Борис Веденский — создатель YouTube-канала «Основа», посвящённого науке, истории и философии, ведущий интервью с экспертами в области космонавтики и астрофизики.
Антон Первушин — российский писатель-фантаст, историк космонавтики и популяризатор науки, автор более 20 книг, включая «Космическую мифологию» и «Науку о чужих».
Борис Веденский: Был такой телескоп университета Огайо — целое футбольное поле антенное. Однажды на распечатках увидели мощнейший сигнал из космоса. Проверили всё: спутники, отражения от небесных тел — ничего не подтвердилось. Ощущение, что рядом с нами пролетела большая радиостанция, излучавшая на частоте нейтрального водорода. Считается, что инопланетяне тоже будут передавать сигналы именно на этой частоте. Сигнал полностью соответствовал критериям искусственного. Потом Земля провернулась, попробовали снова уловить — ничего. Возникла гипотеза: мимо пролетал звездолёт, который вёл трансляцию, и мы попали в его луч. Сомнения, конечно, оставались. Но «Вау» так и остался единственным сигналом за всю историю, действительно похожим на искусственный.
Привет. Это проект «Основа». Меня зовут Борис Веденский, и сегодня говорим про поиск внеземных цивилизаций. У нас в гостях историк космонавтики Антон Первушин. Здравствуйте.
Антон Первушин: Добрый день.
Борис Веденский: Мы живём в галактике Млечный Путь. Если где-то в ней есть цивилизация с таким же уровнем технологического развития, как и мы, смогли бы мы её увидеть?
Антон Первушин: Скорее всего, нет. Мы о себе много думаем — мол, наши телетрансляции долетают до звёзд. В фильме «Контакт» у Веги приняли трансляцию выступления Гитлера на Олимпиаде и поняли, что на Земле доросли до контакта. На самом деле подсчитано: максимум три световых года — дальше сигнал рассеивается. Космос наполнен газами и пылью, мощность падает.
Борис Веденский: Ближайшая звёздная система — Проксима Центавра — в 4,2 световых года.
Антон Первушин: Самый мощный сигнал, пробивающий на десятки световых лет, — это военный радар, сканирующий, очень мощный. Одна из программ SETI как раз пыталась перехватить такие беспорядочные импульсы, похожие на сигнал инопланетного радара. Мы ждём сильный настойчивый сигнал, а сами практически не излучаем. За всю историю было порядка десяти попыток послать сигналы в космос, и то не слишком осмысленные, в очень короткий период. Сигнал должен быть узконаправленным, иначе не хватит мощности. Надо выбирать конкретную звезду и какое-то время транслировать. За это платят деньги, сразу встаёт вопрос экономики и целесообразности.
SETI (Search for Extraterrestrial Intelligence) — международный проект по поиску внеземных цивилизаций, основанный на анализе радиосигналов из космоса. Начался в 1960 году с эксперимента Фрэнка Дрейка «Проект Озма».
Борис Веденский: Можем ли мы обнаружить что-то по косвенным признакам?
Антон Первушин: Да, стратегия подслушивания: мы ищем мощные короткие сигналы, возможно, от их радаров. Допустим, мы открыли экзопланету в зоне жизни — где вода может быть жидкой. Начинаем изучать её в радиодиапазоне. Если сигналы фиксируются со стороны планеты и перемещаются вместе с ней, даже беспорядочные, мы делаем вывод: у них есть радиосвязь. Тогда наводим тарелку и посылаем целенаправленный искусственный сигнал — длинный, упорядоченный. Сначала сигнал вызова, а потом язык Линкос, который создаётся с шестидесятых годов. Это язык математики, на котором можно передать много информации — вплоть до устройства общества.
Борис Веденский: Как устроен язык Линкос?
Антон Первушин: Очень просто. Сначала позывной — длинный монотонный сигнал, который прерывается с периодичностью, не типичной для естественных явлений. После него передаёте: три коротких, один длинный, три коротких — это «равно». Далее: два коротких, два длинных, три коротких, один длинный, пять коротких — 2 + 3 = 5. Так даёте основные математические понятия: плюс, минус, умножить, разделить, больше, меньше. Потом передаёте понятие времени, уравнения, логику — что такое истина и ложь. Сегодня создано около тысячи понятий. Без картинок можно передать большой объём информации о нас, о Земле, о том, что у нас два пола, домашние животные. Если получим ответ, можно договориться о передаче растровых картинок и даже фильмов. Круто, но пока ничего похожего не обнаружено. Надеюсь, что обнаружим.
Линкос (Lincos, lingua cosmica) — искусственный язык, разработанный математиком Хансом Фройденталем для общения с инопланетными цивилизациями. Построен на базе математической логики и теории чисел.
Борис Веденский: Какое нам известно самое первое упоминание НЛО?
Антон Первушин: НЛО — неопознанный летающий объект. Всё, что вы видите в небе, летит, и вы не можете опознать, — это НЛО. Уфологи считают древнейшим упоминанием египетские рукописи 2000 года до нашей эры, но это оказалась подделка. Наши предки видели ложные солнца и луны — отражения в кристалликах облаков. Точно сказать, когда увидели первое НЛО, невозможно. Но можно сказать, когда ему стали приписывать неземное происхождение — в июле 1947 года. Кеннет Арнольд, пролетая над горами, увидел череду дискообразных аппаратов. Доложил ВВС, те провели расследование, сказали, что не знают, но считают атмосферным явлением. Арнольд предположил, что это инопланетяне с Марса. Журналисты подхватили, и начался бум. Большинство тогда думало, что это испытания секретной техники. А тарелками из космоса их сделал издатель фантастики Рэймонд Палмер. Он увлекался теорией о подземных биороботах, но когда появилась идея о галактическом клубе наблюдателей, вложил ресурсы в популяризацию. По сути, всю уфологию создали лётчик-бизнесмен и издатель фантастики.
Рэймонд Палмер — американский редактор и издатель научно-фантастических журналов в 1940–50-х годах. Сыграл ключевую роль в популяризации историй о «летающих тарелках», публикуя рассказы Кеннета Арнольда и других контактёров.
Борис Веденский: В сороковых-пятидесятых идея о зелёных человечках на Марсе рассматривалась в научных кругах как гипотеза?
Антон Первушин: Нет, к тому времени идея развитого Марса умерла. Она существовала до первого десятилетия XX века, после открытий Скиапарелли — астрономы видели каналы. Но физики понимали, что ирригационная система гигантских масштабов нереалистична из-за потерь воды. Когда аппараты долетели, обнаружили, что воды почти нет, атмосфера — углекислый газ, кислорода нет. Но идея жива в культуре — например, у Брэдбери. Она повлияла на космонавтику: Вернер фон Браун и Сергей Королёв рассматривали Марс как цель экспансии, потому что думали, что там есть условия для жизни. Когда выяснилось, что Марс мёртв, они разочаровались.
Скиапарелли — итальянский астроном, в 1877 году обнаруживший на Марсе сеть прямых линий, которые он назвал «canali». Недоразумение с переводом (каналы как ирригационные сооружения) породило волну гипотез о марсианской цивилизации.
Борис Веденский: Я слышал о проекте, где пытаются обнаружить жизнь по биосигнатурам — выхлопным газам.
Антон Первушин: Биосигнатура — это следы жизнедеятельности. Мы знаем, что на Земле есть метан, кислород, углекислый газ, формальдегиды. Если всё сходится, планета похожа на живую. Но учёные осторожны после казуса с каналами — когда все хотели видеть каналы и видели их. Сегодня мы ищем метановые выбросы, локализованные на Марсе в районе экватора, — это говорит о возможном оазисе под корой.
Борис Веденский: Что такое концепция великого фильтра цивилизаций? Это связано с парадоксом Ферми?
Антон Первушин: Да. Когда начались прослушивания Вселенной и не получили сигналов, заговорили о странности. Ферми в 1950 году, обсуждая карикатуру о зелёных человечках, спросил: «Где они все?» Вселенная существует 14 миллиардов лет, есть более древние звёзды и планеты. Человечество по меркам Вселенной развивалось мгновенно. Цивилизации должны были заселить галактику. Почему их нет? Циолковский говорил, что они считают нас детьми и не вмешиваются — гипотеза зоопарка. Лем предполагал, что мы просто не понимаем их деятельности, а экспансия — редкое уродство. Есть и радикальная теория, что мы уникальны. Отсюда концепция великого фильтра: на каждом этапе развития жизни и разума есть глобальные проблемы — вымирания, самоуничтожение. Фильтров много, и цивилизации редко их проходят. Поэтому мы можем быть одиноки во времени и пространстве.
Парадокс Ферми — противоречие между высокой вероятностью существования внеземных цивилизаций в бесконечной Вселенной и отсутствием каких-либо наблюдаемых свидетельств их присутствия.
Великий фильтр — гипотеза, согласно которой шансы цивилизации дожить до стадии межзвёздной экспансии крайне малы из-за одного или нескольких невероятно труднопроходимых этапов эволюции.
Борис Веденский: А как это увидеть? Если цивилизация существует 100 тысяч лет, они научились тому, что мы представить не можем.
Антон Первушин: Мы можем увидеть летящий к нам звездолёт по инфракрасному излучению от столкновений с частицами. Но деятельность цивилизации вроде нашей на планете увидеть сложно. Учёные искали сферы Дайсона — циклопические сооружения, собирающие энергию звезды, — по инфракрасному излучению. Но оказалось, что точно так же ведут себя протопланетные облака. Лем говорил, что прогресс может быть связан с эффективностью, а не с ростом потребления. Гигантомания — это представление индустриальной эпохи. Мы экстраполируем свой рост населения и энергопотребления, но не факт, что у инопланетян будет так же.
Борис Веденский: Есть ещё формула Дрейка, которая пытается рассчитать количество внеземных цивилизаций. Какие самые сложные для оценки множители?
Антон Первушин: Самые сложные — количество планет, на которых возможна разумная жизнь, и время её существования. Мы их никогда не уточним, если не откроем миллион цивилизаций. Фрэнк Дрейк провёл первый эксперимент по поиску сигналов в 1960 году. Уловил сигнал от Эпсилон Эридана, но оказалось, что это военные. Чтобы заполнить конференцию, он за полчаса вывел формулу, просто перемножив переменные. Он сам поражался, почему её считают культовой. Все значения взяты с потолка. В итоге N — число цивилизаций — оказалось равно L, времени существования технической цивилизации. Взяли 100 миллионов лет, получили 100 миллионов цивилизаций. Но это условно.
Формула Дрейка — уравнение, предложенное астрономом Фрэнком Дрейком в 1961 году для оценки числа внеземных цивилизаций в нашей галактике, с которыми возможен контакт. Включает такие переменные, как скорость звездообразования, долю звёзд с планетами и вероятность возникновения жизни.
Борис Веденский: Что такое «Вау-сигнал» 1977 года?
Антон Первушин: Потрясающая история. Телескоп университета Огайо — целое футбольное поле антенное, неподвижное, сканировало небо. На распечатке увидели мощнейший сигнал из космоса, который прервался. Он был на волне нейтрального водорода — частоте, на которой мы ждём сигналы от инопланетян. Очень мощный. Проверили спутники, отражения — ничего. Земля провернулась, попробовали снова — ничего. Гипотеза: мимо пролетал звездолёт, который вёл трансляцию, и мы попали в его луч. Сомнения оставались. Появилась гипотеза о кометах, но комета не могла исчезнуть за день. Другая гипотеза — сигнал от водородного облака, возбуждённого естественным источником. Но всё это гипотезы. Обнаружитель обвёл сигнал и написал «Wow!». Это единственный сигнал, действительно похожий на искусственный.
«Вау-сигнал» — мощный узкополосный радиосигнал, зарегистрированный 15 августа 1977 года радиотелескопом «Большое ухо» Университета Огайо. Его частота (1420 МГц) и форма соответствовали ожидаемому сигналу от внеземной цивилизации, но повторно он никогда не наблюдался.
Борис Веденский: Что такое Зона 51?
Антон Первушин: Военная авиабаза в Неваде, в пустыне. Создавалась для обучения пилотов, потом стала полигоном для секретных проектов — особенно самолёта-разведчика У-2, летавшего на 21 км. Его часто принимали за НЛО. Вокруг базы сложилась мифология: там изучают инопланетян, хранят летающие тарелки. На самом деле это обычная секретная военная база, где испытывают перспективную технику — сверхзвуковые бомбардировщики и тому подобное.
У-2 — американский высотный самолёт-разведчик, разработанный в 1950-х годах компанией Lockheed. Его полёты на высоте свыше 20 км стали причиной множества наблюдений НЛО в 1950–60-х годах.
Борис Веденский: Несколько лет назад от термина НЛО решили отойти и стали использовать UAP — неопределённые воздушные феномены.
Антон Первушин: Термин НЛО дискредитирован, его воспринимают как инопланетный корабль. Поэтому перешли к UAP, чтобы не вызывать ассоциаций. Слушания в Конгрессе по этому поводу — скучное дело. Как только у американцев проблемы, они вспоминают о НЛО. Но это просто сбор информации о неопознанных объектах — своих, вражеских или атмосферных явлениях. Всё секретят, потом рассекречивают, начинают слушания. Но там несут обычный бред: видели что-то над морем.
UAP (Unidentified Anomalous Phenomena) — термин, введённый Пентагоном для замены «НЛО» с целью дестигматизации сообщений военных пилотов о неопознанных объектах и смещения фокуса на потенциальные угрозы, а не на инопланетян.
Борис Веденский: Если вдруг высадятся зелёные человечки, существует ли протокол действий?
Антон Первушин: Известно, что существует протокол на случай получения искусственного сигнала: связаться с коллегами, проверить, никому не говорить. Протокола о вторжении в открытом доступе нет, возможно, он секретный. В фантастике таких протоколов много.
Борис Веденский: Вопрос от зрителя: на каком теле Солнечной системы наиболее вероятно найти жизнь?
Антон Первушин: Я склоняюсь к Марсу. Первый миллиард лет он был тёплым с океаном, потом погиб в результате катастрофы. Но жизнь могла сохраниться под землёй в тёплых минеральных водах. Кроме того, метановые выбросы локализованы в районе экватора — это биомаркер. Также Европа — спутник Юпитера с подлёдным океаном, но добраться до него сложно из-за радиации. Аппарат Europa Clipper уже в пути, будет совершать пролёты. Энцелад — спутник Сатурна, там тоже океан, выбрасывающий воду с органикой. Но до него пока не летят.
Europa Clipper — миссия NASA, запущенная в 2024 году. Космический аппарат совершит серию близких пролётов над Европой, спутником Юпитера, чтобы исследовать её подповерхностный океан на предмет условий, пригодных для жизни.
Борис Веденский: Спасибо. С нами Антон Первушин. У вас вышло много книг.
Антон Первушин: Да, я этим вопросом давно занимаюсь. В прошлом году вышло второе издание «Космической мифологии», где я разбираю мифы об НЛО. «Наука о чужих» — о том, как менялись представления об инопланетянах с античности. Есть детские книги: «Мифы и легенды космоса» и «Планеты, цивилизации и другие миры».
Борис Веденский: Круто. Следующее послание в космос — рядом с пластинками «Битлз» надо положить эти книги, чтобы инопланетяне знали, что мы про них думаем. Антон, спасибо. Ссылки на книги в описании. Не забудьте лайк и подписку. Это был проект «Основа». Пока.
Читай больше с TXT PODCAST
