ, составляющих живые организмы, есть как короткоживущие, так и долгоживущие изотопы, - сказал Литвинский. – Пока организм живёт, в нем идёт обмен веществ с окружающей средой, и химический состав постоянно обновляется. Но после смерти этот процесс прекращается, и далее происходит только распад тех изотопов, которые в нём содержались при жизни. Изучая их содержание и зная скорость полураспада, можно с определённой точностью сказать, сколько времени прошло с момента гибели этого организма.

Любопытно, но иногда палеонтологам помогают не суперсложные и современные аппараты, а обычный ультрафиолетовый фонарик. Научный сотрудник ПИН РАН, специалист по палеонтологии, стратиграфии и геохимии докембрия Юлия Валентиновна Шувалова наглядно продемонстрировала яркое свечение ископаемых останков какого-то невероятно древнего и даже ещё неопознанного организма на фоне обычной минеральной массы.

По её словам, точно так же светятся фрагменты спикул (иголок) ископаемых губок, точнее, то, что от них осталось в результате замещения одних веществ другими. Но ультрафиолет в любом случае оказывает огромную помощь как в полевых исследованиях, так и в лаборатории.

…В Российском новом университете нет кафедры палеонтологии, зато есть кафедра криминалистики. Пользуясь случаем, мы решили выяснить, что объединяет эти, казалось бы, далёкие друг от друга сферы деятельности человеческого разума. Как оказалось – общего тут более чем достаточно.

- Криминалистика изучает картину преступления, помогая понять, как всё происходило, кто был жертвой, а кто хищником, - напомнил Павел Юрьевич Пархаев. – А теперь представьте, что палеонтолог находит кости с явными следами чьих-то зубов. Чьих же, если находке – 50, 100, 200 и более миллионов лет? Оказывается, можно найти ответ и на этот вопрос, поскольку по характеру травм нетрудно понять, кто их мог нанести. Но порой учёным везёт, и они находят обломившиеся зубы хищника прямо в костях жертвы или рядом с ней. Не менее интересную информацию можно получить, изучая копролиты – окаменелые каловые массы с фрагментами костей, чешуи, зубов и пр.

Зато старший преподаватель РосНОУ, заведующий кабинетом криминалистики Игорь Сергеевич Еникеев высказался более конкретно.

- Если стоит задача определить, в результате чего тот или иной организм прекратил своё существование, принципиальной разницей в подходах палеонтологов или криминалистов нет, - высказал он своё мнение. – Просто одни имеют дело с очень и очень старыми останками, другие – с просто старыми или даже свежими. Расскажу об одном трагикомичном случае, который произошёл несколько десятилетий назад в Англии. Некий мужчина познакомился с симпатичной женщиной, с которой у него произошёл бурный роман, завершившийся браком. Однако потом что-то пошло не так, и муж убил жену, а труп утопил в местном болоте. Долгое время он оставался вне подозрений, но спустя 20 лет к нему пришли полицейские и поинтересовались, что он думает по поводу женских останков, найденных в том самом месте. Поняв, что отпираться бесполезно, мужчина во всём признался. Но потом эксперты сделали весьма неожиданное открытие: оказывается, возраст той самой женщины составляет… порядка 400 лет. То есть это совсем другая история, уходящая корнями в глубокое прошлое. Неизвестно, кто стоял за тем преступлением, а виновник этого изобличил себя сам, надеясь чистосердечным признанием заслужить снисхождение присяжных. И хотя он, узнав о реальном положении дел, потом пытался отозвать своё заявление, его всё равно осудили за убийство. А ведь правда выплыла наружу во многом благодаря тому, что эксперт-криминалист усомнился в возрасте дамы и провёл радиоуглеродный анализ её останков. То есть он прибег, формально, к классическому палеонтологическому методу, который в данном случае оказался весьма уместен.

Помимо этого, по словам Еникеева, стоит напомнить ещё и о том, что современные преступники нередко прибегают к фальсификации всего старого и древнего, что можно выгодно продать. Например, природный янтарь, как известно, в зависимости от места его добычи, может быть возрастом от 37 до 135 миллионов лет, и особо ценятся образцы, в которых присутствуют различные насекомые, паукообразные, ракообразные, фрагменты рыб, птиц, зверей и пр. Что делают мошенники? Правильно, предлагают покупателям нечто очень похожее вместо янтаря, но тоже с кем-то внутри. Определить подделку или подтвердить реальный возраст куска янтаря (а также принадлежность влипшего в него организма) лучше всего могут профессиональные палеонтологи, к услугам которых криминалисты и прибегают.

Так что палеонтология – это то, что всегда где-то рядом с нами. Особенно если вспомнить про многочисленные окаменелости на пляже, под ногами, или изящные украшения в виде небольших аммонитов, которые носят в виде украшения на цепочке.

Автор - Вадим Мелешко, фото автора и Николая Малахина/"Научная Россия".

3. Искажение верхних центров — ментальный перекос
Мы живем «в голове». Интеллект (Аджна) и коммуникация (Вишудха) оторваны от сердца. Мы генерируем терабайты контента, спорим и доказываем правоту, создавая тонны информационного шума, который приводит лишь к выгоранию и цинизму.

Какой общий диагноз?
Разрыв связки между эго (Манипура) и сердцем (Анахата). Нижние центры необходимы нам для жизни на Земле, но без контроля со стороны сердца они превращают цивилизацию в хищника, который рискует уничтожить сам себя.

Главная эволюционная задача каждого из нас прямо сейчас — переключить этот системный код и наконец-то открыть сердце.

Только организм не получает эти минуты отдельным купоном. Если жить по местному Солнцу, весь распорядок относительно земного времени будет сдвигаться. Несколько суток разница почти незаметна, а через много солов ваше марсианское утро окажется там, где у коллег на Земле глубокая ночь.

С этим уже сталкивались команды, управлявшие марсоходами. Самим специалистам не требовалось лететь на Марс, чтобы почувствовать его календарь: работа по марсианскому времени постепенно уводит человека от земного расписания.

Будущим поселенцам придётся решить, какие часы главнее. Местные удобны для выходов на поверхность и наблюдений. Земные — для связи с домом. А биологические вообще не обязаны уважать договорённости инженеров.

Год тоже растянется: около 687 земных суток. Привычные сезоны существуют, потому что ось Марса наклонена, но ждать следующей весны придётся долго. И сами сезоны имеют разную продолжительность: орбита заметно вытянута, а скорость движения планеты меняется.

Человек похудел. Чемодан — нет

Перед выходом вы берёте тяжёлый ящик. На Марсе сила тяжести составляет примерно 38 процентов земной, поэтому удерживать его легче. Кажется, что проблема грузов решена самой природой.

Но масса у ящика прежняя. Если разогнать его на тележке, он не станет послушным только потому, что меньше давит на поверхность. Чтобы остановить груз, по-прежнему придётся изменить его движение. А сцепление колёс с грунтом при меньшей прижимной силе может оказаться хуже.

Это различие легко почувствовать даже на Земле. Большой шкаф на хороших колёсиках почти не нужно приподнимать, но если он уже катится, спорить с ним неудобно. Марсианская гравитация поможет поднимать предметы, однако не отменит их инерцию.

С ходьбой тоже понадобится практика. Привычный шаг рассчитан на земное падение тела, земное сцепление обуви и земную работу мышц. Добавьте жёсткий скафандр, ограниченный обзор и неровные камни. Эффектный прыжок может оказаться менее полезным навыком, чем умение медленно развернуться и не упасть.

И ещё неприятная мелочь: мы пока не знаем во всех подробностях, как человеческое тело перенесёт годы именно при марсианской тяжести. Опыт невесомости огромен, но 38 процентов земной гравитации — отдельный режим. Между «что-то весит» и «организму этого достаточно» есть большая область исследований.

На улице бывает плюс. Куртку всё равно не снимешь

О Марсе любят рассказывать так: ужасный холод, но днём на экваторе поверхность иногда прогревается до вполне приятной температуры. Возникает почти дачная картинка. Вышел на солнышко, присел у камня, погрел руки.

Картинку портит атмосфера. Давление у поверхности обычно составляет лишь несколько тысячных земного и меняется с высотой и сезоном. Воздух состоит преимущественно из углекислого газа. Это не среда, в которой можно дышать, независимо от показаний термометра.

Тёплый грунт не равен комфортному воздуху. Солнечный свет способен нагреть освещённый камень, а разреженная атмосфера плохо переносит тепло привычным нам способом. Разные поверхности и разные высоты над землёй могут иметь сильно различающиеся температуры.

Земной опыт здесь подводит. У нас слово «плюс двадцать» обычно означает целую бытовую ситуацию: определённый воздух, давление, возможность открыть окно. На Марсе оно может описывать всего лишь нагретый участок поверхности. Всё остальное из этого числа не следует.

Скафандр потребуется для поддержания давления, дыхания и теплового режима. Он становится переносной комнатой. И выйти наружу — значит вынести собственную маленькую пригодную для жизни среду туда, где её нет.

Буря, которая побеждает выключателем

На горизонте поднимается пыль. В кино сейчас полетели бы антенны, техника и кто-нибудь из второстепенных героев. Настоящий Марс действует тоньше.

При одинаковой скорости разреженный поток газа оказывает гораздо меньшую силу, чем плотный земной воздух. Поэтому марсианскую бурю нельзя автоматически представлять земным ураганом, только рыжим. Это не означает, что ветром и песком можно пренебречь. Однако привычная кинематографическая сцена со сдуваемыми тяжёлыми конструкциями плохо передаёт главную опасность.

Пыль способна закрыть небо, уменьшить приток солнечного света и покрыть оборудование. Для аппарата, который питается от солнечных батарей, это вопрос энергетического баланса: хватит ли электричества не только на работу, но и на обогрев жизненно важных узлов.

Вот почему скучная строчка «выработка энергии снизилась» на другой планете может быть тревожнее эффектного порыва ветра. Нет энергии — приходится отключать полезные приборы. Затем сокращать связь. Затем выбирать, какие системы согревать.

Для людей пыль добавит хозяйственных проблем. Она окажется на наружном оборудовании, шарнирах, инструментах и скафандрах. Продумывать придётся не только путь наружу, но и путь грязи обратно: где снять наружный слой, как очистить уплотнение, что делать с мелкими частицами, которые проникли внутрь.

На Земле фраза «не тащи песок в дом» обычно заканчивается спором о коврике. На Марсе за ней могут стоять ресурс фильтров и исправность шлюза.

Звонок домой без разговора вживую

После выхода хочется рассказать близким, что сегодня случилось. Но привычного видеозвонка с мгновенными ответами не получится.

Радиосигнал идёт со скоростью света, а расстояние между Землёй и Марсом постоянно меняется. Задержка в одну сторону составляет от нескольких до примерно двадцати с лишним минут. К вопросу нужно прибавить ещё время на обратный путь ответа.

Вы произносите: «У нас тут странный звук в насосе, послушайте». И не можете сразу услышать уточнение. Земля ещё не получила начало вашей фразы.

Поэтому связь будет похожа на обмен хорошо подготовленными сообщениями. Нужны контекст, измерения, записи, понятное описание неисправности. Человеку на другом конце нельзя каждую минуту спрашивать: «А вот эта лампочка какого цвета?»

Это меняет и ответственность экипажа. На Земле можно позвонить специалисту и вместе пройти по инструкции. На Марсе при срочной неполадке специалисты помогут знаниями, но решение нередко придётся принимать до того, как придёт ответ.

Даже обычная переписка приобретёт другую эмоциональную тяжесть. Нельзя перебить, рассмеяться в ту же секунду, заметить по лицу, что тебя неправильно поняли, и тут же поправиться. Придётся заново учиться разговаривать на расстоянии, которое чувствуется буквально.

Дом, у которого нельзя просто открыть окно

Вечером в модуле пахнет ужином. Это хорошая новость: бытовые мелочи помогают сохранять ощущение нормальности. Но здесь любое «домашнее» действие связано с общей системой.

Вода после использования должна проходить очистку. Воздух требует контроля состава. Избыточную влажность нужно убирать. Тепло оборудования приходится учитывать. Даже удобное расположение инструментов влияет на то, сколько времени и сил команда тратит ежедневно.

Необязательно воображать стерильную банку, где люди живут без права на личную вещь. Скорее наоборот: в долгой изоляции важны привычки, уют и право иногда побыть одному. Просто всё это нужно разместить в объёме, который дорого доставить и сложно расширить.

На Земле плохую планировку можно годами терпеть. На Марсе неудачный шкаф, перекрывающий проход к часто нужному узлу, станет маленькой ежедневной машиной по производству раздражения.

И у пейзажа за стеклом есть ещё одна особенность: он не даёт привычного выхода из конфликта. Нельзя хлопнуть дверью и уйти пешком до магазина. Любая прогулка требует подготовки, исправного оборудования и согласования. Хорошие отношения в экипаже будут таким же рабочим ресурсом, как запас деталей.

Вечер без фанфар

Когда говорят об освоении Марса, легко представить момент посадки. Он действительно будет историческим. Но жизнь начнётся на следующий день, когда историю нужно будет отложить и заняться обычными делами.

Кто-то проверит герметичность. Кто-то придумает, как удобнее хранить перчатки. Кто-то впервые сварит ужин, который всем понравится. А потом окажется, что самый ценный член экспедиции сегодня — человек, который нашёл причину противного писка вентилятора.

В этом есть что-то удивительно обнадёживающее. Другая планета не избавит нас от быта. Она сделает заметным, сколько знаний, заботы и совместной работы скрывается в простой возможности спокойно прожить вторник.

Современные затяжные конфликты действуют иначе. Они не обрывают рождаемость мгновенно — они держат общество в постоянном фоне неопределённости. Люди откладывают даже первых детей, потому что не уверены в завтрашнем дне. Украина — самый показательный пример: в 2024 году родилось 176 700 детей, на 35% меньше, чем в 2021-м, а суммарный коэффициент рождаемости упал до 0,9. Причина не в том, что мужчин физически нет рядом, а в том, что уезжают молодые женщины с детьми, разрушаются больницы, экономика падает, и будущее кажется непредсказуемым. Это не шок — это среда, непригодная для рождения детей.

И вот здесь сравнение с прошлым ломается. Острый конфликт убивает и откладывает, но после него есть чёткий момент «мир наступил — можно рожать». У хронического конфликта такого момента нет. Он не даёт окна для восстановления. Исследования в ДР Конго показывают: хотя потеря ребёнка в конфликте краткосрочно подталкивает к новой беременности, в долгосрочной перспективе хронический стресс, бедность и страх новой потери снижают желание рожать взамен. То есть хронический конфликт не просто откладывает рождения — он ломает саму логику восстановления.

Бывают и исключения, которые подтверждают правило. Палестинский пример показывает, что полувековое противостояние может, наоборот, консервировать высокую рождаемость, потому что обе стороны используют демографию как оружие и проводят пронаталистскую политику. Но это именно исключение: конфликт не «улучшает» демографию, он её искажает, подчиняя репродуктивные решения логике противостояния, а не благополучия.

Итог прост. Раньше удар был острым и коротким, сейчас — хроническим и растянутым. Но демографически это не улучшение. Острый конфликт убивает людей и откладывает рождения, после чего возможен отскок. Хронический конфликт не даёт отскока: он держит общество в постоянном стрессе, вымывает ресурсы, разрушает инфраструктуру и формирует поколение, которое не уверено, что завтра будет достаточно безопасным, чтобы заводить детей. В долгосрочной перспективе это может быть разрушительнее, потому что не оставляет «чистого» послевоенного периода для восстановления. Затяжной конфликт — это не демографический стимул, а демографическая ловушка: яма, которая воспроизводится в следующих поколениях, потому что из неё некому выбраться.