12 странных законов, которые действуют до сих пор — ты точно их нарушал!

Привет, друзья! Знаете ли вы, что в Великобритании до сих пор действует «Акт о лососе» 1986 года, который запрещает «подозрительно держать рыбу в руках»? А в Милане вас могут оштрафовать за кислое выражение лица? Сегодня мы собрали для вас самую безумную подборку юридических курьёзов со всего мира!

Добрый день. Я понимаю, что у вас, как у людей, привыкших к стройным системам, есть запрос на ясность: классицизм, 1824 год, архитектор Кубицкий, резиденция наместника. Всё это верно. Но Бельведер — тот самый случай, когда факты сами по себе не объясняют ровно ничего. Потому что этот дворец, если смотреть на него внимательно, — не столько здание, сколько сценарий, который несколько раз переписывали заново. И каждый раз в нём оказывались новые герои, новые смыслы и новые драмы. Сегодня я попробую показать вам не фасад, а сюжет.

Прекрасный вид и три жизни одного здания

Начнём с названия. Belvedere — по-итальянски «прекрасный вид», и место для него действительно выбрано эффектное: на склоне, у самого входа в Лазенковский парк, откуда открывается панорама на Варшаву.

Первое здание на этом участке появилось ещё в XVII веке и принадлежало канцлеру Христофору Сигизмунду Пацу. Затем — магнатам, коронным гетманам, а в конце XVIII века участок купил последний король Польши Станислав Август Понятовский и присоединил к своим Лазенкам. Но современный облик дворец получил позже — в 1824 году, когда по заказу российского правительства его перестроил Якуб Кубицкий, ученик знаменитого Доминико Мерлини. Финансирование шло, разумеется, от заказчика.

Но это была только первая глава.

Константин Павлович: наместник, который не хотел быть царём

В 1818 году Бельведер передали великому князю Константину Павловичу — брату российского императора Александра I.

Но Константин был фигурой сложной: он должен был стать царём после Александра, но добровольно отрёкся от престола, предпочтя Варшаву Петербургу. В Бельведере он устроил не просто резиденцию, а центр своей жизни: здесь он жил, принимал посетителей, вёл дела и фактически демонстрировал присутствие российской власти в Царстве Польском. Женился на польской графине Иоанне Грудзинской, которая сделала жесткого Константина заметно мягче, а дворцу придала черты семейного дома. Константин же окружал себя польскими офицерами, одевался по польской моде и даже издал указ, разрешавший ношение усов и бакенбардов — в русской армии это было строжайше запрещено. Представьте себе наместника, который настолько вжился в роль, что стал «своим» для поляков, но при этом оставался чужим для Петербурга. Бельведер при нём был не просто дворцом, а «сценой власти», где разыгрывалась эта двойная игра.

Ночь, которая всё изменила

29 ноября 1830 года в Бельведере разыгралась драма, навсегда изменившая судьбу и дворца, и Польши. Группа заговорщиков — младших офицеров и студентов — ворвалась во дворец, чтобы убить или захватить Константина. Но князя предупредили — он успел бежать буквально за минуты до того, как они ворвались в спальню. Существует даже версия, что он бежал переодетым в женское платье — звучит как анекдот, но подчёркивает, насколько внезапным был налёт. Заговорщики не схватили наместника, но захватили арсенал, раздали оружие — и так неудавшееся покушение превратилось в начало Ноябрьского восстания 1830–1831 годов.

В российской историографии этот эпизод трактовали как проявление хаоса и плохой подготовки заговорщиков. Но для поляков Бельведер навсегда остался местом, где началось их восстание за независимость. А Константин покинул Варшаву навсегда — и дворец на долгие годы утратил прежнюю политическую роль.

Перерыв на 87 лет: имперская пауза

После 1831 года Бельведер уже не был главной резиденцией наместников. Российская администрация в Варшаве была перестроена, а сам дворец ассоциировался прежде всего с Константином и событиями 1830 года. Другие наместники не «освоили» его в той же степени — он стал скорее памятником политической памяти, чем действующей резиденцией. Так продолжалось до 1918 года.

Пилсудский и новая глава

Когда Польша в 1918 году обрела независимость, Бельведер ждал новый поворот сюжета. Он стал резиденцией главы государства — и выбор Юзефа Пилсудского был не случайностью, а почти исторической репликой. Почему он выбрал именно этот дворец?

Во-первых, Бельведер ассоциировался с властью ещё до Пилсудского — в XIX веке здесь жил наместник, а значит, это уже был «адрес власти», а не просто красивый дом. Во-вторых, расположение у Лазенок делало дворец достаточно представительским, но не чрезмерно помпезным — это совпадало с образом Пилсудского, который любил сочетать государственный вес с личной сдержанностью.

И наконец, он выбрал дворец, который раньше служил чужой власти, чтобы переосмыслить его как символ возрожденной польской государственности. Бельведер при нём стал домом человека, олицетворявшего возвращение Польши на карту Европы. Здесь он жил с 1918 года до самой смерти в 1935 году.

И после смерти в его бывшей резиденции создали музей, посвящённый Пилсудскому — окончательно закрепив за Бельведером статус места национальной памяти.

Война и послевоенная судьба

Во время Второй мировой войны Бельведер уцелел — в отличие от многих других варшавских зданий. После войны его использовали как резиденцию президента Польши, а затем как гостевой дом для глав иностранных государств. Здесь останавливались королева Елизавета II, Никита Хрущёв и Шарль де Голль. В 2010 году он снова стал официальной резиденцией президента Польши. Но это, честно говоря, уже не так важно.

Парк, кстати, совершенно восхитительный:

Что в итоге

Бельведер цепляет не роскошью, а биографией. В его истории есть шляхетское начало, имперский поворот с эксцентричным наместником, который отрёкся от престола ради Варшавы, неудавшееся покушение, 87 лет паузы, возвращение Польши и фигура Пилсудского — и всё это уложено в сдержанный, почти аскетичный фасад. Я не знаю, есть ли в Варшаве ещё одно здание, где политический жест и архитектурная форма были бы так тесно связаны. Вы можете пройти мимо него, думая, что это просто красивая резиденция у парка. Но если вы знаете его сюжет, вы будете смотреть на него другими глазами.

P.S. Говорят, что в Бельведере до сих пор можно почувствовать ту самую ночь 1830 года: говорят, сторожа слышат шаги в пустых коридорах, а в спальне Константина иногда зажигается свет. Я не проверял. Но если вы спросите меня, я думаю, там и правда неспокойно. Слишком много сценариев было написано в этих стенах.

Именно благодаря марке я узнал, что в Стамбуле есть район с таким названием. Жилое место, известное с первых веков новой эры, сейчас Ортакёй – уютный район Стамбула с постройками XIX-XX веков на западном, европейском берегу пролива. Выбрав гостиницу в этом районе, я не пожалел! Меня очаровали синева спокойного Босфора, вечерние запахи хорошего кофе из маленьких кофеен и тихие, узкие улочки, вьющиеся по крутым холмам. Такие узкие, что люди, сидящие за столиками кафе по разные стороны улицы, могут негромко переговариваться между собой.

Мечеть, которую я впервые увидел на марке, действительно восхищает. Трудно определить ее архитектурный стиль. Пишут, что это смесь османского барокко и неоклассицизма. Просто, она – особенная. Когда я осматривал ее, гуляя по набережной пролива, мне вспомнилась картина К. Айвазовского. Вернувшись из поездки, стал рассматривать репродукцию картины под названием «Кофейня у мечети Ортакёй» и пришел в недоумение.

На картине, что нынче хранится в Петергофе, изображена мечеть, стоящая в том же месте, что и ныне, похожая на нынешнюю. Но кое-что не совпадало. Сравните с фотографией, сделанной примерно с того же места, где художник общался с любителями кофе. Очевидно, что минареты на картине расположены неверно.

Мечеть эта построена по указанию султана Абд-Меджида I в 1853-1854 годах. На месте и на фундаменте старой мечети, разрушенной во время большой смуты в 1730 году. Год написания картины «Кофейня у мечети Ортакёй» указывается как 1846. В тот год художник мог видеть на месте мечети лишь развалины старой постройки, совсем иного внешнего вида.

Айвазовский оставил нам еще одну картину, которую датируют 1856 годом. Называется она «Вид Константинополя и Босфора», хранится в Государственном Русском музее (СПБ).

И на этой картине та же новая Мечеть Ортакёй. Стал просматривать другие работы Айвазовского и обнаружил, что он еще дважды писал эту мечеть: в 1854 «Вид на Босфор» (находится в частном собрании)

и в 1894  «Большая мечеть Меджидие» (Государственная Третьяковская галерея).

На всех трех поздних полотнах минареты расположены правильно. Это подтверждает, например, фотография, сделанная примерно с того же ракурса, как на картине «Вид на Босфор».

Авторы мечети архитекторы Карапет и Никогос Бальяны. В Стамбуле есть и другие здания, построенные по их проектам. Самое известное – роскошный султанский дворец Долмабахче

Ничего нет необычного в том, что художник из России был знаком с архитекторами и посещал их мастерскую. Вероятно, Бальяны спроектировали мечеть задолго до того, как султан распорядился о ее строительстве.  Справедливо предположить, что Айвазовскому показали макет и указали место, где хотят ее поставить. Как она будет выглядеть, художник знал, но как будет сориентирована на местности, не уточнил. Наверное, поэтому на картине «Кофейня у мечети Ортакёй» не существовавшая еще мечеть прописана  смутно, будто призрак.

Но остается еще одна загадка: на трех ранних полотнах минареты имеют по два шерефе каждый, а на картине 1894 года, на современных фотографиях и на марке – лишь по одному. Шерефе – балконы, располагающиеся по периметру (в нашем случае по окружности) минаретов.

Удалось найти этому частичное объяснение: в 1894 году землетрясение повредило мечеть и минареты. Восстановление состоялось лишь в 1960. Тогда и оставили по одному шерефе. Но, почему-то, и на картине 1894 года художник сократил число шерефе. Ведь он не мог знать, что случится позже, в следующем веке, когда мечеть отреставрируют!