Впервые на кормушку прилетел большой пёстрый дятел — точнее, прилетела. Самка дятла присоединилась к любителям полакомиться семечками на кормушке. Взгляните какая красавица!

Больше видео Кормушки

ВКонтакте

RUTUBE

Дзен

Этот праздник отмечается в тридцатый день осеннего месяца марпенот и посвящён божествам Лейра и Маск. Для того, чтобы задобрить божеств, люди надевают маски и костюмы, выдавая себя за тех, кем не являются.

Шутки и розыгрыши в эту ночь обычное дело, и все участники знают, что никому нельзя верить. Периодически праздник перерастает в драки и погромы, поэтому графиня нанимает вас, как нейтральную сторону, для охраны праздника.

Свет фонарика отразился обратно на меня. Он лёг не на ковролин, а на твёрдый блестящий пол. Линолеум.

Что-то новое.

Слава богу.

Я ступил на линолеум и повёл фонариком по сторонам. В нескольких футах передо мной тянулась стена шкафчиков. Ряды уходили в темноту в обе стороны, так далеко, что луч не доставал до конца. Я придерживал дверь, чтобы она не захлопнулась, пока я осматриваюсь. Потолок из плиток, кое-где светильники, и все выключены. Мне сразу стало ясно, где я.

Школьный коридор.

Тридцать подвалов привели... в школу.

Или во что-то, что пыталось сойти за школу.

— Джейк? — крикнул я в пустой коридор в надежде, что вот тут-то я его и найду и мы пойдём домой. Ответа не было.

За спиной по лестнице с гулким эхом потекла вода. Я поднял глаза: вода поблёскивала, ковролин впитывал сколько мог, а остальное переливалось со ступеньки на ступеньку. Выбора не было. Нужно было идти дальше.

Я попятился в коридор, и дверь сама захлопнулась. Эхо прокатилось по коридору в обе стороны. С этой стороны дверь походила на дверь старого школьного класса: тяжёлое дерево, большая вставка из матового стекла. На стекле не было никакого имени, табличка рядом с дверью пустовала. По бокам и сверху дверь обрамляли несколько футов кирпичной кладки, а дальше начинались ряды красных металлических шкафчиков. Дверь никуда не делась и не превратилась в нарисованную. Я приложил ладонь к дереву: не дрожит ли оно от напора воды? Ничего. И из-под двери вода не просачивалась.

Я развернулся и провёл фонариком вдоль шкафчиков, но конца по-прежнему не было видно ни в одну сторону.

Два варианта. Направо или налево.

У меня уже был проводник, который до сих пор меня не подводил. Я сел на прохладный линолеум и прислонился к шкафчику. Пристроил дневник на коленях, открыл свою страницу-закладку, пролистал раздел про подвал и нашёл новую схему, которую раньше не узнавал. Несколько пар параллельных линий образовывали в центре квадрат, а от него расходились ответвления. Каждое распадалось на всё более мелкие пары параллельных линий, и в конце концов обе линии сходились в точку.

Одна линия была подписана «Вход» — так же, как раньше лестница. Вход был на левой стороне большого квадрата. Я решил, что сейчас нахожусь именно там.

Под схемой был список чисел, после каждого — буква, всё через запятую. 30R, 15R, 45L, 180R и так далее.

Ни выхода, ни цели на схеме не было. Отмечен был только вход. Я рассудил, что R и L (других букв там не было) означают right и left, «направо» и «налево». Направления. Значит, сначала нужно идти по коридору направо. Но где здесь ещё можно свернуть? Дальше я не видел никаких проходов ни справа, ни слева. На схеме в этом коридоре явно были углы, так куда же мне идти? И что означали числа? Количество шкафчиков? Градусы поворота?

Я отлистал страницу-другую назад в надежде, что станет понятнее. Хотел ещё раз попробовать прочитать текст: вдруг что-нибудь разберу. И нахмурился в недоумении: текст стал таким... чётким. Карандашные пометки были тёмными и свежими. Пальцы даже немного размазали грифель, словно мне только что кто-то протянул исписанный листок. Схема подвала была незаконченной. Всего десять пометок и КУЧА каракулей и стрелок — тех самых, что раньше были тщательно стёрты и заменены идеальной прописью.

Дневник менялся. Я смотрел на более раннюю версию схемы подвала. Черновик.

Как?

Заметки на соседней странице читались гораздо легче, хотя с почерком я всё равно мучился. Пункты списка, втиснутые вплотную друг к другу, сплошь из сокращений. Большую часть я не понял. Но кое-что до меня дошло, ведь я только что через это прошёл.

• Взть карандаш
  

• Взть белый свет — др. спектры поглощ.
  

• Без света гл. комн.
  

• 5 комн. Везде лестн.
  

• Стиль меняется кол-во дверей нет
  

• Не садиться на мебель
  

• Камин запеч.
  

Без света в главной комнате — то есть не трогай, мать его, выключатель. Неплохо было бы узнать это пораньше. Камин запечатан — а мне даже в голову не пришло попробовать сбежать через него. Не садиться на мебель — этого я не делал, но теперь подозревал, что это такая же ловушка, как выключатель.

Теперь эти заметки казались мне очевидными. Зачем тратить время и записывать, сколько дверей в каждой комнате? А вот уточнение про белый свет я понимал. Фонарик светил точно белым. Может, поэтому и не сработал телефон? Его свет был недостаточно белым?

Тут я вспомнил про телефон, почувствовал, какая мокрая на мне одежда, и внутри всё оборвалось. Так и есть: я выудил телефон из кармана, а он мёртвый. Кнопки не реагировали. Вода его прикончила. Я задумался, какой сегодня день, но понял, что это всё равно не важно, и сунул телефон обратно.

Значит, страница передо мной — дедушкин черновик. Он проверил всего несколько путей. Дневник, или по крайней мере эта страница, вернулся... в прошлое.

Вообще, похоже, единственное, что здесь оставалось постоянным, — это сломанное время. Скачки вперёд на несколько часов или дней, которых я даже не замечал; отдельные страницы дневника, которые из древних и сильно выцветших становились яркими и свежими. Со временем здесь, внизу, творилось что-то неладное.

Были и другие пункты, где я понимал слова, но не смысл.

• Остав. стр. у двери при входе
  

• Пам. пуста @ вход
  

• Уйти и помнить
  

• Эмоц. меняются лестн.
  

• Трев. ^
  

• Депр. v
  

Много строк, раньше исписанных, теперь пустовало. Видимо, дедушка их ещё не написал.

Разобрав на этой странице всё, что смог, я вернулся к схеме здешних коридоров. Числа наверняка означали шкафчики. Градусы не сказали бы мне, как далеко идти. У меня были направление и расстояние. Можно было начинать.

Я встал: хотелось поскорее двинуться в путь. Джейк ещё мог быть в этой части подвала. Чем больше я медлил, тем дальше он уходил. Я взглянул на номера над дверцами, но все они были одинаковые. 146. На каждом шкафчике, снова и снова.

Ладно, придётся считать вручную.

Я достал дневник и перечитал первое число, чтобы запомнить его и считать, не отвлекаясь. Страница с этой схемой изменилась. Текст снова был дописан лишь отчасти, свежий грифель размазывался по соседней странице. Первые несколько расстояний были на месте, и оба пункта читались.

• Не сбиться со счёта
  

• Не идти к малому
  

Последний был самым свежим и самым тревожным. В конце блестела капля крови, слегка размазанная. Раньше она почти выцвела, так что я её и не заметил. А теперь была свежей. Не идти к малому... к какому малому? Что здесь было малым?

Я сделал пару шагов назад, светя фонариком в обе стороны чёрного коридора. Ничего, кроме шкафчиков и отблесков металла.

Когда я снова опустил взгляд, то увидел, что карандашные пометки откатились назад. Кровь исчезла, второй пункт тоже. Я шагнул вперёд и с заворожённым ужасом смотрел, как текст пишется сам собой с каждым шагом вперёд. И стирается, когда я отступаю. Схема тоже росла и уменьшалась вместе с моими движениями.

На этот раз я проживал написанное.

Пять шагов вперёд — и схема расширилась. Линии отпечатывались на страницах.

Ладно, я справлюсь.

Держа раскрытый дневник перед собой, я пошёл вперёд, отсчитывая шкафчики и касаясь каждого пальцами. Через каждые десять шкафчиков я закладывал пальцем новую страницу, чтобы помнить, сколько десятков прошёл. И по дороге мне становилось... лучше. Я остановился, взглянул на ушибленную руку и понял, что синяк сходит. Рёбра были в порядке. Они... заживали. Чем дальше я шёл, тем меньше они болели.

На 30 я остановился и огляделся. Ничего, кроме шкафчиков. Здесь мне полагалось повернуть направо. Пока я осматривался, на странице нацарапался новый пункт.

• Выбрать правый

Выбрать шкафчик.

Я взглянул на шкафчик, на котором лежала моя рука. Мне нужно было повернуть направо. Шкафчики по обе стороны от него были почти одинаковыми. Понять, прав я или нет, было невозможно.

Выбрать правый.

Опустив руку, я взялся пальцами за защёлку и приподнял её, потянув на себя. Металл задребезжал, дверца повернулась на петлях, и за ней открылась чернота. Фонарик показал, что внутри сначала был обычный шкафчик, но дальше всё повторялось зеркально. С другой стороны была ещё одна дверца шкафчика. Можно было пройти прямо сквозь стену и открыть дверцу с той стороны.

Я осторожно втиснул плечи в шкафчик, просунул свободную руку и нащупал защёлку с той стороны. Она щёлкнула, и дальняя дверца свободно распахнулась. Теснота превратилась в проход, я осмелел и нырнул в него. Неуклюже переступил раз, другой, металл давил на ещё мокрую одежду, и вот я уже с той стороны.

Я вывалился наружу и оказался в точно таком же коридоре, как тот, откуда пришёл. Глубоко вздохнув, я сверился с дневником. Дальше снова направо. Это займёт целую вечность.

Через несколько поворотов я почувствовал себя увереннее. Каждый раз, когда я подходил к концу списка направлений, появлялось новое, а вместе с ним новые линии на схеме. Я начал сопоставлять схему с направлениями и понял, что каждый раз, приближаясь к точке, где сходились параллельные линии, я поворачивал в ту или другую сторону. Почему-то эти точки я обходил. На деле ничто не говорило, что там что-то есть. Коридоры, насколько я мог судить, тянулись бесконечно.

Я отсчитывал тысячу, когда громкое металлическое БАМ в шкафчике под моей рукой сбило меня с мысли. Сердце подскочило к горлу, и я прошёл вперёд ещё три шкафчика, чтобы закончить десяток и отметить место. Надёжно заложив пальцы в дневник, я оглянулся. Шкафчик, который дёрнулся, выглядел как обычно. Ничего странного.

БАМ

На этот раз грохнул тот, которого я касался. После одного удара шкафчик затих. Я несколько секунд помедлил, не убирая руку, чтобы не сбиться со счёта. Вдали, там, откуда я пришёл, едва угадывалась открытая дверца шкафчика, через который я вылез.

Я ещё светил туда фонариком, когда начал нарастать низкий гул. Ритмичный барабанный бой. Сердце заколотилось: я ждал, что из открытого шкафчика хлынет вода или обрушатся потолочные плитки. И, словно под барабанную дробь, из открытого шкафчика позади что-то вылезло. Что-то невысокое. Что-то человекоподобное.

Я стиснул зубы, глядя, как оно без всякой грации вываливается из шкафчика. Чуть не упало, но всё-таки зашагало. Ноги нелепо заплетались на линолеуме. Барабанный бой усилился, и я понял, что это шкафчики грохочут в унисон там, где оно проходит.

Мне хотелось бежать. Хотелось убраться подальше. Но ноги послушно стояли на месте, чтобы не сбиться со счёта.

• Не сбиться со счёта.

Я открыл дневник и посчитал, сколько десятков прошёл. Оставалось всего шесть. Существо было довольно далеко позади. Я успею.

Я твёрдо прикладывал ладонь к каждому шкафчику, считая под нос и отмечая пальцами.

Десять.

Двадцать.

Оно медленно нагоняло, но я ещё успевал. Барабанный бой становился громче: шкафчики, мимо которых оно проходило, подхватывали ритм.

Тридцать.

Сорок.

Текст в дневнике дёргался то вперёд, то назад во времени. Появлялась буква — и тут же исчезала. Тело то и дело простреливало болью. Начал писаться новый пункт. Появилось и следующее направление.

• Не
  

• Н
  

• Не б
  

• Не
  

• Не б
  

Пятьдесят десятков позади.

• Не бе
  

• Не
  

• Не б
  

• Не беж
  

• Н
  

• Не бежа
  

• Не бежать
  

• Не бежа
  

• Не бежать
  

Не бежать.

Шестьдесят шагов. Ладонь на шкафчике вспотела. Одним движением я распахнул дверцу. Как я и ждал, за ней был сквозной проём, а в конце — изнанка другой дверцы. Я оглянулся. Фигура всё так же ковыляла за мной, футах в двадцати позади. Она шла прямо на меня: цель была очевидна. Тело тощее, как у человека, которого заморили голодом до кожи да костей. Лицо было ещё слишком далеко, чтобы его разглядеть. И фонарик не помогал: в ярком свете черты расплывались.

Грохот усиливался: существо подходило всё ближе и ближе.

Я протиснулся в проём и поднял защёлку с той стороны. Внутри шкафчика шум был оглушительным. Дверца распахнулась и загремела о соседний шкафчик. Я уже упёрся рукой в стенку, чтобы вылезти, как вдруг передо мной что-то шевельнулось.

Ещё один.

Ещё один приближался к шкафчику с той стороны. Времени не было. Я схватил обе дверцы: пришлось пригнуться и сжаться, чтобы уместиться в двойном шкафчике. Фонарик и дневник выпали у меня из рук, когда я вцепился изнутри в дверцы с обеих сторон и захлопнул их. С обеих сторон тут же загрохотало. Они дёргали дверцы, но я держал. Силы в них было немного.

Мышцы начало сводить: я стоял скрючившись в двойном шкафчике и держал обе дверцы. Металл спереди и сзади будто сжимался вокруг меня. Из-за низкого потолка приходилось выворачивать шею набок. Темнота была густой и давящей. Я никогда не думал, что у меня клаустрофобия, пока не оказался в этом шкафчике. Я закричал: по-другому справиться не получалось. Удары с обеих сторон были идеально синхронными. Они зеркально повторяли друг друга — каждую попытку открыть дверцу и каждый удар кулаком по металлу.

Я закрыл глаза, судорожно хватая воздух и соображая, что делать.

Дневник лежал раскрытым у моих ног. Я взмолился дедушке: пожалуйста, скажи, что мне делать. Что мне делать?

Дневник ответил. На бумаге нацарапался новый пункт.

• Не попасть в ловушку

Я зло всхлипнул. Поздновато.

Появилась ещё одна запись, но на этот раз не пунктом списка. Заглавными буквами — как дедушкино «НЕ СДАВАЙСЯ».

ТОЛКАЙ

Толкай? Что толкать?

Я посмотрел на дверцы, которые держал. Твари попеременно то тянули их, то колотили кулаками. Причём чередовалось это предсказуемо. Петля. Зеркальная.

БАМ БАМ БАМ РЫВОК РЫВОК БАМ БАМ БАМ

Снова и снова.

Я ждал подходящего момента. Навалиться всем весом я мог только на одну дверцу, поэтому выбрал ту, через которую мне нужно было пройти. Действовать надо было быстро: как только я выберусь, тварь сзади снова начнёт тянуть.

БАМ БАМ БАМ

Жди.

Первый рывок.

Я налёг на дверцу. На втором рывке защёлка подалась, и я навалился изо всех сил. Дверца распахнулась и отшвырнула существо так, что оно врезалось в шкафчики напротив. Оно корчилось на полу, пытаясь подняться. Я сунулся обратно в шкафчик и схватил фонарик и дневник. А вот дальняя дверца так и не открылась. Выяснять, в чём дело, я не собирался.

Со снаряжением в руках я бросился бежать, но через несколько шагов остановился.

Не бежать.

И я не побежал.

Я неуверенно вернулся к дверце и начал отсчитывать шкафчики. С гуманоида, который пытался снова встать, я не спускал глаз. Там, где он лежал, шкафчики продолжали грохотать в унисон. Я быстро касался рукой каждого шкафчика, и они уводили меня от него прочь.

Десять.

Двадцать.

Вставал он, никуда не торопясь. Медленная тварь.

Тридцать.

Сорок.

Гуманоид уже поднялся и шёл за мной, но между нами было достаточно места, и сердце успокоилось.

Пятьдесят.

Шестьдесят.

Семьдесят.

Впереди из темноты что-то проступило. Я замешкался, но оно не двигалось. С каждым шагом очертания становились чётче. Посреди коридора стояла коробка.

Восемьдесят.

На боку коробки, обращённом ко мне, что-то было написано.

Толстым перманентным маркером было выведено: ПРЯЧЬСЯ. Буква «Я» была развёрнута задом наперёд, а сами буквы выведены неуклюже, по-детски. Я сглотнул. Я шёл к коробке и не мог ни отвернуться, ни обойти её. Сверни я со своей линии (она шла чуть правее коробки), и счёт бы сбился.

Я оглянулся: существо было уже так далеко, что виднелись лишь его смутные очертания.

Подходя к коробке, я внимательно за ней следил. Она не шевелилась. Я бросил взгляд на дневник в поисках совета.

Словно по команде, в нём появился пункт.

• Не прятаться

Не то чтобы мне хотелось спрятаться в коробке. Но приятно было знать, что я выбрал безопасный вариант.

Издали коробка казалась размером с обувную, а теперь выросла до размеров посудомоечной машины. Проходя мимо, я заметил в её боку прорези, за которые её берут и поднимают. Длинные прямоугольники со скруглёнными краями. Я осматривал коробку фонариком, и вдруг луч отразился от двух глаз внутри. Они уставились на меня. Глаза были белые, влажные, блестящие. Я дёрнулся, задняя нога оторвалась от пола. Переднюю я всё-таки удержал на месте, хотя всё остальное тело шарахнулось к ближайшему шкафчику.

Не бежать. Не бежать.

Глаза следили за мной, пока я не прошёл так, что их стало не видно. Пару раз моргнули, без всякого страха наблюдая за мной.

Сердце тараном билось в рёбра. Я то и дело оглядывался: не идёт ли за мной то, что сидело в коробке, кем бы или чем бы оно ни было.

Отсчитав последний шаг, я повернул налево, открыл шкафчик и шагнул внутрь.

По ощущениям, в коридорах прошло несколько часов. Но откуда мне знать, могли пройти и дни. Тем более что со временем творилось чёрт знает что.

При этом я ни разу не почувствовал усталости. Голова была вымотана, а тело нет. Это было не страннее всего остального, но я много об этом думал. Может, это знак, что я сплю? Я несколько раз пытался себя разбудить, но ничего не помогало.

Так что я шёл дальше.

Несколько раз шкафчики снова начинали грохотать. Каждый раз я тревожно оглядывался, ожидая, что из шкафчика вылезет ещё один гуманоид и погонится за мной. Но никто так и не вылез. И всё равно эти удары каждый раз меня пугали, сколько бы часов я уже ни шёл. Словно что-то пыталось сбить меня со счёта.

Последняя координата привела меня к настоящей двери. Ещё на подходе я заметил в ряду шкафчиков нишу: там была дверь. Увидев эту перемену, я облегчённо вздохнул. Конец, надеялся я. Дальше идти было нельзя: судя по схеме, вскоре за этой дверью параллельные линии сходились в точку.

Вдруг через несколько шкафчиков от меня распахнулась дверца, и оттуда выскочил ещё один гуманоид. Он развернулся, захлопнул шкафчик и навалился на него всем телом. Мой яркий фонарик он наверняка видел, но поначалу никак не отреагировал. Дверца, которую он держал, пыталась открыться, и он изо всех сил налегал на неё.

— ПОМОГИТЕ! — закричал он. Это был не один из них, а человек. Настоящий живой человек.

У меня отвисла челюсть, и я не сразу пришёл в себя. Мне казалось, я уже несколько дней не видел ни души. А тут он вдруг выскакивает? Это показалось мне... подозрительным.

— ПОМОГИ ДЕРЖАТЬ! — крикнул он, заслоняя рукой глаза от фонарика.

— Ты кто? — спросил я; за грохотом шкафчика меня было почти не слышно.

— ОНО ПРОРЫВАЕТСЯ! — заорал мужчина, а дверца, несмотря на все его усилия, начала медленно открываться.

Я застыл. Рискнуть, убрать руку со шкафчика и сбиться со счёта? Дверь вот она, я бы её нашёл. Но что, если поворот — не дверь, а шкафчик перед дверью? Что, если дверь — просто уловка?

Лабиринт заставлял меня сомневаться во всём.

Вдруг дверца распахнулась, и парня отшвырнуло через весь коридор на шкафчики напротив.

Одна из тварей шагнула наружу, но потеряла равновесие и упала. Она корчилась на линолеуме.

Парень уже вскочил на ноги и собрался бежать.

— НЕ БЕГИ! — крикнул я. Он остановился, но было поздно. Гуманоид вдруг снова полностью овладел своим телом и перекатом вскочил на ноги. Одним прыжком он метнулся к мужчине, босые ступни скрипнули по линолеуму.

Парень отпрыгнул от стены, и гуманоид врезался в шкафчики и сполз на пол. Удар ему был нипочём, но он снова замедлился и стал терять власть над телом.

— Не беги, — прошипел я, всё так же крепко прижимая потную ладонь к шкафчику. Парень начал подниматься и кивнул мне.

Я поднял руку и продолжил считать шкафчики. Парень заметил, что я считаю, но ничего не сказал. Наверное, знал, что здесь только так и находят дорогу.

Пока я считал и медленно приближался к двери, а тварь извивалась на полу, позади снова поднялся тот же гул. Парень достал свой фонарик из туго затянутого на талии рабочего пояса. Щёлкнул кнопкой, и белого света в коридоре стало вдвое больше.

Где-то щёлкнуло, он посветил туда, и луч выхватил едва различимые очертания двух фигур. Они приближались.

— Надеюсь, у тебя есть следующее число, — сказал он, следя за всеми тремя. Я молча кивнул, чтобы не сбиться. Я прошёл мимо твари на полу, а парень медленно шёл следом, не сводя глаз со всех троих позади нас. Ближайшая тварь наконец поднялась и заковыляла за нами, и ритмичный барабанный бой усилился. Я стал считать быстрее.

Число привело меня прямо к двери. Я мысленно обругал себя за то, что не бросил считать раньше, но что сделано, то сделано.

Дверь была похожа на ту, через которую я пришёл, но на стекле было написано слово ДИРЕКТОР. Не по трафарету, как полагалось бы, а грубо намалёвано перманентным маркером. Выглядело это жутко.

Прежде чем идти дальше, я оглянулся на коридор. Хор ударов надвигался на нас, громче прежнего. Эхо в коридоре превращало его в оглушительный рёв. Казалось, сейчас на меня по коридору понесётся гуманоид вдвое больше обычного.

— Пошли, — поторопил он и подтолкнул меня в спину.

Мне не терпелось сбежать от этой какофонии, и я потянул дверь на себя. Тяжёлая, из толстого дерева. Я почти ждал, что за ней окажется знакомая лестница, но там был обычный кабинет директора. Посреди комнаты массивный стол, с моей стороны два стула для посетителей, а с другой — огромное вращающееся кресло, в котором полагалось сидеть директору.

Я вошёл, парень за мной, и дверь со щелчком закрылась. Звуки коридора тут же смолкли — как сверчок, когда подходишь к нему слишком близко. От внезапной тишины я вздрогнул. Мы обшаривали комнату двумя фонариками.

Было тихо. Две стены занимали книжные полки, в точности повторявшие друг друга, как в зеркале. Даже вещи на полках стояли зеркально по обе стороны комнаты. По обе стороны от кресла за столом висело по диплому. В двух окнах отражался мой фонарик, и блики разбегались по комнате. За стёклами была только чернота.

Комната большая, но вся как на ладони. Выхода отсюда не было. Куда мне идти дальше? В окно?

— Куда теперь? — спросил он, будто прочитав мои мысли. Я думал, он обращается ко мне, но, взглянув на него, увидел, что он возится со своим поясом.

У меня был свой инструмент. Я зажал фонарик между колен, открыл дневник, потом снова взял фонарик и посветил на страницы: нет ли новых пунктов.

Схема снова изменилась. Где-то сбоку от параллельных линий появился новый прямоугольник, соединённый с ближайшим коридором двумя короткими линиями. Видимо, та комната, где я стоял.

Пока я смотрел, комната дорисовалась, а потом поперёк неё с отчётливым скрипом легли две толстые жирные диагональные линии. Большой жирный Х.

У меня пересохло во рту.

Сам собой написался новый пункт.

• П
  

• По
  

• Пос
  

• По
  

Кресло передо мной вдруг шевельнулось и медленно повернулось в мою сторону.

— Э-э, слушай, — парень похлопал меня по плечу, пытаясь привлечь внимание.

— Да, я вижу, что кресло двигается, секунду, — сказал я и отступил на шаг, пытаясь поймать момент, когда пункт будет дописан.

• Посту
  

• Постучать
  

• Пос
  

• П
  

• Постучать с
  

• Постучать сна
  

Из кресла поднялся один из гуманоидов и заковылял к краю стола, не сводя с меня глаз.

— Комната перечёркнута, нам нельзя здесь находиться, — испуганно сказал парень.

• Постучать сначала

— Дерьмо.

Я захлопнул дневник и рванул назад, увлекая парня за собой. Развернулся и толкнул его к двери. Он поймал ручку, повернул её и выбежал в открывшийся проём.

Бежать было ошибкой.

Гуманоид метнулся к проёму быстрее машины, и меня вынесло за дверь. Он с разгону врезался в шкафчики и смял их так, что они больше ни на что не годились. Меня отбросило, и я заскользил по полу вдоль коридора. Испугался я сильнее, чем ушибся: будто меня задел велосипед на полном ходу. Фонарик с грохотом покатился по полу, луч заплясал по шкафчикам.

Парень стоял дальше по коридору, там, откуда мы пришли, готовый сорваться с места. Но сзади к нему приближались фигуры, а тот, что бросился на нас, уже восстанавливал равновесие.

Нам нужно было время, чтобы правильно открыть дверь.

— Постучи в дверь! — крикнул я и рванул по коридору. Не назад, откуда мы пришли, а вперёд. Туда, где должны были сойтись параллельные линии.

Новый гуманоид бросился в погоню. Линолеум визжал под его босыми ступнями. В последнюю секунду я пригнулся, нырнул вправо, сгруппировался и перекатился. Он проскочил на несколько футов дальше и остановился. Потом попятился, развернулся ко мне и встал посреди коридора. Я прижимался спиной к шкафчикам. Мы смотрели друг на друга через коридор.

Из-за того что я побежал, ускорились и те, кто шёл за нами. Они подбирались к мужчине. Он бежал к двери, когда один из них в него врезался. Я отвёл взгляд в тот самый миг, когда они рухнули на пол.

Тут-то я и заметил, что моя голова торчит на несколько дюймов выше шкафчиков. Я... рос. Я сдвинулся на шаг вправо, прочь от двери. Теперь голова возвышалась над шкафчиками уже на два фута. Гуманоид внимательно следил за мной и сделал ещё один неуклюжий шаг вперёд.

Шкафчики уменьшались. Я двигался к точке, где сходились параллельные линии. Это была иллюзия: коридор выглядел так, будто тянется бесконечно, но я знал, что это не так.

Не идти к малому.

Не становиться слишком малым.

Я пригнулся и бросился вперёд, к уменьшающимся шкафчикам. Он попытался угадать, куда я двинусь, и прыгнул наперерез. Слишком далеко. Он пронёсся дальше по коридору и, ударившись об пол, на моих глазах уменьшился. Его закрутило: он покатился вверх по шкафчикам, на потолок, потом вниз по другой стороне и всё это время продолжал нестись по коридору, как с горки. В конце концов он оказался посреди коридора и исчез в точке схода.

Я выдохнул и медленно отступил от конца коридора. Шкафчики снова стали нормальной высоты. Эффект был психоделический. Противоестественный. Коридор выглядел совершенно нормально. Мне с трудом верилось в то, что я сейчас видел. Здесь, внизу, нахрен сломалось не только время, но и пространство.

Я резко развернулся, готовый к новой опасности, и увидел, что мужчина борется с гуманоидом, который вылез за ним из шкафчика. Две другие фигуры были неподалёку, и наконец-то я смог их как следует разглядеть. Ещё один гуманоид, а рядом с ним — коробка. На каждые несколько шагов гуманоида она переваливалась на следующую грань и так приближалась к нам, словно игральный кубик, который катится сам по себе. Каждый «шаг» коробки вплетался в глухие удары из шкафчиков.

Парень сумел перекатиться, оказаться сверху и вырваться. Он поднялся и отошёл, пока тварь извивалась на полу. Дышал он тяжело.

— Куда делся второй? — спросил он.

— Пошли, — ответил я и направился к своему фонарику. Те двое быстро приближались к моему снаряжению, а бросать его я не собирался.

Я наклонился за фонариком, который, как мне показалось, был моим, и заметил рядом с фонариком парня второй дневник. Тот же размер, тот же кожаный переплёт. Я поднял глаза на парня, который подбирал свой фонарик, и во мне зароились вопросы. Но шум приближающихся существ заставил меня схватить свой дневник и попятиться: эти двое подошли уже так близко, что до них можно было дотронуться. Парень подхватил свой фонарик и книгу и отступал рядом со мной.

Когда мы отошли достаточно далеко, я закрыл дверь кабинета директора и постучал кулаком по стеклу. Дверь открылась сама, и я отступил в сторону, давая ей распахнуться. За ней была идеально ухоженная лестница. Белые стены, выключатель, безупречный ковролин и прямоугольная дверь внизу.

Вот уж не думал, что так обрадуюсь, снова увидев эту лестницу.

Я шагнул внутрь и включил свет. Парень не отставал: лестница была ему явно знакома. Он не колебался. Он знал, что это такое. Я закрыл за нами дверь и пошёл вниз. Адреналин бурлил, и теперь я чувствовал, что справлюсь. Но с каждой ступенькой это чувство таяло. Парень пару раз оглянулся на меня, ещё пока мы спускались. Наши взгляды встретились, и по его лицу я понял: он тоже это чувствует. Безнадёжность.

Внизу он без колебаний открыл дверь.

Оригинал: Grandpa Mapped Out His Entire Basement (Part 3), harrisonprince

Если вам понравился перевод, вы можете почитать другие истории в моем телеграм-канале

☠️Наши соцсети: ВК, Пикабу