«Общественные различия могут основываться лишь на общей пользе» Статья первая Декларации прав человека и гражданина, 1789 год
Часть третья. Структура неравенства
Глава 12. имущественное неравенство в мире в XXI веке

...Неравенство в распределении имущества в мировом масштабе в начале 2010-х годов сравнимо с уровнем, наблюдавшимся в европейских обществах в 1900-1910-е годы. Доля верхней тысячной части в настоящее время составляет около 20% общего имущества, доля верхней центили — около 50%, а доля верхней децили колеблется от 80 до 90%; беднейшая половина мирового населения, вне всякого сомнения, владеет менее чем 5% общего имущества.
Так, 0,1% самых богатых людей планеты, т.е. около 4,5 миллионов взрослых на 4,5 миллиарда, в среднем владеет чистым имуществом на сумму 10 миллионов евро, что в 200 раз превышает средний размер имущества в мировом масштабе (около 60 тысяч евро на взрослого), а значит, их доля в общем имуществе примерно равна 20%. Один процент самых богатых, т. е. 45 миллионов взрослых из 4,5 миллиардов, обладают средним имуществом на сумму три миллиона евро (грубо говоря, речь идет о населении, личное состояние которого превышает один миллион евро), что в 50 раз больше среднего размера имущества, вследствие чего их доля в общем имуществе равна примерно 50%.

...Например, если имущество верхней тысячной растет на 6% в год, тогда как темпы роста среднего имущества составляют всего 2% в год, то это означает, что через 30 лет доля верхней тысячной в капитале планеты увеличится более чем в три раза. Ей будет принадлежать более 60% мирового имущества, что довольно сложно представить в рамках сегодняшних политических институтов, если только не предположить, что будет создана чрезвычайно эффективная репрессивная система, или невероятно мощный аппарат убеждения, или же и то и другое. Если же имущество этой группы растет всего на 4% в год, то ее доля все равно увеличится вдвое и через 30 лет превзойдет планку в 40% мирового имущества. Это также означало бы, что на вершине иерархии силы расхождения явно преобладают над силами наверстывания и сближения в мировом масштабе, в результате чего доля верхней децили и верхней центили заметно увеличивается, при том что в мире наблюдается заметное перераспределение от среднего и верхнего среднего класса к очень богатым. Такое обеднение среднего класса, вполне вероятно, вызовет жесткую политическую реакцию. Конечно, на данном этапе нельзя быть уверенным, что такой сценарий непременно осуществится. Однако важно понимать, что выраженное формулой r>g неравенство, которое усиливается неравенством в доходности капитала, предопределяемым объемом начального капитала, может привести к тому, что мировая динамика накопления и распределения имущества выйдет на взрывоопасную траекторию и создаст спираль неравенства, которую будет невозможно контролировать. Как мы увидим, лишь прогрессивный налог на капитал, взимаемый в мировом масштабе (или по крайней мере в масштабе достаточно крупных региональных экономических зон, таких как Европа или Северная Америка), сможет эффективно противодействовать такой динамике.

...Один из самых поразительных выводов, которые можно сделать из рейтингов «Forbes», состоит в том, что выше определенного порога все состояния — и наследственные, и предпринимательские — растут очень высокими темпами вне зависимости от того, занимаются ли профессиональной деятельностью их обладатели или нет.

...В настоящее время в Соединенных Штатах есть более 800 государственных и частных университетов, имеющих в управлении целевые капиталы. Они могут составлять от нескольких десятков миллионов долларов, как в случае Колледжа Северной Айовы (его целевой капитал составляет 11,5 миллиона долларов и занимает 785-е место), до нескольких десятков миллиардов долларов. Первую строчку в рейтинге университетов по размерам целевого капитала неизменно занимает Гарвард (в начале 2010-х годов эта сумма составляет около 30 миллиардов долларов), затем следует Йель (около 20 миллиардов), Принстон и Стэнфорд (более 15 миллиардов каждый). Далее в списке фигурируют Массачусетский технологический институт и Колумбийский университет, имеющие чуть менее 10 миллиардов, университеты Чикаго и Пенсильвании (около семи миллиардов) и т. д. В общей сложности в начале 2010-х годов 800 американских университетов владеют активами на сумму около 400 миллиардов долларов (т. е. в среднем чуть более 500 миллионов долларов на университет; медианный размер целевого капитала составляет немногим менее 100 миллионов). Это составляет менее 1 % от всего частного имущества, принадлежащего американским домохозяйствам. Тем не менее речь идет о существенном объеме, который ежегодно обеспечивает значительные ресурсы американским университетам или по крайней мере некоторым из них.

...Доходность повышается по мере того, как растет размер целевого капитала. Для 60 университетов, каждый из которых располагает целевым капиталом в размере более одного миллиарда долларов, она достигала в среднем 8,8% в год в 1980-2010 годах (7,8% в 1990-2010 годах). Если же перейти к верхней тройке (Гарвард, Йель, Принстон), которая не менялась с 1980 по 2010 год, то в их случае доходность достигала 10,2% в 1980-2010 годах (10,0% в 1990-2010 годах), т.е. была в два раза выше, чем в университетах, имеющих самый скромный целевой капитал.
Если мы проанализируем инвестиционную стратегию различных университетов, то обнаружим, что все целевые капиталы представляют собой очень диверсифицированные портфели с явно выраженным предпочтением в пользу американских и зарубежных акций и облигаций частного сектора (государственные облигации, особенно те, что выпускаются Соединенными Штатами, приносят небольшой доход и никогда не превышают 10% от общего объема инвестиций, практически полностью отсутствуя в самых крупных целевых капиталах).

...Почему Саудовская Аравия предпочитает вкладывать свои финансовые резервы в облигации американского казначейства, если она может получить более высокую доходность в других местах? Этот вопрос тем более заслуживает внимания, что управляющие целевыми капиталами американских университетов уже на протяжении нескольких десятилетий не инвестируют в государственные облигации своей собственной страны и ищут более высокую доходность в самых разных уголках мира, в хеджевых фондах, некотируемых акциях или продуктах, получаемых из сырья. Конечно, американские ценные бумаги дают завидную гарантию стабильности в нестабильном мире, а саудовское общественное мнение, возможно, не питает никакого интереса к альтернативным вложениям. Тем не менее нельзя упускать из виду политическое и военное измерение этого выбора: несмотря на то что открыто об этом не говорится, для Саудовской Аравии не лишено смысла одалживать средства по низкой ставке стране, под военной защитой которой она находится. Насколько мне известно, никто не пытался точно рассчитать рентабельность такого вложения. Однако представляется очевидным, что доходность в этом отношении довольно высока. Если бы Соединенные Штаты вместе с другими западными странами не выбили иракскую армию из Кувейта в 1991 году, то впоследствии Ирак, вероятно, стал бы угрожать саудовским месторождениям нефти, и не исключено, что и другие страны региона, такие как Иран, вступили бы в военную игру регионального масштаба, целью которой было бы перераспределение нефтяной ренты. Динамика мирового распределения капитала представляет собой процесс, имеющий экономическое, политическое и военное измерения. Так было уже в колониальную эпоху, когда тогдашние ключевые державы во главе с Великобританией и Францией были готовы отправить канонерки на защиту своих инвестиций. Очевидно, что так же будет и в XXI веке в различных геополитических конфигурациях, которые сложно предугадать.

Ссылка

Глава X. Общество, государство, общественное мнение: становление гражданского общества
...Следует иметь в виду, что стихийно или сознательно сформированное общественное мнение городских низов и крестьян отличалось однородностью, всеобщностью и не разделялось, как у образованного общества, на множество оттенков, течений, вариантов, так как индивидуализм не успел пустить глубокие корни в их среде. Почти всегда можно было предположить, что думают крестьяне в отличие от интеллигенции, которая, как правило, не имела единого мнения ни по одному важному вопросу. Общественное мнение народа имело позитивную или негативную направленность, когда дело касалось самого народа, православной веры или царя, но было в основном индифферентным, когда вопросы выходили за круг его практических интересов. Без большой натяжки можно заключить, что в XVIII—XIX вв. народ, и в особенности крестьянин, был аполитичным, чего нельзя было сказать об интеллигенции даже с большой натяжкой.
В принципе общественное мнение проявляет достаточную динамичность, подвижность. Однако в традиционном обществе, каким оставалось по преимуществу крестьянское общество, общественное мнение часто в течение жизни нескольких поколений сохраняет устойчивость и стабильность и закрепляется в обычаях, нормах, традициях. Отрицательная оценка крепостного права, рекрутчины, помещиков, местных чиновников, иностранцев, позитивная оценка царя, православия, общины, обычного права стали традицией и слабо поддавались влиянию времени, пропаганде и агитации. Общественное мнение в среде народа формулировалось словесно, часто в виде пословиц и поговорок, но могло существовать и в невербальной форме — в форме некоего сплава отрицательных или положительных чувств, эмоций. Спонтанность и эмоциональность — характерные черты общественного мнения народа.

...Во все времена и во всех самодержавных государствах важным каналом, обеспечивавшим верховную власть информацией о настроениях, нуждах и желаниях общества и народа, являлась политическая полиция. В России она возникла в форме «Слово и дело государево» в XVII в. при первом Романове, чрезвычайно усилилась при Петре I, была реорганизована в правильный административный институт при Николае I, в 1826 г., как III Отделение в составе собственной канцелярии императора, была вновь преобразована и вошла в состав Министерства внутренних дел как Департамент полиции в 1880 г. Названия учреждений, осуществлявших функции политической полиции, изменялись, но главная цель их деятельности оставалась неизменной — сбор сведений об общественном мнении, настроениях и потребностях населения. «Общественное мнение для власти, — писал в ежегодном обзоре общественного мнения за 1827 г. шеф жандармов А. X. Бенкендорф, — то же, что карта для начальствующего армией во время войны. Но составить верный обзор общественного мнения так же трудно, как и сделать точную топографическую карту». Политическая полиция через свою не слишком широкую агентурную сеть (по данным последнего ее шефа А. Т. Васильева, даже в 1910-е гг. профессиональная агентура насчитывала не более тысячи человек по всей России) достаточно квалифицированно изучала общественное мнение во всех сословиях. Например, в царствование Николая I объектами ее постоянного внимания были: придворное общество, высшее общество, средний класс (помещики, купцы первой гильдии, «образованные люди» и литераторы), который она называла «душой империи», «молодежь», чиновничество, армия, духовенство и крепостное крестьянство. В конце XIX—начале XX в. центр внимания переключился на тайные общества, революционеров, интеллигенцию, политические организации, рабочих. Полиция стремилась собирать данные «о мнении большинства во всех классах общества, т. е. о мнениях, пользующихся в своем кругу наибольшим влиянием», что указывает на правильное понимание своей задачи. Для этого применялись все доступные средства: перлюстрация, слежка, подслушивание, провокаторы, подкуп и т. д. Некоторые общественные деятели, зная, что их письма перлюстрируются, намеренно писали в них откровенно о злободневных политических вопросах в надежде, что их мнение дойдет до правительства. Кроме этого, практически во всех отчетах политическая полиция рекомендовала императору меры, продиктованные общественным мнением, для улучшения состояния страны. Некоторые отчеты представляли собой собрание проектов реформ в аграрной, финансовой, юридической и других сферах. Во времена Николая I все чиновники, включая министров, «трепетали перед жандармами, как мальчишки перед розгами», страшась обвинений как в политической неблагонадежности, так и в профессиональной несостоятельности и служебных злоупотреблениях. А. Сергеев, подготовивший первую публикацию отчетов Бенкендорфа, считал, что «III Отделение в системе самодержавия Николая I и Александра II заполняло отсутствие представительных учреждений и, являясь центральным органом политического сыска, было в то же время верховным органом надзора за всем аппаратом исполнительной власти, начиная с министерств».

...Все подданные с 1810 г. имели право подачи индивидуальных петиций на высочайшее имя, а дворянство и его сословные организации — с 1775 г. Однако петиция как средство донести свое мнение до верховной власти активно использовалась всегда, в том числе в XVIII в., несмотря на запрещения; несколько лет это право фактически существовало при Павле I. В год санкционирования права петиций была создана Комиссии по принятию прошений на высочайшее имя, переименованная в 1884 г. в Канцелярию прошений, в 1895 г. — в Канцелярию по принятию прошений. За 1810—1884 гг. в Комиссию поступили 75 тыс. жалоб и 600 тыс. прошений, из которых 26% были удовлетворены, остальные переданы в соответствующие учреждения для рассмотрения; 6.3% наиболее важных прошений докладывались лично государю. Число прошений со временем возрастало: в 1825 г. поступило 11 582, в 1893 г. — 21 382, в 1899 г.— 32 336, в 1908 г. — 65 357 прошений. В 1908 г. число прошений, лично рассмотренных императором, возросло до 12% от их общего числа, и все они были удовлетворены. 26% прошений были отклонены и 48% переданы в другие учреждения. Состав прошений был сложен, но среди них преобладали жалобы на решения суда, высших административных учреждений и просьбы о помиловании. Например, в 1908 г. поступило жалоб на решения Сената 331, министров — 27, других должностных лиц — 96. Благодаря своей обширной деятельности Канцелярия по принятию прошений на высочайшее имя не только вносила свой вклад в надзор за отправлением суда и за соблюдением законов, но и служила важным каналом связи общества с верховной властью.
Следует заметить, что до печального убийства Александра II подданные имели возможность личной апелляции к государю при появлении на публике, в том числе на прогулке, во время путешествий, посещения церкви и т. п. Например, Александр I, Николай I и Александр II гуляли по Дворцовой набережной в Петербурге ежедневно в определенные и всем известные часы, и желающие подавали прошения.

Из примечаний
Не стоит, однако, видеть в деятельности жандармов только негативную сторону. По свидетельству декабриста С. Г. Волконского, «во все время моей ссылки голубой мундир не был для нас лицами преследователей, а людьми, охраняющими и нас, и всех от преследований»: Волконский С. Г. Записки. Иркутск, 1991. С. 179.

Ссылка

...В день окончательного выбора лишь немногие подают голоса свои сознательно: это отдельные влиятельные избиратели, коих стоило уговаривать по одиночке. Большинство, т.е. масса избирателей, дает свой голос стадным обычаем, за одного из кандидатов, выставленных комитетом. На билетах пишется то имя, которое всего громче натвержено и звенело в ушах у всех в последнее время. Никто почти не знает человека, не дает себе отчета ни о характере его, ни о способностях, ни о направлении: выбирают потому, что много наслышаны об его имени. Напрасно было бы вступать в борьбу с этим стадным порывом. Положим, какой-нибудь добросовестный избиратель пожелал бы действовать сознательно в таком важном деле, не захотел бы подчиниться насильственному давлению комитета. Ему остается или уклониться вовсе в день выбора, или подать голос за своего кандидата по своему разумению. Как бы ни поступил он, все-таки выбран будет тот, кого провозгласила масса легкомысленных, равнодушных или уговоренных избирателей.
По теории, избранный должен быть излюбленным человеком большинства, а на самом деле избирается излюбленник меньшинства, иногда очень скудного, только это меньшинство представляет организованную силу, тогда как большинство, как песок, ничем не связано, и потому бессильно перед кружком или партией.

...Таков сложный механизм парламентского лицедейства, таков образ великой политической лжи, господствующей в наше время. По теории парламентаризма, должно господствовать разумное большинство; на практике господствуют пять-шесть предводителей партии; они, сменяясь, овладевают властью. По теории, убеждение утверждается ясными доводами во время парламентских дебатов; на практике - оно не личного интереса. По теории, народные представители имеют в виду единственно народное благо; на практике они под предлогом народного блага и на счет его, имеют в виду преимущественно личное благо свое и друзей своих. По теории - они должны быть из лучших, излюбленных граждан; на практике - это наиболее честолюбивые и нахальные граждане. По теории - избиратель подает голос за своего кандидата потому, что знает его и доверяет ему; на практике - избиратель дает голос за человека, которого по большей части совсем не знает, но о котором натвержено ему речами и криками заинтересованной партии. По теории - делами в парламенте управляют и двигают опытный разум и бескорыстное чувство; на практике - главные движущие силы здесь - решительная воля, эгоизм и красноречие.
Вот каково, в сущности, это учреждение, выставляемое целью и венцом государственного устройства. Больно и горько думать, что в земле Русской были и есть люди, мечтающие о водворении этой лжи у нас; что профессоры наши еще проповедуют своим юным слушателям о представительном правлении, как об идеале государственного учреждения; что наши газеты и журналы твердят о нем в передовых статьях и фельетонах, под знаменем правового порядка; твердят, не давая себе труда вглядеться ближе, без предубеждения, в действие парламентской машины. Но уже и там, где она издавна действует, ослабевает вера в нее; славит ее либеральная интеллигенция, но народ стонет под гнетом этой машины и распознает скрытую в ней ложь. Едва ли дождемся мы, но дети наши и внуки несомненно дождутся свержения этого идола, которому современный разум продолжает еще в самообольщении поклоняться...

...Национализм в наше время можно назвать пробным камнем, на котором обнаруживается лживость и непрактичность парламентского правления. Примечательно, что начало национальности выступило вперед и стало движущею и раздражающею силой в ходе событий именно с того времени, как пришло в соприкосновение с новейшими формами демократии. Довольно трудно определить существо этой новой силы и тех целей, к каким она стремится; но несомненно, что в ней - источник великой и сложной борьбы, которая предстоит еще в истории человечества и неведомо к какому приведет исходу. Мы видим теперь, что каждым отдельным племенем, принадлежащим к составу разноплеменного государства, овладевает страстное чувство нетерпимости к государственному учреждению, соединяющему его в общий строй с другими племенами, и желание иметь свое самостоятельное управление, со своею, нередко мнимою, культурой. И это происходит не с теми только племенами, которые имели свою историю и, в прошедшем своем, отдельную политическую жизнь и культуру, - но и с теми, которые никогда не жили особой политической жизнью.

...С половины прошлого столетия французские философы стали прославлять английские учреждения и выставлять их примером для всеобщего подражания. Но в ту пору не столько политическая свобода привлекала французские умы, сколько привлекали начала религиозной терпимости, или лучше сказать, начала безверия, бывшие тогда в моде в Англии и пущенные в обращение английскими философами того времени. Вслед за Францией, которая давала тон и нравам и литературе во всей западной интеллигенции, мода на английские учреждения распространилась по всему Европейскому материку. Между тем произошли два великих события, из коих одно утверждало эту веру, а другое чуть было совсем не поколебало ее. Возникла республика Американских Соединенных Штатов, и ее учреждения, скопированные с английских (кроме королевской власти и аристократии), принялись на новой почве прочно и плодотворно. Это произвело восторг в умах, и, прежде всего, во Франции. С другой стороны явилась Французская республика, и скоро явила миру все гнусности, беспорядки и насилия революционного правительства.

Ссылка

Не менее 35 томичей заключили договор на покупку мебели на общую сумму свыше 3,5 миллионов рублей. Люди внесли предоплату в размере 100 процентов. Однако продукцию до сих пор не получили. И денег своих тоже вернуть не могут. Даже через суд. Иски поданы, суды выиграны. Судебные решения вступили в силу. В отношении фирмы «Аллегро-концепт» возбуждено уже 25 исполнительных производств. Еще 10 заявлений сейчас рассматриваются в судах.

Эксперт Народного фронта, адвокат Мария Громова помогла потерпевшим гражданам подготовить необходимые документы, составить коллективные обращения в полицию, прокуратуру и СК.

Действия предпринимателя построены по принципу финансовой пирамиды, которая живет за счет притока новых вкладчиков. Есть все признаки мошенничества, причем в крупном размере. Сейчас ведется работа с судебными приставами. Предприниматель должен быть привлечен в ответственности и вернуть людям деньги.

Эксперты Народного фронта советуют томичам. При намерении заключать договор покупки мебели, других товаров необходимо изучить поставщика, почитать отзывы на сайтах. Не нужно верить информации рекламе, поскольку она не всегда достоверная.

Если вы оказались в ситуации, кода оплатили деньги за товар, но вам его не поставили, сроки поставки затягивают, либо оказали услуги ненадлежащего качества, то необходимо обратиться в Управление Роспотребнадзора, полицию и прокуратуру, а также направить исковое заявление в суд. Только так можно отстоять свои законные права и интересы.

Ссылка на публикацию в официальной группе Народный фронт - Томская область в ВК: https://vk.ru/nf_tomsk?w=wall-138148647_22707 (зарегистрирована в Роскомнадзоре)