Коллекция включает 20 остатков черепов, челюстей и зубов, найденных в 1976–1979 годах. Возраст слоя оценивается примерно в 199–138 тысяч лет. Для молекулярного анализа использовали два образца: фрагмент теменной кости и нижней челюсти.

В них удалось выделить 18 древних белков. Особенно важным оказался вариант коллагена, который известен у молекулярно подтверждённых денисовцев и отличается от вариантов современных людей и неандертальцев.

Связав белковые данные с анатомией, авторы описали характерное сочетание признаков: низкий широкий череп, мощное надбровье и сравнительно плоскую среднюю часть лица. Это помогает сопоставлять денисовцев с другими азиатскими находками. (nature.com)

Однако здесь есть два разных уровня уверенности. Принадлежность исследованных образцов подтверждается белками; отнесение других находок к той же линии по сходству формы остаётся более дискуссионным. Точную внешность лица, цвет кожи или волос работа не устанавливает.

Исследование, 21 октября: Nature.

2. Между Канадой и Гренландией существовал ледяной «распор»

Во время последнего оледенения залив Баффина занимал огромный шельфовый ледник — продолжение материкового льда, выходившее в море. Новое исследование оценивает его площадь примерно в 150 тысяч квадратных километров, а толщину — в 1,4–2,1 километра.

О его существовании судят по рельефу морского дна. Исследователи объединили данные измерений глубины и проследили следы контакта льда с континентальным склоном вокруг значительной части залива. При расчёте толщины учли, что уровень моря и положение земной коры с тех пор изменились.

Этот ледник связывал края трёх ледниковых щитов: Лаврентийского, Иннуитского и Гренландского. Авторы предполагают, что он сдерживал движение материкового льда к морю. (nature.com)

По данным осадочных кернов, его разрушение могло занять около 500–1000 лет. После утраты такой опоры соседние ледники получили возможность быстрее отступать и сбрасывать лёд в океан.

Смысл находки — в механизме потери устойчивости. Плавучий лёд может тормозить движение льда на суше, и исчезновение этой опоры способно запустить быструю перестройку всей системы. Это полезный древний аналог для изучения Антарктиды, хотя прямого прогноза её будущего работа не даёт. (phys.org)

Исследование, 21 октября: Nature Geoscience.
Материал Университета Флориды: подробнее.

3. Карибские острова оказались важным центром расселения сипух

Сегодня сипухи широко распространены на американских материках. Поэтому напрашивается простая история: сначала птицы заселили континенты, затем перебрались на острова. Генетическое исследование предлагает другую последовательность.

Авторы изучили ДНК десятков музейных экземпляров из 11 музеев. Некоторые образцы были собраны ещё в 1876 году. Генетические данные сопоставили с опубликованными датировками ископаемых.

Результаты указывают, что раннее разнообразие американских сипух формировалось на Карибских островах. Оттуда одна линия достигла Галапагосов, а дальнейшее расселение привело птиц и на материки. Происхождение американской сипухи Tyto furcata авторы относят к периоду менее 2 миллионов лет назад.

При этом картина прошлого была значительно богаче современной: известно как минимум девять вымерших карибских видов сипух. Среди них были гигантские формы. (floridamuseum.ufl.edu)

Исследование показывает, почему современная карта распространения может обманывать: исчезновение островных видов скрывает регион, где прежде происходила важная часть эволюции группы.

Путь через Атлантику остаётся реконструкцией по родству и географии. Работа не позволяет проследить конкретный перелёт отдельной птицы.

Исследование: Proceedings of the Royal Society B.
Официальный материал недели: Музей естественной истории Флориды.

4. Древняя ДНК связала погребения за 725 километров друг от друга

Исследование 243 древних геномов из 31 археологического памятника помогло восстановить изменения населения Пиренейского полуострова между I и VIII веками нашей эры.

Одна из самых выразительных находок — два человека, которых генетический анализ определил как брата и сестру. Их похоронили в современных Мериде и Кастельоне, примерно в 725 километрах друг от друга по римской дорожной сети. Оба имели центральноевропейское происхождение и, по интерпретации авторов, могли быть мигрантами первого поколения.

В масштабе всей выборки обнаружился другой контраст. Римская эпоха сопровождалась распространением происхождения, связанного с восточным Средиземноморьем и Северной Африкой. Позднейшие переселения принесли новые центрально- и североевропейские компоненты, но многие сообщества сохранили сложившееся при Риме разнообразие. (museuciencies.cat)

Получается, крупная смена политической власти не обязательно означала сопоставимую замену населения.

Это также предостережение против определения происхождения человека только по украшениям: одна из женщин из богатых погребений, связываемых со свевской элитой, имела местное происхождение. Культурная принадлежность и генетические предки не обязаны совпадать. Для северной части полуострова и некоторых ранних периодов данных пока недостаточно.

Исследование, 21 октября: Cell.
Официальный материал: Музей естественных наук Барселоны.

5. В римском саркофаге лежал человек, умерший в Средневековье

На саркофаге из Вестминстерского аббатства сохранилась римская надпись, посвящённая Валерию Аманди́ну. Но на крышке вырезан большой крест X–XI веков. Новое исследование сводит воедино историю находки и анализ останков, объясняющие это несовпадение.

Каменный гроб впервые обнаружили ещё в 1820 году, затем повторно раскопали в 1869-м. Позднее считалось, что находившийся внутри скелет утрачен. Когда саркофаг открыли при консервации в 2016 году, кости оказались на месте.

Исследование определило возраст мужчины примерно в 35–49 лет, рост — около 1,75 метра. Радиоуглеродная датировка дала интервал 987–1052 годы нашей эры. Следовательно, останки принадлежали человеку, жившему на много столетий позже первоначального владельца римского саркофага. (phys.org)

Внутри также заметили прямоугольный след известкового вещества, который автор интерпретирует как отпечаток исчезнувшего деревянного гроба.

Историк Уорик Родвелл считает наиболее вероятными кандидатами двух вестминстерских аббатов: Эльфвига, умершего около 1020 года, и Вульфнота, умершего в 1049-м. Повторное использование саркофага подтверждено датировкой; имя погребённого пока остаётся гипотезой. (tandfonline.com)

Исследование, 20 октября: Journal of the British Archaeological Association.
Материал издателя: подробнее.

Предыдущие серии: никаких. Это первая серия. Если согражданам пикабутянам зайдёт, то будут ещё серии, и в каждой я буду напоминать, что было раньше, потому что вы всё равно всё забудете. Все всё забывают. Я тоже забываю. Забывать всё то, что говорил это нормально.

Полторашка тысяч лет минула с той поры, как вечный город обратился в прах. 1500 лет, Карл! Это почти как 100500, но на несколько нулей меньше. Если не верите, то вот вам для наглядности.

Короче таки не мало минуло веков, а людишки до сих пор с благоговением вспоминают этих крутых чуваков. Цицерон, Цезарь, Марк Аврелий, Сципион Африканыч, Нерон, Сенека, Калигула, Помпей и прочие атцы римского мира до сих пор заставляют нас задумываться и рыться в его былых деяниях, будто там сокрыт клад дяди Фёдора. Дамы, когда вы видите своего мужика, сидящего на кухне и смотрящего в одну точку на стене без дела, рассматривающего обои как ваш кот и на логичный вопрос "О чём ты думаешь дорогой?" он с нескрывающим наслаждением отвечает "Ниочём"...

...то это ещё не означает, что он просто открыл пустую коробочку у себя в голове. Скорее всего на самом деле он думает о Римской империи.

А думает он том, как можно было спасти Рим, о том, как бы он ахуенно жил в то время. Хотя если честно…

Рим ВЕЛИК говорит нам история. По какой причине именно Рим обратился почти что нарицательным знаком величия? Что эдак разительно отличало римлян от всех прочих народов, обитавших в Европе? Как сталося, что единственный-одинёшенький народ оставил этакий глубокий и воистину неизгладимый отпечаток на челе всего человечества? Мало что ли других крутых пацанов было? На сии и многие другие вопрошания я уповаю дать отклики. Ну или хотя бы сотворить вид, что даю. Итак, лёд тронулся, господа присяжные заседатели.

Прежде чем нырнуть в байки из склепа маленькая Эрих Мария ремарка. Появление Рима — деяние, укрытое тайнами и мифами. Достоверных исторических свидетельств практически не уцелело. Мы надеялись, ан нет — архивы, как водится, кто-то спалил, потерял или скормил козам. Зато нам ведома байка, которую пересказывали сами римляне, плюс имеем мы некое понятие о переселении народов, населявших срединную Италию тех времён. Так что общую последовательность собрать вполне смогём. Может в байке и есть доля правды, а может и нет — но в любом случае история занятная, и её следует знать всем любителям пофапать на античность. В этом повествовании мы вряд ли найдём много смысла. Но разве всё должно иметь смысл? Нет. И это прекрасно. Спойлер: дальше будет ещё бессмысленнее.

Итак, это рассказ о бегущем по лезвию бритвы беглом троянском принце и о том, как его предки были вскормлены молоком волчицы (фурики руки на стол!), а затем основали величайший город Древнего Мира. Да, звучит как начало плохого фанфика. Дальше будет хуже, намного хуже.

История первая: Эней бежит из Трои и портит отношения с Карфагеном на три войны вперёд.

История Рима начинается с конца Троянской войны. После того как греки наконец захватили Трою (на что ушло 10 лет осады), Эней — один из ближайших сподвижников Гектора (наследника Трои) — умудряется бежать из города с небольшим отрядом. (Где-то в этом районе я боролся с собой 3 дня, чтобы не добавить пикчу с Ахилессом, зовущим Гектора. И таки сдюжил. Ну не про него у нас история сегодня, сорян). Сев на корабли, они отправились в плавание по Средиземному морю в поисках нового дома. Обогнув извилистые берега Греции, наши мореплаватели высадились на северном побережье Африки,

...где Эней умудрился посеять семена непримиримой вражды с пунийцами и заложить прочные основы для трёх Пунических войн, соблазнив, а затем и бросив карфагенскую царицу Дидону. Аргументируете очаровательно, даже пленительно — сказала бы Дидона, если бы ей дали слово перед самоубийством. Но ей не дали. Ей дали меч, на который якобы она ненароком упала, кстати очень популярный в те времена способ самовыпиливания. Просто тостеры ещё не изобрели. Ещё есть версия, что Дидона использовала вместо меча нулевой фаер резист вкупе с большим костром, но это не точно.

Античный римский поэт Вергилий бывало писал, что перед тем, как совершить самоубийство, Дидона обрекла потомков Энея и Карфаген на вечную вражду. "О дети Тира, заклинаю вас ненавидеть его потомство и весь народ его во все времена грядущие." — и так далее, полный текст есть в Энеиде, кому интересно. На самом деле слова не нужны, они ничего не изменят — Дидона всё равно уже достала меч. Кстати, возможно это была не самая плохая идея в её жизни.

Эней с братьями по несчастью после тактического отступления из Трои десантировались в локации Лорентум, где прямо на берегу познакомились с местными тумба-юмба. Даров из осаждённого города они не прихватили, так что знакомство с самого начала как-то не задалось.

Поначалу туземцы их даже пытались копьями загнать обратно на корабль.

Но Эней забафавшись на харизму сказал, что уплывать они не собираются и всем местным на самом то деле лучше с троянцами дружить, кабы чего не вышло. Его гласу внял туземный царь Латин (в честь него народ так и назвали), договорился о мире и отдал нашему Энею в жёны свою дочурку Аврил Лавин Лавинию. Чем сильно насолил Турну, вождю соседнего племени, так как сия дева ладная, первая баба на деревне уже ранее была обещана ему.

И пашла вайна на уничтожение, и басстали машины… Хотя нет, битва была недолгой. Союз латинов и троянцев довольно быстро одолел племя рутулов Турнейских и те сбежали на север под крыло к этрусскам. В ходе битвы как бы случайно к праотцам отправился царь Латин и наш Эней стал главнюком троянцев и латин, которые вскоре ассимилировались в одно целое.

Этруски выслушав жалобы рутул двинули на Энея, надеясь завалить падлу в зародыше. Но Эней и тут одержал победу.

История вторая: Историческая справка про этрусков, латинов и прочую доисторическую публику.

Вы наверняка задаётесь вопросом, который вы наверняка хотели задать, но стеснялись: а что это вообще за народы такие? Кем были латины, кем были этруски, откуда пришли и как жили? Происхождение этрусков до сих пор вызывает споры среди учёных. Однако анализ ДНК указывает на то, что их предки мигрировали в Италию из Малой Азии (≖_≖ ) — и если это так, то сей факт придаёт весьма интересный контекст легенде об Энее и его путешествии из Трои. Совпадение? Мей би, мей би, бат вай нот. Нонче ничего верного нет, разве что солнышко каждый день с востока на закат плывёт (c) Мильва.

Этруски были альфанагибаторной силой в Италии, как в политическом, так и в культурном отношении, и, как мы увидим позже, они будут ещё долгое время господствовать и над самим Лациумом, колыбелью римской цивилизации. Этруски возвели города и создали конфедерации задолго до своих южных соседей — латин, которые так и оставались на народоплеменном уровне развития вплоть до основания Рима. Этруски были искусными ремесленниками и купцами, которые установили широкую торговую сеть, доходившую до самой Эллады. К слову, сухопутные торговые пути между Этрурией и греческими полисами Южной Италии проходили непосредственно через римские земли. И это даёт нам отличную подсказку касательно причины выбора места будущего города на семи холмах. Нет, не потому, что на 7 холмах можно было играть в Gravity Defied в реале, катаясь на велике по изометрическим холмам. А потому что торговля, батенька.

В свою очередь, латины были простыми пастухами и земледельцами. Данные из древних надгробий указывают на то, что их предки мигрировали в Италию с территории Балканского полуострова, переплыв Адриатическое море на заре истории. Латины не могли похвастаться особыми достижениями в области культуры и ремёсел. В сущности, их культура представляла из себя не более чем смесь этрусских и греческих элементов. Предки римлян, мягко говоря, никогда не отличались новаторством в области искусств, литературы и религии. В будущем латины проявят себя непревзойдёнными воинами и искусными инженерами, но в тонких материях философии и искусств они всегда будут оставаться лишь учениками и подражателями, но не наставниками. К примеру, их божества — не что иное, как адаптация богов греческого пантеона. Зевс — это Юпитер, Гера — это Юнона, Арес у них стал Марсом, и так далее. То есть принцесса в придачу к греческому Олимпу, только с римской пропиской и латинскими именами. И это, кстати, называется культурной апроприацией, но тогда об этом ещё не знали.

Латин связывал общий язык, который разительно отличался как от этрусского, так и от греческого. В наши дни латынь является основой для доброй половины европейских языков, не говоря уж о том, что латинские слова до сих пор преобладают в юридической и медицинской науках. Дань антропологии отдана, пока хватит. Хотя товарищу Дробышевскому это никогда не мешало и нам в будущем не помешает — просто имейте в виду, что все эти ребята друг друга стоили.

История третья: Амулий, Рея Сильвия и очень неудачный поход к реке

Эней стал божеством умер. Такое в нашей истории случится ещё не раз. Царем стал его сын Асканий. Поселение троянцев, которое они слепили из того что было на новом месте, быстро стало тесным — народу прибывало, а места не хватало. Асканий собрал людей и повел их на восток. Там он заложил новый город с гордым названием Альба-Лонга, и этот город со временем сделался сердцем растущего латинского царства. Поколения сменяли друг друга, латины крепли, обзавелись крепким и самостоятельным государством, а царская корона кочевала от отца к сыну — пока не оказалась на голове человека по имени Нуминор Нумитор.

У Нумитора был брат — Амулий. Жестокий, завистливый, с амбициями размером с Капитолий. Ему очень хотелось занять трон, и в конце концов он решился на день Гая Фокса. Сторонники Амулия вышвырнули Нумитора из Альба-Лонги, вырезали всех его сыновей, а дочь — Рею Сильвию — заставили стать весталкой, жрицей богини очага. То есть насильно навесили на нее обет безбрачия: никаких детей, никаких наследников, а заодно и никакой угрозы для узурпатора. План был хороший. Красивый план. Просто замечательный. Сработал он, правда, ровно никак.

Вскоре после этого Рея была внезапно изнасилована и впоследствии родила двух мальчиков-близнецов. В те годы с весталками такое видимо случалось сплошь и рядом. На вопрос от кого? она ответила, что отцом был сам батончик Марс, бог войны. Ей, разумеется, никто не поверил. Младенцев отжали, а саму Рею бросили в темницу с формулировкой сама виновата, нечего было насиловаться направо и налево. Логика уровня божественная справедливость, да. И ведь это мы ещё даже до Рима не дошли.

Амулий повелел утопить близнецов. Наёмный сотрудник взял корзину с человеческими дитёнышами, потащил к Тибру и обнаружил, что река берега попутала расползлась вне берега. Вместо того чтобы лезть в трясину и топить младенцев как положено, он оставил корзину на мелководье у берега и свалил по своим делам, предоставив природе довершить грязную работу. Ассасин из тебя как из козьей задницы труба, дружище. Даже двух младенцев нормально утопить не смог. Профессионализм, блин мать его.

Корзина поплыла по течению, но зацепилась за камыши. Вода спАла, а дети остались живы, укрытые в прибрежных зарослях. Дальше по легенде на водопой пришла волчица. И вместо того, чтобы сожрать халявную нямку в виде розовопопых пиздюков, она накормила близнецов своим молоком.

Потом появился местный пастух с баранами, забрал младенцев у сердобольной волчицы и унёс к себе домой на Палатинском холме.

Даже известный пиздобол Ливий признаёт, что история с волчицей это адское наебалово. Ну и предлагает вполне правдоподобную версию: жену того самого пастуха, у которого из баранов тулуп вышел, которая, к слову, была представительницей древнейшей профессии, звали волчицей. Вот только Lupa — и волчица, и блудница одновременно. Удобно устроилось, да? Людишки болтают — сплетничают, а мы записываем. Так и рождаются мифы: сначала женщина лёгкого поведения, потом — священная волчица, вскормившая основателей Рима. Как говорил наш товарищ Юлиан Альфред Панкрац, виконт де Леттенхоф: Баллады пишут не для того, чтобы в них верили. Их пишут, чтобы волновать сердца. А ещё — чтобы туристы покупали магнитики с волчицей.

История четвёртая: Ром и Рем прыгаю через ров с криком «ну что погнали на хуй»

Пастух с женой растили Ромула и Рема как родных сыновей. Братья выросли, возмужали и превратились в весьма задиристых юношей.

Любимым делом парней стало гоп-стопить и набегать на местных разбойников. А ведь это было задолго до мейнстрима печенегов. За счёт  силушки богатарской и грации кошки они устраивали налёты на бандитские лагеря и грабили корованы обчищали грабителей до нитки.

Бандиты, у которых отобрали всё добро, честно нажитое непосильным трудом, включая куртку замшевую 3 штуки, разозлились и устроили братьям гэнг-бэнг-ловушку. Ромул вырвался, а Рема спеленали. Разбойники притащили его к местному землевладельцу, а им внезапно оказался никто иной, как свергнутый Нумитор. Бандиты заявили: "этот парень с братом угоняли твой скот, надо наказать карою ой адскою, ой лютоююю". Нумитор насторожился. Он внезапно вспомнил, что у него в прошлой жизни были внуки-близнецы, и смекнул: а ведь они должны быть примерно того же возраста, что и этот пленник. Совпадение? Не думаю. Старик начал наводить справки о детстве парней — и вскоре уверился, что перед ним его собственный внук. Степбатя пастух, узнав, что Рем у Нумитора, и сам заподозрив, что близнецы из царского рода, решил рассказать Ромулу всю правду: как нашел их у реки и как вырастил. Ну надо думать, мужик не дурак был — момент выбрал правильно. Хотя мог бы и раньше рассказать, но кого это волнует.

Воссоединение вышло трогательным. Нумитор карать никого не стал и  вместе со своими внуками состряпал план как вернуть себе трон. Ромул и Рем, каждый во главе отряда, налетели на Амулия средь бела дня и прикончили узурпатора. Потом усадили деда обратно на престол. Тот поведал горожанам душещипательную ниндзя-луковую историю как брат его предал и как на свет белый внуки народилися. Народ послушал и единогласно решил: пусть Нумитор снова правит Альба-Лонгой. Сталбыть так, справедливость восторжествовала. Право ненадолго.

Дед вернул себе власть, а братья решили основать собственное поселение на том самом месте, где их когда-то должны были познакомить с утонувшим богом. Дальше версии расходятся. Одни говорят одно, другие — другое. Классика. Третьи вообще говорят, что никаких близнецов и близко не было, но это уже совсем другая история. На пикабэ какбэ принято перед кручением дивана в каком-либо направлении выслушать обе стороны, так что этой тактики мы и будем придерживаться.

По первой версии, спор вспыхнул сразу. Кто будет главным в новом граде верховодить? Братья решили спросить богов, якобы им с высоты облаков виднее. Ромул забрался на Палатинский холм, Рем — на Авентинский, и оба стали ждать знамений. Рему первому привиделись шесть грифов. Весть тут же понесли Ромулу — а тому грифы тоже уже явились, токмо двенадцать.

И пошло-поехало: каждый уверял, что боги на его стороне. Словесная перепалка быстро переросла в драку, и в этой драке Рем погиб. "Неееееееееееееееееееет!!!!!!!! Только не Рэээээээм!!!!"—  заорал бы Субару Нацуки, если бы был там. Но он не был. И я не был. И вы не были. И никто не был, кроме, возможно, тех самых грифов. Да и те поклевали Рема и улетели.

По другой, куда более распиаренной версии, братья разругались и решили строить каждый свой град на своём холме — один на Авентине, другой на Палпатине Палатине. Ромул принялся возводить сетку-рабицу вокруг своего поселения. Рем же не упускал случая помешать и поглумиться над потугами брата. А потом, чисто ради издёвки, инфернально хохоча перемахнул через неглубокий ров, который выкопал Ромул. Мол ну кто так рвы копает, никакой фантазии. Где колья и шипы? Где львы и тигры? Где гремучие ядовитые змеи? Пираньи с акулами в конце концов или хотя бы вода, где я вас спрашиваю? В общем основы фортификации брат не изучал.

Тут Ромул и сорвался. Точка кипения была достигнута. В приступе ярости он заколол близнеца, по преданию бросив: "Так падёт каждый, кто осмелится миновать мои укрепления".

Мораль сей басни такова: не перепрыгивайте рвы, которые копает ваш брат-психопат. Особенно если он только что построил сетку-рабицу и очень ею гордится. Никакие чары тут не помогут, коль выйдет он из себя. И да, это, пожалуй, самый тупой повод для братоубийства в истории. Хотя нет, в истории Рима будут и похуже.

Так или иначе, Ромул остался один. Он назвал город в свою честь и стал первым царём Рима.

Если верить легенде, случилось это 21 апреля 753 года до н.э. Верить ли? Скорее нет. После того как галлы взяли Рим в 386 году до н.э., почти все древние летописи сгинули в пламени, а вместе с ними и шанс узнать, как все было на самом деле. Надо было строить цитадель в Староместе, авось чего и сохранилося бы. Хотя, честно говоря, версия с волчицей и так звучит подозрительно.

Сноска для особых душнил: дата 21 апреля 753 г. до н.э. — условная, введена Варроном Реатинским, который жил на семь веков позже описываемых событий и, мягко говоря, не был свидетелем происходящему. Так что, если вам где-то скажут, что Ромул лично заложил первый камень именно в этот день — плюньте в того человека. Или хотя бы задумайтесь. Энто какая-то невозможная невозможность, а не точная дата.

И все же современные раскопки косвенно подтверждают канон легенды. На Палатинском холме нашли поселения примерно 800 года до н.э. — так что хронология из мифов, по крайней мере, недалека от истины. История борьбы латинов с этрусками, в которой первые отвоевали себе автономное царство к югу от Тибра, тоже выглядит правдоподобно. А вот версия, будто место для Рима выбрали потому, что там хотели утопить близнецов, доверия не внушает. Куда логичнее, что всё решило удобное расположение: река, плодородная земля и семь холмов, которые сами по себе были природной крепостью. Ну и, как я уже говорил, город встал прямо на торговом пути из Этрурии в Великую Грецию. Великой Грецией тогда называли греческие полисы на юге Италии — Кумы, Сиракузы, Кротон и прочие. И все они потом пожалели, что рядом появился Рим.

Чётких исторических данных у поздних римских историков не было, так что они взяли ходовые мифологические мотивы и слепили из них удобную легенду об основании родного города. Индоевропейская культура знает массу примеров мифических близнецов — Кастор и Поллукс, Амфион и Зет из Фив, Шварц и ДеВито. Истории о младенцах, попавших в беду, перекликаются и с Моисеем, и с Персеем. А Эней в этой легенде дает римлянам благородного предка и заодно роднит их с греческой цивилизацией, которой они так восхищались. Принцесса в придачу, только в виде мифологического родства. И это, кстати, был гениальный пиар-ход.

Как бы то ни было, на изгибе Тибра действительно выросло поселение. Оно росло и росло, в будущем оно подомнёт под себя соседние племена, потом весь итальянский полуостров, а потом и все Средиземноморье. Ну а вы прощевайте друзья. До следующей части, где узнаем о весьма неприглядном начале Рима, о том, кем были первые римляне, чьих баб они похитили, и о том, умер ли Ромул или просто испарился. Спойлер: испарился. Но об этом в следующий раз.

МОРАЛЬ.

Не доверяйте историю людям, которые не могут нормально утопить двух младенцев. И не перепрыгивайте рвы, это не безопасно, оставьте сие профессионалам. И вообще, спорит либо дурак, либо подлец. Первый не знает, а спорит. Второй знает, но спорит © Мастер Гервант. Рем, кстати, знал. И всё равно спорил. Вот и результат.

Весной 83 года до нашей эры к берегам Италии подошли корабли Луция Корнелия Суллы. На них возвращалась армия, которую несколько лет назад республика отправила воевать с понтийским царём Митридатом. Эти люди пережили осаду Афин, разгромили неприятельские войска в Греции, прошли через Македонию и Малую Азию. Теперь впереди лежала родная земля, но складывать оружие они не собирались. Их командующий был объявлен врагом государства, в Риме распоряжались его противники, а возвращение домой означало начало новой войны. Чтобы понять, почему легионы не оставили Суллу, нужно вернуться к тому времени, когда он ещё был законным римским консулом, а поход против собственной столицы казался немыслимым.

В 88 году до нашей эры Сулла получил командование в войне против Митридата VI. Положение на Востоке было тяжёлым: понтийский царь захватывал римские владения, привлекал союзников и распространял влияние на Грецию. Массовое убийство римлян и италиков в Малой Азии сделало столкновение неизбежным. Для Суллы война обещала славу и политическое возвышение; для солдат — добычу, награды и возможность обеспечить себя после службы. Но, пока армия готовилась к выступлению, в столице началась борьба за командование. Народный трибун Публий Сульпиций добился его передачи Гаю Марию, знаменитому полководцу, под началом которого Сулла когда-то служил. Решение принималось в обстановке насилия. Сторонники Мария считали его выражением народной воли, Сулла — отнятием законной власти под давлением политических врагов.

В лагере этот спор приобрёл вполне осязаемый смысл. Солдаты опасались, что новый командующий приведёт собственных людей и восточный поход достанется другим. Сулле не пришлось убеждать их в тонкостях римского права: они сами увидели угрозу своим надеждам. Почти все старшие офицеры отказались участвовать в походе на столицу, однако рядовые пошли за ним. Легионы вступили в Рим, Марий бежал, Сульпиций был убит. Вернув себе командование, Сулла вскоре отправился на Восток. Он считал, что восстановил справедливость, но республика получила опасный опыт: армия впервые в римской истории была использована её собственным полководцем для захвата столицы. Поэтому последующее объявление Суллы врагом государства нельзя понять как простую неблагодарность мирного города своему защитнику. Его противники уже знали, на что он способен, и боялись его возвращения.

В 87 году до нашей эры Сулла действовал в Греции. Здесь ему противостоял Архелай, один из лучших военачальников Митридата. Афины поддерживали понтийского царя, а соседний Пирей давал его войскам укреплённую морскую базу. Перед римлянами стояла трудная задача: овладеть городом и портом, не располагая флотом, который мог бы надёжно перекрыть подвоз помощи с моря. Пока Сулла вёл осаду, власть в Италии снова переменилась. Цинна и вернувшийся Марий захватили Рим, начались расправы над их противниками. Суллу объявили врагом государства, его имущество конфисковали, дом разрушили. Жене и детям пришлось спасаться бегством. Для человека, который продолжал воевать с внешним врагом, это выглядело предательством; для новых хозяев столицы — устранением полководца, однажды уже подчинившего город своей армии.

Однако постановление из Рима не оставило легионы без последнего мешка зерна. Римские армии и при законных командующих во многом снабжались за счёт территорий, на которых действовали: получали поставки от общин, покупали продовольствие, реквизировали скот и фураж, захватывали неприятельские припасы. Сулла лишился поддержки столичного правительства, но сохранил войско, подчинённых командиров и власть над доступными ему областями. Трудность заключалась в том, что разорённая войной земля не могла кормить армию бесконечно, а кроме еды требовались деньги. Серебром платили солдатам, приобретали материалы, оплачивали перевозки и услуги людей, без которых осада была невозможна. Сулла обратился к сокровищницам греческих святилищ: на войну пошли драгоценности из Дельф, Олимпии и Эпидавра. Для местных жителей это было святотатством, для командующего — способом продолжить кампанию.

Осада поглощала не только серебро. Требовались древесина для башен и других сооружений, металл, канаты, тягловые животные и корм для них. Неприятель сжигал римские работы, и их приходилось восстанавливать. Когда леса стало не хватать, Сулла приказал рубить деревья в рощах Академии и Ликея. Одновременно он пытался решить морскую проблему: Луций Лициний Лукулл отправился к восточным царям и приморским городам собирать корабли. Но флот нельзя было получить одним распоряжением, поэтому под стенами Афин приходилось рассчитывать прежде всего на сухопутные силы и разведку. По рассказу Аппиана, осведомители в Пирее передавали римлянам сообщения, заключённые в свинцовые снаряды для пращей. Узнав о ночных обозах с продовольствием, Сулла устраивал засады. Захваченные припасы поддерживали его людей и приближали голод в осаждённом городе, хотя Архелай отвечал вылазками и однажды воспользовался такой операцией, чтобы поджечь римские осадные сооружения.

В марте 86 года до нашей эры Афины пали. Штурм сопровождался грабежом и массовыми убийствами; позднее Сулла овладел Пиреем и разрушил значительную его часть. Победа устранила важную неприятельскую базу, но не завершила войну. С севера приближались новые силы Митридата, и Архелай мог рассчитывать на численное превосходство. Он понимал, что положение римлян остаётся уязвимым: если избегать решающего сражения и затруднять снабжение, армия Суллы начнёт слабеть сама. Именно поэтому римский полководец принял решение, которое со стороны казалось опрометчивым, — покинул Аттику и двинулся в Беотию. Пересечённая Аттика была удобнее для противодействия коннице, зато её истощённые земли уже плохо кормили войско. Беотия давала продовольствие, хотя её равнины благоприятствовали неприятельским всадникам. Кроме того, Сулла стремился соединиться с отрядом Гортензия, шедшим из Фессалии. Он предпочёл риск сражения опасности медленного истощения.

После соединения римские войска заняли сильную позицию на возвышенности Филобеот, у подножия которой была вода. Отсюда Сулла мог наблюдать за противником, не выводя армию под удар на равнине. Впереди была Херонея — место той самой победы над войском, численность которого античные авторы оценивали в сто двадцать тысяч человек. Эта битва произошла в Греции, хотя армия принадлежала царю, владевшему обширными территориями в Малой Азии. Точные цифры остаются спорными: Плутарх приписывает Сулле менее пятнадцати тысяч пехотинцев и около полутора тысяч всадников, тогда как изложение Аппиана допускает более многочисленное римское войско. Уверенно говорить можно о превосходстве сил Архелая; превращать древние числа в достоверную ведомость нельзя.

Поначалу вид неприятельской армии подействовал на римлян угнетающе. Сулла не стал немедленно выводить испуганных людей в поле и занял их тяжёлой работой: они копали рвы и занимались отводом реки. Плутарх объясняет это ещё и желанием довести солдат до состояния, когда сражение покажется им предпочтительнее бесконечного труда. В таком рассказе чувствуется любовь древних авторов к поучительным эпизодам, но практическая польза работ очевидна: армия укрепляла положение и оставалась занятой, пока командующий выбирал момент. Когда солдаты стали требовать боя, Сулла направил их занимать выгодную высоту у Парапотамиев, к которой стремился и противник. Римляне успели первыми. Затем, когда Архелай двинулся к Херонее, Сулла отправил туда отряд, сохранив за собой город и важную опорную точку возле будущего поля сражения.

Перед главным столкновением оставалась ещё одна опасность — высота Фурий, занятая понтийскими войсками. Здесь Сулла воспользовался помощью двух местных жителей, знавших скрытую тропу. Выделенный им отряд обошёл неприятеля и поднялся выше его позиции. Внезапная атака сверху вызвала бегство: люди бросились вниз по склонам, часть попала под удары римлян, другие внесли беспорядок в собственные войска. Сулла немедленно использовал замешательство и ускорил сближение главных сил. По Плутарху, это лишило серпоносные колесницы пространства для разгона и ослабило их удар. Аппиан передаёт иной способ отражения атаки: римляне разомкнули строй, пропустили колесницы и уничтожили их метательным оружием. Объединять эти сообщения в один достоверно установленный манёвр было бы неверно, однако оба рассказа показывают, что страшное оружие не принесло ожидаемого результата.

Главная опасность заключалась в возможности охвата. Более многочисленная армия Архелая могла растянуть фронт и зайти римлянам во фланг, поэтому Сулла не поставил всех людей в первую линию. Сам он командовал правым крылом, левое поручил Мурене, а позади оставил резервные когорты Гальбы и Гортензия. Когда Архелай начал обходить римскую линию, Гортензий попытался противодействовать ему, но оказался под давлением превосходящей конницы и был вынужден прижиматься к возвышенностям. Сулла поспешил на помощь с правого крыла. Архелай заметил перемещение и повернул к оставленному им участку; одновременно неприятель усилил натиск на Мурену. Командующему пришлось решать сразу две задачи. Он отправил Гортензия с четырьмя когортами поддержать левый фланг, а сам с ещё одной когортой вернулся направо. Резервы позволили удержать оба участка, после чего понтийские войска начали уступать.

Отступление превратилось в разгром, когда нарушенный строй оказался на стеснённой местности. Бегущие мешали друг другу, смешивались и теряли связь с командирами. По Аппиану, Архелай усугубил положение, сначала не позволив открыть ворота собственного лагеря: он рассчитывал заставить людей повернуться и снова вступить в бой. Вместо этого перед укреплениями образовалась толпа, которую настигли преследователи. Когда ворота открыли, римляне ворвались вслед за отступавшими. Победу Сулле принесло сочетание решений: занятие важных позиций, использование местных проводников, своевременное сближение, сохранение резервов и непрерывное давление после первых признаков бегства. Однако бой не развивался безупречно по его воле: римским флангам угрожало поражение, и командующему приходилось исправлять положение уже в ходе сражения. Древние сообщения о почти полном уничтожении огромной неприятельской армии при ничтожных римских потерях следует воспринимать как часть победного предания.

Митридат вскоре прислал новые силы, и Сулле пришлось сражаться возле Орхомена. Здесь широкая равнина особенно подходила для конницы, поэтому он решил изменить само поле боя. Римляне начали проводить рвы, отсекая участки твёрдой земли и стесняя неприятеля возле болот. Если бы работы завершились, всадники потеряли бы пространство для манёвра, а всей понтийской армии стало бы труднее действовать. Противник атаковал, пока рвы ещё рыли, и первый удар едва не оказался роковым: рабочие и прикрывавшие их части побежали. По Плутарху, Сулла спешился, схватил знамя и двинулся навстречу неприятелю, призывая своих людей вернуться. Положение удалось восстановить при поддержке подошедших когорт. После этого он дал солдатам поесть и продолжил земляные работы. Угроза быть оттеснёнными к болотам снова вынуждала понтийцев атаковать, и в последующих столкновениях они потерпели поражение. Их лагерь был взят. Если при Херонее Сулла использовал особенности местности, то при Орхомене заставил армию создавать нужные препятствия собственными руками.

После двух тяжёлых поражений Митридат стал искать мира. Сулла также нуждался в завершении войны: в Италии его противники укрепляли власть, а на Востоке действовала другая римская армия, первоначально посланная под командованием Флакка, затем захваченная Фимбрией. Сражаться одновременно с понтийским царём и соперниками из Рима было слишком опасно. В 85 году до нашей эры в Дардане заключили мир. Митридат отказывался от завоеваний, выплачивал контрибуцию и передавал корабли, сохраняя своё царство. Некоторые солдаты негодовали: человек, виновный в гибели множества римлян, уходил живым, а дальнейший поход мог принести новую добычу. Сулла, однако, уже смотрел на Италию. Продолжение восточной войны давало славу, но отдаляло возвращение, ради которого ему предстояло сохранить силы.

Подготовку к новой кампании оплатили прежде всего города Малой Азии. На них возложили тяжёлые платежи; Аппиан описывает требование немедленно внести налоги за пять лет вместе с расходами на войну. Общины занимали деньги под высокие проценты и закладывали общественное имущество, а размещённую на постой армию содержали местные жители. К моменту отплытия Сулла располагал ресурсами, которые позволяли начать борьбу за Италию. Его войско пережило разрыв со столичным правительством благодаря реквизициям, храмовым сокровищам, захваченным припасам, контрибуциям и принудительным сборам. Для солдата это означало продолжение службы, жалованье и добычу; для населения — разорение. Именно здесь военная способность Суллы находить средства становилась неотделима от жестокости его власти.

Верность легионов складывалась постепенно. Солдаты видели, что их командующий умеет побеждать и способен обеспечить армию. Их связывали присяга, годы общей службы, товарищество и ожидание наград. Многие участвовали в первом походе на Рим и имели основания опасаться победы его противников. Но даже Сулла не считал их поддержку безусловной: по Плутарху, перед переправой он тревожился, что в Италии люди разойдутся по домам. Тогда солдаты добровольно поклялись остаться с ним и предложили собственные деньги на войну. Он отказался от взносов, поблагодарив их. К этому времени его судьба и их будущее тесно переплелись. Они возвращались с накопленным добром и надеждой на землю; он стремился получить власть, которая позволила бы закрепить обещанное.

Высадившись в Брундизии весной 83 года до нашей эры, Сулла оказался перед более многочисленными противниками, опиравшимися на значительную часть Италии. Ему требовались не только победы, но и союзники, поставки, открытые дороги. Поэтому на первом этапе он стремился сдерживать самовольное разорение страны своими солдатами и давал италийским общинам заверения относительно сохранения их прав. Город, согласившийся снабжать войско, приносил больше пользы, чем город, доведённый грабежом до сопротивления. В Кампании, у горы Тифата, Сулла разбил армию консула Норбана и заставил его отступить в Капую. Подробного плана сражения источники не сохранили, но Плутарх подчёркивает стремительность удара и уверенность ветеранов. Первый успех укрепил войско и показал колеблющимся общинам, что объявленный врагом полководец способен победить.

Со вторым консулом, Луцием Сципионом, Сулла поступил иначе: предложил переговоры. Пока командующие обсуждали условия, солдаты двух лагерей общались, и ветераны постепенно склоняли противников к переходу. Их убеждали деньгами, обещаниями и рассказами о службе у человека, вернувшегося победителем с Востока. В конце концов армия Сципиона оставила его, а сам консул попал в руки Суллы и был отпущен. Такая победа сохраняла ветеранов и увеличивала войско без кровопролития. Одновременно она внушала неприятельским командирам недоверие к собственным людям: опасность теперь возникала даже во время перемирия. Впрочем, война не закончилась. Противники продолжали набирать силы, и в следующем году Сулле предстояло вновь добиваться решающего преимущества оружием.

В 82 году до нашей эры он разбил Мария Младшего при Сакрипорте. Обстоятельства боя передаются по-разному. Плутарх описывает нападение на утомлённых сулланцев во время устройства лагеря и их стремительную контратаку; Аппиан выделяет переход части войска Мария к противнику, когда его левое крыло стало уступать. Итог сомнений не вызывает: Марий отступил в Пренесте и оказался заперт в городе. Сулла отказался от немедленного штурма, приказал окружить город укреплениями и оставил осаду Лукрецию Офелле. Он рассчитывал принудить противника к сдаче голодом, сохранив основную армию для дальнейшей борьбы. После этого Рим открыл сулланцам ворота. Сулла вошёл в столицу, устроил необходимые дела, оставил там своих людей и снова отправился воевать: занятие города ещё не означало победы над всеми неприятельскими армиями.

На других направлениях действовали Метелл, Помпей, Красс и прочие командиры Суллы. Метелл добился важной победы при Фавенции, где противники неудачно атаковали под вечер среди виноградников. Помпей устроил засаду в теснине и сорвал попытку провести подкрепления к Пренесте. Сам Сулла сражался с Карбоном у Клузия, однако этот бой не принёс решительного результата. Его успех складывался из действий нескольких армий: они занимали территории, прерывали связь между противниками, разбивали отдельные соединения и принимали перебежчиков. Постепенно вражеская коалиция теряла устойчивость. Карбон бежал в Африку, но война всё ещё могла обернуться против Суллы. К Пренесте подошли самниты и луканцы во главе с Понтием Телезином и Марком Лампонием, к которым присоединились другие его враги.

Сулла перекрыл подходы к осаждённому городу, и попытки прорваться к Марию не дали результата. Тогда Телезин сменил цель и двинулся на Рим. Этот манёвр поставил Суллу в опасное положение: противник вынуждал его оставить удобные позиции и спешить к столице. Для самнитов борьба имела собственный смысл, связанный с недавней Союзнической войной, тяжёлыми потерями и давней враждой с Римом. У Коллинских ворот появилась армия опытных воинов, способных изменить исход всей кампании. Попытка части римской молодёжи выступить ей навстречу закончилась поражением, в городе началась паника. Сулла сначала выслал конницу, чтобы задержать неприятеля, затем поспешил следом с главными силами. Теперь он шёл к Риму, который уже находился под его контролем, — спасать его от захвата.

К моменту подхода сулланские части были утомлены переходом. Командиры советовали дать людям отдых, но Сулла приказал накормить передовые подразделения и начал строить войско. Источники не позволяют точно восстановить все его соображения; очевидно лишь, что неприятель стоял у столицы, а промедление сохраняло за ним свободу действий. По Плутарху, бой начался уже ближе к концу дня, и решение атаковать едва не стало роковым. На правом крыле Красс добился успеха и обратил противника в бегство. На левом сулланцы не выдержали. Сулла лично пытался остановить отступление, появлялся среди солдат под угрозой неприятельских копий, убеждал и принуждал вернуться в строй, но спасти этот участок не смог. Часть его людей бежала к Риму. По Аппиану, защитники ворот опустили решётку, боясь впустить неприятеля вместе с отступавшими; некоторые погибли у входа, другие повернулись и снова вступили в бой.

С наступлением темноты сражение распалось на отдельные столкновения, и никто не обладал полной картиной происходящего. Там, где находился Сулла, положение могло казаться безнадёжным, тогда как Красс уже преследовал разбитого противника. Беглецы добрались до Пренесте со слухами о гибели командующего и падении Рима, но Офелла не снял осаду. По рассказу Плутарха, глубокой ночью к Сулле прибыли посланцы Красса: его солдаты дошли до Антемн и просили прислать пищу. Просьба о продовольствии одновременно стала известием о победе. Точный ход последних часов восстановить нельзя; источники не дают оснований рисовать безупречный завершающий манёвр, которым Сулла якобы управлял из единого центра. Известно, что правое крыло победило, борьба продолжалась ночью, а армия Телезина в итоге была разгромлена. Сам Телезин погиб. Сулла сохранил столицу и выиграл решающее сражение, хотя на собственном участке потерпел тяжёлую неудачу.

Победа у Коллинских ворот открыла дорогу расправам. Пленных казнили тысячами, вскоре пал Пренесте и погиб Марий Младший. Затем появились проскрипционные списки: людей объявляли вне закона, за их убийство назначали награду, имущество конфисковывали. Политическая месть соединялась с жадностью и личными счётами. Сулла стал диктатором с чрезвычайными полномочиями для издания законов и переустройства государства. Он усилил сенат, ограничил возможности народных трибунов и изменил порядок политической карьеры, рассчитывая вернуть республике устойчивость. Его ветераны получили землю, отнятую у побеждённых общин и владельцев. Для солдата это было исполнением обещания, ради которого он терпел походы; для изгнанной семьи — разорением. Рим не мог одинаково смотреть на победителя: одни встречали возвращение своего покровителя, другие хоронили близких или покидали дом.

Сулла добровольно сложил диктаторские полномочия, а позднее удалился от государственных дел. Он оставил управление республиканским учреждениям, прежде всего укреплённому им сенату, но сделал это после того, как сам установил новые правила и уничтожил множество противников. Возможно, он считал свою задачу завершённой: внешний враг был побеждён, гражданская война выиграна, ветераны вознаграждены, государственный порядок изменён. Однако военный опыт, благодаря которому он добился власти, пережил его реформы. Полководцы увидели, что преданная армия способна вернуть отнятые должности и имущество. Солдаты узнали, что их общее будущее может зависеть от победы собственного командующего над правительством. Сулла ушёл, оставив республике законы, которыми надеялся её укрепить, и пример, последствия которого ей ещё предстояло испытать.

Сначала место выбирали землемеры.

Римская армия на марше не ночевала в чистом поле. Каждый вечер, пройдя за день двадцать или больше километров, легионеры строили укреплённый лагерь. Утром его бросали и шли дальше.

Иосиф Флавий, который видел римскую армию изнутри во время Иудейской войны, пишет: римляне никогда не вступают в бой, пока не укрепят лагерь. А сам лагерь появляется так быстро, словно город вырастает из земли.

Работа начиналась до того, как армия подходила к месту ночлега. Вперёд высылали офицера с землемерами. Полибий рассказывает, что первым делом выбирали место для палатки командующего — откуда лучше видно и удобнее отдавать приказы. Его отмечали белым флажком. Вокруг размечали улицы и участки, и каждую часть обозначали своим флажком.

Вегеций перечисляет, что нужно учесть при выборе места: рядом должны быть вода, дрова и корм для лошадей. Нельзя вставать под холмом, с которого противник будет стрелять сверху. Нельзя вставать в низине, которую может затопить ливень.

Походный лагерьОдинаковый план каждую ночь — от Шотландии до Сирииставкакомандующегок противникуРов и валземля из рва сразу идётв насыпь, сверху — кольяТитулумкороткий вал передворотами, ломает разбегСтавка и главная улицав центре, на пересечениидвух главных дорогПалаткикаждая часть всегда наодном и том же местеИнтервалпустая полоса ~60 м:стрелы не долетают до палатокСхема автора по Полибию (VI.27–42) и «О лагерных укреплениях» Псевдо-Гигина. Упрощено.

Каждую ночь — один и тот же план.

Главная идея римского лагеря — он всегда одинаковый.

Полибий объясняет, зачем это нужно. Каждый солдат знает, на какой улице и в каком месте стоит палатка его части. Входя в лагерь, он идёт туда так же уверенно, как горожанин возвращается домой. Никакой толчеи, никто не ищет, где лечь.

В центре стояла ставка командующего. Перед ней проходила главная поперечная улица, от неё — улица к главным воротам. Ворот было четверо: передние смотрели в сторону противника, задние — в противоположную, ещё двое — по бокам.

Между палатками и валом оставляли широкую пустую полосу. По Полибию, двести футов, около шестидесяти метров. Она нужна была сразу для нескольких вещей. Войска могли выходить, не толкаясь. Ночью там держали скот и добычу. А главное, стрелы и горящие снаряды, перелетевшие через вал, падали на пустую землю, а не на палатки.

Во II веке н. э. неизвестный автор, которого называют Псевдо-Гигином, написал руководство по разбивке лагеря. По нему лагерь — прямоугольник с соотношением сторон примерно 2 к 3 и скруглёнными углами, похожий на игральную карту.

Ров, вал и колья.

Каждый легионер нёс на себе не только оружие. Иосиф Флавий перечисляет: пилу, корзину для земли, кирку, топор, ремень, серп, цепь и паёк на три дня. Солдат в походе был и бойцом, и землекопом.

Укрепление строили просто и очень логично. Копали ров, а вынутую землю сразу же насыпали с внутренней стороны в вал. Внешний склон вала облицовывали дёрном, нарезанным блоками, чтобы он не осыпался. На гребень вала ставили колья.

Ров, вал и кольяРазрез укрепления походного лагеряземля из рва — в валширина рваснаруживнутривал из дёрна и земли, на гребне — кольяДва профиля рва«острый» — V-образный,обычный вариант«пунический»: внешняястенка отвеснаяМинимум для походного лагеря — ров примерно 1,5 м шириной и 1 м глубиной. На опасной земле копали глубже и шире.Схема автора по Псевдо-Гигину и Вегецию (I.24). Пропорции условные.

Колья несли с собой. Полибий сравнивает римские колья с греческими. Греки рубили деревья с большими ветками: такой кол легко ухватить и выдернуть. Римляне брали жерди с двумя-тремя короткими сучьями и плотно сплетали их между собой. Вытащить один кол из такого частокола было почти невозможно. Археологи находили такие колья в Британии: метр-полтора длиной, заострённые с обоих концов, с узкой рукоятью посередине.

Ров копали двух видов. Обычный был V-образным. У «пунического» внешняя стенка шла отвесно, а внутренняя полого. Спрыгнуть в такой ров легко, а вот выбраться обратно наружу трудно.

Размеры зависели от опасности. Для походного лагеря в спокойной местности Псевдо-Гигин называет минимум: около полутора метров в ширину и одного в глубину. Рядом с противником копали гораздо глубже.

Ворота без створок.

Самое слабое место любого укрепления — проход. У походного лагеря ворот в нашем понимании не было, только разрывы в валу. Римляне защищали их двумя способами.

Ворота без створокКак защищали проход в валу. Вид сверхуТитулумtitulumкороткий отрезок вала и рванапротив ворот: с разбегав проход не ворватьсявал лагерявнутриснаружиКлавикулаclavicula — «ключик»вал загибается дугой, и путь кворотам идёт вдоль него: нападающийподставляет правый бок без щитавал лагерявнутриснаружищит на левой руке —к валу открыт правый бокСхема автора по Псевдо-Гигину («О лагерных укреплениях», 49–55) и аэрофотосъёмке лагерей.

Первый — титулум. Напротив ворот, в нескольких шагах снаружи, насыпали короткий отдельный вал со рвом. Прямо в проход с разбега уже не ворвёшься: надо обогнуть препятствие и потерять скорость.

Второй способ изящнее — клавикула, «ключик». Вал у ворот загибали дугой, и путь к проходу шёл вдоль этой дуги. Нападающий держал щит в левой руке. Дуга была устроена так, что к защитникам на валу он поворачивался правым боком, не прикрытым щитом.

Сотни таких лагерей до сих пор видны в Британии с воздуха. Валы давно распаханы, но там, где был ров, земля другая, и посевы растут иначе. Летом на снимках проступают прямоугольники с закруглёнными углами и характерными дугами у ворот.

Восемь человек и мул.

Внутри лагеря жили по палаткам. Одна палатка — один контуберний: восемь человек, которые вместе ели, спали и воевали.

Восемь человек и мул как расставляли палатки внутри лагеря Ряд одной центурии: 10 палатокцентурионоружиепалаткимулы, поклажа Одна палатка — контуберний 8 человек, около 3 × 3 м, кожа козьих шкур на деревянном каркасе Обычно спали шестеро: двое всегда в карауле. Один мул на палатку — нёс её, жернова и котёл.Слово «контуберний» значит «под одной палаткой»;отсюда латинское contubernalis — «товарищ».Схема автора по Псевдо-Гигину (1–2) и находкам кожаных палаток. Размеры приблизительные.

Палатку шили из козьих шкур. Кусочки таких кожаных палаток сохранились во влажной земле британских фортов. Размер — около трёх метров на три. Восемь человек там помещались с трудом, но спали обычно шестеро: двое всегда были в карауле.

На каждую палатку полагался мул. Он вёз саму палатку, ручную мельницу для зерна и котёл. Центурия ставила десять палаток в ряд. Палатка центуриона, побольше, стояла в конце.

Латинское contubernalis, «сосед по палатке», со временем стало значить просто «товарищ».

Утром — всё разобрать.

Иосиф Флавий описывает и утро. По первому сигналу трубы снимали палатки. По второму грузили мулов и поджигали лагерь, чтобы им не мог воспользоваться противник. По третьему армия выступала.

Перед выходом глашатай трижды спрашивал у войска, готово ли оно к войне. И солдаты трижды отвечали криком, поднимая правую руку.

Вечером всё повторялось на новом месте.

Лопата как оружие.

Полководец Корбулон, воевавший при Нероне, повторял: врага надо побеждать киркой. Фронтин записал эту фразу как образец военной мудрости.

Это не преувеличение. Под галльской Алезией в 52 году до нашей эры Цезарь окружил армию Верцингеторига двумя линиями укреплений. По словам самого Цезаря, внутренняя тянулась на одиннадцать римских миль, внешняя — на четырнадцать. Рвы, валы, башни, ямы с кольями. Римляне оказались в кольце между осаждёнными и подошедшей им на помощь галльской армией — и выдержали.

А под иудейской Масадой в 73–74 годах н. э. римские лагеря и осадная стена вокруг крепости видны до сих пор. В пустыне их некому было распахать.

Лагерь, который остался навсегда.

Когда легион вставал на одном месте надолго, походный лагерь превращался в крепость. План оставался тем же: прямоугольник, четверо ворот, главные улицы, штаб в центре. Только вместо палаток — казармы, вместо дёрна — дерево, а потом камень.

Лагерь, который остался навсегдаЛегионная крепость Инчтутил, Шотландия, 83–87 гг. Сильно упрощённая схемаштабгоспитальмастерскиеамбарыдома трибуновоколо 460 мПостоянная крепостьтот же план, что у походного лагеря,но из дерева, а потом из камняоколо 21 гектара на легион:больше 60 казарм на ~5500 человекгоспиталь с отдельными палатами,амбары с полом на опорах для вентиляциибани и уборные с проточной водой —обычно у стен или за нимиГвозди ИнчтутилаУходя из крепости около 87 года,легион закопал в яме больше875 тысяч гвоздей — почти 10 тонн,чтобы железо не досталось врагу.Нашли в 1960 году.Схема автора по результатам раскопок Инчтутила. Число и расположение зданий условные.

Такая крепость занимала около двадцати гектаров. Внутри были казармы, дома командиров, мастерские, госпиталь с отдельными палатами и амбары. Пол амбаров поднимали на опоры, чтобы под ним гулял воздух и зерно не гнило.

Многие крепости так и не опустели. Вокруг вырастали посёлки торговцев и семей солдат, а потом города. Йорк, Честер, Вена выросли на месте легионных лагерей. Испанский город Леон получил название прямо от слова «легион». А английские окончания «-честер» и «-кастер» восходят к латинскому castra, «лагерь».

Вода, уборные и стоки.

Армию губили не только враги. Вегеций прямо пишет, что болезней надо бояться не меньше, чем противника. Первое средство — чистая вода. Нельзя пить из болот. А если летом или осенью долго стоять на одном месте, вода и воздух портятся, поэтому лагерь нужно чаще переносить.

О походных уборных источники почти молчат. Скорее всего, это были простые ямы и канавы, которые утром засыпали вместе со рвом. Зато в постоянных крепостях гигиена стала настоящей инженерной системой.

Вода, уборные и стокиГигиена постоянной крепости, I–II века н. э.Уборная форта в разрезепо остаткам в Хаустедсе, Адрианов валСкамья с отверстиямидерево, без перегородок:сидели плечом к плечуЦистернадождеваявода, ~24 000 лЖёлоб у ногздесь мыли губку на палке —римскую туалетную бумагуглубокий канал смывает всё под стену, наружуПуть воды через крепостьВодопроводакведук, свинцовые или деревянные трубыЦистерны и фонтанына улицах — для питья и готовкиБаняв каждом форте; часто за стеной из-за пожаровУборнаясливная вода из бани и цистерн промывает каналСтоки под улицамикаменные каналы с уклоном к стенеЗа стенув ров или реку — подальше от питьевой водыСвинцовая труба из крепости в Честере помечена 79 годом и именем наместника Агриколы.Схема автора по раскопкам Хаустедса и Честера. Пропорции условные.

Начиналось всё с водопровода. В крепость вела вода из источника или реки: по акведуку, по деревянным или свинцовым трубам. В Честере нашли свинцовую трубу с надписью: 79 год, имена императоров Веспасиана и Тита и наместника Британии Агриколы. Водопровод легиона был государственным делом, и на нём ставили подпись.

Вода шла в цистерны и уличные фонтаны, оттуда — в баню. Баня была в каждом форте, и её часто ставили за стеной: печи для подогрева пола могли вызвать пожар.

Использованная вода не пропадала. Она промывала уборную, а потом уходила по каменным стокам под улицами, с уклоном к стене, и дальше — за укрепления, в ров или реку.

Лучше всего сохранилась уборная форта Хаустедс на Адриановом вале. Её поставили в углу крепости у вала. Вдоль стен шли деревянные скамьи с отверстиями — без перегородок, солдаты сидели плечом к плечу. Под скамьями проходил глубокий канал, который промывала дождевая вода. Позже к уборной пристроили цистерну примерно на 24 тысячи литров.

Перед сидящими в полу был неглубокий жёлоб с проточной водой. В нём полоскали губку на палке — римскую замену туалетной бумаги.

Помогало ли всё это? Отчасти. В форте Бирсден на Антониновом вале стоки уборной смывали прямо в ров, и отходы осели под водой. Почти через две тысячи лет их изучили. Выяснилось, что гарнизон ел в основном растительную пищу — полбу, чечевицу, инжир, кашу и хлеб. И что у солдат были глисты: в отложениях нашли яйца власоглава и аскариды.

В 2016 году кембриджский археолог Пирс Митчелл собрал данные по всей империи. Оказалось, что при римлянах кишечных паразитов не стало меньше, чем в железном веке. Воду в банях меняли редко, а отходы вывозили удобрять поля. Вши и блохи были обычным делом: специальные гребни для вычёсывания — частая находка.

Римляне умели отвести грязную воду подальше от людей. Они ещё не знали, что дело не только в запахе.

Но не каждой крепости повезло стать городом.

Около 83 года XX легион начал строить крепость Инчтутил на севере Шотландии. Это был самый северный легионный лагерь империи. Через четыре года, так и не достроив, легион получил приказ уходить: войска понадобились в другом месте.

Уходя, римляне разобрали постройки. А в яме глубиной около трёх с половиной метров закопали больше 875 тысяч железных гвоздей — почти десять тонн. Сверху насыпали ещё почти два метра гравия. Скорее всего, чтобы местные племена не перековали железо на оружие.

Яму нашли в 1960 году.

Римский лагерь — и походный, и каменный — всегда строили так, чтобы его можно было бросить. И бросая, не оставить врагу ничего. Даже гвоздей.

Источники

1. Плутарх, «Пирр», 16 — Пирр осматривает римский лагерь; текст на Lexundria. Фронтин, «Стратегемы», IV.1.14 (лагерь Пирра) и IV.7.2 (слова Корбулона).

2. Полибий, «Всеобщая история», VI.27–42 — устройство лагеря; пересказ на Military History; XVIII.18 — римские и греческие колья.

3. Иосиф Флавий, «Иудейская война», III.5 — постройка лагеря, снаряжение легионера, утренний сбор.

4. Псевдо-Гигин, «О лагерных укреплениях» — пропорции лагеря, рвы, титулум и клавикула; разбор размеров на Karwansaray Publishers.

5. Вегеций, «Краткое изложение военного дела», I.21–25 и III.8 — выбор места и укрепление лагеря.

6. Гай Юлий Цезарь, «Записки о Галльской войне», VII.72–74 — укрепления под Алезией.

7. Getty: история гвоздей Инчтутила — находка 1960 года, число и вес гвоздей.

8. Вегеций, III.2 — о здоровье войска и смене лагеря.

9. Уборная форта Хаустедс — устройство, промывка, цистерна.

10. Roman Inscriptions of Britain, RIB 2434.2 — свинцовая водопроводная труба из Честера, 79 год.

11. Current Archaeology: Bearsden — анализ отложений из рва форта.

12. ScienceDaily: исследование Пирса Митчелла о паразитах в Римской империи, 2016.

Сначала легион нарезали на маленькие куски.

Ранний Рим, по всей видимости, воевал как греки — сплошной фалангой. Но к эпохе Пунических войн легион выглядел иначе.

Полибий описывает его так. Впереди без строя рассыпаются велиты, лёгкая пехота с дротиками, около 1200 человек. За ними три линии тяжёлой пехоты.

В первой стоят гастаты — самые молодые. Во второй принципы — мужчины в расцвете сил. В третьей триарии — ветераны. Каждая линия разделена на десять манипул: у гастатов и принципов по 120 человек, у триариев по 60.

Главное — между манипулами оставляли промежутки. Манипулы второй линии стояли напротив промежутков первой, третьей — напротив промежутков второй. Позже этот порядок назовут шахматным.

Манипулярный легионТри линии с промежутками, III–II века до н. э. Вид сверхупротивникпромежутокВелиты1200 легковооружённых,дротики, без строяГастаты10 манипул по 120,самые молодыеПринципы10 манипул по 120,люди в расцвете силТриарии10 манипул по 60,ветераны с копьямифронтКаждая следующая линия прикрывает промежутки предыдущей. Около 4200 пехотинцев на легион по Полибию.Точная расстановка — предмет споров: «шахматный порядок» реконструируют по описаниям Ливия и Полибия.Схема автора по Полибию (VI.21–24) и Ливию (VIII.8). Пропорции условные.

Здесь нужна оговорка. Ни Полибий, ни Ливий не оставили чертежа. Как широки были промежутки и сохранялись ли они в момент столкновения, историки спорят до сих пор. Сплошной фронт с дырками кажется уязвимым, поэтому многие считают, что перед ударом строй уплотнялся.

Потом бой шёл сменами.

Ливий подробно описывает, зачем всё это было нужно. Первыми в бой вступали гастаты. Сначала метали тяжёлые дротики-пилумы, потом сходились на мечах.

Рукопашная в древности не длилась часами без перерыва. Люди уставали, отходили на несколько шагов, снова сходились. И когда гастаты выдыхались, они отходили назад сквозь промежутки, а вперёд выходили свежие принципы.

Триарии всё это время ждали в третьей линии. Ливий пишет, что они стояли на одном колене, прикрывшись щитами, а копья упирали в землю остриём вверх. Со стороны это напоминало частокол.

Если не справлялись и принципы, обе линии отходили к триариям. Те пропускали своих, смыкали ряды и вставали стеной. Это был последний резерв.

Отсюда и римская поговорка, которую приводит Ливий: «дело дошло до триариев». Её говорили, когда положение становилось отчаянным.

Бой сменамиУставшую линию заменяли свежей, не разрывая фронт1. Бьются гастатыметнули пилумы, затемрубятся на мечах2. Гастаты отходятчерез промежуткиво второй линии3. Вступают принципысвежая линия; триариипо-прежнему в резервегастатыпринципытриариипротивникСхема автора по Ливию (VIII.8). Как именно линии проходили друг через друга, историки спорят.

Ливий описывает войну 340 года до нашей эры и пишет об этом через три века. Как именно уставшая линия проходила через свежую посреди боя, не разваливая обе, никто толком не объяснил. Но сам принцип — менять людей в бою — подтверждают и другие авторы.

Затем куски стали крупнее.

Ко времени Цезаря легион устроен по-другому. Вместо тридцати манипул — десять когорт. Каждая когорта объединяла по манипуле гастатов, принципов и триариев и насчитывала около 480 человек: шесть центурий по 80.

Часто пишут, что всё это придумал Гай Марий в 107 году до нашей эры. На деле переход шёл постепенно, на протяжении II–I веков до нашей эры. «Реформа Мария» в виде одного указа — во многом позднейшая реконструкция.

Но три линии сохранились. Цезарь в «Записках о Галльской войне» не раз упоминает «тройной строй»: обычно четыре когорты впереди, по три во второй и третьей линиях.

Когортный легионI век до н. э. — II век н. э.: десять крупных блоков вместо тридцати мелкихпротивник4 когорты — в бой первыми3 когорты — смена3 когорты — резерв«Тройной строй» Цезаря: 4–3–3 когортыЗаписки о Галльской войне, I.24 и др. При Фарсале (48 г. до н. э.)Цезарь добавил четвёртую линию из шести когорт — против конницы Помпея.Одна когорта6 центурий × 80 человек = 480Центурией командует центурион.Это тот самый «младший командир»,на котором держался строй.Легион = 10 когорт, около 4800 человек(численность на бумаге; в походе меньше)Схема автора по «Запискам» Цезаря. Состав когорты — по данным имперского времени.

Когорта была достаточно большой, чтобы держаться самостоятельно, и достаточно маленькой, чтобы её можно было быстро перебросить.

Лучший пример — Фарсал, 48 год до нашей эры. У Помпея было больше конницы, и Цезарь понимал, что она ударит ему во фланг. Он вывел из третьей линии шесть когорт и поставил их отдельно, четвёртой линией, против кавалерии. Когда всадники Помпея обошли фланг, их встретила пехота, которую они не ждали. После этого битва была решена.

Черепаха была не для поля боя.

Самое знаменитое римское построение — «черепаха», по-латыни testudo. Подробнее всего его описывает Дион Кассий.

Снаружи стоят воины с выпуклыми прямоугольными щитами, лицом во все стороны. Внутри — воины, которые поднимают щиты над головой. Получается коробка, закрытая со всех сторон и сверху. По словам Диона, по такой крыше могли пройти люди и даже проехать повозка.

ЧерепахаTestudo: стена и крыша из щитоввид сверхуПервый рядщиты вперёд, сомкнутыВнутрищиты над головой, черепицейКраящиты наружу, со всех сторонвид сбокуЗадние ряды держат щиты чуть выше передних,чтобы по крыше скатывались стрелы и камни.Медленно, но почти непробиваемо для стрел.Применяли при штурме стен и под обстрелом лучников, а не в лобовой атаке.Схема автора по Диону Кассию (XLIX.30). Число рядов и рост условные.

Важно, для чего её применяли. Дион называет два случая: подход к вражеским стенам и защита от лучников.

Второй случай описан в истории похода Марка Антония в Парфию в 36 году до нашей эры. Парфянские конные лучники засыпали отступающих римлян стрелами. Легионеры сомкнулись в черепаху и опустились на колени. Парфяне решили, что римляне выбились из сил, отложили луки и подъехали добить их копьями. Тогда римляне разом поднялись и ударили.

Черепаха изображена и на колонне Траяна — при штурме дакийских укреплений. А Цезарь отмечает, что этим приёмом при осаде пользовались и галлы. Изобретением одних римлян черепаха не была.

В кино её часто показывают в стремительной атаке. На деле такой строй двигался медленно: люди внутри почти ничего не видели. Это был способ дойти до цели под обстрелом, а не способ выиграть рукопашную.

Клин, клещи и круг.

Позднеримский автор Вегеций перечисляет ещё несколько построений.

Клин, который солдаты называли «свиной головой»: узкий фронт, расширяющийся назад, чтобы проломить вражескую линию. Клещи — строй в форме раскрытой буквы V, в который «принимали» вражеский клин и сжимали его с двух сторон. Круг — оборона, когда тебя окружили.

Клин, клещи и кругПостроения для особых случаевКлинcuneus, «свиная голова»узкий фронт врезаетсяв строй противникаВегеций III.19; Тацит, Анналы XIV.37Клещиforfexраскрытый строй принимаетвражеский клин с двух сторонВегеций III.19Кругorbisоборона, когда окружили:все лицом наружураненые, обозЦезарь, Записки IV.37, V.33Схема автора. Названия — по Вегецию (конец IV века), примеры боёв — по Цезарю и Тациту.

Вегеций писал в конце IV века и часто описывал армию, какой она должна быть, а не какой была. Но у этих построений есть примеры из настоящих битв.

В 60 или 61 году наместник Британии Светоний Паулин встретил армию Боудикки. Римлян было около десяти тысяч, британцев — во много раз больше. Паулин поставил легион в теснине, где лес прикрывал фланги. Легионеры стояли неподвижно, пока противник не подошёл на бросок. Израсходовав дротики, они, по словам Тацита, рванулись вперёд клином. Британское войско было разгромлено.

Круг встречается у Цезаря дважды. Однажды его солдаты, окружённые моринами, построились в круг и несколько часов отбивались, пока не подошла помощь. В другой раз в круг встал отряд легатов Сабина и Котты, попавший в засаду. Помощь не пришла, и отряд погиб почти целиком.

Круг спасал время. Но победить из круга было нельзя.

Когда строй проигрывал.

Самое страшное поражение Рима показывает, что дело не в построении как таковом.

При Каннах в 216 году до нашей эры у римлян было огромное численное превосходство. Полибий пишет, что манипулы поставили теснее обычного, а глубину строя сделали во много раз больше фронта. Ставка была на то, чтобы продавить центр карфагенян массой.

Центр действительно прогнулся. А потом африканская пехота Ганнибала ударила с флангов, конница зашла в тыл, и огромная колонна оказалась в мешке. Все преимущества гибкого строя римляне отдали сами: стиснутые люди не могли ни сменяться, ни развернуться.

Через четырнадцать лет при Заме Сципион сделал обратное. Он знал, что Ганнибал пустит вперёд слонов. Поэтому поставил манипулы не в шахматном порядке, а одну за другой, оставив сквозные коридоры. Коридоры прикрыли велиты. Когда слоны пошли, велиты отошли, и многие животные пробежали по пустым проходам, не задев строя.

Строй сам по себе ничего не выигрывал. Выигрывало умение его менять.

Если собрать всё вместе, римская армия побеждала не каким-то секретным построением.

Она держала резерв и не бросала в бой всех сразу. Меняла уставших людей на свежих. Резала легион на части, которые могли действовать отдельно. Каждую часть вёл свой командир — центурион, а не только полководец где-то позади. И её учили так, что новобранец месяцами отрабатывал одни и те же движения.

Трибун при Киноскефалах, который без приказа развернул двадцать манипул, — это не случайность. Это и есть система.

А поговорка пережила и легионы, и сам Рим. Когда римлянин говорил, что «дело дошло до триариев», он представлял себе конкретную картину. Две линии отходят, выбившись из сил. А навстречу им с колена поднимаются седые ветераны и смыкают щиты.

Источники

1. Полибий, «Всеобщая история», VI.19–42 (устройство легиона), XVIII.18–32 (Киноскефалы и сравнение с фалангой), III.113 (Канны), XV.9 (Зама).

2. Тит Ливий, «История Рима от основания города», VIII.8 — описание манипулярного строя и поговорка о триариях; английский перевод на Perseids.

3. Дион Кассий, «Римская история», XLIX.30 — устройство черепахи и эпизод в Парфии; текст на Lexundria. См. также Плутарх, «Антоний», 45 — текст на Lexundria.

4. Гай Юлий Цезарь, «Записки о Галльской войне», I.24, II.6, IV.37, V.33; «Записки о Гражданской войне», III.89–94 (Фарсал).

5. Тацит, «Анналы», XIV.34–37 — битва с Боудиккой; обзор Уорикского университета.

6. Вегеций, «Краткое изложение военного дела», III.17–19 — клин, клещи и другие построения.

7. Wikipedia: Testudo formation — обзор источников и изображений черепахи.