Мой верный конь

Пока я грыз гранит науки в аспирантуре, в моей жизни появилось одно настоящее сокровище — горный велосипед. Не просто железный друг, а серьезная машина с лёгкой алюминиевой рамой, амортизационной вилкой и надёжными дисковыми тормозами. Этот велик был невероятно классным. Он стойко выдерживал и прыжки с поребриков, и лихие спуски по лестницам, и гонки по лесу, и те немногие трюки, на которые я решался. Велосипеды у меня были всегда, но этот занял особое место в сердце. Он становился моим главным транспортным средством с ранней весны, едва сходил снег, и до поздней осени, пока затяжные дожди не превращали дороги в непроходимое месиво. Я легко мог махнуть на нём в сад и обратно. Километры пролетали легко и незаметно, под равномерный шелест покрышек. Велосипед стал моим верным конём, дарящим чувство абсолютной свободы и независимости. Даже на факультете мне разрешили заносить его в гардероб и ставить у батареи. Была, правда, одна заминка. Мама долго не могла смириться с тем, что я храню своего «коня» в комнате, за дверью, где он вечно упирался грязным колесом в светлые обои. Но деваться было некуда — тащить его каждый раз на балкон, путь на который, к тому же, проходил прямиком над её кроватью, было нереально. В итоге она смирилась, махнув рукой на вечное пятно на стене. И знаете, этот велосипед доставлял мне гораздо больше чистого удовольствия, чем автомобиль, который у меня к тому времени появился. За рулём ты всегда в коконе, отделён от мира стеклом и металлом. А на велосипеде ты — часть этого мира. Ты чувствуешь его ветер, его запахи, его дождь и солнце. Это справедливо и для дней сегодняшних. Машина — это необходимость, а велосипед — это всегда личная, маленькая победа и радость.

Банкет

На банкете по поводу защиты собрались самые близкие. Мой научный руководитель, оба оппонента — и пожилой металлург, и душевный физик из Ижевска — и вся наша кафедра, наша большая и немного безумная семья. Была, конечно, и мама. Мы тесно и по-домашнему расположились в уютной кафешке рядом с факультетом. Говорили громкие, искренние тосты. О том, как здорово, что ряды кандидатов наук пополнились. О том, что кандидаты наук — товар штучный и ценный. Много теплых слов и добрых шуток звучало в адрес моего руководителя — это была и его победа тоже. А потом настал момент подарков. Шеф вручил нам с напарником по аспирантскому цеху по книге. На форзаце каждой были написаны теплые слова. Каждому свои. Мне досталась книга раннего шефа Ивлева — ещё смешного, без своей знаменитой бороды, с юношеским огнём в глазах на обложке. А мы ему в ответ подарили электронную книгу. Это был очень знаковый, символичный жест. Как мост между поколениями, как связь прочной, фундаментальной науки прошлого с её цифровым, технологичным будущим. Он оценил этот жест. В глазах заблестели скупые слезы. После банкета мама, как настоящий герой дня, отвезла моего ижевского оппонента с женой на вокзал. Услышав, что её водительский стаж составляет всего две недели, он пришёл в изумление и всю дорогу просил свою супругу сидеть тихо и ни в коем случае не отвлекать маму от управления автомобилем. Потом мама вернулась за мной, и мы поехали домой. Уже совсем стемнело, за окном мелькали огни города. Я смотрел на них и понимал, что засну сегодня совершенно другим человеком. Совсем не тем, кто с утра заходил в закрытую часть Физтеха с колотящимся сердцем. Путь был пройден. Испытание выдержано. Я стал кандидатом наук. Дед мог бы мной гордится.

Новое время

Звание кандидата наук было присвоено, но оставался последний рубеж — дождаться приказа ВАКа об утверждении. Ждать пришлось долго, он вышел только в июне. Зато сам диплом кандидата физико-математических наук пришел в УрФУ удивительно быстро, через три дня. Маленькая бумажка розового цвета, за подписью замминистра. Красивым, солидным шрифтом были выведены фамилия, имя, отчество и ученая степень. А ещё — номер совета и дата, которая теперь стала одной из главных в жизни. Корочку к диплому, пришлось покупать тут же, за свои деньги. УрФУ оставался верен себе: всё за деньги. Но теперь я смотрел на это уже иначе. Старая, студенческая ненависть ушла, растворилась. Правда, и особой любви не появилось. Моим настоящим местом силы, альма-матер, так и остался родной факультет, наша кафедра. Последний камень в мост между прошлым и будущим был уложен. Настало новое время. Совсем не такое, каким мы раньше его себе представляли в самых смелых мечтах или опасениях. Вообще, даже фантасты в своих произведениях не смогли угадать, как всё будет на самом деле. Что уж говорить о простых людях. Времена изменились кардинально. А вот люди остались, в сущности, прежними. Они так же радовались и огорчались, так же любили, спорили и мечтали, как и раньше. Глубоко ошибались те, кто думал, что с изменением технологий и уклада жизни до неузнаваемости изменятся и сами люди. А вот что изменилось по-настоящему — так это ценности. И как же сложилась судьба свежеиспечённого кандидата наук? На кафедре, увы, для меня не нашлось часов. Места под солнцем были разобраны. Не смотря на мою преданность, я остался один на один со своим дипломом, красивым, символизирующим пройденный путь. Хорошо, что к тому времени я уже твёрдо стоял на ногах в другом месте. То самое место преподавателя информационных технологий и защиты информации, найденное по счастливой случайности, стало не просто работой, а моим новым домом. Оно давало не только стабильность, но и уверенность в завтрашнем дне. И теперь, с дипломом в руках, я мог идти вперёд уже не просто как специалист, а как состоявшийся учёный. Один путь завершился, чтобы дать начало другому — возможно, ещё более интересному. И жизнь, как мудрая река, потекла дальше — не туда, куда я предполагал, но именно туда, где мне было суждено найти своё новое призвание. Диплом лежал в шкафу, но его сила оставалась со мной — не как пропуск в прошлое, а как компас для будущего.

Эпилог

Прошло 10 лет с окончания университета...

...И вот я стою на кухне в три часа ночи. В одной руке — бутылочка со смесью, в другой — грелка. Глаза не открываются, а на душе — странное, непривычное радостное беспокойство. Он спит. Дышит ровно. Его мир сейчас — это тёплое одеяло, сонные объятия и чувство полной безопасности. Но сон его так хрупок. И он совсем не знает, что такое дефицит, очередь за макаронами или радио в кожаном чехле с тревожными новостями. Его эпоха — это другие звуки, другие страхи и другие надежды. Я смотрю на него и думаю: дед был прав. Всё получилось. Но получилось не так, как мы могли представлять тогда, в саду, закапывая мяч или чиня велосипед. Но именно так, как было должно. Я написал эти строки, чтобы поймать уходящее время. Чтобы сохранить мир, который канул в Лету, и людей, которых больше нет. Чтобы понять, из чего я сделан. Теперь я знаю. Я сделан из любви и стойкости моей матери. Из мудрости и спокойствия моего деда. Из запаха берёзовых веников, вкуса садовых ягод и стука колёс по рельсам. Время идет, теперь моя задача — стать для этого маленького человека таким же крепким, надёжным и любящим мостом в будущее, каким для меня был мой дед. Прошлое — в памяти. Настоящее — вокруг нас. А будущее... будущее дышит ровно и спит в своей кроватке. И это — самое большое чудо из всех, что со мной случились.

По утрам мы с кислицей заняты одним делом. Она разворачивает к свету красные треугольники, я — золотые бока: солнечная зарядка на двоих. Солнце у нас в Перми выходит редко, почти по записи, — тем серьёзнее мы к делу. К вечеру оба сложимся и притихнем, а пока светит — берем всё, до последнего тёплого луча.

Зарядка идёт. Не беспокоить до полной.

P.S. Контраст с прошлым постом разительный: там я рассказывал как спасался от пуделя на крыше, тут просто грею бока. Самый страшный пудель. Я Алтын, золотой IT-кот из Перми.

Взято в Чашка горячего чая