Представьте ситуацию: главы двух крупнейших империй тайно встречаются на яхте, пьют, обнимаются, изливают друг другу душу и подписывают договор, который переворачивает всю мировую политику с ног на голову. А их собственные министры и генералы даже не подозревают, куда плывут и что вообще происходит. Что же произошло?

Летним утром 1905 года германская королевская яхта «Гогенцоллерн» направлялась в Финский залив. Никто из пассажиров, за исключением кайзера Вильгельма II, не знал о цели визита в эту отдаленную часть Балтики. Среди них были высокопоставленные лица, взять того же начальника Генштаба Мольтке-младшего или министра иностранных дел Германии Чиршки-унд-Бёгендорф. Судно вошло в бухту недалеко от рыбацкой деревушки Бьёрк (ныне Приморск), где на рейде стояла российская яхта «Полярная звезда».

- Ну что, господа, приводите в порядок парадную форму, скоро вы предстанете перед русским царем, - несколько задорно сказал кайзер.

«Никто не произнёс ни слова, мы все были словно оглушены, в помещении повисла мёртвая тишина. И никто из нас не догадывался о мотивах этого столь внезапного и таинственно обставленного визита, но все понимали колоссальное политическое значение предстоящих часов, последствий которых никто не мог бы предсказать» - вспоминал впоследствии фон Мольтке-младший.

Немецкая делегация первой нанесла визит на борт российской яхты. После чего германское судно посетил император Николай II, чтобы пообедать со своим троюродным братом и насладиться теплым июльским вечером, на которые скуп суровый балтийский климат.

Двум императорам было что обсудить и помимо досужих светских бесед, которые, однако, не были сильной стороной Вильгельма. Его бестактность, суетливость, властность, склочность и склонность давать бестолковые советы всем и вся с видом эксперта заработали для него репутацию главного «душнилы» Европы того времени. Во время англо-бурской войны 1899-1902 гг. он частенько приезжал в британское посольство в семь, а то и в шесть утра, игнорировал сонных служащих и стремительно чуть ли не бежал вверх по лестнице в спальню посла сэра Фрэнка Ласеллса. Там он укорял его в том, что посол еще дрыхнет в кровати, когда надо работать, «ведь Франция и Россия тянут меня в войну с вами из-за буров!», - восклицал он. Однажды он прислал ему письмо, «которое хорошенько Вас взбодрит, и Вы надолго забудете о теплой кровати». В нем он сообщал, что получил предложение от министра иностранных дел Российской империи Муравьева «принять участие в совместных с Францией и Россией действиях против Англии в целях принуждения к миру, а также помощи бурам».  То есть, если сильно огрублять, два «хороших парня» предлагают ему побить одного «нехорошего», он вроде как соглашается, но тянет время, мнется и виляет. После этого он говорит «нехорошему» парню, что «вон те» собираются его побить и хотят его вовлечь в эту авантюру. Можно посчитать это за маневр, который заставил бы Лондон как минимум очень пристально рассматривать возможные сближения с Парижем и, тем более, с Петербургом. Но… Вильгельму просто не поверили.

Он слишком часто высказывался против Франции и России, чтобы ему можно было поверить. "Единственной целью германского императора с тех пор, как он взошел на трон, - писал глава МИД Великобритании маркиз Солсбери в 1898 году, - было втянуть нас в войну с Россией. В марте 1899 года королева Виктория предупредила царя, что Вильгельм также пытался настроить Лондон против Петербурга.  Мальчик слишком часто кричал «Волки!». И по классике, когда «волки» действительно могли укусить, на мальчика просто забили. Поведение кайзера формировало соответствующий образ Германии несмотря на то, что он был далеко не главной фигурой, которая определяет политику рейха.

Теперь же «мальчик» сидел напротив своего троюродного брата – русского царя – поздней ночью на своей яхте и предлагал ему очень интересное предложение. Свидетельства этой встречи и диалога разнятся в частностях: то у Николая II чуть ли не у самого были такие же мысли, то он в один момент разрыдался и полез обнимать Вильгельма, то оба рыдали и обнимались, будучи сами в объятьях зеленого змия (что вполне вероятно – встреча была после двух «поздних завтраков») – все это не особо важно. Общее и главное здесь то, что тем июльским вечером оба императора подписали фактически соглашение о военном союзе между Германией и Российской Империей, известное в историографии как Бьёркский договор. Сам его текст небольшой, но очень примечательный.

Если смотреть в контексте 1905 года (франко-русский союз, ухудшение отношений Франции с Германией и одновременно улучшение – с Англией, русско-японская война и англо-русские противоречия, Марокканский кризис и т.д.), то договор достаточно сильно менял расклад сил в Европе, разворачивая внешнюю политику России на 180 градусов. Про цели Вильгельма более-менее понятно: Германия пыталась «выскочить» из международной изоляции (быть в союзе с враждебно друг другу настроенными и экономически слабыми Италией и Австро-Венгрией стабильности не добавляет), заключив союз с Россией и пусть даже с Францией (см. пункт IV договора), что маловероятно, но может вбить брешь в отношения Петербурга и Парижа. Одновременно с этим Германия пыталась действовать на западном направлении, обратив себе на пользу кризис в Марокко. Здесь была попытка внести раскол в Антанту Британии и Франции (спойлер: не вышло).

Но какие аргументы были у Вильгельма – инициатора этого договора, ведь именно он написал царю и попросил личной встречи - и как он их подавал Николаю? Если тезисно:

- Идет война с Японией, Россия не особо выигрывает, Токио очень активно помогает Лондон.

- Лондон дружит с Парижем, причем их союз крепнет от месяца к месяцу.

- По утверждению Вильгельма Париж снабжает Токио ресурсами (это он написал Николаю в октябре 1904 года, тогда же была его первая попытка заключить договор с Россией – теоретически такое было вполне возможно) и никак не помогает Петербургу.

- Германия же предоставляет реальную помощь России: Балтийский флот, шедший на Дальний Восток, беспрепятственно снабжался углем в том числе и с немецких морских баз.

«Дорогой брат, в твоей стране проблемы, революция идет полным ходом, война не задалась, что это за союзники, которые буквально в десна целуются с твоим врагом? - как бы говорит Вильгельм Николаю. – У тебя есть прекрасная альтернатива. Мы – немцы – друг друга не обманываем…»

Николай подписывает договор, справедливо считая, что он несет скорее антибританскую направленность, нежели антифранцузскую, тем более что Франция упоминается в договоре как сторона, которая может к нему присоединиться. Все бы ничего, подписали главы государства договор, министры должны взять под козырек и пойти исполнять. Но время уже изменилось. И эта встреча выглядела как какая-то самодеятельность, не согласованная ни с кем и не играющая никакой роли. По большей части так и было. Высшие сановники Германии, как упоминалось выше, не знали, куда они плывут. Со стороны России свою подпись ставил адмирал Бирилёв, хоть и морской министр, но чуть ли не случайно приглашенный в качестве гостя на яхту царя и некомпетентный в международных отношениях. Согласно мемуарам Витте (кстати, в то время - председатель совмина, находящийся на русско-японских переговорах, что также говорит о его неосведомленности по поводу договора), царь спросил Бирилёва, верит ли последний ему и, получив утвердительный ответ, попросил адмирала подписать бумагу. Когда морской министр ее подписывал, Николай прикрывал верхнюю часть документа рукой. Ну а министр иностранных дел Ламздорф – ярый франкофил - узнал об этом документе только спустя две недели.

В общем, когда все министры узнали, что подписал государь-император, вряд ли их радости не было предела. Все они начали уговаривать царя не ратифицировать договор. Их аргументы тоже были достаточно обоснованы:

- союз с Францией все-таки прочен, несмотря на некоторые разногласия, и Париж, благодаря союзу с Лондоном, может выступать посредником между Россией и Англией.

- союз с Германией очень сомнителен и не факт, что реализуем. Это лишь предложение Вильгельма, но вспомните его репутацию и роль в управлении Германией.

- один из самых главных аргументов – союз с Германией лишает Россию внушительных французских кредитов, на которые подсела российская экономика и более-менее неплохо себя чувствовала (по крайней мере, до начала революции 1905 года).

У Николая II была такая особенность характера: он соглашался с мнением почти каждого «просителя» и принимал решение согласно ему, поэтому в министерских спорах «победителем» выходил тот, кто последний был у императора. Что говорить о том, когда к царю чуть ли не по очереди заходили министры и «топили» за дезавуирование Бьёркского договора.

В итоге решили сдать назад. Николай II в личной переписке с Вильгельмом II стал настаивать на обязательном заключении франко-германо-русского союза для вступления в силу договора, начал тянуть время и в итоге кайзер понял, что ничего не вышло. Еще одна попытка «перезагрузки» отношений между двумя соседями (а к этому стремились оба императора) успеха не принесла. До начала Первой Мировой войны она, пожалуй, была последним серьезным стремлением если не избежать столкновений, то хотя бы возможностью переформатировать расклад внешнеполитических сил.

Список литературы:

Christopher Andrew, “Theophile Delcasse and Making of Entente Cordiale”. London, 1968.

Miranda Karter, “Three Emperors. Three Cousins, Three Empires and the Road to World War One”. London, 2009

Christopher Clark (2012). “The Sleepwalkers: How Europe Went to War in 1914”. London: Allen Lane. ISBN 978-0-7139-9942-6. LCCN 2012515665.

Michael A. Obst, “Einer nur ist Herr im Reiche. Wilhelm II als politischer Redner”. Padeborn, 2010.

Keith Neilson, “Britain and the Last Tsar. British Policy and Russia 1894-1917”. Oxford, 1995.

Хельмут Мольтке о Бьёркской встрече. 26 июля 1905 г., Швеция, Висбю, 26 июля 1905 г., https://www.doc20vek.ru/node/2216.

Barbara Tuchman. The Guns of August. — Macmillan, 1962

А.А. Хлевов, «Бьёркский договор как поворотный пункт российской внешней политики XX в.», https://cyberleninka.ru/article/n/bierkskiy-dogovor-kak-povo..., 2017.

При Николае Втором, немцы топтались в Прибалтике и на Карпатах несколько лет, а при "великом усатом вожде" Армия массово сдавалась в первые месяцы войны, а командование позволило выжечь Россию вплоть до Волги.Как минимум это говорит о том, во что превратилось командование армии, костяк которой составляли люди толком не получившие военного образование, бывшие царские унтер-офицеры, особенно доставляли Клим Ворошилов с Буденным, которые мыслили категориями Гражданской и откровенной партизанщиной, но важно понимать, они получили свои регалии за верность Сталину и идеологии, а не за военные заслуги, которых у них в силу отсутствия академического военного образования, быть не могло.Был такой "Маршал" Кулик, который не только умудрился попасть окружение, так еще и переоделся в крестьянскую одежду, бегая от немцев.

Армия с 1917, как социальный институт подверглась небывалому моральному разложению.Когда в руководстве вместо кадровых военных с понятиями о долге и чести пришли люди новых "понятий"-откровенно криминальных.Возникла дедовщина, как явление, упал общий интеллектуальный уровень подготовки офицерского корпуса.Офицер армии СССР это "сержант" по уровню умений и навыков армии Царской.Германия в отличии от СССР не знала Гражданской войны, разделившей общество, эмиграции бывших офицеров и генералов.А репрессии, в результате которых в РККА была уничтоженна физически значительная часть бывших царских офицеров, сильно ослабили обороноспособность СССР.