Тут почти как в анекдоте. Никогда не думал, что Карл Маркс и Фридрих Энгельс – это не муж и жена, а четыре разных человека.
C немецким тюнинг-ателье bb ровно наоборот. Buchmann и Buchmann – это может быть муж и жена. Есть две версии. Первая – фирму Райнер Бухманн основал вместе с женой Катрин. Вторая – bb значит Brüder Buchmann. У Райнера действительно был брат – Дитер.
Как бы там ни было, фирму основали в начале 70-х, и занималась она тем, чем занимались типичные немецкие тюнеры эпохи: слэнтноузы Porsche, кабриолеты из 928-го и из C126.
Райнер Бухманн жив и здоров. И даже дружит с электронной почтой. У этой истории скорр будет продолжение.
Но был у герра Бухманна конек – модные технологии, которые он двигал в массы. Для недорогих «гольфов» и «поло» bb предлагала пульт ДУ центрального замка, голосовой помощник, мультируль, цифровую панель приборов. На рубеже 80-х это выглядело очень круто.
А потом Райнер превзошел сам себя.
Он взял четыре сонарных (ультразвуковых) сенсора от полароидовской автофокусной камеры и врезал их в бамперы Golf I Cabrio. Вот на тот зелененький на фото внизу. В дырках бампера как раз сенсоры. На панели загоралась цифра – расстояние в сантиметрах до препятствия. При приближении включался зуммер.
Что? Парктроник из фотоаппарата?! На самом деле не совсем из фотоаппарата, но об этом потом.
Дальше, со слов Auto Bild Klassik, Бухманн с этим вот «Гольфом» отправился в Mercedes-Benz. Предложить, так сказать, товар лицом.
Хотелось бы увидеть его лицо в тот момент, когда девайс осмотрели и сказали «найн». Дословно: «Digitales kommt uns nicht ins Auto». Цифровое в наш автомобиль не попадет.
Да-да, не маленькая, но гордая фирма из Баден-Вюртемберга.
Пройдет восемь лет, и в 1991-м Mercedes-Benz покажет W140, у которого при включении задней передачи из крыльев выезжают два хромированных парковочных штыря. Свой «Парктроник» в Штутгарте допилят только к маю 1995-го.
По любому фраза «цифровое в наш автомобиль не попадет» звучит прекрасно. От будущих создателей MBUX – прям огонек.
Инцидент произошёл во время выхода судна из порта города Бремерхафен на севере страны, сообщает газета Nordsee-Zeitung. В результате столкновения контейнеровоз получил повреждение обшивки борта — длина образовавшейся бреши составляет около 10 метров.
Предварительно, причиной происшествия могли стать сильные порывы ветра, которые помешали маневрированию круизного судна. О пострадавших не сообщается.
В Германии есть очень впечатляющий замок Кохем, чья судьба сделала несколько резких поворотов. Давайте представим, как о них рассказал бы экскурсовод группе студентов.
Итак, коллеги, отложите на минуту свои смартфоны (хотя для панорамных видов они вам, безусловно, понадобятся). Перед нами Имперский замок Кохем — архитектурный гибрид, который заставит любую пару историков или архитекторов спорить до хрипоты.
Если вы думаете, что ваша зачетная неделя — это драма, оцените биографию этого места!
Замок заложил пфальцграф Эццо около 1051 года. К 1140 году он стал имперским.
Е. Бр.: это значит, что очередной владелец не оставил наследников, и замок перешел во владение императора. Такие замки часто располагались в стратегически важных местах и служили резиденциями для пфальцграфов и других высокопоставленных лиц империи.
Позже замок перешел в залог трирским архиепископам за долги короля Адольфа Нассауского — классический пример того, как важно вовремя платить по счетам.
В 1689 году войска Людовика XIV решили, что замок лишний на этой скале, и просто взорвали его. Почти 180 лет здесь были только живописные руины.
Лично мне замок на этой скале лишним не кажется. Видимо, у меня с войсками Людовика XIV разные представления о прекрасном.
В 1868 году берлинский бизнесмен Луи Равене купил эти камни всего за 300 золотых марок (примерно 8,6 тыс. евро на нынешние деньги). Он восстановил его в модном тогда неоготическом стиле — так что перед вами «качественный новодел» XIX века, а не суровое средневековье в чистом виде.
Очень симпатичный новодел. Сильно не первый среди тех, которые описаны в этом канале.
После Второй мировой войны замок был передан в 1947 году в собственность федеральной земли Рейнланд-Пфальц. В 1978 году сооружение смог приобрести город Кохем, которому он принадлежит и по сей день. В память о Луи Равене одна из улиц Кохема называется Равенештрассе.
Замок — типичный «Höhenburg» (высотный замок), возвышающийся на 100 метров над Мозелем. С него открывается совершенно роскошный вид.
Башня Бергфрид: 40 метров в высоту, стены в основании до 3,6 метров — идеальное убежище от незваных гостей. Обратите внимание на мозаику со св. Христофором — это заказ Равене. В Интернете можно найти мозаику в хорошем разрешении.
Hexenturm («Башня ведьм», круглая, справа) — единственная часть, которую французы не смогли или поленились взорвать в 1689 году. Это единственный оригинальный «свидетель» древности.
Архитектурный троллинг в столовой: там стоит шкаф высотой 5 метров, а рядом с ним — фальшивая дверь; ее сделали просто для симметрии. Средневековый дизайн — он такой.
Рыцарский зал и Оружейная: здесь можно увидеть доспехи рыцаря-гиганта ростом 2,38 метра.
Кстати, для вашего бюджета: экипировка одного рыцаря в те времена стоила как 45 коров.
Если задержитесь до августа, попадете на Замковый фестиваль с трубадурами и жареным мясом.
А по пятницам и субботам тут устраивают «Рыцарские пиры» с погружением в средневековые наказания (надеюсь, это не про отчисления).
На Рождество — свои развлечения.
По всему выходит, что замок Кохем — это как отреставрированный классический автомобиль: кузов блестит неоготикой XIX века, но шасси помнит рыцарей XI столетия. С его балконов открывается вид на Мозель, который стоит каждого потраченного евро.
Аналогия для закрепления: представьте, что замок Кохем — это старый студенческий аккаунт, который был удален (взорван французами), а затем восстановлен новым владельцем с крутым дизайнерским интерфейсом. Но хранит он лишь несколько исходных папок из далекого прошлого.
От автора: в короткой заметке много не расскажешь. Рекомендую фотографии посетителей (больше 3 тысяч!). Если заинтересует, можно подробности найти в Сети.
80 лет назад началась масштабная операция по перевозке немецких специалистов в СССР
Фото: Ursula Gröttrup / Wikimedia
Ровно 80 лет назад, 22 октября 1946 года, началась масштабная операция по перевозке немецких специалистов в Советский Союз, власти которого стремились не допустить утечки лучших мозгов Германии в США и хотели использовать передовые немецкие технологии. Ученых сначала крепко напоили, ранним утром разбудили и посадили в эшелоны, которые доставили их в секретные лаборатории. С собой разрешали взять членов семьи, личные вещи и даже мебель. Ядерщики, конструкторы, ракетчики, телевизионщики несколько лет работали на СССР и внесли большой вклад в развитие советской науки. «Лента.ру» — о секретном проекте советских спецслужб.
***
После войны советские министры, руководившие отраслями оборонной промышленности, всерьез заинтересовались немецкими технологиями. Убедить членов ЦК КПСС в необходимости перевезти в СССР ведущих немецких специалистов взялся заместитель главноначальствующего Советской военной администрации в Германии (СВАГ) Иван Серов. Он понимал, что уникальные знания нацистских ученых пригодятся в самых разных сферах — от производства телевизоров до создания атомной бомбы.
Иосифу Сталину очень понравилась идея Серова. Обсудив будущую операцию на Политбюро, он предложил мобилизовать немцев для работы в СССР на два года. Объявить об этом самим ученым должен был Серов. Везти специалистов предполагалось в железнодорожных вагонах, с собой разрешалось взять жен и детей. После распределения по заводам согласно специальностям они обеспечивались жильем и питанием.
Члены Политбюро аплодировали мудрости Сталина, однако Серов, после недолгих колебаний, набрался смелости и не согласился с вождем — и тут же поймал на себе гневные взгляды Георгия Маленкова и Лаврентия Берия . Но в доводах Серова присутствовала логика.
Если заранее объявить немцам, что они будут вывезены в СССР, который в их представлении — это Сибирь, то они все убегут на Запад, к англичанам и американцам, и тогда мне за это те же члены Политбюро голову снесут...
Иван Серов -заместитель главноначальствующего СВАГ
Поэтому Серов попросил у Сталина разрешения сообщить немцам о том, что они мобилизуются на два года, уже после их посадки с семьями в вагоны. Георгий Маленков и Лаврентий Берия грозно сдвинули брови, вождь на секунду задумался и произнес: «Правильно Серов говорит».
Члены Политбюро моментально «переобулись» и одобрительно закивали, выкрикивая: «Правильно!» Тучи над инициатором вербовки немцев рассеялись так же стремительно, как и собрались. 9 августа 1946 года было подписано секретное распоряжение Совета министров СССР об использовании немецких ученых-физиков и специалистов.
Председатель КГБ СССР Иван Серов, 1956 годФото: Terry Fincher / Keystone / Getty Images
Так выглядело принятие судьбоносного решения в изложении Ивана Серова. Имеющиеся в открытом доступе документы дают основание предполагать, что инициаторами использования немецких специалистов выступила группа советских ученых во главе с Игорем Курчатовым, а Серов лишь исполнял распоряжение правительства.
«А вы хотели бы, чтобы эти мозги служили Советам?»
После капитуляции Третьего рейха в советской зоне оккупации оказалось более 2,5 тысячи крупных предприятий, на которых трудились около 250 тысяч человек. Первоначально советское руководство решило перевезти оборудование в СССР, чем занялся Комитет по демонтажу немецкой промышленности. Однако вскоре позиция поменялась: учитывая наличие в Германии большого количества высококлассных специалистов, было решено реорганизовать немецкую промышленность под нужды и заказы советского ВПК. Производившаяся в Германии продукция начала поступать в СССР в счет репараций. 4 августа 1945 года главноначальствующий СВАГ Георгий Жуков подписал приказ «Об организации работ по использованию немецкой техники промышленностью СССР».
Работы по созданию военных самолетов и ракет для СССР велись на оккупированной немецкой территории в течение многих месяцев, однако, несмотря на строгую секретность, их не удалось сохранить в тайне от союзников
Продолжение исследований и испытаний противоречило решению о демилитаризации Германии, принятому на Потсдамской конференции. Согласно закону «О контроле над научными исследованиями», принятому четырьмя странами-победительницами, все военные исследовательские организации должны были распустить, а постройки военного характера — уничтожить или вывезти. Поэтому развернутые уже конструкторские бюро, лаборатории, производства (числом около 200) и сотрудников в срочном порядке пришлось перебрасывать в СССР, где уже вовсю трудились на стройках немецкие военнопленные, помогавшие восстанавливать разрушенные города.
Задачей операции, получившей кодовое наименование «Осоавиахим» (по названию оборонной организации, предшественницы ДОСААФ), было в том числе недопущение утечки мозгов в США. Американская разведка начала охоту за научными разработками Третьего рейха еще до завершения Второй мировой войны. Главной целью стал создатель баллистической ракеты Вернер фон Браун: он снискал репутацию блестящего организатора, состоял в НСДАП с 1937 года и имел звание штурмбаннфюрера СС, однако, отчетливо осознавая все выгоды от сотрудничества с немецким ракетчиком, американцы предпочли закрыть глаза на его политические взгляды и тесные связи с нацистами.
Пионер немецкого ракетостроения Вернер фон Браун (справа)Фото: Ann Ronan Pictures / Print Collector / Getty Images
Фон Браун с готовностью пошел на сотрудничество и передал американцам всю техническую документацию по Фау-2 и другим проектам, а также действующие образцы и испытательное оборудование.
«Атомники, ракетчики, специалисты по химической и бактериологической войне, врачи, экспериментировавшие на живых людях, — все они нужны были Пентагону, — констатировал в своей книге «Военный преступник номер 239» историк Лев Безыменский. — Господа генералы и профессора своими руками не убивали, они только отдавали приказы и разрабатывали проекты».
В дальнейшем фон Браун занимал должности заместителя директора NASA, руководителя Центра космических полетов. Все шло ровно так, как замыслили его новые хозяева: немецкий ученый стал основоположником космической программы США. Именно благодаря разработкам нациста американец Нил Армстронг в 1969 году ступил на поверхность Луны.
Еще один сторонник Гитлера и бывший эсэсовец Курт Дебус тоже деятельно участвовал в космической программе. Когда правительству США пеняли за наем на службу людей, разделявших бесчеловечную идеологию нацизма, чиновники стремились сменить тему либо вовсе уходили от ответа. «А вы хотели бы, чтобы эти мозги служили Советам?» — примерно так отвечала власть своим оппонентам.
Всего же американское гражданство получили около 1500 специалистов из Германии и Австрии
«Прежние хозяева — Гитлер, Гиммлер — обанкротились, а потому фон Браун решил найти себе других, — подмечал писатель Юлиус Мадер. — США казались ему наиболее многообещающими в "политическом и деловом плане", хотя какими-нибудь ста днями ранее он хотел обрушить на Нью- Йорк свои гигантские ракеты. Фон Браун внезапно "позабыл" и о своем усердии в оснащении вермахта оружием агрессии, и о своем угодничестве перед Гитлером, и о матерях и младенцах, убитых его ракетами, и о горах трупов в концлагере "Дора", и о служивших виселицами электрокранах своего подземного ракетного завода».
Испытания созданной на базе Фау-2 ракеты в США, 1946 годФото: Fox Photos / Getty Images
«У немцев хмурый и злобный вид»
Нужных СССР немецких специалистов — физиков-ядерщиков, ракетчиков, химиков, самолетостроителей, оптиков и так далее — отбирали их советские коллеги. Вербовали тех, кто считал себя коммунистом, сочувствовал левым идеям либо пострадал от нацистов. Так инженер Николай Крупнов выбрал восемь немецких ученых. За каждым немцем закреплялся определенный человек, который в дальнейшем отвечал за него персонально. Крупнову достался некий Бурхардт.
«Серов, обращаясь ко всем нам, попросил подумать и составить списки с краткими характеристиками тех немецких специалистов, которые, по нашему мнению, могут принести пользу, работая в Союзе, — вспоминал в мемуарах известный конструктор Борис Черток. — По возможности лишних не брать».
Вернувшись в Берлин после встречи со Сталиным, Серов организовал негласную проверку отобранных кадров. Подготовка вагонов для перевозки и инструктаж сопровождающих лиц заняли около недели. Министру вооружения СССР Дмитрию Устинову, министру промышленности средств связи Ивану Зубовичу, одному из руководителей атомного проекта Авраамию Завенягину поручалось подготовить необходимое количество помещений для размещения иностранцев.
Чтобы немцы легче перенесли «психологическую травму», Серов распорядился устроить для них прощальный банкет и всех изрядно напоить
Поводом к застолью объявили успешное завершение сборки и испытаний первых ракет. При этом советским специалистам, принимавшим своих немецких коллег на правах хозяев, напиваться категорически запрещалось.
«В общей сложности "веселились" около 200 человек, — рассказывал Черток. — Впрочем, действительно веселыми были только немцы. У всех русских настроение из-за запрета выпить при наличии прекрасной закуски было мрачное. Около часа ночи разошлись. Вернувшись домой, я впервые сказал жене о предстоящей сегодня ночью акции и попросил разбудить в три часа».
Работавшие в СССР немецкие ученые, 1958 годФото: Egon Steiner / Bundesarchiv / Wikimedia
Операция по вывозу немецких специалистов в СССР проводилась с 22 октября по 1 ноября 1946 года. Для ее реализации Серов получил в свое распоряжение дополнительные силы: 2,5 тысячи оперативников МГБ, 1,5 тысячи переводчиков и 127-й пограничный полк.
«Считаю, Серов был одним из ведущих чекистов своего времени, это один из легендарных руководителей советских спецслужб, — рассказывал «Ленте.ру» кандидат исторических наук Никита Панков. — Многое сделал для присоединения Западной Украины и Западной Белоруссии в 1939 году. Он боролся с бандеровским подпольем и стал одним из руководителей партизанского движения [во время Великой Отечественной войны]. Был в хороших отношениях с руководством СССР. Не просто так ему дали Героя Советского Союза в 1945 году, он имел шесть орденов Ленина».
Немецких специалистов начали свозить на железнодорожную станцию в четыре утра по заранее подготовленным спискам. К их домам подъезжали машины с чекистами и переводчиками, мало понимающим с похмелья ученым зачитывали распоряжение о вывозе в Советский Союз. Разрешалось забирать домашний скарб и даже мебель, достать которую в СССР было тогда весьма затруднительно.
«В четыре часа утра по улицам тихого, крепко спящего города зашумели сотни военных студебекеров, — свидетельствовал Черток. — Каждый оперуполномоченный заранее присмотрел дом, к которому должен подъехать, поэтому неразберихи и излишней суеты не было. Ошалелые спросонья немцы не сразу брали в толк, почему надо ехать на работу в СССР в четыре часа утра, да еще с семьей и всеми вещами. Но воспитание в духе дисциплины, порядка и беспрекословного подчинения властям, в котором жил весь немецкий народ многие десятилетия, делало свое дело».
Приказ есть приказ. Они оказались гораздо более понятливыми, послушными и покорными, чем мы предполагали. Ни одного серьезного инцидента, никаких истерик. Борис Черток- конструктор
Конструктора Вильгельма Оэртеля разбудили в половине четвертого. Переводчик донес слова советского офицера о том, что завод, на котором он работал, «переводится в Россию по приказу советской военной администрации».
«Вам полагается достаточная оплата, хорошее снабжение продуктами, зимняя и прочая одежда, хорошая квартира и урегулирование социальных вопросов, — сообщили Оэртелю. — Ваша семья также будет переселена».
Впоследствии этот специалист всплывал в советских отчетах как один из наиболее инициативных и добросовестных работников.
Лаврентий Берия, Георгий Маленков, Вячеслав Молотов и Иосиф Сталин на Красной площади в МосквеФото: Serge Plantureux / Corbis / Getty Images
Одни брали с собой родных, другие рассчитывали сделать это после того, как устроятся в СССР, а некоторые, чтобы избавиться от жен, записывали на свою фамилию и брали с собой любовниц. Выражавших недовольство увозили силой. Стоявшие под парами железнодорожные составы сразу же двигались в путь. Тем не менее, по воспоминаниям конструктора Оэртеля, немцы, которые твердо решили остаться в Германии, находили возможность не попасть в эшелон. В списках напротив фамилий таких спецов указывалось «отказался».
Не обходилось и без осложнений. Инженер Бурхардт оказал сопротивление солдатам и потребовал позвать Крупнова. Выяснилось, что немец ранее отправил жену с новорожденным ребенком в английскую зону оккупации и теперь отказывался ехать в СССР без семьи, угрожая покончить с собой.
«Мне пришлось принимать срочные меры, — вспоминал Крупнов. — Я убедил по телефону его жену приехать к мужу. Договорился с руководством о выделении санитарной машины с врачом. Все наладилось, за исключением отправки. Снова пришлось убеждать руководство, чтобы имущество отправили в вагонах, а Бурхардта, его жену, ребенка и няньку — самолетом. Мне удалось и это уладить».
Затем спецу устроили встречу с немецкими журналистами, которым он продиктовал заявление о своем желании работать в СССР. Эта история завершилась трагически. При посадке в Москве переполненный самолет потерпел крушение.
Другой спец, доктор Руле, решил покончить с собой и попросил позвать конструктора Николая Пилюгина, с которым работал. Выяснилось, что немец принял безвредные для организма таблетки, и его здоровью ничто не угрожает. Заплетающимся языком Руле потребовал гарантий, что в СССР ему предоставят работу по специальности вместе с Пилюгиным и не сошлют в Сибирь. Советский ученый дал честное слово, и на том инцидент оказался исчерпан. Впоследствии они вместе конструировали интегратор продольных ускорений на новых принципах.
В основном погрузка прошла хорошо. Правда, у немцев хмурый и злобный вид, так как они не верили, что их отправляют не в Сибирь, потому что все они работали для немецкой армии Гитлера, которая нанесла громадный ущерб СССР. Иван Серовзаместитель главноначальствующего СВАГ
«Отношение к ним было нормальное, сахар им давали»
В ходе этой операции из Германии вывезли около 2,2 тысячи специалистов и порядка 4 тысяч членов их семей. В советских отчетах немецкие ученые назывались добровольцами, которые предпочли работу в СССР неопределенности послевоенной Германии.
К примеру, уже 31 октября 1946-го в Горький (ныне Нижний Новгород) пришел эшелон с 94 немецкими гражданами. Специалистами были 28 из них — радиотехники, инженеры, конструкторы. 15 спецов служили в вермахте — правда, в званиях ниже офицерских. В Горьком их распределили по трем организациям радиотехнического профиля, где ученые столкнулись с непривычными для них условиями быта: не отапливались помещения, не было ламп и справочников на немецком языке. В советских отчетах предлагалось «поставить заработную плату немецких специалистов в зависимости от выполнения работ, так как не чувствуется у них напряженности в работе».
Физик-ядерщик, председатель Научно-исследовательского совета ГДР Макс Штеенбек (третий справа), 1965 годФото: Universität Jena / Picture Alliance / Getty Images
Немецких ученых привлекли к работам по созданию советской атомной бомбы, причем ключевые назначения осуществлял лично куратор проекта Лаврентий Берия. Физик-ядерщик Макс Штеенбек возглавил группу своих соотечественников, занимавшихся обогащением урана. Им удалось создать уникальный подшипниковый узел газовой центрифуги для разделения изотопов урана. Исключительными полномочиями наделялся профессор Манфред фон Арденне, о деятельности которого Берия подробно докладывал лично Сталину.
«За Арденне охотились гораздо более осведомленные о его настоящей деятельности разведки США, Англии и наша, — вспоминал советский ученый Борис Черток. — Когда американцы взяли в плен практически всю немецкую элиту, работавшую над созданием атомной бомбы, фон Арденне среди них не было. Он оказался в СССР и много лет плодотворно работал в сухумском институте Министерства среднего машиностроения, был обласкан и удостоен высоких правительственных наград».
Профессор Петер Тиссен руководил группой по созданию металлических никелевых фильтров для газодиффузионного обогащения изотопов урана, в круг его научных задач также входили проблемы коррозии. Вместе с коллегами он создал новый тип трубчатых никелевых фильтров для газофазного обогащения изотопов урана и организовал производство этих фильтров на заводе в подмосковной Электростали. Авторитет этого ученого был настолько высок, что при личной встрече с Берией он не боялся пожаловаться на условия труда. В 1951 году профессору Тиссену вручили Сталинскую премию первой степени.Физик-ядерщик Георг Деппель занимался разработкой методов измерения кинетики взрыва атомной бомбы.
Профессор Петер ТиссенФото: Peter Heinz Junge / Bundesarchiv / Wikimedia
Немецкие специалисты работали на предприятиях по производству вооружения, в авиационной, судостроительной, химической, машиностроительной промышленности, на производстве средств связи и сельскохозяйственной техники в Московской, Ленинградской, Куйбышевской, Горьковской, Свердловской, Ростовской, Киевской, Харьковской, Ворошиловградской областях, в Дагестане и Удмуртии.
Группу немецких специалистов-ракетчиков возглавил Гельмут Греттруп, работавший главным инженером у фон Брауна. В нее вошли инженеры, конструировавшие Фау-1 и Фау-2. Ценных ученых разместили на острове Городомля на озере Селигер. Как следует из воспоминаний Греттрупа, условия пребывания вполне соответствовали тем, в которых жили советские разработчики: нормальное жилье, качественное питание, хорошее оборудование и уровень нагрузки, позволявший немцам оставаться продуктивными.
От иностранных специалистов требовали в основном аналитической и консультативной работы: что из ракеты Фау-2 можно перенести на советские конструкции, как улучшить систему наведения и так далее. К практической деятельности допускали только избранных.
Руководство СССР стремилось воспользоваться немецким опытом и вместе с тем не позволить «гостям» получить полное представление о советской программе.
Усилия группы Греттрупа совместно с работой советских специалистов под руководством Сергея Королева привели к тому, что 18 октября 1947 года на полигоне Капустин Яр прошли первые испытания советской баллистической ракеты. В дальнейшем немецкий ученый помог создать еще не одну ракету. В 1953-м, после завершения работ и истечения срока действия подписки о неразглашении, Греттрупу позволили выехать из СССР. Он отказался от сотрудничества с американцами и больше не работал по ракетной тематике, добившись серьезных успехов в информатике.
Во Фрязино под Москвой организовали конструкторское бюро, где 30 немецких инженеров вместе с нашими специалистами создавали советское телевидение.
«Оказавшиеся у нас немцы производили очень благоприятное впечатление, — признавал один из основоположников отечественного телевидения Марк Кривошеев. — Доброжелательные, эрудированные, дисциплинированные, работали в белых халатах. Со стороны руководства отношение к ним было вполне нормальное, сахар им давали, — все как полагалось для ценных квалифицированных сотрудников. У нас с ними установились хорошие отношения».
Инженер Вальтер Хасс, в свою очередь, называл сотрудничество с русскими «деловым и лишенным эмоций, даже с определенным пониманием ситуации».
Большинство немецких специалистов вернулось домой на рубеже 1940-1950-х годов, но некоторые задержались аж до 1958-го. Их роль в послевоенном взлете советской промышленности была значительной, особенно в наукоемких областях. Тем не менее эта тема долгое время оставалась запретной в СССР и всячески замалчивалась. Когда в 1991 году Марк Кривошеев и его коллега Леонид Чирков пытались напомнить общественности о вкладе немцев в послевоенную советскую науку и практику, это вызвало волну возмущения.
Немецкие военнопленные после освобождения в середине 1950-х годовФото: Getty Images
К 60-летию телевидения в СССР они подготовили статью для журнала «Техника кино и телевидения», где написали о деятельности советских и немецких специалистов, перечислили основных участников со стороны Германии. Это едва не привело к скандалу.
Некоторые наши «патриоты» описывали всю историю со стандартом так, что все якобы сделал СССР. Я тогда говорил: «Ребята, перед историей нам нечего стесняться». Над комплексом для телецентра мы работали вместе с немцами. Они нам очень помогли. Марк Кривошеевученый в сфере телевещания
Легенда выглядит так. Тысячи граждан Германской Демократической Республики вышли на улицы и потребовали реформ. Берлинская стена пала и погребла под своими осколками, как теперь говорят, тоталитарную диктатуру. И вот это у нас революция, которая уничтожила целое государство. В немецкой истории случались времена глубоких изменений в системе власти и собственности. Они всегда были отмечены кровавыми битвами между классами-антагонистами. Почему же таких столкновений не случилось при разрушении ГДР?
Если почитать учебники истории, может сложиться впечатление, что накануне Первой мировой державы просто поделились на два четких лагеря (Антанта и Тройственный союз) и стали ждать повода порвать друг друга на части. На самом деле за 10–20 лет до выстрела в Сараево все было далеко «не так однозначно». Дипломаты в Лондоне, Петербурге, Берлине, Вене и Париже планировали союзы с недавними врагами и строили военные планы против будущих союзников. Давайте разберем, как Британия чуть не оказалась в союзе с Германией, а Россия едва не сцепилась с Англией.
В конце XIX – начале XX века международные отношения между ведущими европейскими державами развивались в условиях постоянного напряжения и взаимных подозрений. На мировой арене выделялись четыре основные модели взаимодействия между государствами:
Равноправное партнерство или полноценный союз;
Различные формы зависимости одной стороны от другой;
«Враждебный» союз, или союз поневоле, который двум державам приходится заключить, иначе они порвут друг друга. Как правило, в этот союз вступает кто-то третий, чтобы контролировать и поддерживать баланс;
Открытое соперничество.
Эти формы и их комбинации делали внешнюю политику того времени чрезвычайно насыщенной и богатой на события: Британия и Франция соперничали за влияние и территории в Африке и Юго-Восточной Азии, Россия с Британией — за Персию и Среднюю Азию. Франция стремилась пересмотреть итоги Франкфуртского мира 1871 г. Австро-Венгрия боролась за влияние на Балканах и Адриатике с Россией и Италией соответственно. К тому же Италия претендовала на австрийские территории, на которых проживало италоязычное население, и в то же время имела претензии на французские территории в Северной Африке.
Колониальные империи в Африке и кризис в Фашоде
Проекты союзов с недавними соперниками и военные планы в отношении, как казалось на первый взгляд, естественных союзников возникали в головах дипломатов и политиков в Лондоне, Петербурге, Берлине, Париже и т.д. Сейчас все мы знаем, какая комбинация союзов и обязательств по отношению друг к другу сформировалась к 1910-м годам и что из этого получилось, но за 20–30, да даже и за 8–10 лет до этого все было далеко «не так однозначно». Мы бегло пробежимся по основным событиям, которые либо толкали государства в объятья — вольные или не очень — друг друга, либо не оставляли никакой надежды на нормализацию отношений, чуть подробнее остановившись на возможных альтернативах, которые в рамках послезнания могут показаться первым модом школьника на альтернативный сценарий «хойки».
Германия и Россия: попытки сохранить баланс
Итак, Тройственный союз Германии, Австро-Венгрии и Италии 1882 года «подзаморозил» конфронтацию между двумя последними (см. 3-й пункт выше). В 1887 году заключается «Договор перестраховки» между Россией и Германией. По нему, кроме всего прочего, оба государства обязывались соблюдать нейтралитет, если одно из них будет находиться в состоянии войны с третьей державой, однако это не касалось случаев, если Германия объявит войну Франции или Россия — Австро-Венгрии. Этот договор в некоторой степени препятствовал возможному (и, как оказалось впоследствии, осуществленному) сближению Франции с Россией против Германии.
В этом же году Великобритания при посредничестве Бисмарка заключила Средиземноморское соглашение с Австро-Венгрией, Италией и Испанией. Этот договор подразумевал поддержку статус-кво на Средиземном море, блокируя возможное влияние Франции и России в регионе. Хотя в русскоязычной литературе его иногда называют «Средиземноморская Антанта», это соглашение было скорее обменом мнениями, нежели полноценным альянсом.
Вообще, к концу 1880-х система международных отношений в Европе переживала своеобразный переходный период, когда Венская система баланса сил начала себя изживать («Весна народов», появление на карте мира вследствие ряда конфликтов объединенных Италии и Германии и, соответственно, исчезновение нескольких мелких буферных государств, серьезное изменение расклада сил на Балканах и т.д.), а окончательно она начнет рушиться, как мы увидим ниже, с уходом Бисмарка. Именно в это время начинается сначала медленная, а с начала 1900-х годов стремительная поляризация европейских держав на два лагеря.
Карта основных союзов и договоров в 80-е гг. XIX в.
Франко-русский союз: альянс против Германии?
Почему сформировался франко-русский союз? С Францией более-менее все понятно. Потерявшая Эльзас и Лотарингию после Франкфуртского мира 1871 года, она искала возможности вернуть утраченные территории. Германия стала сильным соседом, с которым Франции пришлось считаться. Даже если бы Германия не захватила французские территории, напряженность между странами все равно сохранялась бы, поскольку исчезновение буферных германских государств усилило прямой контакт между Парижем и Берлином.
Единственным возможным союзником для Франции в этой ситуации стала Россия. Но Бисмарк выстроил такую систему отношений, которая «замкнула» на Германии все основные державы, исключая Францию и как бы ставя ее в тень международной политики. Причем германский канцлер не был сторонником агрессивной внешней политики и экспансии («тормозил» колониальные устремления в Африке и Океании, объявил о невмешательстве в балканские дела и т.д.). Он пытался — и небезуспешно — выстроить образ Германии как сторонницы мира и необходимого посредника в урегулировании конфликтов. И с Россией у Германии были вполне нормальные отношения, а во время Берлинского конгресса 1878 года по итогам русско-турецкой войны Бисмарк выступил как вполне нейтральный и благожелательный хозяин, несмотря на неудовлетворительные для России итоги.
Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Первый звоночек прозвенел во время очередного балканского кризиса 1885 года, который достоин отдельной статьи. Если совсем вкратце — Болгария заняла принадлежащую Османской империи Восточную Румелию и объявила о создании единой Болгарии. Россия была против (!), Британия в противовес ей поддержала Болгарию («Большая игра» в самом разгаре). Сербия объявила войну Болгарии, но нехило получила от последней и начала спешное «отрицательное наступление» на свою территорию. Австро-Венгрия поддержала сербов и в ультимативной форме потребовала от болгар остановиться и отойти на свою территорию. На том и порешили, но осадок остался, как и очередная соломинка на горбу балканского верблюда. Россия же признала присоединение Восточной Румелии к Болгарии только как личную унию, и то трения между Россией и Болгарией продолжились, чуть не приведя к войне друг с другом весной 1887 года (очень насыщенный выдался год). Основным фактором, остановившим дальнейшую эскалацию, была поддержка Болгарии Австро-Венгрией и Британией. На фоне общественного ажиотажа в российской прессе снова везде стала «гадить англичанка», «неблагодарные австрияки опять за свое» и т.д. В этот раз досталось и Германии, чей нейтралитет был воспринят как поддержка Австро-Венгрии. Немцы это запомнили, и Договор перестраховки, заключенный летом, всеобщей поддержки не вызвал. Даже сын Бисмарка, Герберт, работавший в МИДе, не одобрил решение отца поддерживать дружеские отношения с Россией. Некоторые горячие головы требовали чуть ли не объявить войну (!). Политика Бисмарка, хотя ранее и подвергавшаяся критике, с этого момента начала ставиться под сомнение значительно яростнее и с большей силой. Почему Германия должна постоянно искать баланс между странами, пытаться улаживать конфликты, иметь хорошие отношения со всеми в ущерб собственным интересам? Зачем нам защищать Австро-Венгрию от России и Россию от Австро-Венгрии? Эти вопросы задавались все чаще. В 1890 году Бисмарк ушел в отставку, и его преемник — Лео фон Каприви — договор 1887 года с Россией не продлил…
Но не это было главной причиной сближения России и Франции. Отношения России и Германии не были беспрецедентно плохими или хорошими. Основные споры касались либо тарифов на российское зерно, либо взаимоотношений с Австро-Венгрией. Даже после кризиса на Балканах в 1887 году Александр III не особо обратил внимание на антигерманские настроения в прессе и обществе и одобрил Договор перестраховки, а министром иностранных дел Российской империи оставался Николай Гирс, открытый германофил, выступавший за военный союз с Германией и предлагавший в 1890 году продлить договор с Германией на более выгодных для последней условиях. С Францией союз против Германии не было особого смысла заключать: если возникнет военный конфликт Германии и России, Париж вряд ли останется в стороне. В крайнем случае — вынудит немцев держать значительные войска на своей границе. А интересы в других частях света у Парижа и Петербурга если не входят в противоречие, то особо и не пересекаются. Тогда почему?
Великобритания и Германия: курс на сближение
В 1890 году заключается Гельголандско-Занзибарское соглашение между Британией и Германией. По нему урегулируются споры между двумя державами на Африканском континенте, плюс Германия получает остров Гельголанд в Северном море. Годом позже переподписан договор Тройственного союза (Германия, Австро-Венгрия, Италия). Месяц спустя кайзер Вильгельм II посещает Лондон. Его встречают очень радушно, в обществе и прессе растут германофильские настроения. В одной из статей прямо говорится, что Британия фактически в шаге от вступления в Тройственный союз, который уже называют Четверным. Такого рода высказывания заставили Петербург особенно нервничать. Главный на тот момент геополитический соперник России вступит в союз ладно еще с Германией, но и с Австро-Венгрией: о Балканах и Проливах можно забыть надолго. Это в лучшем случае. В худшем — всё это грозило далекоидущими и весьма неблагоприятными для России последствиями. Поэтому нужно как-то крутиться. Германия не считалась врагом России и еще некоторое время не будет. С ней можно иметь дело, а всякие «недоразумения» всегда можно уладить. Австро-Венгрия — противник на Балканах, конечно, и кидала, с ними каши не сваришь, но при посредничестве немцев как-то проживем. Но Британия — это уже перебор. И теперь тот самый Николай Гирс, который годом ранее лелеял надежду заключить союз с Германией, ищет возможности для сближения с Парижем, что поделать. И здесь действительно обстоятельства — явные или мнимые — невольно подтолкнули обе страны друг к другу.
Во время визита французской эскадры в Кронштадт на торжественной встрече с Александром III делегация Третьей республики стояла с непокрытыми головами под гимн «Боже, царя храни», а российский император — под «Марсельезу». В 1892 году страны подписали военную конвенцию, а в 1894-м — полноценный союз. Здесь стоит обратить внимание на то, что сначала была подписана именно военная конвенция, которая обязывала выставить определенное количество вооруженных сил с каждой стороны против угрожающей державы, определяла порядок развертывания сил и координацию военных действий. В 1900 году договор был дополнен тем, что в случае войны Британии и России Франция выставит 100 000 солдат у побережья Ла-Манша. А в случае войны Франции и Британии Россия отправит войска на границу с Индией, используя железные дороги, которые обязуется построить на французские кредиты (да, щедрые кредиты со стороны Франции — это тоже хороший стимул заключить союз). У Тройственного союза таких положений не было. Некоторые исследователи считают, что франко-русский союз был первым подобного рода полноценным военным договором в европейской системе международных отношений.
Интересный факт: посол США во Франции Джеймс Юстис уничижительно критиковал Францию за этот шаг, мотивируя это тем, что один из главных оплотов европейской цивилизации, Просвещения, свободы духа и прочего обрекает себя на частичную потерю суверенитета. По его мнению, хотя союз с автократической Россией и был вынужденным, он грозил Франции чуть ли не катастрофическими последствиями и превращал её во второстепенную державу. Любопытно, что именно Российская империя до последнего не горела желанием связывать себя обязательствами и терять свободу маневра. Ну что поделать…
Здесь мы прервем свое повествование, а в следующий раз поговорим о том, действительно ли Великобритания намеревалась вступить в Тройственный союз, как она оказалась на грани войны с Францией и о многом другом.
Список литературы:
Paul Schroeder, “The Lost Intermediaries: The Impact of 1870 on the European System”, International History Review, 6/1 (1984), pp. 1-27.
Christopher Clark (2012). The Sleepwalkers: How Europe Went to War in 1914. London: Allen Lane. ISBN 978-0-7139-9942-6. LCCN 2012515665
J.B. Eustis, ‘Franco-Russian Alliance’, The North American Review, 165(1897), pp. 111-18.
Канцлер Германии Фридрих Мерц признал существование серьёзных экономических проблем в стране и призвал к немедленному проведению реформ. Он выступил с этим заявлением на съезде Христианско-социального союза (ХСС) в Мюнхене.
«Эти реформы нужны нам не когда-нибудь потом, они нужны нам сейчас»,— подчеркнул господин Мерц.
По его словам, значительная часть граждан Германии страдает из-за роста цен, а система социальной защиты сталкивается с серьезными трудностями.
