0 просмотренных постов скрыто
Тамерлан и его завоевания
Тамерлан.
Спасибо @Helka.E за пикабу-монеты)
Предыдущая часть лежит здесь - Мамай против Дмитрия Донского: разгром пьяного русского войска на реке Пьяне. Битва на Воже и Куликовская битва
Тимур ибн Тарагай Барлас родился 9 апреля 1336 года в селении Ходжа-Ильгар, что на территории современного Узбекистана. Его отец Тарагай владел земельными наделами и селениями в долине реки Кашкадарья и пользовался большим авторитетом в среде тюрко-монгольского племени барласов, берущего свое начало от потомков Чингисхана. К первой половине 14 века барласы уже поколениями исповедовали ислам, а поэтому и Тимур с детства воспитывался в атмосфере мусульманской религии. Также Тарагай с юных лет готовил сына к военной карьере, обучив его традиционным воинским искусствам кочевников - стрельбе из лука, владению мечом и тактике маневренного боя.
Достигнув зрелого возраста, Тимур получил от отца в управление часть его земель, на которых он собрал вокруг себя круг преданных сторонников. Это были в основном молодые воины из обедневших семей племени барласов, с которыми Тимур стал охранять торговые караваны, а также участвовать на стороне своего отца в локальных войнах с другими местными племенными вождями за контроль над пастбищами и городами.
Получив весной 1360 года вести о смерти своего отца, Тимур вернулся в родной для себя Ходжа-Ильгар, чтобы занять освободившееся место главы рода. Его правление родовыми землями началось с вторжения на них крупного войска правителя Могулистана Тоглук-Тимура. Могулистан как государство появилось в 1347 году, после того, как Чагатайский улус, образовавшийся после распада Монгольской империи, в свою очередь, распался на две части - Мавераннахр (территории современного Узбекистана, Туркменистана и части Казахстана) и собственно Могулистан ( территории современного Кыргызстана, части Казахстана и запада Китая).
Осознав, что у него нет сил противостоять столь мощному вторжению извне, Тимур лично явился к могулистанскому хану и принес ему присягу на верность, после чего тот утвердил Тимура в качестве главы рода барласов и поставил его своим наместником на их землях. Однако вскоре после этого Тоглук-Тимур назначил правителем всего Мавераннахра своего сына Ильяса-Ходжу, которому должен был присягнуть и Тимур. Однако тот не стал этого делать - поняв, что могольский хан собирается полностью подчинить себе весь мавераннахарский регион, и не собираясь становиться его политической марионеткой, Тимур объединил усилия со своим старым другом эмиром Балха - Хусейном, и повел на пару с ним решительную борьбу против моголов. Для скрепления союза Тимур женился на сестре Хусейна - Уль-Туркан ага.
В 1362 году в одной из локальных стычек за контроль над территориями в регионе Тимур лишился двух пальцев на правой руке, а также получил ранение в ногу, вследствие которого он на всю жизнь остался хромым. Из-за этого обстоятельства и родилось его персидское прозвище Тимур-и Ленг, означавшее "Тимур Хромой", которое со временем в европейских языках трансформировалось в "Тамерлан".
После смерти хана Тоглук-Тимура его сын и преемник Ильяс-Ходжа решил завершить начатое его отцом покорение Мавераннахра, однако потерпел в этом деле неудачу. Осенью 1363 года объединенные силы Тимура и Хусейна разбили авангард могольской армии на реке Чирчик, после чего основные силы Ильяс-Ходжи были вынуждены отступить. Воспользовавшись уходом противника, Тимур и Хусейн заняли Самарканд - важнейший узел трансконтинентальной торговли, связывающий Китай, Индию, Иран и евразийские степи.
Через два года, в 1365 году, Ильяс-Ходжа, движимый желанием отомстить за прошлое поражение, вновь двинул огромную армию в Мавераннахр. В ноябре того года под Ташкентом произошло генеральное сражение между войсками противников, в разгар которого пошел сильный ливень, перешедший в снег с дождем, вследствие чего поле боя превратилось в непролазную грязь. Несмотря на погодные условия, отряды под командованием Тимура прорвали противостоявший им правый фланг моголов и обратили их на своем участке в бегство. После этого успеха Тимур ожидал, что его союзник Хусейн перейдет в контратаку, однако тот, испугавшись, что его отряды увязнут в грязи, застыл в бездействии. В результате, заметив нерешительность правого крыла противника, Ильяс-Ходжа перебросил туда часть своих войск, которая окружило и разгромило изолированные отряды Хусейна, убив, по оценкам хронистов, более 10 000 воинов. Тимур и Хусейн, увидев гибель своей армии, были вынуждены бежать с поля боя, уводя остатки своих войск на юг, за реку Амударью.
После этой победы войска Ильяс-Ходжи осадили оставшийся без защиты Самарканд, который, впрочем, им так и не удалось взять, так как его жители, объединились под лозунгом борьбы с иноземными захватчиками и решили во что бы то ни стало отстоять свой город. Их оборонительные действия оказались настолько ожесточенными и эффективными, что захватчики так и не смогли взять город штурмом. Вскоре в лагере моголов разразилась эпидемия чумы, вследствие чего Ильяс-Ходжа был вынужден снять осаду и спешно отступить обратно в Могулистан.
Битва войск Тимура и Хусейна с войсками Могулистана.
После его ухода Тимур и Хусейн вернулись в Самарканд и с удивлением обнаружили, что он превратился в независимый от их власти город, управляемый лидерами ополчения, которые уже начали проводить самостоятельную политику. Пытаясь вернуть Самарканд под свой контроль, Хусейн под предлогом выражения благодарности за спасение города и желания обсудить совместное управление пригласил народных вождей к себе в ставку. Когда же те прибыли в его лагерь, Хусейн приказал своим людям немедленно схватить и казнить предводителей ополчения. Часть умеренных лидеров была помилована благодаря заступничеству Тимура, который смотрел на ситуацию более прагматично и пытался заручиться поддержкой горожан, но большинство из верхушки горожан было убито.
После расправы с мятежниками Хусейн и Тимур вновь восстановили свою власть в Самарканде, однако в их отношениях вскоре пошла трещина. После поражения в битве с могольскими войсками Тимур открыто обвинял Хусейна в трусости и некомпетентности, приведшей к гибели тысяч людей, а Хусейн, в свою очередь, пытался ограничить влияние Тимура и отобрать у него часть земель и сторонников. В конце концов, Тимур открыто порвал с Хусейном и ушел в свои родовые земли, где начал собирать силы для войны с бывшим союзником. После нескольких стычек в долине Кашкадарьи Тимур и Хусейн пошли на временное перемирие, благодаря чему Тимур вернул себе часть прежних владений, однако оба бывших друга прекрасно понимали, что это лишь передышка перед решающей схваткой.
Осенью 1369 года Тимур вновь открыто отказался подчиняться Хусейну и начал стягивать войска к границам владений своего соперника. В начале 1370 года объединенные силы сторонников Тимура перешли Амударью и осадили мощную крепость Балх, в которой заперся Хусейн. После ожесточенных боев крепость пала, а пытавшийся скрыться Хусейн был схвачен своими же сторонниками, которые впоследствии доставили его к Тимуру, пытаясь тем самым купить себе пощаду. Согласно хронистам, Тимур не хотел смерти своего бывшего друга и шурина, однако один из влиятельных эмиров, чьих родственников Хусейн убил в прошлом, совершил кровную месть и убил Хусейна прямо на глазах Тимура.
После победы над Хусейном начался стремительный взлет Тимура, избранного на прошедшем 10 апреля 1370 года в Самарканде великом курултае Верховным Эмиром Мавераннахра. Поскольку Тимур не принадлежал к числу прямых потомков Чингисхана, он не мог официально принять титул великого хана, а поэтому правил под традиционным титулом эмир. Позже, женившись на одной из царевен чингизидской крови, он взял себе почетное прозвище Гурган - "зять хана".
Первые десятилетия своего правления Тимур потратил на подавление сепаратизма мелких правителей Мавераннахра, а также на укрепление безопасности границ от внешних угроз. В частности, он сумел воспользоваться начавшейся политической смутой в соседнем Могулистане, в котором власть захватил эмир Камар ад-Дин, убивший своего предшественника Ильяса-Ходжу и стремившийся истребить остальных членов царственного рода. Жестокость узурпатора оттолкнула от него часть влиятельной кочевой знати, которая не желала подчиняться выскочке. В Могулистане вспыхнула ожесточенная междоусобная война.
Противникам Камар ад-Дина удалось спасти и спрятать в труднодоступных горных районах Бадахшана малолетнего принца Хизр-Ходжу - родного, брата убитого узурпатором Ильяса-Ходжи - вокруг которого быстро объединились все недовольные новой властью. Увидевший в начавшейся смуте в соседнем государстве возможность навсегда устранить угрозу с его стороны, Тимур немедленно вызвался помочь противникам Камар ад-Дина в их стремлении посадить на престол Могулистана законного наследника.
На протяжении нескольких десятилетий Тамерлан предпринимал военные рейды вглубь Могулистана под знаменем поддержки Хизр-Ходжи и в конечном итоге сумел добиться своего. Ослабленный непрерывными войнами и внутренними смутами, Камар ад-Дин окончательно потерял контроль над страной и был вынужден бежать вглубь степей Прииртышья, где он впоследствии и закончил свою жизнь. На престол Могулистана же взошел хан Хизр-Ходжа, который в благодарность за военную помощь признал вассальную зависимость от Тимура и обязался выплачивать ему дань и оказывать военную помощь. Для закрепления союза Хизр-Ходжа отдал в жены Тимуру одну из своих дочерей. Таким образом, Могулистан не только перестал быть постоянным источником угрозы для Мавераннахра, но фактически попал под его власть.
Одновременно с борьбой за влияние в Могулистане Тимур начал аналогичную борьбу и за контроль над ханством Хорезм, которое располагалось на территории части современного Узбекистана, Туркменистана и Казахстана. В период с 1376 по 1388 год войска Тимура совершили пять походов на Хорезм, последний из которых завершился падением его столицы Ургенча, который был буквально стерт с лица земли, а все населявшие город ученые, архитекторы и мастера-ремесленники были насильственно переселены в Самарканд, Бухару и Шахрисабз. Получив в свое распоряжение талантливых мастеров, Тимур развернул в центральных городах своего государства грандиозное градостроительство, до неузнаваемости изменившее их облик.
В особенности в этот период расцвел Самарканд, в котором по приказу Тимура старые глинобитные кварталы сменились монументальными сооружениями из обожженного кирпича и камня, а вокруг города были заложены роскошные сады с дворцами, где эмир принимал гостей. Земли же Хорезма после разорения его столицы были официально включены в состав державы Тимура, что обезопасило его северные границы, позволив тем самым сосредоточиться эмиру на противостоянии с еще одним своим конкурентом - Золотой Ордой во главе с ханом Тохтамышем.
Тохтамыш.
Напомню, что начиная с 1359 года, в Золотой Орде шла "Великая замятня", в ходе которой она фактически развалилась на Западную (во главе нее стоял Мамай) и Восточную части. В середине 1370-х годов власть в Восточной Орде захватил Урус-хан, который начал физически устранять своих возможных конкурентов. Спасаясь от его террора, молодой чингизид Тохтамыш бежал в Самарканд, где нашел убежище при дворе Тимура. Тот принял Тохтамыша с большими почестями и оказал ему мощную военную и финансовую поддержку в надежде на то, что тот в случае захвата трона Восточной Орды станет политической марионеткой в его руках. В течение нескольких лет Тимур снаряжал против Восточной Орды одну армию за другой и в конечном итоге помог Тохтамышу взойти на ее престол.
В 1380 году Тохтамыш, воспользовавшись поражением Мамая в Куликовской битве, разгромил остатки его войск, после чего объединил все территории Золотой Орды под своей властью. Став правителем объединенной Орды, Тохтамыш немедленно забыл помощь, оказанную Тимуром, и превратился в его противника, начав совершать набеги на земли своего бывшего союзника. Тимур же в ответ на такие действия неблагодарного Тохтамыша предпринял масштабное вторжение в Орду. Судьба этой кампании решилась в 1391 году в битве на реке Кондурче (территория современной Самарской области), в которой Тимур, применив хитроумную тактику ложного отступления и окружения, разгромил армию противника, вунудив самого Тохтамыша спасаться бегством.
Впрочем, после этого поражения Тохтамыш не успокоился и через некоторое время начал совершать новые набеги на владения Тимура в Закавказье. Тимур вновь собрал огромную армию, с помощью которой 15 апреля 1395 года нанес очередное сокрушительное поражение войскам Тохтамыша, на этот раз в битве на берегу реки Терек. И вновь Тохтамыш был вынужден спасаться с поля боя бегством. Победа на Тереке открыла Тимуру путь в самое сердце золотоордынских владений, которые он решил предать тотальному разорению.
Его войска стерли с лица земли все главные центры Орды - столицу государства Сарай-Берке, старую столицу Сарай-Бату, а также крупнейший торговый порт Хаджи-Тархан (Астрахань). Попутно были разграблены и сожжены золотоордынские города на Северном Кавказе и в Крыму. Уничтожение административных и культурных центров привело к тому, что Орда погрузилась в период затяжных междоусобиц, из которого она уже не смогла полноценно выйти, распавшись на враждующие осколки - Казанское, Астраханское, Крымское, Сибирское ханства и Большую Орду (территории в междуречье Волги и Дона, включая степные районы Причерноморья и Нижнее Поволжье).
Преследуя остатки ордынских отрядов и стремясь обезопасить свои тылы от набегов с северо-запада, Тимур вторгся в пределы русских земель. Летом 1395 года его армия осадила, взяла и разрушила пограничный город Елец, после чего расположилась лагерем в верховьях Дона, создав непосредственную угрозу Рязанскому и Московскому великим княжествам. Великий князь Московский Василий I в ответ на появление столь мощной угрозы срочно собрал общерусское войско, с которым он вскоре встал лагерем у Коломны, готовясь дать отпор грозному захватчику. Однако военного столкновения так и не произошло ввиду того, что войска Тимура неожиданно покинули русские земли.
Согласно церковным преданиям, это произошло благодаря чуду. Осознавая невозможность победить Тимура военным путем, москвичи обратились к духовной защите - из Владимира в Москву крестным ходом была перенесена чудотворная икона Владимирской Богоматери. Именно в день встречи иконы в Москве войска Тимура неожиданно снялись с позиций и ушли в Самарканд. В реальности же армия Тимура просто была истощена долгим походом и нуждалась в фураже и отдыхе, а самое главное, она выполняла свою главную задачу - лишила Тохтамыша власти, тем самым добившись фактического развала Золотой Орды.
Что же до самого Тохтамыша, то, потеряв сарайский престол, он бежал на запад просить убежище у Великого князя литовского Витовта. В обмен на военную поддержку против ставленников Тимура Тохтамыш обещал в случае своей победы признать вассальную зависимость Орды от Литвы. Литовский князь согласился помочь опальному хану и в 1399 году организовал грандиозный поход в Орду при поддержке литовских, русских, польских и тевтонских полков. Однако войска новых ордынских правителей - Тимур-Кутлуга и могущественного эмира Едигея - наголову разбили армию Витовта в битве на Ворксле. После этого поражения Тохтамыш утратил поддержку литовцев и был вынужден скрываться в дальних восточных улусах. Последние годы жизни он провел в западносибирских степях. Зимой 1406 года войска ордынского хана Шадибека выследили и убили Тохтамыша в сибирских землях близ современной Тюмени.
Поход Тимура на Русь.
Расправившись с Тохтамышем, Тимур довел до победного конца и свою кампанию по покорению Ирана. Первые удары по раздробленным иранским государствам Тимур нанес еще в начале 1380-х годов, в ходе которых он привел к вассальной зависимости племена Восточного Ирана. В 1386-1388 годах Тимур провел ряд успешных походов и на земли Западного Ирана, однако полное покорение его территории затягивалось из-за действий Тохтамыша - когда Тимур вел успешные осады и бои в западных областях Персии, хан Золотой Орды совершал опустошительные набеги на его приграничные владения в Хорезме и Закавказье, что заставляло Тимура бросать завоеванные иранские земли и экстренно возвращаться на север.
Окончательно же расправившись с Тохтамышем, Тимур, наконец, смог сосредоточиться на западном направлении без оглядки на тылы. В конце концов, его войскам удалось подчинить себе всю Западную Персию, а также ее владения в Грузии и на территориях современного Азербайджана. Чтобы удержать столь огромную территорию, Тимур разделил захваченные владения между своими сыновьями.
В конце иранской кампании Тимур начал новый военный поход, целью которого стала Индия. Формальным поводом для вторжения в Делийский султанат Тимур объявил недостаточную, по его мнению, исламскую ревность местных правителей, которые, будучи мусульманами, допускали излишнюю веротерпимость к индуистам. Истинной же целью Тимура были несметные богатства, которыми можно было разжиться в индийском регионе, а также утверждение себя в статусе главного защитника и лидера исламского мира.
Ислам пришел в Индию в результате исторических процессов, растянувшихся на несколько столетий. Уже в 7 веке в Индии узнали о недавно возникшем исламе благодаря арабским купцам. Индийские раджи охотно принимали арабских торговцев, развивавших морскую торговлю в Индийском океане, и для укрепления торговых отношений разрешали строить им мечети и жить по своим законам.
В 12 веке Индия подверглась вторжению со стороны правителей из династии Гуридов, правивших на территории современного Афганистана, которые в ходе бесконечных набегов сумели подчинить себе северные индийские земли и захватить ряд богатых городов, включая Дели. После смерти в 1206 году султана Мухаммада Гури его империя распалась, а один из военачальников покойного султана Кутб ад-Дин Айбак, объявил себя правителем индийских владений, тем самым положив начало новому исламскому государству в самом сердце Индии, получившему название Делийский султанат. Мусульманские правители не стремились к насильственному обращению всего индуистского населения, ибо это было просто экономически невыгодно, так как многочисленные иноверцы платили в султанскую казну специальный налог - джизью. На это формально и обозлился Тимур.
Осенью 1398 года его войска форсировали реку Инд и, вторгнувшись на индийские территории, направились в сторону Дели, попутно разоряя местные деревни и уводя их население в плен. К моменту, когда армия Тимура подошла непосредственно к Дели, в ее лагере скопилось колоссальное количество пленников - согласно данным хронистов, около 100 тысяч человек. Когда Тимур узнал о том, что делийский султан Насир-ад-Дин Махмуд вывел ему навстречу свою армию, он приказал своим людям немедленно казнить пленных индусов, так как опасался, что в случае генерального сражения пленные могут взбунтоваться и ударить в тыл его войску. Жизнь была сохранена лишь небольшому числу мастеров и ремесленников, чьи навыки требовались в Самарканде, а также детям и части женщин, обращенных в рабство.
17 декабря 1398 года войска Тимура сошлись с индийцами в битве под Дели. Главным козырем султанской армии были 120 боевых слонов, закованных в бронированные доспехи с башнями на спинах. Зная об их сокрушительной силе, Тимур велел вырыть перед своими позициями рвы и выставить заграждения с железными шипами. Кроме того, на спины верблюдов навьючили связки хвороста и подожгли их во время атаки. Обезумевшие от огня верблюды с криками бросились на слонов, обратив гигантских животных в паническое бегство, которое смяло ряды собственной индийской пехоты. Армия султана была полностью разгромлена.
После победы войска Тимура взяли Дели и подвергли его жесточайшему опустошению, вырезав в нем десятки тысяч жителей. После окончания грабежей войска Тимура с огромными караванами, груженными золотом, драгоценностями и шелками потянулись в сторону дома, оставив Делийский султанат в состоянии глубочайшей политической раздробленности, хаоса, разрухи и голода, от которых государство восстанавливалось долгие годы.
Пока Тимур совершал победоносный поход в Индию, обстановка в его иранских провинциях резко ухудшилась. После тяжелой травмы головы при падении с лошади в 1396 году царевич Мираншах, оставленный Тимуром в качестве наместника на иранских землях, начал страдать психическим расстройством. Он забросил государственные дела, предался безумным пирам, начал разрушать памятники и грабить собственное население. Вследствие такого поведения в Иране начались мятежи. Вернувшись из Индии, Тимур незамедлительно начал наводить порядок в своих западных провинциях - первым делом он отстранил своего обезумевшего сына от реального управления, а в дальнейшем жестоко наказал местных бунтовщиков, тем самым восстановив в государстве жесткую вертикаль власти.
Наведя порядок в Иране и Ираке, где ему пришлось повторно брать и усмирять восставший Багдад, Тимур обратил свой взор на османов, которые стремительно расширяли свои владения на Балканах и в Малой Азии, захватывая территории, которые ранее признавали сюзеренитет Тимура или были его союзниками. Поводом к войне послужил инцидент, в ходе которого два политических врага Тимура нашли убежище у османского султана Баязида I. Ими были Султан Ахмад - правитель государства Джалаиридов с центром в Багдаде, а также Кара Юсуф - выдающийся, лидер туркменского племенного объединения Кара-Коюнлу, контролировавшего значительную часть Армении, Джазиры и западного Ирана, который вел отчаянную партизанскую и открытую борьбу против экспансии Тимура.
После тяжелых поражений от Тимура в конце 1390-х годов оба правителя были вынуждены бежать на территорию Малой Азии. Для Баязида беглецы были ценными союзниками, обладавшими влиянием на восточных рубежах, а также живым символом того, что османы бросают вызов гегемонии Тимура.
Баязид.
Узнав, что его враги укрылись у османского султана, Тамерлан немедленно написал Баязиду гневное письмо с требованием немедленно выдать беглецов, а заодно отказаться от своих притязаний на ряд спорных земель в Малой Азии. Баязид же в ответ на такие требования отправил Тимура письма, полные оскорблений. В них султан называл Тимура разбойником, проливающим мусульманскую кровь, требовал, чтобы он прибыл к нему на поклон как вассал, и обещал переспать с его гаремом, что в восточной дипломатии было тягчайшим оскорблением. Разумеется, ни о какой выдаче беглецов не могло идти и речи. После такой переписки война между двумя главными фигурами исламского мира того времени стала неизбежна.
Финальная точка в этом конфликте была поставлена в генеральном сражении, произошедшем недалеко от современной Анкары 2 июля 1402 года. Переломным моментом того сражения стало предательство могольских и анатолийских конных отрядов, сражавшихся в составе армии Баязида, которые перешли на сторону Тимура, вспомнив прежнюю зависимость от монгольских правителей. После этого войска Тимура легко разгромили противника и захватили в плен самого султана Баязида, который спустя два года скончался, находясь в заключении у Тимура.
После поражения султанских войск в битве при Анкаре в Османской империи начался период междоусобиц и анархии, вошедший в историю как "Османское междуцарствие", в ходе которого сыновья Баязида раскололи единое государство на части. Тимур же восстановил номинальный сюзеренитет над Малой Азией, раздал земли союзным себе тюркским правителям и триумфально вернулся в свою столицу Самарканд - с нагруженным караваном с несметной добычей.
Самарканд.
В конце 1404 года в возрасте около 70 лет Тимур начал готовить свой, как оказалось, последний в жизни поход. На этот раз в роли его противника выступала империя Мин в Китае, которая прекратила выплату дани. Впрочем, до столкновения с этим врагом Тимур уже не дожил - во время зимнего перехода через заснеженные просторы Казахстана и Тянь-Шаня Тимур тяжело заболел и 18 февраля 1405 года скончался. Тело эмира было забальзамировано, отправлено в Самарканд и захоронено в родовой усыпальнице Гур-и Эмир. После его смерти полномасштабное вторжение в пределы империи Мин потеряло всякий смысл, так как вся конструкция похода держалась исключительно на авторитете, воле и стратегическом гении умершего Тимура, а поэтому его войско повернуло домой.
К моменту смерти Тимура его империя простиралась от границ Китая до Малой Азии и от степей Дешт-и Кипчак до Аравийского моря. Если сопоставлять эти территории с современными государствами, то можно сказать, что Тимур контролировал земли Узбекистана, Казахстана, большей части Туркменистана, части Кыргызстана и Таджикистана, Армению, Грузию, Азербайджан, Иран, части Ирака, Сирии и Турции, а также Афганистан, Пакистан и некоторые территории Индии.
Поскольку жесткой системы передачи власти у тимуридов не существовало, после смерти Тимура среди его сыновей началась долгая и кровопролитная борьба за трон, которая в конечном итоге послужила толчком к началу распада огромной империи покойного эмира.
Продолжение следует.
Подробный цикл об истории Руси до монгольского нашествия лежит здесь - История Руси.
Показать полностью
15
Геноцид в Руанде: история одного выжившего
О геноциде в Руанде в 1994 году, длившемся около трёх месяцев и унесших жизни почти миллиона человек, слышали наверняка многие. Но что этому предшествовало, почему такое зверство всё ещё в нашем мире возможно, а не было своевременно остановлено, говорят куда меньше.
«Так они (бельгийские колонизаторы) постановили, что высокие и худые — это тутси, а низкие и коренастые — хуту. Что тутси коварные и утонченные, а хуту — скромные и ленивые. Когда ввели удостоверения личности с обязательной для каждого руандийца этнической графой, король Мусинга, который упорно отказывался принимать католичество, воспротивился и этому. Тогда колониальные власти вместе с миссионерами решили низложить его и выслать в Бельгийское Конго». (С)
Автор книги, Гаэль Фай, не просто сторонний исследователь. Родился он 6 августа 1982 года в Бужумбуре, Бурунди, и провел детство между Центральной Африкой и Францией. Сын француза и руандийки, он покинул родину в 1995 году, спасаясь от гражданской войны и геноцида тутси. Учитывая, что и в Бурунди его мать оказалась спасаясь от очередной междоусобной резни, тема братоубийственой розни для него близкая и болезненная.
Тем не менее, книга не оставляет после прочтения ощущения беспросветности. Скорее, наоборот. Даже несмотря на жуткие вставки документальных свидетельств выживших и участников.
«Тогда, 16 апреля 1994 года, бельгийские солдаты бросили пациентов и многих других укрывшихся в больнице людей. Я помню эти кадры из новостей: тысячи с поднятыми руками умоляют бельгийских миротворцев о помощи, но те в итоге эвакуируют из окруженной убийцами больницы только европейцев и американцев, а также их домашних животных».(с)
"Днём я слышала, как дети играют в охоту на тутси. Из моего укрытия было видно дерево, на котором прятался мужчина. Дети заметили его и сначала бросали в него камни, а потом привели родителей. Те знали его, называли по имени. Несколько человек стали рубить дерево. Они пели, что сейчас его убьют, и дети хором подхватили песню. Когда дерево упало, толпа бросилась на него. После дети продолжили играть в эти страшные прятки." (С)
"Я потеряла всё: родителей, мужа, детей. Много раз я хотела покончить с собой. Думала, никто не страдал так, как я. Но после геноцида мне встречались другие выжившие, в ещё худших, чем у меня, обстоятельствах, и я поняла, что должна жить за всех тех родных, которых больше нет. Выбора у меня не было. Тела моих детей перенесли в мемориальный комплекс, и я смогла похоронить их по-достойному. Я опять пошла учиться. В 1998 году снова стала матерью. Дочь Стелла — смысл моего существования. Все мои родные теперь живут во мне, но и в ней тоже. Нужно помнить, что тутси убивали не за мысли или поступки, а за само наше существование. Мы должны рассказывать о том, что случилось, чтобы это передавалось из поколения в поколение и никогда, нигде больше не повторилось.» (с)
Совсем небольшая по объёму, книга тем не менее охватывает промежуток длиной в двадцать шесть лет. Герой, мальчик из смешанной семьи, живущий во Франции и искренне считавший себя французом вплоть до 1994 года. Он ничего не знает ни о прошлом своей матери, ни о её родине, ни о тех родных, которые там остались. Но, волей случая ящик Пандоры открывается, и только ему решать, как к этому теперь относиться.
Мне книга зашла весьма. Автор умеет писать честно, не спекулируя на теме, не обсасывая жуткие подробности, которых на весь текст наберётся не больше нескольких страниц. И тем не менее, картина произошедшего рисуется внятно и полно.
Что особо радует, основное внимание он уделяет теме будущего, жизни тех, кто выжил. Тех, кто уехал, и тех, продолжил жить среди убийц своих близких. Ведь не смотря ни на что, жизнь продолжается.
"Улицы вылизаны, каждый день их убирают тысячи невидимых рук, по бульварам в пальмах и цветочных клумбах идут толпы детей в школьной форме. Город совсем не похож на тот Кигали 1998 года, в пыли и разрухе, каким я застал его в свой первый приезд. Центр весь новый и ухоженный, кругом парки, прогулочные зоны, деловые кварталы, пятизвёздочные отели, торговые центры, площадки для гольфа, роскошные коттеджи и залы для международных конференций." (С)
Показать полностью
1
Ответ на пост «Трагедия Арала. Как из-за носков испарилось целое море»1
ТС, учи матчасть. Аральское море как пересохло так и возрождается БЕЗ УЧАСТИЯ ЧЕЛОВЕКА-
Вот конкретные цифры, которые показывают прогресс (данные на 2026 год):
с октября 2025 года только по реке Сырдарья в море направили около 1,2 млрд кубометров.
На август 2026 года общий объём достиг примерно 23,4 млрд кубометров — это рост почти на 10% за четыре года.
Благодаря этому удалось снизить солёность воды примерно на 10% (до 7,9 промилле). И это дало ощутимый эффект для природы и людей.
стало возможным развивать рыбное хозяйство — за первое полугодие 2026 года выловили около 4,2 тыс. тонн рыбы.
Объём воды достиг примерно 23,5 млрд кубометров.
Увеличилась площадь водной поверхности. По сравнению с началом 2022 года площадь выросла примерно на 111 км² и составила около 3065 км².
Т.е. море- расширяется.
Показать полностью
Трагедия Арала. Как из-за носков испарилось целое море1
Мы носим носки и редко задумываемся из чего их делают. А делают их из хлопка. Примерно – на 80 %. Бывает и на все 100.
Меж тем за этим простым хлопком в СССР тянется целая история. О том, как маленькая хлопковая нить потянула за собой катастрофу, которую мы теперь называем трагедией Аральского моря.
Аральское море в Средней Азии в 1960 году было гигантским. Его площадь составляла почти 69 тысяч кв. км. Это больше площади Тульской и Калужской областей вместе взятых. Объем воды — больше 1000 куб. км. По размерам оно уступало только Каспию, Верхнему озеру в США и Виктории в Африке. Длина достигала 426 км, а глубина — более 68 метров. В море водилась рыба, по нему ходили суда. А вокруг него кипела жизнь: природная и промышленная.
А потом пришел хлопок. В 1950-х годах советское руководство решило, что стране нужен свой хлопок. Много хлопка. Стратегически много. Чтобы не зависеть от импорта, чтобы производить ткани, а главное — порох. Хлопок был не просто сельхозкультурой, он был валютой и стратегическим запасом.
И для этого хлопка нужна была вода. Реки Амударья и Сырдарья, которые веками питали Аральское море, развернули в другую сторону. Их воды пустили по каналам на хлопковые поля. Самый крупный — Каракумский канал — начали строить в 1954 году.
Масштаб был отведения воды был огромен. С 1960 по 1990 год площади орошаемых земель в Средней Азии увеличили вдвое. Воду брали из все тех же двух рек, и она безвозвратно уходила в пустыню, на поля, в испарения.
К 1980-м годам уровень воды в море падал уже на 80 сантиметров в год. Объем поступавшей в Арал воды упал с 43 до 17 куб. км в год. Море переставало получать питание и начало умирать.
К 1987 году Аральское море распалось на две части — Северное (Малое) и Южное (Большое). К 1989 году это уже были два изолированных водоёма.
Дальше — еще более стремительный финал. Площадь моря, которая в 1960 году составляла почти 69 тысяч кв. км, к началу 2000-х сократилась более чем вдвое. К 2015 году осталось около 8 тысяч. К 2020-му — всего 6 тысяч. Объем воды уменьшился в 15 раз, уровень упал на 29 метров. Море, которое когда-то кормило рыбой весь регион, превратилось в соленую лужу.
Раньше, в 1960-х, на Арале работал рыболовный флот. В море водились десятки видов рыб — осетр, судак, лещ, сазан. Рыбокомбинаты давали работу тысячам людей. Порты принимали суда.
Сейчас на месте большей части моря — новая пустыня Аралкум. Вместо воды — соль и песок. Вместо рыбы — ядовитая пыль. Ежегодно в воздух поднимается до 27 миллионов тонн токсичной пыли и солей. Вместе с пылью — пестициды и ядохимикаты, которые десятилетиями смывались с хлопковых полей в реки, а потом оседали на обнажившемся дне.
Из 173 видов животных в регионе сохранилось только 38. Вода стала солонее океана. Рыба исчезла почти полностью.
Изображение из открытого доступа
В 1990-е годы, когда СССР рухнул, стало ясно, что катастрофу не остановить. Казахстан построил дамбу, чтобы спасти Северный Арал. Уровень там даже немного приподнялся. Но Южный Арал, который находится на территории Узбекистана, практически мертв.
При этом хлопок в регионе выращивают до сих пор. Просто теперь его не забирают в центр, а продают на экспорт. Вода из Амударьи и Сырдарьи все так же уходит на поля. И море, которого нет все так же не получает питания.
Мы все носившие и носящие одежду из хлопка стали невольными соучастниками этого. Целое море испарилось ради того, чтобы нам было удобно, а армия получала своевременно порох.
Четвертое по величине озеро в мире превратилось в пустыню не за тысячу лет, и даже не за сто. За одно поколение. С 1960 по 2020 год.
Если пост зашёл, прошу поставить плюс, написать комментарий и поделиться с коллегой, также можно поддержать автора донатом — это поможет делать больше разборов.
Ладно, понимаю, это слишком много. Тогда хотя бы подпишитесь на авторский канал ТехноДрама, чтобы не пропускать свежие публикации. Это займет примерно секунду.
Показать полностью
1
Пишу НФ. Публикуюсь. Автобиографично
Развивая тему рассказов о писателях, внедрения в сюжет элементов реальности и непосредственно продолжения рассказа «Он. Она. Осень». Сегодняшняя история «Эффект Тангейзера» получилась и более фантастической, и более автобиографической…
Аудиоверсия для ленивых и немного предыстории…
Предыдущий рассказ из условной «серии про писателя» оказался слишком реалистическим. Та самая двойственность трактовок, которую мы уже обсудили в комментах, не обошла стороной и редакторов журналов. Несмотря на все нейросети, недалёкое будущее и намёки на виртуальную реальность историю в общем-то вообще не восприняли, как фантастику. Зато её с удовольствием приняли во многие журналы, традиционно избегающие этого жанра. Сейчас «Осень» даже хранится в Библиотеке Конгресса США (это я вроде как похвастался, да).
В общем я был доволен результатом, но не хотел бросать героев, и к тому же решил усилить «крен» в фантастику (пускай и в гуманитарную), поэтому и засел за «продолжение».
На самом деле «Эффект Тангейзера» читается совершенно независимо. Фантастические обстоятельство явлены в сюжете намного сильнее, хотя кто-то вполне может отнести рассказ к «городскому фэнтези» или «магреализму», но я всё же настаиваю на «мягкой НФ». К тому же, помимо автобиографических деталей, в нём (тихонько и почти незаметно) встречаются герои предыдущих рассказов, что работает, как элемент моего «романа в рассказах».
В итоге, весь этот «микс» вновь обеспечил истории благоприятную журнальную судьбу. Сначала рассказ взяли в «Неву», потом в целый ряд других изданий. Фантастика вновь просочилась туда, где её вроде бы и не ждали. Возможно. в этом и есть та самая «мягкая сила» слова?
Скачать рассказ в PDF на память можно у меня на сайте.
И приятного чтения!
ЭФФЕКТ ТАНГЕЙЗЕРА
Виктор закрыл дверь за последним грузчиком и с довольным видом огляделся по сторонам. Квартира была хаотично заставлена мебелью, обмотанной упаковочной бумагой, скотчем и пупырчатой плёнкой. Пространство небольшой квадратной прихожей оказалось буквально забаррикадировано картонными коробками, а угол у двери заняли три вертикально поставленные свёрнутые в рулоны ковра.
Парень ещё раз оценил масштаб предстоящей деятельности, чуть поерошил длинными тонкими пальцами свои волосы, по-детски улыбнувшись, посмотрел на Наталью и взялся распаковывать тёмно-коричневый шкаф на круглых чёрных ножках.
Девушка, заложив руки в карманы своей олимпийки, медленно прошлась по узким проходам, напоминающим лабиринт, посреди всего этого мебельного нагромождения, прикидывая, с чего бы начать. Потом сняла с запястья цветную фенечку, оказавшуюся одновременно резинкой для волос, собрала рыжие суховатые пряди в хвостик и принялась стягивать плёнку с небольшого дивана с деревянными подлокотниками.
— Осторожно, там зеркала и стёкла от серванта,— предупредил её Виктор.
— Хорошо,— кивнула Наталья, снимая хрупкий груз с сиденья и отставляя для безопасности подальше.
Тем временем Виктор уже разобрался со шкафом и примерялся, как лучше придвинуть его к стене.
— Поможешь мне? Надо его чуть приподнять, с обеих сторон, чтобы не обломать ножки.
— По полной решил меня припахать, эксплуататор? — улыбнулась девушка и взялась руками за нижний край шкафа, который, впрочем, оказался удивительно лёгким и быстро занял своё место.
Довольная собой Наталья посмотрелась в тёмную полированную поверхность, как в зеркало. Виктор тем временем уже задвинул в нишу небольшую кровать-полуторку, с грохотом обрушил на неё тяжёлый пружинный матрас и занялся разворачиванием ковра.
— Когда расставим всю мебель, станет намного проще,— проговорил парень, наконец, справившись со скотчем, которым был многократно обвит шерстяной рулон и, заметив грустное выражение на лице девушки,— Всё в порядке?
— Да. Просто...— проговорила Наталья, не в силах оторваться от своего отражения в тёмной полировке, словно её саму начинало засасывать в какую-то чёрную дыру,— когда ты говорил, что хочешь обставить квартиру памятными вещами, я не предполагала...
— Что?
— Что их будет так много. Ну, знаешь, памятные вещи это обычно какие-то милые винтажные вещицы. Статуэтки... Настольная лампа...
— Для меня все эти вещи памятные.
— А ты уверен, что всё влезет?
— Ну, конечно. Раньше же влезало. Смотри-ка... Все дырочки на месте,— Виктор улыбнулся и как-то ласково провёл рукой по ряду дюбелей, небольшими бугорками выпирающими из-под обоев,— дай мне отвёртку и шурупы из сумки. Повесим ковёр и сразу станет уютно...
— Погоди... — путаясь в вещах и мыслях и всё ещё не до конца понимая, Наталья протянула парню отвёртку и полиэтиленовый кулёк с шурупами,— так ты не случайно настаивал, чтобы мы купили именно эту квартиру? Она похожа на ту, где ты жил в детстве?
— Нет... Крестовую отвёртку. Спасибо,— дождавшись нужного инструмента, парень принялся вкручивать шурупы в стену,— нет, это та самая квартира, в которой я жил до пяти лет. Номер 9, третий этаж, слева от лестницы.
Закончив с крепежом и развернув на стене ворсистый цветной ковёр с замысловатым геометрическим узором, Виктор распластался на кровати в задумчивости, заложив обе руки за голову.
— Здесь ещё должен висеть ночник в виде такого прямоугольного уличного фонарика и круглая чеканка с профилем Тутанхамона. Вот и место под шуруп...
— Я видела их, кажется, в той коробке.
— Погоди. Давай сначала закончим с мебелью. Предлагаю сервант, чтобы задвинуть его в угол, поставить стёкла и уже не трястись из-за них.
Наталья согласно кивнула и начала, надрезая скотч, освобождать от упаковочной бумаги блестящий оранжеватый сервант под малазийское дерево.
— Значит, это твоя квартира и все твои старые вещи?
— Да,— кивнул Виктор,— разворачивая светло-бежевую прямоугольную двустворчатую тумбочку хрущёвской поры и с трудом водружая на неё чёрно-белый телевизор «Горизонт» с зеленоватым выпуклым экраном и внушительной круглой ручкой переключения каналов,— это была моя старая мечта. Восстановить обстановку моего детства. Воссоздать свои воспоминания.
— Работает?— поинтересовалась Наталья, скептически глядя на громоздкий аппарат.
— Нет,— тяжело выдохнул парень,— там вакуумная лампа сгорела. Я заказал копию на китайском сайте. Должны прислать через пару недель. Представляешь! С тех пор как были популярны такие телеки, прошло почти 50 лет, а китайцы до сих пор запчасти делают.
Вместе с Натальей, задвинув сервант на единственно верное положенное место и закрепив внутри зеркала и стёкла, Виктор довольно осмотрел вырисовывающуюся в комнате картину и, наконец, предложил:
— Может, перекурим и выпьем чайку?
* * *
Маленькая кухня, не больше 8 квадратных метров из-за обилия не распакованных коробок казалась ещё меньше, но всё-таки на ней умещались старая эмалированная мойка, холодильник, небольшая двухкамфорочная газовая плита и квадратный белый стол из покрытой пластиком деревоплиты.
— У тебя и правда очень много интересных вещиц,— заметила Наталья, профессиональным взглядом фотографа рассматривая чашки с золотистым орнаментом из цветов и листиков, пока на столе шумел электрический самовар,— непременно все их перефоткаю. Будет клёвый рарный сет. Как тебе удалось всё это сохранить?
— Не знаю,— пожал плечами Виктор,— что-то было свалено в гараже, что-то было на даче, а какие-то вещи, если подумать, всегда были рядом со мной. Может, это просто психологическое свойство старьёвщика, а может я подсознательно держался за все эти предметы. Вещи переживают своих владельцев... Не зря же считается, что они хранят память о них.
— Не рано ли ты решил создавать музей имени себя?— ехидно улыбнулась девушка, заметив, что парень как-то погрустнел.
— Пока есть время... Пока я ещё не всё забыл,— серьёзно ответил он и задумчиво посмотрел в окно, откуда на маленькую кухню светило мягкое августовское солнце.
— А я вот не держусь за старые вещи. И за воспоминания тоже,— Наталья налила из самовара две кружки кипятка и поболтала в обеих одним пакетиком чая,— может потому что они в основном хреновые... Помню, что в школе ко мне относились отвратительно. Да и в универе было не сильно лучше. А раньше... Не помню, чего-то особенного из детства. Помню, что играла в куклы. Любила смотреть мультики... А ты?
Виктор всё ещё смотрел в освещённое солнцем окно, на зелёную листву, которая шелестела за небольшими деревянными рамами, покрытыми белой потрескавшейся краской и, казалось, совершенно не слушал девушку, но сразу ответил:
— А я помню почти всё. Помню этот стол на этой кухне и как я завтракал за ним. И что у меня была детская вилочка с тремя тонкими длинными зубчиками. Не такая, как делают сейчас для детей с нелепыми цветными ручками из пластика, а как взрослая, из настоящего набора столовых приборов, только маленькая. Помню, что такой летний солнечный день у меня почему-то ассоциируется с запахом жареной картошки с жареным луком, которую готовила бабушка. Только... Я почему-то не могу вспомнить, какие шторы были на окне. Конечно, они не сохранились... Но я даже не могу вспомнить, какими они были.
— Разве это важно? Такая мелочь.
— Всё большое состоит из мелочей. Все они цепляются друг за дружку, словно маленькие крючки,— Виктор вдруг поднялся с места и чуть повернул кухонную дверь, в распахнутом положении прикрывающую часть стены с выключателем,— смотри! Видишь эту дырку в стене? Когда-то здесь был серебристый дюралевый крючок, на который за дверь вешали всякие авоськи и пакеты. Однажды, мне тогда было года три, я решил, что уже довольно самостоятельный. Я пошёл зачем-то на кухню, когда было уже темно. Взял эту табуретку, подставил к стенке и полез к выключателю, чтобы включить свет, но пошатнулся, упал и, распоров бок, повис на этом крючке. Никакой серьёзной травмы не было, просто длинная и глубокая царапина, крючок просто зацепился за пижамную рубашку и порвал ткань, но все очень сильно испугались. И я тоже. Плакал больше от испуга, чем от боли. Хотя не сознался в этом. Сказал, что жалко пижаму.
— Ты уже тогда был милым обманщиком и всё придумывал,— улыбнулась Наталья.
Парень молча приподнял футболку, и на его правом боку девушка вдруг увидела еле заметный давно замывшийся шрам.
— Я помню даже рисунок той пижамы: узор из повторяющихся Винни-Пухов и горшочков мёда. Мама и бабушка сказали, чтобы я не плакал, что они её непременно зашьют и постирают. И я сразу упокоился. А ещё была вторая пижама — с пятачком и зелёным шариком.
* * *
За окном начинало темнеть. Тем временем, квартира постепенно снова приобретала вид, знакомый одному лишь её прежнему хозяину. Вдоль стен выстроились старенький диван под вторым узорчатым ковром, полки для книг, чёрное пианино, круглый раздвижной обеденный стол. Под ноги лёг однотонный зелёный палас, а под потолком вместо одинокой стандартной лампочки повисла люстра с шестью заострёнными электрическими «свечками».
— Знаешь, а ты буржуй...— проговорила Наталья, осторожно вынимая посуду из коробок с надписью «стекло» и расставляя в серванте,— если бы в моём детстве у меня были такие козырные наборы бокалов и тарелок, я бы тоже это запомнила. Я уж не говорю про хрусталь. Предлагаю в Новый Год достать их и устроить ретро-вечеринку.
— Так и сделаем,— кивнул Виктор, соединяя проводами радиолу с проигрывателем грамм-пластинок и парой вытянутых колонок с деревянным корпусом.
— М-м-м,— игриво протянула девушка,— теперь у нас и музыка будет?
— Сейчас проверим,— парень поставил первую попавшуюся пластинку, аккуратно опустил иглу и со звонким металлическим щелчком вдавил кнопку включения. На радиоле загорелась жёлтая шкала с диапазонами радиостанций, пластинка закружилась и из динамиков через тихий мягкий треск полилась музыка.
— Это Вагнер?— догадалась Наталья.
— Да. Опера "Тангейзер". Ты же говорила, что не разбираешься в классике.
— А я и не разбираюсь. Просто, если это что-то такое — тырым-пырым — весёленькое, то это Моцарт. Если более нежное и романтичное, то Вивальди. Если пафосное и величественное, то Бах. А пафосное и занудное, значит, Вагнер.
— И сейчас они все — тырым-пырым — перевернулись в своих гробах,— рассмеялся Виктор,— Это как раз-таки романтическая история про поэта, который потерялся в горах и долгие годы жил в пещере вместе с богиней Венерой. Вовсе не занудная...
— А это точно была богиня, а не какая-нибудь матерящаяся гномиха из твоего фэнтези?— прищурилась Наталья.
— Это же древне-германское предание...
— Ну, тогда всё ясно. Только занудные немцы смогли бы посадить богиню в пещеру, а занудный Вагнер написать об этом занудную оперу,— звонко рассмеялась девушка,— Уверена, что и сам герой с богиней занимались в пещере чем-то занудным... Играли в лото, например.
— Хорошо, хорошо! Я понял. Давай сменим пластинку?— предложил Виктор, еле сдерживая смех и выключая проигрыватель.
— Ты это мне сейчас сказал?
— Что?
— Ну, ты намекнул.
— Вовсе нет.
— Это было сказано так... Словно вы язвите, Витя.
— Я старался,— расхохотался парень.
— Ах, ты... Ну ладно... Теперь я хотя бы знаю, какие язвы вырастают из зануд, которые в детстве слушают Вагнера.
— На самом деле в детстве я в основном слушал сказки. Такие записанные на пластинки. Тут среди других записей они есть... И примерно тогда же начал сочинять свои. Придумывал всякие продолжения, добавлял новых персонажей... Там всегда были какие-то удивительные приключения и обязательно хороший конец. Помню, что взрослые сожалели, что у нас не было магнитофона, а только этот проигрыватель... — Виктор задумался, уставившись в пустоту.
— А потом?
— Потом магнитофон купили, но я к тому времени уже перестал сочинять сказки.
— Ну, ты чего?— Наталья, снова почувствовав тоску в голосе парня, мягко обняла его сзади своими тонкими руками,— ты же в итоге всё-таки стал писателем. И неплохим писателем...
— Да... Только разучился делать счастливые финалы,— всё так же глядя в никуда, проговорил Виктор,— и записывать меня больше никто не хочет. Приходится самому.
* * *
За окнами совсем стемнело. Желтоватый фонарь красиво подсвечивал в ночи листву старой разросшейся липы. Квартира наконец-то приобрела обжитой вид, стала уютной и теперь вся была залита светом винтажной шестилампочной люстры. Сложенные «на время» коробки заняли своё вечное место за шкафом в прихожей. Обрывки бумаги, скотча и пупырчатой плёнки утрамбовались в раздувшийся пакет у входной двери в ожидании отправки на помойку.
Наталья сидела на полу, по-турецки подогнув под себя ноги, и разбирала книги. В основном это были ровные однообразные томики собраний сочинений, которые она нежно обмахивала чуть влажной тряпочкой и складывала в стопки, которые Виктор расставлял по полкам в одном ему ведомом порядке.
— А это очень интересно...— нарушила тишину девушка,— и это такое личное. Нечто доверительное.
— Что именно?— спросил Виктор, принимая из рук Натальи очередную порцию книг.
— Находиться здесь. Прикасаться ко всем этим вещам. Сидеть на этом ковре, том самом, на котором ты играл в детстве.
— Наверное... Только ковёр не тот самый. Он был натуральный шерстяной с довольно длинным ворсом, а это просто напоминающая его синтетика. К сожалению, всё сохранить невозможно,— писатель поставил ещё одну порцию книг на полку и сел на пол напротив девушки,— а вообще ты права. Я сидел вот здесь, в этой самой комнате. Вон там недалеко от окна стояла моя кроватка, коричневая на маленьких колёсиках. Её давно продали... А играл я на полу, на ковре. Часами выстраивал какие-то города из кубиков, а потом разыгрывал в них приключения разных героев. Игра могла затянуться допоздна и её сюжет не был закончен. И тогда меня укладывали спать, но не убирали кубики и игрушки. Всё оставляли на своих местах, чтобы на следующий день я мог продолжить. Ходили осторожно вокруг, боялись разрушить.
— Тебя очень любили...
— Да. И я был так счастлив. И думал, что так будет каждый день. Но только потом всё равно всё разрушилось,— Виктор замолчал.
— Просто детство прошло. Ты уже не ребёнок. Ты вырос. Так всегда бывает...— ласково проговорила Наталья, но писатель перебил её.
— Детство? Детство создавали мне родные люди. И оно не прошло... Оно ушло. Вместе с ними. Сначала дед. Так и не успел обсудить с ним всего, что хотел. Через полгода бабушка, которая любила меня, как никто больше. Дальше родители... Двоюродная родня... Каждый раз это воспринимаешь всё проще. Но потом понимаешь, что каким бы ты не считал себя молодым, но следующая очередь — твоя. А тот ребёнок,— голос Виктора вдруг задрожал,— он же до сих пор там, внутри меня. А весь этот «Я», который снаружи, со всеми своими делами, устремлениями, достижениями. Он только оболочка. Защищает маленького мальчика, у которого больше никого не осталось...
Наталья вдруг увидела, что на глазах писателя заблестели слёзы и, подсев ближе, снова молча обняла его, но, кажется от этого Виктору стало только хуже, потому что он почти расплакался.
— Я понимаю, тяжело терять близких...
— Вовсе нет... Я давно смирился с этим. Теперь я понимаю, что жалко мне вовсе не умерших. Страдают не те, кто умирают, а те, кто остаются. Мне жалко... Себя. Того маленького мальчика, который сидит в этой залитой солнцем комнате и с интересом играет в игрушки на зелёном ковре. Он так увлечён. И он счастлив. Но когда игра закончилась, он вдруг оглянулся и понял, что остался совершенно один...
— Я с тобой. С тобой,— пробормотала Наталья, неловко прижимая к себе и поглаживая голову Виктора, уже не зная, как успокоить писателя, который окончательно разрыдался.
— Я ведь был там счастлив. По-настоящему счастлив. В том солнечном дне. Когда всё было просто хорошо. Когда все были живы. Когда казалось, что завтра всё повторится и ничего не закончится. Если бы только был шанс... Один шанс... Наверное, я бы отдал всё. Всю свою оставшуюся жизнь. Только за то, чтобы снова оказаться там.
* * *
В тёплой тишине, которая была наполнена запахом мебели протёртой полиролью, свежепостиранного постельного белья и старых книг, Наталье почему-то чудилось что-то знакомое. Откуда-то с кухни раздавалось тикание маленького кварцевого будильника. А вот обычного посвистывающего храпа писателя совершенно не было слышно.
— Вить, ты не спишь?— наконец тихонько спросила девушка, боясь, что Виктор всё-таки спит.
— Нет,— ответил он, всё так же неподвижно глядя в стену с узорчатым ковром.
— А что?
— Думаю.
— О прошлом?
— В каком-то роде... Смотрю на ковёр и сочиняю. Раньше я делал так, придумывая, что могут значить все эти рисунки,— писатель повернулся на спину и уставился в потолок,— Я вдруг понял, если смотреть на время, как на четвёртое измерение, где прошлое, настоящее и будущее существуют параллельно... То ничего не прошло. И никто не умер. И ничего никуда не девалось. Все остались где-то там, на оси времени, в пространственно-временном континууме. Просто я уже убежал чуть дальше.
— Тебя это успокаивает?
— Отчасти,— Виктор вздохнул,— может, поэтому я и люблю писать фантастику? Заново придумываю, как мог бы быть устроен наш мир. Фантазирую о возможностях...
— Да, это определённо твоё,— незаметно улыбнувшись, заметила Наталья,— вроде покупки этого бракованного китайского будильника, который идёт в неправильную сторону.
— Он просто идёт назад. И он не бракованный. Я сам его переделал,— ответил писатель,— там внутри есть маленькая прямоугольная магнитная пластинка. Если перевернуть её, то механизм начинает двигаться в противоположную сторону.
— Но зачем? Какой смысл в таких часах?
— Ну, во-первых, два раза в сутки они всё-таки показывают правильное время. А во-вторых,— голос Виктора снова еле заметно дрогнул,— они напоминают мне о том, что возможно всё.
Наталья чуть приподнялась на подушке и посмотрела на писателя, чуть погладив его рукой поверх одеяла.
— Мне кажется, зря ты затеял всё это со своими воспоминаниями. Делаешь себе больнее. Нельзя же всё время жить прошлым...
— А как надо жить?
— Одним днём.
— Хм... А что же делать, если этот один день прошёл? Уже очень давно...
— Забыть о нём. И смотреть только вперёд. В новый день. В который не всякий может взглянуть...
— Нет. Это моё. Только моё. Часть меня,— твёрдо ответил парень, не заметив шутки,— это делает меня тем, кто я есть.
— Да, конечно... Просто...
— Тебе не нравится всё это? Всё, что я тут устроил,— Виктор пристально посмотрел из полумрака в глаза девушки,— думаешь, это глупость? Надо жить настоящим?
— Какая уже разница, что думаю я? — мягко ответила девушка вопросом на вопрос и, тихонько вздохнув, прижалась к плечу писателя.
— И всё же?
— Ты же знаешь, я очень нетребовательна к обстановке. Мне нужен-то только матрас, чтобы спать, и угол, куда кинуть фотоаппарат и сумку с вещами. И если тебе для своего писательского творчества важно создать музей своих воспоминаний, я готова жить среди твоих воспоминаний. Главное, чтобы для меня там нашлось место.
— Ну, ты же здесь...
— Да.
* * *
Утро принесло с собой какую-то необычную яркость и свежесть. Виктор проснулся от звуков, словно врывающихся в квартиру со всех сторон. Он приоткрыл глаза и увидел, что оба окна в комнате были распахнуты настежь. С кухни доносился шум закипающего чайника и шлепки босых ног по линолеуму. Писатель сладко зевнул, потянулся и прошёл на кухню.
— Проснулся, наконец, соня! — весело прощебетала Наталья, чмокнув Виктора в щёку,— прости, что не сильно разготавливалась. Вот. Чай, бутеры. Садись. И скоро пойдём.
— Куда?— поинтересовался писатель, медленно усаживаясь за стол и откусывая бутерброд.
— Меня вызывают в редакцию. Им срочно понадобились мои снимки. А отправить их по мылу я не могу, потому что в твоём музее пропало электричество и интернет,— затараторила девушка, мелкими глотками отпивая свой чай,— я и самовар-то этот не смогла включить. Хорошо, что есть газ и спички.
— Ну... Я-то никуда не тороплюсь,— довольно улыбаясь, ответил писатель, специально растягивая каждое слово и продолжая со смаком поглощать бутерброд.
— Ошибаешься,— ухмыльнулась Наталья,— твоя задача разобраться, что не так с электричеством и, вероятно, сходить в хозяйственный за какими-нибудь запчастями и инструментами. Говорят, некоторые писатели разбираются в этом немного...
— Некоторые даже достаточно разбираются...
— Чтобы запустить время вспять? Так и знала, что ты у меня мастер на все руки.
Пока Наталья надевала свои кроссовки, Виктор пощёлкал предохранителем-автоматом в электрощитке и, сообразив, что дело не в нём, вышел из квартиры вместе с девушкой. Молодые люди спустились вниз по узкой лестнице и, ещё раз поцеловавшись у подъезда, разошлись в разные стороны заросшего зеленью старого двора.
* * *
Писатель вернулся через полтора часа или чуть больше. Он подошёл к двери квартиры с цифрой 9 на прикрученном парой шурупов металлическом ромбике, вставил ключ в замочную скважину, но успел повернуть его только на один оборот. Кто-то повернул замок ещё раз с внутренней стороны. Дверь открыла старая седовласая женщина в домашнем платье и наброшенной на плечи кружевной шали.
— А вот и вы! Признаться, я представляла вас иначе,— сказала она так непринуждённо, словно это Виктор пришёл к ней в гости, а не она неизвестно откуда появилась в его квартире,— в любом случае вы пришли вовремя. Проходите.
Не понимая, что происходит, Виктор зашёл домой и небрежно бросил пакет со своими электротехническими покупками в угол, где до этого были засунуты за шкаф картонные коробки. Странно, но теперь он их там не увидел. В квартире было тихо и пахло жареным луком.
— Удивительное дело. Я совершенно точно знала, что вы должны прийти в это время, но всё равно не успела закончить со своей стряпнёй,— продолжала, как ни в чём не бывало незнакомка,— проходите на кухню... А то у меня сейчас всё подгорит.
— Простите, но вы кто?— спросил Виктор, следуя за ней.
— О, это совершенно не важно,— ответила женщина, торопливо размешивая в сковородке жареную картошку с луком,— намного важнее, что мы, наконец, встретились.
— Не могу сказать, что я рад встрече. Что вы делаете в моей квартире?
— В вашей квартире?— незнакомка улыбнулась,— ничего. Ведь это моя квартира.
— Ясно,— не рассчитывая уже добиться каких-то вразумительных объяснений, сказал писатель, и полез в карман за мобильным телефоном,— я вызываю полицию.
— Не торопитесь, молодой человек,— сказала женщина, наблюдая за тщетными попытками Виктора набрать номер,— ваша радиосвязь тут не работает. Вы напоминаете мне моего покойного мужа. Он вечно торопился... Как вы. Лишь бы сделать поспешные выводы и нажать кнопку... Вместо того, чтобы просто подождать. В большинстве случаев достаточно просто подождать... Когда всё станет ясно... Само собой.
— Хорошо, я подожду,— согласился писатель, садясь за стол,— скоро сюда вернётся моя невеста и мы вместе разберёмся, кто вы: мошенница или сумасшедшая.
— Скорее сюда придёт мой муж,— рассмеялась незнакомка, накладывая картошку в тарелку,— будете?
— Нет,— твёрдо отрезал Виктор, зло сверкнув на женщину глазами.
— Будете,— мягко повторила она и поставила тарелку перед писателем.
— Буду,— неожиданно для себя всё с той же недовольной интонацией повторил он.
— Ну, вот и хорошо. Держите вашу вилочку.
Виктор покрутил в руках небольшой столовый прибор, который положила на стол женщина. Чуть тяжёлая и холодная на ощупь, изготовленная целиком из нержавеющей стали с тремя тонкими зубчиками и массивной ручкой.
— Откуда она у вас? Она ведь...
— Потерялась при переезде?
— Да.
— Нет. Ничего не теряется,— женщина чуть улыбнулась и покачала головой, а потом, словно спохватившись, посмотрела на часы,— вы меня простите, молодой человек, но пока я тут с вами болтаю, у меня уже 19 минут как идёт фильм.
Незнакомка поправила свою шаль и гордо прошла в комнату, откуда через минуту послышался щелчок телевизионный кнопки и молодой Боярский запел о том, что «всё пройдёт». Какое-то время, вслушиваясь в музыку, писатель задумчиво повертел на вилке румяный зажаристый картофельный кубик, но, так и не решившись его попробовать, отложил назад и прошёл следом за незнакомкой. Она сидела на диване перед телевизором и с выражением полнейшей безмятежности наблюдала за происходящим на выпуклом экране.
— Он что же? Всё-таки работает?— задал Виктор вопрос и сразу же получил очевидный ответ.
— Как видите. Вообще я считаю, что техника должна работать. Иначе её существование становится бессмысленным. В отличие от людей.
Не сильно вникая в пространные размышления старой женщины, писатель оглядел комнату, мысленно прикидывая, не пропало ли что-то из квартиры. Его взгляд остановился на стоящем на фортепиано фото в рамке, с которого улыбалась молодая симпатичная блондинка. Его определённо принесла с собой незваная визитёрша, очевидно решив так обозначить свою территорию.
— А это вы в молодости?— поборов возмущение спросил парень.
— Нет. Это моя дочь,— мельком взглянув на портрет, ответила женщина, и сразу же добавила,— она давно умерла.
— Простите,— смутился писатель, понимая, что женщина, вероятно, просто не в себе после смерти своего ребёнка, и постарался сразу перевести тему,— а что за фильм вы смотрите? Я знаю только песню...
— «Куда он денется!»— неожиданно раздался за спиной писателя звонкий молодой голос.
Виктор обернулся и вдруг увидел симпатичную блондинку с фотографии. Высокая и стройная с длинными волосами, завязанными в конский хвост, она стояла в дверном проёме между комнатой и прихожей, опершись спиной о косяк, и улыбалась.
— Музыкальная комедия. Такая себе... Проходная. Но маман любит всякое ретро,— девушка оценивающе прошлась глазами по писателю и, выдержав паузу, продолжила, с лёгкой иронией в голосе,— так-так. Стоит мне задержаться в универе, как маман уже навела себе мужиков. Молодых и симпатичных. Вечером всё отцу расскажу. Спорим, его будет бомбить?
— Ну, оставь ты свои шуточки, Катерина,— строго отозвалась седовласая женщина,— молодой человек — писатель. Зашёл поболтать о литературе и философии, а ты его смущаешь.
— У-у-у, гуманитарий... Ну, не буду нарушать ваш интим,— чуть расстроено отозвалась девушка и скрылась на кухне,— м-м-м, оставили мне картошечку! Спасибо, мам! Я быстро перекушу и сваливаю.
— Поешь нормально! Не глотай кусками,— громко сказала седовласая незнакомка.
— Ну ма-а-ам!— чуть капризно протянула с кухни Катерина.
Писатель снова взглянул на фортепиано, где только что стояла фотография в рамке, но она пропала. Делая последнюю попытку выяснить, что же происходит, он почти вбежал на кухню, откуда пару минут назад слышался звон вилки о тарелку. Однако ни бойкой девушки, ни тарелки с картошкой, ни даже его детской вилочки, там тоже уже не было. Только белый пустой квадрат покрытого пластиком стола, освещённый желтоватым уличным фонарём через окно, за которым резко стемнело.
— Золотисто-бежевые,— пробормотал писатель, глядя на полузадёрнутые кухонные шторы,— они были золотисто-бежевыми.
Виктор вернулся в комнату, где горел тёплый свет от люстры с шестью лампочками в виде заострённых свечек. По телевизору шла заставка передачи «Спокойной ночи, малыши!», а на зелёном ковре рядом с детской кроваткой играла в куклы маленькая девочка лет трёх. Парень перевёл взгляд на диван, где сидела пожилая женщина, но увидел там эффектную блондинку средних лет, неторопливо листающую томик Толстого.
— Что, чёрт возьми, происходит?!— не выдержал писатель.
— Вы всё ещё не поняли?— блондинка отложила книгу и пристально посмотрела на Виктора,— ну, хорошо... Давайте только я сначала уложу ребёнка, а вы пока поставьте нам чайку,— женщина встала и подошла к девочке,— Катенька, пора спать. Давай переодеваться, хорошая моя...
Писатель, пошатываясь, прошёл по знакомой прихожей на знакомую кухню, включил свет и зажёг газ под знакомым пузатым чайником. А потом сел за стол и уставился на его холодную белую поверхность в надежде, что вот-вот проснётся.
* * *
— Вы задумывались когда-нибудь, что такое утрата близких? — послышался из темноты тихий голос незнакомки.
Виктор поднял на неё глаза и увидел перед собой молодую женщину в домашнем халате в синий цветочек с заметно округлившимся животом. Она открыла белый кухонный шкаф, образующий вместе со столом своеобразный гарнитур в минималистическом советском стиле, достала пару чашек с золотистыми цветочками и налила чай.
— Как вы думаете? Почему именно смерть вызывает в нас столько сильных переживаний?— спросила женщина, усаживаясь напротив писателя, и, не дожидаясь ответа, продолжила свою мысль,— ведь в конечном итоге умирают все. В этом нет ничего особенного или уникального. За многие десятки тысяч лет люди должны были к этому привыкнуть. Обычное явление.
— Из-за расставания,— предположил писатель.
— Нет,— чуть подумав, возразила блондинка,— дело и не в расставании. Не в том, что родного человека нет рядом. Все расстаются. Уходят на работу, оставляя своих детей. Отправляют стариков в больницы и дома престарелых. Разъезжаются по разным квартирам. По разным городам. Дело не в расставании. А в осознании того факта, что это насовсем. В понимании принципиальной невозможности возвращения. Это главная трагедия человека. Невозможность вернуться.
— Вы правы,— с бессильной тоской в голосе согласился парень.
— Конечно, права,— довольно улыбнулась женщина, умиротворённо погладив себя по животу, — иначе бы я не посвятила остаток своей жизни решению этой проблемы. Вы ведь помните, что тут рядом идёт трамвайная ветка?
— Предлагаете мне броситься под трамвай?
— Упаси, боже... За кого вы меня принимаете? Я же не какой-нибудь Воланд. И даже не Маргарита,— рассмеялась блондинка,— просто небольшая иллюстрация. Мысленный эксперимент. Представьте себе старый трамвай, который едет по рельсам. Сначала в одну сторону, а потом в другую. Очевидно, он меняет направление своего движения. Но вот пассажиры каждый раз представляют, что трамвай едет только вперёд. Туда, куда и нужно. Лишь потому, что им просто по пути.
Незнакомка замолчала, полезла в карман халата и протянула Виктору карамельку. Он покрутил в руках промокший в потёкшем сахарном сиропе фантик и на этот раз без опаски положил конфету в рот.
— Барбариски...
— Ваши любимые.
— Да. Помню бабушка часто приберегала их для меня в кармане халата, чтобы при случае угостить... Чёрт! Как это возможно?!
— Возможно всё,— женщина снова залезла в карман и вдруг поставила перед парнем небольшой китайский будильник, стрелки которого, чуть подергиваясь, как и положено шли вперёд,— да вы и сами прекрасно знаете, что все направления условны. И направления во времени — тоже. И то, что многие по привычке живут, двигаясь из прошлого в будущее, вовсе не означает, что это подходит абсолютно всем. Кому-то нужно двигаться назад. Кому-то перпендикулярно. А кому-то, как вам, просто хочется остановиться. И я помогу вам в этом.
— Но почему сейчас? И почему всё вокруг так... совпадает?
— Это интересный вопрос,— блондинка встала и подошла к окну,— почему вы живёте на 3-м этаже в 9-ой квартире дома номер 81? Почему это последовательность квадратов чисел? Почему сумма цифр номера дома равна номеру квартиры? Почему восьмёрка похожа на повёрнутый символ бесконечности? Почему у вас куплена именно такая мебель и почему она может быть расставлена в этой квартире единственным оптимальным способом? Почему мы встретились именно здесь и сегодня? Может, потому что вам это было необходимо? А, может, просто потому, что трамвай всегда едет по рельсам?
— Возможно...
— Подойдите-ка сюда... Взгляните.
Виктор подошёл к блондинке и посмотрел в окно. Там уже начался новый день. Солнце играло своими золотыми зайчиками в свежей зелёной листве, чуть шелестящей от дуновений лёгкого летнего ветерка. Во двор вышел уже полностью седой, но бодрый, дедушка с внуком. Маленький мальчик весело подбежал к песочнице и начал увлечённо катать в ней игрушечную машинку.
— Это же... Я,— прошептал писатель.
— Знаете, что это означает?
— Да,— парень на минуту обнял блондинку, крепко прижав к себе, и прошептал,— это моя остановка.
— Тогда идите. В лучший день своей жизни. Идите! Трамвай не будет ждать вас слишком долго.
Витя вошёл в залитую солнцем комнату, где перед детской кроваткой на зелёном ковре со вчерашнего дня его ждали машинки, человечки и построенный из кубиков город. Мальчик поудобней устроился на мягком ворсе и продолжил играть в свою игру. Его ждало ещё множество выдуманных историй, полных загадок и приключений, но обязательно со счастливым концом.
* * *
Наталья с фото-сумкой через плечо вошла в подъезд, поднялась на этаж и внезапно столкнулась с эффектной блондинкой, выходящей из дверей её с Виктором квартиры. Незнакомка собиралась было запереть дверь снаружи, но чуть замешкалась, а Наталья уже крепко схватила её за локоть.
— Ты что тут делаешь? Ты кто такая вообще?
— Это не важно,— торопливым полушёпотом проговорила блондинка, всё ещё стараясь повернуть и вытащить ключ,— хоть Венера... богиня любви.... безрукая.
— Чего?! Я спрашиваю, что ты делала у меня в квартире?!
— Вам лучше просто уйти и забыть об этом месте,— незнакомка неожиданно пристально и серьёзно посмотрела на девушку,— забыть всё. Вы всё равно забудете...
— Что ты говоришь? Это моя квартира! Там мои вещи!
— Это не ваша квартира... И там нет ваших вещей,— невозмутимо ответила блондинка, всё-таки пропуская напористую соперницу внутрь.
Наталья вбежала в небольшую однокомнатную хрущёвку и замерла посреди голых белых стен. Помещение было совершенно пустым: ни старомодной мебели, ни ковров, ни забавных вещей и практически антикварной посуды. Казалось, они с Виктором вовсе не заезжали сюда вчера и не восстанавливали целый день старую обстановку.
Первая мысль о том, что их, возможно, обокрали, вдруг наткнула на удивительный факт, которому Наталья сразу не поверила. Она даже специально поближе подошла к стене и несколько раз провела рукой по ней в том месте, где должны были находиться дырочки от старого ковра.
— Убедились?— нетерпеливо и даже раздражённо спросила незнакомка растерянную Наталью, и буквально выволокла её за руку из квартиры.
— Но... Как же? А где Витя?
— Его здесь нет.
— Но он ведь жил здесь...— неуверенно проговорила девушка.
— Он и живёт... Там, где и жил раньше,— сухо ответила блондинка, но, видя недоумевающий взгляд Наталья, чуть смягчилась,— не волнуйтесь вы, девушка. С ним всё хорошо. Он там, где хотел быть. И он счастлив.
— Он что уехал? Не предупредив?
— Да. На ночном трамвае,— буркнула блондинка и, наконец, справилась с замком, приперев дверь коленом.
— Но мы же... Виделись утром...
Полностью обескураженная и подавленная, Наталья опустилась на подгибающихся ногах и села на ступеньки. Блондинка торопливо взглянула на часы и, обойдя девушку, быстро сбежала по лестнице. Спустившись на полпролёта вниз, она всё-таки оглянулась.
— Он не мог вас предупредить. Ведь его здесь не было. И всего этого места тоже. Вы, не понимаете... Но, главное, не волнуйтесь. Не зацикливайтесь на прошлом. Скоро всё изменится. Всё вокруг. И вы забудете. Просто настанет новый день.
Показать полностью
Глава 36.«Приход»
Хотел жизнь обычного человека, но получил жизнь обычного наркомана и стал торчком. Я даже гордился этим. Гордился тем, что пустил под откос свою новую жизнь, и в этом трагическом фатуме, мне представлялось, словно кому-то за что-то отомстил. В становлении человека как наркомана искажается восприятие реальности, и он начинает врать, врать постоянно, ложь становится нормой, эта опция всегда, почему-то, идёт в комплекте с зависимостью. Сначала врёшь другим, потом себе, сперва по мелочам, затем, что помощь не нужна, что трезво оцениваешь происходящее, что в любой момент можешь завязать… Хуйня это всё, как и все переосмысления на приходах, отходняках или ломках, просто всегда и всем приятно думать, что они особенные и запрещённые вещества — часть их жизненного пути, чтобы узреть и познать какую-то надуманную ими же, в своё оправдание, истину, которой на самом деле нет.
Граф, чувак, что меня впервые накуривал, предупреждал о последствиях наркотиков, и если бы не тот пресловутый первый раз, всё бы было иначе. Говоря первый раз, я не имею в виду, дым из бутылки, или случайную дозу порошка, рассыпанного мне на лицо из сумки, в перевёрнутой машине, я имею в виду первое сознательное согласие на употребление и дальнейшее нежелание останавливаться. С дымом бы такое вряд ли произошло, эффекты пакура, отличаются от приходов порошка, они какие-то добрые, что ли… и совсем не движушные, они для расслабиться, потупить и похихикать, без примеси сверхчеловеческих качеств и ярких эмоций, с которыми ты готов вытворять вещи совсем тебе не свойственные. Природа точно лучше химии, и с ней сильно не загуляешь, а вот загулять на химии очень легко, особенно, когда её столько, что конца возможностям упороться не предвидится, когда башка то и делает, что трясётся от мыслей, как бы ещё доставить отравы в организм.
На марафонах ты не ешь, не спишь, просто иногда пьёшь воду и периодически увеличиваешь размер употребляемого, потому что прежнее количество уже не торкает. Позже сильно измученный нос пускает кровь, организм, лишившись нескольких килограмм, всячески даёт понять, что он не вывозит движуху, только тебе похуй это всё, ты и не думаешь прекращать, ты просто меняешь вид наркотиков, например, переключаешься на таблетки, кайф слабее, независимо от количества, потому что слабее сам по себе, но если забадяжить какой коктейль и шлифануть алкашкой, то вполне себе можно перекантоваться на нём какое-то время.
Марафоны эти — странная штука, сначала ты употребляешь и получаешь сильные ощущения, с которыми ранее не сталкивался, а потом, в какой-то момент, ты ко всему привыкаешь, тебе кажется, что жизнь всегда была такая, и навсегда останется, именно такой. Внутри становится бесконечно скучно, и ты снова употребляешь, но скука никуда не уходит, просто на время перестаёт разъедать тебя изнутри, те ощущения, которые раньше были верхом эйфории, вдруг оказываются чем-то пресным и обыденным. Снова юзаешь, и ничего не происходит. Толерантность, которую мы заслужили, а не вот эти вот слова на букву «эн» и другие идиотские социальные конструкции. Повышаешь дозировку, меняешь допинг, и встречаешь что-то похожее на кратковременный приход, затем тебе снова хочется убить суку скуку, что продолжает ходить по пятам, тенью тебя прежнего.
Хоть я и совсем недавно наркоман, но уже не могу вспомнить, когда тоска начала меня преследовать… Сейчас моя реальность — один бесконечный цикл, из которого стёрты счастливые моменты и целые отрезки жизни. Я даже не помню, куда подевались Граф и тот амбал, с которым мы разнюхивались после заправки, в душе не ебу, кто все эти люди вокруг и как я оказался в этом притоне, впрочем, как и то, почему у меня есть безграничный доступ ко всем известным и неизвестным веществам.
Чёт загоняюсь, трезвею? Надо бы поправиться и залипнуть во что-нибудь. Со стола на меня глядят разноцветные таблетки с логотипами известных брендов, закидываю парочку в себя и обильно запиваю чаем из банки, внутри которой плавают маленькие грибочки на длинных тонких ножках. Желудок себя странно чувствует, и меня начало мутить. При отравлениях ведь бывает озноб, как от температуры? Бля, чёт не то, мне ещё сильнее хуевеет, вроде должно быть наоборот. Мысли закончились, глаза закрылись, и меня встретила тьма в пустоте, где есть полное отсутствие всего, света, времени, пространства, материй, нет ни жизни, ни смерти, и это не сон без сновидений, а сплошное ёбанное ни хуя в абсолюте.
Вдалеке появилось что-то овальное и золотое, превратившееся в бесформенное белое, оно приближается, а может приближаюсь я, а может оно, или я? Хер поймёшь, что происходит, в этих приходах от неизвестных препаратов, а может это передоз и я вижу свет в конце туннеля? Типа есть смысл направится туда и цепляться за жизнь? Стесняюсь спросить, а нахуя мне это? Покататься в багажнике? Повисеть у потолка, с заведёнными назад руками, пока меня обвиняют в краже воровского общака? Или сбежать из самолёта с парашютом, который надевался в воздухе и оказался вверх ногами? Может, по глухому лесу, полному диких животных, без ориентиров пошляться и упасть с водопада, получив после этого лодкой по голове? Наверное, чтобы с меня поржали небеса, после того, когда меня уничтожил и предал брат, в благодарность за то, что я ему передал то, чего он всегда желал? Причин, не возвращаться обратно, как бы уже до хуя.
Расстояние между мной и точкой ориентиром сокращается независимо от скулежа. Точка, всё ближе и ближе, она близка ко мне настолько, что могу разглядеть ахуенски горячий камень, температура его настолько высока, что всё вокруг начинает кипеть, и это всё вокруг не вещество в ложке или кастрюля с водой для пельменей, а жидкость, уходящая за горизонт.
Камень увеличивается до размеров скалы, образующей остров с огромным деревом, напоминающим трон. Дерево, как некая ось мира, соединяющая в себе миры, ствол находится здесь, корни в подземном мире, ветви в небесном, высшем, мире. Явь, Навь, Правь. Сохранение, уничтожение, творение. Возникло в голове. Появился удушливый и зловонный аромат, вижу, что смердит не иначе как от огненной реки, вплетаемой в корни дерева и уходящей куда-то вглубь скалы. Вижу аромат? Река не из воды, а из огня, что тут, блядь, вообще происходит? Или это та самая река, которую предстоит преодолеть по пути на тот свет? Пу-пу-пу. По ходу, довыёбывался, гейм овер?
Часть огненной реки вдруг оказалось водной, в месте, где случилось это явление, друг напротив друга стоят два одинаковых старца, с серебряными волосами в усах и бороде, разница лишь в цвете одеяний, тот, что со стороны огня, облачён в чёрное и на фоне зимы двигает кости мертвецов кривой палкой в руке, его оппонент в белых одеяниях куёт железо и умиротворённо улыбается на фоне лета, их противоположность выглядит, как нечто органичное и единое целое. Река поднялась пламенем вверх, высокой стеной, и на оранжево-красном фоне, белым огнём предстал символ, похожий, на куриную лапку или знак пацифики, он быстро завертелся, вернув огонь обратно в реку, и разлетелся на две одинаковые части, с противоположным расположением. Часть, что напоминала ветви дерева, поглотила светлую сторону, а часть, что напоминала корни, поглотила тёмную.
Вспышка молнии, гром, вспыхнуло солнце, и я снова на скале у дерева, подножье горы теперь имеет вид бескрайних земель, без флоры и фауны, на которые прибывают люди. Вспышка, и появилось ещё два солнца, вместе с ними появляются всё новые и новые поселенцы разной наружности, со своими инструментами и механизмами, обеспечивающими поселения необходимой инфраструктурой, появляется растительность. На месте поглощения старцев остались сгустки чёрных и белых частиц, которые время от времени генерировали разные сущности, ведущие свои бои внутри и снаружи дерева, схватки появлялись из ниоткуда и пропадали в никуда. В небе мелькнуло три луны, и начали появляться новые переселенцы. Процесс миграций завершился, и люди принялись расширять образованные поселения, объединяясь в один город.
При деле были и тёмные сущности, чинившие разрушения, оказавшиеся естественным и необходимым элементом для создания чего-то нового. Всё было окей, пока был баланс, нарушенный внезапным открытием портала, для деструктивных энергий. Вскоре из клуба молний появился всадник со своими войнами и откалибровал происходящее, а в знак окончательной победы воткнул меч в землю перед порталом, внёсшим прежний дисбаланс, и завалил его горами, напоминающими Кавказские. Яркая вспышка на небе, количество лун и солнц стало обычным, от чего климат менялся на глазах. Холодало. Никто не говорил, что зима близко, она просто появилась, так же легко и естественно, как всё происходящее, начиная от белого камня.
Долго погрустить из-за смены климата или замёрзнуть, как следует, я не успел, меня схватили за шкирку, мы впрыгнули вглубь ствола дерева, и оказались у того же самого дерева, но посреди кровавого сражения, ребят славянской и азиатских наружностей, людей очень много, они все чрезвычайно архитипичные, посмотришь на запад, видишь венеды: чех, поляк, словак… на юге склавины: серб, хорват, черногорец, болгарин, на востоке анты: русский, белорус, украинец, со стороны азиатов идентичная история, там типичные китайцы, японцы, корейцы, вьетнамцы, курды, тайцы, походу это серьёзный забив протославян против протоазиатов, правда азиаты схитрожопничали и на рамс подтянули жёлтого дракона со своей стороны. Всадник, утащивший меня сюда, швыряет моё тело на ветку и отправляется в сторону летающего змея, сбивает его с неба на землю и пробивает голову копьём. Звук раскатистого грома, молнии разных цветов, дождь, битва прекратилась, и из земли начали расти растения, стало понятно, сотворён мир. Какая-то знакомая штука, сотворение мира…
Сидя на ветке, болтая ногами, достал из кармана телефон посмотреть, какой сейчас год, а там вместо цифры надпись: «Год Звёздного храма». Ладно, хуй с ними, с этими преобразованиями, посмотрим, что на календаре, а там рахмат, айлет, бейлет, гэйлет, дайлет, элет, вэйлет, хейлет, тайлет, в нечётных месяцах 41 день, в чётных 40. Подсказка на телефоне, примечание о древнеславянском образовании слова «Время»: В — направление, Ре — повторение, Мя — моё Я. Время есть, направленное и повторяемое отражение моего Я.
Залез в настройки телефона, нашёл формат календарей и выбрал привычный григорианский, с привычными минутами и секундами. Сейчас, оказывается, 5509 год до Рождества Христова. Рядом примечание: до рождения Адама 1535 лет.
Снова вспышка, и вот я уже сам в виде молнии летаю поверх межевых столбов, разграничивающих территорию по итогам войны. Смотрю по сторонам и вижу, что в строительстве мелькали исключительно азиатские лица, а бойницы сооружения направлены в сторону, где повергли дракона… Это типа контрибуция такая и страховка от потенциального нападения?
Я снова в привычном обличии, смотрю на дисплей и вижу надпись: «Китай». Тапаю. Открывается справка о древнеславянском образовании слова: «ки» — огороженная территория, «тай» — вершина, завершение. Расшифровка: высокая стена. Примечание. Китай-город в Москве — это город за высокой стеной и не имеет отношения к другим странам или национальностям. Китай, как страна, на всех языках мира, кроме славянской группы языков, звучит «чина», «кина», «сина» и другие схожие варианты. Есть версия, что азиатская страна получила название «Китай», в честь того, что жила по другую сторону стены, по верхам которой ты только что промчался молнией.
Молния возвращает меня на поле боя в момент, когда всадник пробивает голову дракона, происходящее застыло и начинает пульсировать цветами, как в миг приобретает чёрно-белый вид гравюр, с последующим слайд-шоу из них, где витязь, поражающий копьём дракона, изображён на множестве фресок, барельефах древних строений и камне-затычке, посреди пещеры, где я спёр лодку и напал на след неизвестной ранее цивилизации, там в комиксе вроде видел несколько лун, солнц и другие сюжеты, там и дерево это было. Как отмотать назад и посмотреть сюжет прихода заново?
Голос Дяди Братана из телефона в кармане:
— Всадник, которого ты видишь, это древний бог Перун, бог грома и молний, типа Зевса у греков до принятия христианства. С приходом христианства на Русь изменится описание символа, и ездец станет, Георгием Победоносцем, который побеждает змея, олицетворяющего язычество.
Я так и знал, что есть какой-то подвох, что древние христиане приписали достижения наших предков себе и хотят лишить нашего прошлого. Снизу образовалось сильное давление, будто пнувшее меня под задницу с такой силой, что я оказался на околоземной орбите и отчётливо увидел одно из полушарий. Достигнув определённой точки, я начал движение обратно в сторону Евразийского континента, раскрашенного в оттенки чёрного цвета. Азия была чёрно-жёлтой, на сервере преобладал чёрно-синий, на юге, в арабской части, чёрно-зелёный, спускаясь ниже, в сторону Европы, вижу, как её охватывает красивый лунный свет, источник которого находится в районе соприкосновения Европы и Африки. Присмотревшись повнимательней, вижу, что этот лунный свет поглощает свет солнца, расположенный в восточной части Европы, а на местах соприкосновения лунного и солнечного света, происходят странные вещи, жгут писания, уничтожают жрецов и несогласных.
Полёт вниз прекратился. Я завис в воздухе и вижу, как из леса вышел старичок, вида обычного скитающегося монаха, от него сильным потоком шла жизнеутверждающая энергия высшей космической гармонии, идентичная верхней части дерева, которую ранее я определил, как Правь. Старцу бы больше подошло быть жрецом, ведуном, волхвом… но явно не обычным монахом, которым он предстал, обычные люди вряд ли могут пропускать через себя уничтожения и преобразовывать их в свет солнца, который расходится вокруг них по континенту и перекрашивает в солнечный свет: лунные, зелёные и иные территории. Весь вид старца транслирует высшие знания мироустройства, облачённые в призму православного христианства. Ненавязчиво, без лишнего шума, уста его, изрекли:
«Внуки божьи, нельзя стать уверенным в себе, веруя в соседей, в себя нужно верить и Богов почитать своих и народа своего».
Короткая речь, с уже встречаемым мной ранее голосом, была скорее монологом божественной истины, чем очередной попыткой поисков компромиссов среди несогласных. Мелькнувшая мощь всевышнего, образовала смыслы неведомой силы, уничтожившие напряжение духовной разрозненности, копившееся столетиями у несогласных с новыми религиозными догматами государства. Родноверы и христиане, разных течений, вдруг начали находить общий язык и объединяться, усиливая солнечный свет.
Старец ударил посохом об землю, и ведическое мировоззрение приобрело христианскую форму, капища превратились в храмы, функции древних богов переместились на представителей Божьей свиты и христианских святых, большинство ритуалов и даты проведения ведических праздников остались прежними, сменив название на православный лад. На телефон начали приходить уведомления о смене значений. Открываю первое из них.
Отныне Род, есть отец небесный, что стоит над всеми мирами и существами. Ранее почитался на сороковой день от весеннего равноденствия и впредь будет так, ныне славиться будет в почитании предков на праздник Родоница. Род есть заРОДыш, РОДина, гоРОД, наРОД, поРОДа, РОДня, РОДители, сРОДни, приРОДа, огоРОД, РОДник, плодоРОДие, бРОДяга, отРОДье, уРОД, сбРОД… Там ещё много текста и пояснений, закрываю. Из множества уведомлений выбираю случайное, внутри текст: Иван, который в реке всех купал, Иван Купала, его день, отныне день рождения Иоанна Крестителя, он же Предтеча. В этот день принято… Вижу, что снова много читать, опять закрываю. Тем временем уведомления о смене названий продолжают приходить. Стрибог, Бог ветра: Мирон Ветрогон. Перун, Бог грома и молний: пророк Илья, низводящий огонь с небес. Велес, Бог скотоводства: святой Власий. Лада, Богиня любви и согласия, приняла облик девы Марии. Макошь, Богиня судьбы, ремёсел и семейной жизни: Параскева Пятница (Льняница). Сварог, Бог-кузнец: Кузьма-Демьян. День Масленицы-Марёны, просто масленица. Дни урожая и благодарности к языческим богам за щедрость, отныне именуются Спасами. Велесовы святки: Рождественские колядки. Снова Велес? Может, всё-таки почитать, про него дополнительно?.. Может быть, как-нибудь… Заблокировал телефон и убрал в карман.
Где мои сигареты? Их почему-то нет. Чё за хуйня, как это в моих видениях нет табака? И как мне теперь спокойно принять, свою глупость? Я ведь только что искренне был уверен, что православие уничтожило веру праотцов, а оказалось, что благодаря Русской Православной Церкви, мы остались собой и почитаем наследие предков, теми ценностями и традициями, которые были заведены ранее, даже спустя столько лет мы стабильно за неделю до Великого поста объедаемся блинами, жжём чучело зимы и встречаем весну, летом мы ищем волшебные растения и прыгаем через огонь, наши древние обычаи настигают в самых неожиданных местах и не являются святотатством.
Огромный пласт информации из веры предков нас оградил от навязывания чужих культур, например, про то, как Моисей вывел евреев из Египта, мы в лучшем случае где-то слышали и обычно не знаем, что они там делали и зачем их оттуда эвакуировали, идентичная история про «Десять египетских казней», даже к обрезанию Иисуса в достаточной мере равнодушны, но точно знаем, если Илья в воду пописал, то сезон купания можно смело считать закрытым, и нам этого не объяснить тем, чьё спасение зависит от отношений с другом за ширмой, который поможет откупиться от целостного преобразования в покаянии, слишком разный культурный код с христианами западного толка.
Бог един, любая религия лишь удобный способ взаимодействия с ним, а русская религиозная культура, основана на наших корнях и питает нашу самодостаточность, а не чужую. Бог есть любовь, и у нас достаточно оснований, чтобы любить себя и найти Бога внутри, так мы можем, без злобы и зависти, интересоваться другими верованиями и проникаться иными культурами, мы истинно открыты ко всем типам почитания высших сил, без попыток насаждения своих мировоззрений.
Всматриваюсь в старца, который произвёл духовную революцию, и вспоминаю, что я его уже встречал во сне, в тот момент, когда святые общались на манер блатного диалекта, за то, кто больше достоин был находиться в центре России. Что в центре, что передо мной находится, это всё Сергий Радонежский, и только теперь мне понятно, почему именно он… Мне срочно нужны сигареты, внимательно прочитать все уведомления и поговорить с ним о случившемся.
Мне становится холодно, чувствую какой-то кислый вкус и как из меня что-то выходит. Наверное, демоны и бесы невежества. Темнота начинает расступаться, чувствую, как приоткрываются мои глаза, и сквозь тонкую щель, вижу свет от лампочки в ванной комнате и облегчённые лица консилиума наркоманов, один водой сверху льёт, второй лимон в рот выдавливает, у третьего руки в моей блевотине. Широко открыл один глаз.
— Ахуительное чаепитие, — показываю большой палец вверх. — Надо срочно повторить, у меня там ещё дела остались. — Выхватил только что прикуренную сигарету. — Сюда, на хуй! — Затянулся, внутри стало паршиво, у организма и без того сильный стресс, но мерзкий привкус блевотины во рту, меня убедил продолжить курение маленькими затяжками в энергосберегающем режиме. — Бля, пацаны, конечно, респектос за проделанное, но вы уверены, что это ваше дело? Мне, короче, обратно надо. — По лицам стало понятно, что собравшиеся меня откачать не собираются мне в этом помогать. Я разглядел в блевотине остатки таблеток, незаметно закинул в себя и пробовал проглотить, запив водой из струи, но всё вышло наружу, пошла желчь, я угомонился. Мне помогли встать, раздеться, ополоснули контрастным душем, слегка обтёрли, накинули огромный плед и проводили в гостиную, где приготовили чай с сахаром и лимоном.
Мысль о возвращении меня не покидала, в целом она-то и помогла вспомнить, как недавно, в одном из приходов, я был чем-то сильно угандошен и сначала хотел, попробовать что-то новое и ввести в себя жидкость из какой-то маленькой баночки через шприц, а затем стреманулся инъекций и оставил наполненный жидкостью шприц с колпачком аккурат там, где сейчас нахожусь, нужно только пропихнуть руку между блоками сиденья и подлокотника. Нащупал. Достал. Смотрю по сторонам, понимаю, что за мной всё равно присматривают. Да и по хуй, размер пледа оставлял широкое поле для манёвров. Собравшись с духом, ввёл содержимое себе в ягодицу. Пока при памяти, убираю шприц в то место, где я его взял, и предостерегаю присутствующих, чтобы на этот раз не вмешивались в происходящее
Показать полностью