0 просмотренных постов скрыто
Whitehead, Alfred North (1861—1947) Process and reality. An essay in cosmology
The Free Press, 1978. Gifford Lectures Delivered in the University of Edinburgh During the Session 1927-28
Предисловие
...Эти лекции будут поняты наилучшим образом, если принять во внимание следующий список укоренившихся интеллектуальных привычек, которые решительно отвергаются в той мере, в какой они оказывают влияние на философию:
• (i) Недоверие к умозрительной (спекулятивной) философии.
• (ii) Доверие к языку как к адекватному выражению суждений.
• (iii) Тот тип философского мышления, который предполагает набор психологических способностей (faculty-psychology) или сам предполагается им.
• (iv) Субъектно-предикатная форма выражения.
• (v) Сенсуалистская доктрина восприятия.
• (vi) Доктрина пустой актуальности.
• (vii) Кантианская доктрина объективного мира как теоретического конструкта из чисто субъективного опыта.
• (viii) Произвольные дедукции в доказательствах от противного (ex absurdo).
• (ix) Убежденность в том, что логические противоречия могут указывать на что-либо иное, кроме как на ошибки в исходных посылках.
По причине своей готовности принимать некоторые или все из этих девяти мифов и ошибочных процедур, большая часть философии девятнадцатого века сама исключает себя из сферы применимости к обычным упрямым фактам повседневной жизни.
Вопросы философии и психологии. Год XXVII. Книга 132-133 (II-III) Март-апрель, май-июнь 1916 г
Софийность твари (космодицея). – Булгаков Сергей Николаевич (1871—1944)
1. Σοφία
...Софийная душа мира закрыта многими покрывалами, как Саисская богиня, причем эти покрывала сами собой истончаются по мере духовного восхождения человека. Однако всегда остается соблазн снять покрывало и подсмотреть, что за ним, подглядеть тайну, прегрешить против смирения неведения или религиозного целомудрия, превысить меру своего возраста. В этом соблазн «гнозиса» и духовная опасность гностического пути оккультизма. Природа может быть в известных пределах насилуема человеком, и в этом коренится возможность черной магии и мистического блуда. Для того, кто хочет в ней видеть лишь Афродиту Пандемос-Простонародную, тот такою ее и имеет, ибо таков он. Здесь величайшая духовная трудность нашего времени: с одной стороны, явно пришла пора для восприятия природы более духовного, нежели оно свойственно было новому времени с его «естествознанием», потребность «оккультного» постижения в широком смысле слова становится все глубже и шире, но вместе с тем и религиозная опасность этого пути, приводящего к измене Христу и к лжехристианству, к погружению в язычество и природную магию, чрезвычайно велика.
Мировая душа, как сила единящая, связующая и организующая мир, проявляет свое действие всякий раз, когда ощущается именно связность мира, как бы она ни осуществлялась. Она отражается и преломляется различно, через разные призмы: феноменально она многолика, пребывая субстанциально единой. Она остается одной и той же в основе и тогда, когда Адам «давал имена» животным, осуществляя тем самым свою софийную связь с миром, и тогда, когда падшее человечество, после изгнания из рая, обречено было в поте лица возделывать проклятую Богом землю. Софийность мира имеет для твари различную степень и глубину: в высшем своем аспекте это – Церковь, Богоматерь, Небесный Иерусалим, Новое Небо и Новая Земля; во внешнем, периферическом действии в космосе она есть универсальная связь мира, одновременно идеальная и реальная, живое единство идеальности и реальности, мыслимости и бытия, которого ищет новейшая спекулятивная философия (Фихте, Шеллинг, Гегель, неокантианство). Этим же живым софийным единством мысли и бытия обосновывается человеческая телеология в науке, технике, хозяйстве, равно как и возможность внешнего овладения миром, «мир, как хозяйство». Однако они софийны в своем основании, но не в своем состоянии, ибо воспринимают софийность мира бледно, внешне, несущественно; благодаря этому научное миросозерцание, софийное в своей основе, практически является нередко антисофийным. Столь же мало философийной представляется и научная философия, логический или трансцендентальный идеализм. Здесь возникает и общий вопрос: насколько и в каком смысле является софийным то трансцендентальное или логическое сознание, исследованием которого больше всего занималась и занимается новая философия? Иначе этот же вопрос можно поставить так: есть ли формальная логика преимущественное выражение Логоса мира, а логическое сознание его непосредственное орудие? На этот вопрос следует ответить отрицательно: «логос» логики трансцендентализма не есть Логос мира, и приравнивание одного другому есть ложь гегельянства, свойственная всему логическому идеализму.
Показать полностью
Вопросы философии и психологии. Год XXVII. Книга I (131) Январь-февраль 1916 г
Смысл онтологизма Джоберти в связи с проблемами современной философии. – Эрн Владимир Францевич (1882—1917)
...В эмпирической психологии, как таковой, нет ни малейшего психологизма. Острый и страстный меч Джоберти направляется не на эмпирическую психологию, а во-первых, на то ложное употребление, которое из нее хотят сделать философы, во-вторых, на поставление знака равенства между эмпирической психологией и наукой о душе вообще. Декарт, напр., одно из данных эмпирической психологии, один из относительных фактов чувственно-внутреннего мира хотел сделать основным принципом философии. Психологизм, явившийся результатом этой попытки, порочит не психологию, как таковую, а философию. Психологизм, провозглашенный Декартом, гибельно отозвался и на психологии, как науке, но не сразу, а постепенно, не непосредственно, а через целый ряд далеких, посредствующих звеньев. Отравление психологизмом психологии Джоберти рисует в следующих чертах: психологизм, как основное заблуждение Декарта, распространен был на всю сферу философской мысли и охватил прежде всего онтологию. Последняя утратила идеальное первенство, безусловно ей подобающее, и превратилась во второстепенный и выводной момент философии. Но онтология обнимает не только учение о Боге, но учение о мире и о душе. Общий психологизм принципов расшатал и метафизические начала науки о душе. Наука о душе была лишена своего онтологического фундамента, и расстройство в фундаменте не могло не сказаться на том, что с этим фундаментом органически связано, т.-е. на эмпирической психологии. Последняя стала трактоваться не только отдельно, как самостоятельная часть общей науки о душе, а в отрыве от онтологического фундамента и постепенно была отожествлена со всею наукою о душе, из части превратилась в целое. Исторически эта линия шла от Декарта к Локку и Юму, в значительной мере отразилась на психологических теориях шотландцев, и нашла высшее оправдание в философии Канта. Таким образом психологизм по мнению Джоберти проник, в конце-концов, и в эмпирическую психологию, но проник в нее из философии и является поэтому чертой, характеризующей не существо эмпирической психологии, а лишь уклонения ее от своих собственных путей под влиянием господствующего типа философствования.
...Современный антипсихологизм, опираясь на традицию Кантовой философии, проникнут стремлением всячески элиминировать «человека»; для достижения трансцендентальной «чистоты» мысли, ставится определенная задача: изъять все человеческое из всех моментов познавательного процесса. Эта тенденция, составляющая один из глубочайших мотивов трансцендентальной философии, как это часто бывает, фанатическими учениками высказывается более определенно, чем осторожными учителями и приводит к характерному и симптоматическому заданию: окончательно выйти из природы человека для того, чтобы достигнуть высшей степени не-человеческой философии.
Показать полностью
Всё для детей
Зажиточная супружеская пара поехала на закупки в торговый центр. Отоварившись, они обнаружили, что их автомобиль угнали. Они вернулись в центр и с телефона-автомата позвонили в полицию. Через час полицейский прибыл, и когда они подошли к месту парковки, то с удивлением обнаружили свой угнанный автомобиль с запиской под "дворниками". Угонщик очень извинялся за беспокойство, но жена его должна была вот-вот родить, и он отвез ее в больницу на угнанном автомобиле. В качестве компенсации за причиненное беспокойство, к записке были приложены два билета на концерт Паваротти. С возвращенным чувством веры в человека пара с удовольствием наслаждалась пением великого маэстро. Когда они вернулись домой, то увидели, что дом их пуст хоть шаром покати и в записке на входной двери написано: - Ну ведь надо же ребенка в университет потом послать...
Вопросы философии и психологии. Год XXVII. Книга I (131) Январь-февраль 1916 г
Вопрос о «нравственном помешательстве» в свете панидеалистической психологии совести. – Гринберг Константин Яковлевич (1895–1957)
...При нормальном функционировании социально-аналогических заключений вслед за восприятием физического изменения появляется представление о чужих переживаниях. У патологического же индивидуума нарушены не только общие способности восприятия и представления, но и расстроена и нередко ослаблена способность к самонаблюдению, что не может не отразиться вообще на заключениях о чужих переживаниях, которые ведь делаются на основании привычной координации собственных переживаний с их физиономическими выражениями. У патологического индивидуума за физиономическим восприятием может не последовать социального заключения, последнее может быть крайне неверным и фантастичным, воспринятое движение может не стать выражением, а получить значение простого раздражения, независящего от выражаемого им психического содержания или даже противоречащего ему. Необходимо изучать условия прогрессирования дезорганизации этой функции, ее зависимость от ослабления интеллекта и т. д. только в результате подобных исследований может быть анализирована патологическая разновидность этой функции специально у лиц, относимых к разряду «moral insanity».
Томас Гоббс (1588–1679) Сочинения в двух томах. Том 1. — М., 1989
Основ философии часть третья. О гражданине (1642)
Глава X. Сопоставление трех видов государства с точки зрения недостатков каждого из них
18. Лучшая форма господства та, где граждане представляют наследство правителя.
Наконец, поскольку для нашего самосохранения необходимо нам быть подданными какого-нибудь человека или собрания, то лучше всего быть подданным того, кому важно, чтобы мы были целы и невредимы. А это случается тогда, когда мы являемся наследством правителя: ведь каждый по собственной воле стремится сохранить свое наследство. А богатства государей составляют не имения и деньги граждан, а их крепкие тела и бодрый дух, с чем легко согласятся те, кто знают, каких огромных денег стоит господство даже над малыми государствами и насколько легче людям добыть деньги, чем деньгами — людей. Да и нелегко привести в пример какого-нибудь подданного, лишенного своим государством жизни или имущества без всякой вины с его стороны, а только по одному произволу властителя.
Глава XII. О внутренних причинах, разрушающих государство
1. Суждение о добре и зле есть дело каждого отдельного человека — эта мысль опасна для общества.
До сих пор говорилось о том, какие причины и какие договоры способствовали установлению государства и каковы права повелителей по отношению к своим гражданам. А теперь необходимо сказать несколько слов о том, какие причины их разрушают, то есть в чем причины мятежей. Подобно тому, как в движении естественных тел нужно принимать во внимание три фактора: внутреннее расположение, которое должно способствовать осуществлению движения; внешнюю движущую силу (agens), производящую фактически определенное движение, и само действие, подобно этому и в государстве, где происходят волнения граждан, необходимо учитывать три момента: во-первых, учения и настроения, враждебные миру, к которым предрасположены умы отдельных граждан; во-вторых, личность тех, кто возбуждает, собирает, направляет граждан, уже готовых на возмущение и вооруженную борьбу; в-третьих — то, как это происходит, то есть саму заговорщическую деятельность. Что касается
учений, которые предрасполагают к мятежу, то первым и самым главным является следующее: суждение о добре и зле принадлежит каждому человеку.
...Ведь если бы пришлось следовать чему-то, как благу, и избегать чего-то, как зла, того, что показалось таковым каждому в отдельности, то какой бы смысл имели его слова (1 Цар. 3, 9): дай рабу твоему сердце послушное, дабы мог он судить народ твой и отличать доброе от злого. А поскольку именно царям принадлежит право отличать доброе от злого, поэтому несправедливы, хотя и ставшие привычными, слова: царь — тот, кто поступает справедливо, и царям следует повиноваться только тогда, когда они отдают справедливые приказания, и тому подобное.
2. Подданные, повинуясь государям, могут совершать грех — эта мысль опасна для общества.
...Ведь если мне прикажут совершить то, что является грехом для того, кто приказывает мне это, я, исполняя его приказание, не совершаю греха, если только приказывавший является моим господином по праву. Ведь если я по приказу государства пойду на войну, которую я считаю несправедливой, я тем самым не поступлю несправедливо, скорее, наоборот — если я откажусь пойти на войну, присваивая себе принадлежащее государству установление справедливого и несправедливого. Те, кто не учитывает этого различия, постоянно оказываются перед необходимостью совершать грех всякий раз, как им приказывают совершить нечто недозволенное или представляющееся таковым. Ведь если они подчинятся, они поступят против своей совести, если же они не подчинятся, они нарушат право. Если они поступят против совести, они тем самым показывают, что они не боятся наказания в жизни будущей, если же они поступят вопреки праву, они подрывают, насколько это в их силах, человеческое общество и гражданскую жизнь в настоящем. Следовательно, мнение тех, кто доказывает, что подданные совершают грех, исполняя повеления государей, представляющиеся им несправедливыми, и ошибочно, и должно быть отнесено к числу тех, которые подрывают гражданское повиновение.
3. Тираноубийство дозволено — эта мысль опасна для общества.
...На каком основании ты называешь тираном того, кого Бог сделал царем, если не на том, что ты, оставаясь частным человеком, присваиваешь себе познание добра и зла? Сколь опасно и гибельно для государств, и особенно для монархий, это мнение, легко понять из того, что в силу этого положения любой царь, дурной или хороший, может быть приговорен к смерти судом одного человека и умерщвлен рукой одного убийцы.
6. Вера и святость не приобретаются усердием и разумом, но являются результатом сверхъестественного воздействия и вдохновения — это опасная для общества мысль.
Обычно говорится, что вера и святость не приобретаются усилиями естественного разума, но всегда изливаются и нисходят на людей сверхъестественным путем. Но если это правда, то я не понимаю, почему от нас требуют объяснения нашей веры, или почему любой истинный христианин не становится пророком, или, наконец, почему каждый не должен был бы по собственному наитию определять, что ему делать, а чего не делать, вместо того чтобы руководствоваться указаниями правителей или требованиями истинного разума. Следовательно, это ведет к тому, что суждение о добре и зле передается отдельному человеку, единственным следствием чего становится разрушение государства. Это учение столь широко распространилось по всему христианскому миру, что число отступников от естественного разума становится чуть ли не бесконечным. Ясно, что оно было создано неразумными людьми, которые из усердного чтения Писания набрались великого множества священных слов и научились так ловко сплетать их в своих проповедях, что их ничего не значащая речь представлялась, однако, профанам чуть ли не божественной, и тот, в чьих словах никакого смысла нет, а речь великолепна, неизбежно покажется им боговдохновенным.
7. Каждый гражданин обладает собственностью, т. е. абсолютным владением своим имуществом,— это опасная для общества мысль.
...Государство же с самого начала является господином всех своих сограждан. До принятия гражданского ига ни у кого не было никакого собственного права, но все было общим для всех. Так откуда же получил ты свою собственность, если не от государства? А откуда она у государства, если бы каждый не передал ему свое право? Значит, и ты передал государству свое право. Следовательно, твое право владения и твоя собственность существуют лишь постольку и до тех пор, поскольку и до каких пор хочет этого государство.
Глава XII. О внутренних причинах, разрушающих государство
1. Суждение о добре и зле есть дело каждого отдельного человека — эта мысль опасна для общества. 2. Подданные, повинуясь государям, могут совершать грех — эта мысль опасна для общества. 3. Тираноубийство дозволено — эта мысль опасна для общества. 4. Гражданским законам подчинены и те, кто обладает верховной властью,— эта мысль опасна для общества. 5. «Верховная власть может делиться» — эта мысль опасна для общества. 6. Вера и святость не приобретаются усердием и разумом, но являются результатом сверхъестественного воздействия и вдохновения — это опасная для общества мысль. 7. Каждый гражданин обладает собственностью, т. е. абсолютным владением своим имуществом,— это опасная для общества мысль. 8. Непонимание различия между народом (populus) и толпой (multitudo) ведет к мятежу. 9. Чрезмерно суровые конфискации, даже если они справедливы и необходимы, ведут к мятежу. 10. Честолюбие ведет к мятежу. 11. Надежда на успех ведет к мятежу. 12. Красноречие, лишенное мудрости,— единственное необходимое качество для того, чтобы поднять 13. Как глупость толпы и красноречие честолюбцев взаимно помогают друг другу разрушить государство.
Показать полностью