Рим продолжит помогать Киеву, несмотря на позицию большинства итальянцев:

— То, что большинство против помощи Украине, — это трудно объяснить... Что мы должны помочь нации сопротивляться и что помогать ей сопротивляться не значит быть против мира. Мы хотели бы мира завтра утром.

Зеленский более двух лет предлагал несколько способов достижения договора и требовал сначала прекратить огонь. Он сказал, что будет готов пойти на выборы, если будут 60 дней прекращения огня. Но есть одна сторона, которая не слушает его, — это Россия.

Нельзя слушать общественное мнение, когда вы считаете, что общественность ошибается.

— Вы считаете, что итальянская общественность ошибается?

— Большинство общества против помощи Украине. Но мы сделали 12 пакетов помощи, и к концу года, вероятно, мы сможем сделать ещё один.

https://t.me/SolovievLive/390142

Арест Сихера испугал других координаторов и модераторов сети. Их имена начали всплывать на различных ресурсах, что заставило их спешно залечь на дно, удалять аккаунты или переносить общение в скрытые Signal-чаты

Сихер был главным медийным и идеологическим двигателем этой конкретной волны. 

Правоохранительные органы Италии провели более 150 обысков в Ломбардии и других регионах, изъяв технику и парализовав логистику активистов.Самому же Сихеру вменили не просто организацию беспорядков, а тяжелые статьи — подстрекательство к преступлениям с террористическим умыслом по новому декрету о безопасности.

30-летний Сихер, родившийся в Италии в семье мигранта из Марокко, – независимый журналист, политолог и пропалестинский активист. Окончил магистратуру по политологии в Миланском университете, где возглавлял ассоциацию студентов-мусульман. Знал пять языков. Образован. В 2024 году стажировался в Итальянском институте международно-политических исследований (ISPI), специализируется на политическом исламе, Ближнем Востоке и Северной Африке.

По данным итальянских СМИ, спецслужбы взяли его на заметку еще в 2024 году после создания организации Rising Dawn, распространявшей пропаганду ХАМАС.

Следствие считает его администратором каналов в Instagram и Telegram, через которые координировались несанкционированные акции.

Его вычислили по IP-адресам при содействии Meta.

Что грозит Юсефу Сихеру?

Юсефу Сихеру и его семье грозят крайне серьезные правовые и личные последствия, так как обвинения были переквалифицированы на статьи Уголовного кодекса Италии, связанные с терроризмом.

Следствие вменяет Сихеру роль главного организатора радикального "Движения 17 октября".

Прокуратура Милана предъявила ему обвинения по трем ключевым пунктам:

1. Организация террористического сообщества (ст. 270-bis УК Италии):

Это самая тяжелая статья. Она карает за создание, продвижение, руководство или финансирование организаций, преследующих цели терроризма или насильственного подрыва демократического строя. По этой статье Сихеру грозит от 7 до 15 лет тюремного заключения.

2. Подстрекательство к совершению преступлений с террористическим умыслом:

В его изъятых устройствах нашли революционные мануалы, схемы ведения городской герильи (включая инструкции по защите от слезоточивого газа) и тактику "сюрпризных митингов", направленных на создание хаоса.

3. Организованное насилие во время публичных манифестаций (ст. 420-bis):

Обвинение выдвинуто в рамках ужесточенного итальянского "декрета о безопасности" премьер-министра Джорджи Мелони за координацию погромов.

В настоящее время Сихер переведен в миланскую тюрьму Сан-Витторе в ожидании подтверждения ареста судом. Прокуратура отмечает, что его проект носил открыто подрывной характер.

Что грозит его семье?

Жена тоже под следствием: Супруга Сихера, 32-летняя межкультурная переводчица ливанского происхождения, официально находится под следствием как соучастница.

По данным следствия, она помогала мужу администрировать ресурсы "Движения 17 октября". Именно её мобильный телефон помог спецслужбам (AISI) вычислить геолокацию Сихера, когда тот отключил свой собственный смартфон и скрывался на конспиративной квартире в Милане. На данный момент она оставлена на свободе, но её статус может измениться по результатам анализа изъятой техники.

Родители и родственники:

В доме родителей Сихера в провинции Брешиа полиция уже провела жесткие обыски с изъятием всех цифровых носителей. Семья оказалась под пристальным надзором итальянских спецслужб.

Поскольку Сихер является гражданином Италии во втором поколении, его родителям-мигрантам из Марокко прямая депортация из-за его действий юридически не грозит, однако их репутационный и социальный статус полностью разрушен.

Глава Минобороны Италии Гуидо Крозетто публично подчеркнул, что Сихер — не маргинал, а представитель интеллектуальной элиты, который предал страну, давшую его семье все возможности для жизни и карьеры.

За миллион лет до конца света был в Эдинбурге. Весь день шатался по делам по городу и вечером голодный наудачу забрёл в итальянский ресторанчик где-то в центре около восьми вечераТам было как-то тихо, свет полупритушен и крайне было немноголюдно. Собстна, был один из всех посетителей )))Попросил что-то пожрать быстрое и пиво. Был заёбан сверх меры и не обратил внимания, что за столиками никого нет, зато играла охуенная музыка.На меня посмотрели как- то косо, но нахуй не послали и минут через десять вынесли поесть. То ли действительно было так вкусно, то ли я был такой голодный за день, но умял всё минут за пятнадцать. И всё это время играла охерельная музыка, эдакая инструменталка с хорошим вокалом.Поел, попросил счёт, официант весь изошёл в пардонах и попросил нал. Заплатил, оставил чаевых пару фунтов, и спрашиваю, а кто поёт-то? Охуенно красиво, говорю и совершенно мне незнакомо.Официант что-то мямлит на итальянском, а потом выносит диск Андреа Бочелли, типа в подарок ))

Не уверен, что именно этот, но похожий )

Если почитать учебники истории, может сложиться впечатление, что накануне Первой мировой державы просто поделились на два четких лагеря (Антанта и Тройственный союз) и стали ждать повода порвать друг друга на части. На самом деле за 10–20 лет до выстрела в Сараево все было далеко «не так однозначно». Дипломаты в Лондоне, Петербурге, Берлине, Вене и Париже планировали союзы с недавними врагами и строили военные планы против будущих союзников. Давайте разберем, как Британия чуть не оказалась в союзе с Германией, а Россия едва не сцепилась с Англией.

В конце XIX – начале XX века международные отношения между ведущими европейскими державами развивались в условиях постоянного напряжения и взаимных подозрений. На мировой арене выделялись четыре основные модели взаимодействия между государствами:

1. Равноправное партнерство или полноценный союз;

2. Различные формы зависимости одной стороны от другой;

3. «Враждебный» союз, или союз поневоле, который двум державам приходится заключить, иначе они порвут друг друга. Как правило, в этот союз вступает кто-то третий, чтобы контролировать и поддерживать баланс;

4. Открытое соперничество.

Эти формы и их комбинации делали внешнюю политику того времени чрезвычайно насыщенной и богатой на события: Британия и Франция соперничали за влияние и территории в Африке и Юго-Восточной Азии, Россия с Британией — за Персию и Среднюю Азию. Франция стремилась пересмотреть итоги Франкфуртского мира 1871 г. Австро-Венгрия боролась за влияние на Балканах и Адриатике с Россией и Италией соответственно. К тому же Италия претендовала на австрийские территории, на которых проживало италоязычное население, и в то же время имела претензии на французские территории в Северной Африке.

Проекты союзов с недавними соперниками и военные планы в отношении, как казалось на первый взгляд, естественных союзников возникали в головах дипломатов и политиков в Лондоне, Петербурге, Берлине, Париже и т.д. Сейчас все мы знаем, какая комбинация союзов и обязательств по отношению друг к другу сформировалась к 1910-м годам и что из этого получилось, но за 20–30, да даже и за 8–10 лет до этого все было далеко «не так однозначно». Мы бегло пробежимся по основным событиям, которые либо толкали государства в объятья — вольные или не очень — друг друга, либо не оставляли никакой надежды на нормализацию отношений, чуть подробнее остановившись на возможных альтернативах, которые в рамках послезнания могут показаться первым модом школьника на альтернативный сценарий «хойки».

Германия и Россия: попытки сохранить баланс

Итак, Тройственный союз Германии, Австро-Венгрии и Италии 1882 года «подзаморозил» конфронтацию между двумя последними (см. 3-й пункт выше). В 1887 году заключается «Договор перестраховки» между Россией и Германией. По нему, кроме всего прочего, оба государства обязывались соблюдать нейтралитет, если одно из них будет находиться в состоянии войны с третьей державой, однако это не касалось случаев, если Германия объявит войну Франции или Россия — Австро-Венгрии. Этот договор в некоторой степени препятствовал возможному (и, как оказалось впоследствии, осуществленному) сближению Франции с Россией против Германии.

В этом же году Великобритания при посредничестве Бисмарка заключила Средиземноморское соглашение с Австро-Венгрией, Италией и Испанией. Этот договор подразумевал поддержку статус-кво на Средиземном море, блокируя возможное влияние Франции и России в регионе. Хотя в русскоязычной литературе его иногда называют «Средиземноморская Антанта», это соглашение было скорее обменом мнениями, нежели полноценным альянсом.

Вообще, к концу 1880-х система международных отношений в Европе переживала своеобразный переходный период, когда Венская система баланса сил начала себя изживать («Весна народов», появление на карте мира вследствие ряда конфликтов объединенных Италии и Германии и, соответственно, исчезновение нескольких мелких буферных государств, серьезное изменение расклада сил на Балканах и т.д.), а окончательно она начнет рушиться, как мы увидим ниже, с уходом Бисмарка. Именно в это время начинается сначала медленная, а с начала 1900-х годов стремительная поляризация европейских держав на два лагеря.

Франко-русский союз: альянс против Германии?

Почему сформировался франко-русский союз? С Францией более-менее все понятно. Потерявшая Эльзас и Лотарингию после Франкфуртского мира 1871 года, она искала возможности вернуть утраченные территории. Германия стала сильным соседом, с которым Франции пришлось считаться. Даже если бы Германия не захватила французские территории, напряженность между странами все равно сохранялась бы, поскольку исчезновение буферных германских государств усилило прямой контакт между Парижем и Берлином.

Единственным возможным союзником для Франции в этой ситуации стала Россия. Но Бисмарк выстроил такую систему отношений, которая «замкнула» на Германии все основные державы, исключая Францию и как бы ставя ее в тень международной политики. Причем германский канцлер не был сторонником агрессивной внешней политики и экспансии («тормозил» колониальные устремления в Африке и Океании, объявил о невмешательстве в балканские дела и т.д.). Он пытался — и небезуспешно — выстроить образ Германии как сторонницы мира и необходимого посредника в урегулировании конфликтов. И с Россией у Германии были вполне нормальные отношения, а во время Берлинского конгресса 1878 года по итогам русско-турецкой войны Бисмарк выступил как вполне нейтральный и благожелательный хозяин, несмотря на неудовлетворительные для России итоги.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Первый звоночек прозвенел во время очередного балканского кризиса 1885 года, который достоин отдельной статьи. Если совсем вкратце — Болгария заняла принадлежащую Османской империи Восточную Румелию и объявила о создании единой Болгарии. Россия была против (!), Британия в противовес ей поддержала Болгарию («Большая игра» в самом разгаре). Сербия объявила войну Болгарии, но нехило получила от последней и начала спешное «отрицательное наступление» на свою территорию. Австро-Венгрия поддержала сербов и в ультимативной форме потребовала от болгар остановиться и отойти на свою территорию. На том и порешили, но осадок остался, как и очередная соломинка на горбу балканского верблюда. Россия же признала присоединение Восточной Румелии к Болгарии только как личную унию, и то трения между Россией и Болгарией продолжились, чуть не приведя к войне друг с другом весной 1887 года (очень насыщенный выдался год). Основным фактором, остановившим дальнейшую эскалацию, была поддержка Болгарии Австро-Венгрией и Британией. На фоне общественного ажиотажа в российской прессе снова везде стала «гадить англичанка», «неблагодарные австрияки опять за свое» и т.д. В этот раз досталось и Германии, чей нейтралитет был воспринят как поддержка Австро-Венгрии. Немцы это запомнили, и Договор перестраховки, заключенный летом, всеобщей поддержки не вызвал. Даже сын Бисмарка, Герберт, работавший в МИДе, не одобрил решение отца поддерживать дружеские отношения с Россией. Некоторые горячие головы требовали чуть ли не объявить войну (!). Политика Бисмарка, хотя ранее и подвергавшаяся критике, с этого момента начала ставиться под сомнение значительно яростнее и с большей силой. Почему Германия должна постоянно искать баланс между странами, пытаться улаживать конфликты, иметь хорошие отношения со всеми в ущерб собственным интересам? Зачем нам защищать Австро-Венгрию от России и Россию от Австро-Венгрии? Эти вопросы задавались все чаще. В 1890 году Бисмарк ушел в отставку, и его преемник — Лео фон Каприви — договор 1887 года с Россией не продлил…

Но не это было главной причиной сближения России и Франции. Отношения России и Германии не были беспрецедентно плохими или хорошими. Основные споры касались либо тарифов на российское зерно, либо взаимоотношений с Австро-Венгрией. Даже после кризиса на Балканах в 1887 году Александр III не особо обратил внимание на антигерманские настроения в прессе и обществе и одобрил Договор перестраховки, а министром иностранных дел Российской империи оставался Николай Гирс, открытый германофил, выступавший за военный союз с Германией и предлагавший в 1890 году продлить договор с Германией на более выгодных для последней условиях. С Францией союз против Германии не было особого смысла заключать: если возникнет военный конфликт Германии и России, Париж вряд ли останется в стороне. В крайнем случае — вынудит немцев держать значительные войска на своей границе. А интересы в других частях света у Парижа и Петербурга если не входят в противоречие, то особо и не пересекаются. Тогда почему?

Великобритания и Германия: курс на сближение

В 1890 году заключается Гельголандско-Занзибарское соглашение между Британией и Германией. По нему урегулируются споры между двумя державами на Африканском континенте, плюс Германия получает остров Гельголанд в Северном море. Годом позже переподписан договор Тройственного союза (Германия, Австро-Венгрия, Италия). Месяц спустя кайзер Вильгельм II посещает Лондон. Его встречают очень радушно, в обществе и прессе растут германофильские настроения. В одной из статей прямо говорится, что Британия фактически в шаге от вступления в Тройственный союз, который уже называют Четверным. Такого рода высказывания заставили Петербург особенно нервничать. Главный на тот момент геополитический соперник России вступит в союз ладно еще с Германией, но и с Австро-Венгрией: о Балканах и Проливах можно забыть надолго. Это в лучшем случае. В худшем — всё это грозило далекоидущими и весьма неблагоприятными для России последствиями. Поэтому нужно как-то крутиться. Германия не считалась врагом России и еще некоторое время не будет. С ней можно иметь дело, а всякие «недоразумения» всегда можно уладить. Австро-Венгрия — противник на Балканах, конечно, и кидала, с ними каши не сваришь, но при посредничестве немцев как-то проживем. Но Британия — это уже перебор. И теперь тот самый Николай Гирс, который годом ранее лелеял надежду заключить союз с Германией, ищет возможности для сближения с Парижем, что поделать. И здесь действительно обстоятельства — явные или мнимые — невольно подтолкнули обе страны друг к другу.

Во время визита французской эскадры в Кронштадт на торжественной встрече с Александром III делегация Третьей республики стояла с непокрытыми головами под гимн «Боже, царя храни», а российский император — под «Марсельезу». В 1892 году страны подписали военную конвенцию, а в 1894-м — полноценный союз. Здесь стоит обратить внимание на то, что сначала была подписана именно военная конвенция, которая обязывала выставить определенное количество вооруженных сил с каждой стороны против угрожающей державы, определяла порядок развертывания сил и координацию военных действий. В 1900 году договор был дополнен тем, что в случае войны Британии и России Франция выставит 100 000 солдат у побережья Ла-Манша. А в случае войны Франции и Британии Россия отправит войска на границу с Индией, используя железные дороги, которые обязуется построить на французские кредиты (да, щедрые кредиты со стороны Франции — это тоже хороший стимул заключить союз). У Тройственного союза таких положений не было. Некоторые исследователи считают, что франко-русский союз был первым подобного рода полноценным военным договором в европейской системе международных отношений.

Интересный факт: посол США во Франции Джеймс Юстис уничижительно критиковал Францию за этот шаг, мотивируя это тем, что один из главных оплотов европейской цивилизации, Просвещения, свободы духа и прочего обрекает себя на частичную потерю суверенитета. По его мнению, хотя союз с автократической Россией и был вынужденным, он грозил Франции чуть ли не катастрофическими последствиями и превращал её во второстепенную державу. Любопытно, что именно Российская империя до последнего не горела желанием связывать себя обязательствами и терять свободу маневра. Ну что поделать…

Здесь мы прервем свое повествование, а в следующий раз поговорим о том, действительно ли Великобритания намеревалась вступить в Тройственный союз, как она оказалась на грани войны с Францией и о многом другом.

Список литературы:

Paul Schroeder, “The Lost Intermediaries: The Impact of 1870 on the European System”, International History Review, 6/1 (1984), pp. 1-27.

Christopher Clark (2012). The Sleepwalkers: How Europe Went to War in 1914. London: Allen Lane. ISBN 978-0-7139-9942-6. LCCN 2012515665

J.B. Eustis, ‘Franco-Russian Alliance’, The North American Review, 165(1897), pp. 111-18.

J.M. Roberts, ‘Europe,1880-1945’(3rd edn, Harlow, 2001).

W.L. Langer, ‘ The Franco-Russian Alliance’’(1890-1894), Slavonic Review, 3/9 (1925), pp.554-75