Странно нарезаны границы некоторых стран. Одни – прямые, словно проведенные под линейку, как железная дорога Москва – Санкт-Петербург. Хотя, почему "словно"? Наверняка, их под линейку и провели, скажем, между США и Канадой.
Или возьмем город Баарле-Хертог, часть домов которого находятся в Бельгии, а часть – в Голландии (простите, в Нидерландах). Да что там – часть. Один и тот же дом может быть одновременно в разных странах: кухня – в Бельгии, клозет – в Нидерландах.
Еще есть интересная граница между Индией и Пакистаном – из космоса видна, как оранжевый лазерный луч. Потому что ее мощно осветили для поимки контрабандистов.
Мы носим носки и редко задумываемся из чего их делают. А делают их из хлопка. Примерно – на 80 %. Бывает и на все 100.
Меж тем за этим простым хлопком в СССР тянется целая история. О том, как маленькая хлопковая нить потянула за собой катастрофу, которую мы теперь называем трагедией Аральского моря.
Аральское море в Средней Азии в 1960 году было гигантским. Его площадь составляла почти 69 тысяч кв. км. Это больше площади Тульской и Калужской областей вместе взятых. Объем воды — больше 1000 куб. км. По размерам оно уступало только Каспию, Верхнему озеру в США и Виктории в Африке. Длина достигала 426 км, а глубина — более 68 метров. В море водилась рыба, по нему ходили суда. А вокруг него кипела жизнь: природная и промышленная.
А потом пришел хлопок. В 1950-х годах советское руководство решило, что стране нужен свой хлопок. Много хлопка. Стратегически много. Чтобы не зависеть от импорта, чтобы производить ткани, а главное — порох. Хлопок был не просто сельхозкультурой, он был валютой и стратегическим запасом.
И для этого хлопка нужна была вода. Реки Амударья и Сырдарья, которые веками питали Аральское море, развернули в другую сторону. Их воды пустили по каналам на хлопковые поля. Самый крупный — Каракумский канал — начали строить в 1954 году.
Масштаб был отведения воды был огромен. С 1960 по 1990 год площади орошаемых земель в Средней Азии увеличили вдвое. Воду брали из все тех же двух рек, и она безвозвратно уходила в пустыню, на поля, в испарения.
К 1980-м годам уровень воды в море падал уже на 80 сантиметров в год. Объем поступавшей в Арал воды упал с 43 до 17 куб. км в год. Море переставало получать питание и начало умирать.
К 1987 году Аральское море распалось на две части — Северное (Малое) и Южное (Большое). К 1989 году это уже были два изолированных водоёма.
Дальше — еще более стремительный финал. Площадь моря, которая в 1960 году составляла почти 69 тысяч кв. км, к началу 2000-х сократилась более чем вдвое. К 2015 году осталось около 8 тысяч. К 2020-му — всего 6 тысяч. Объем воды уменьшился в 15 раз, уровень упал на 29 метров. Море, которое когда-то кормило рыбой весь регион, превратилось в соленую лужу.
Раньше, в 1960-х, на Арале работал рыболовный флот. В море водились десятки видов рыб — осетр, судак, лещ, сазан. Рыбокомбинаты давали работу тысячам людей. Порты принимали суда.
Сейчас на месте большей части моря — новая пустыня Аралкум. Вместо воды — соль и песок. Вместо рыбы — ядовитая пыль. Ежегодно в воздух поднимается до 27 миллионов тонн токсичной пыли и солей. Вместе с пылью — пестициды и ядохимикаты, которые десятилетиями смывались с хлопковых полей в реки, а потом оседали на обнажившемся дне.
Из 173 видов животных в регионе сохранилось только 38. Вода стала солонее океана. Рыба исчезла почти полностью.
Изображение из открытого доступа
В 1990-е годы, когда СССР рухнул, стало ясно, что катастрофу не остановить. Казахстан построил дамбу, чтобы спасти Северный Арал. Уровень там даже немного приподнялся. Но Южный Арал, который находится на территории Узбекистана, практически мертв.
При этом хлопок в регионе выращивают до сих пор. Просто теперь его не забирают в центр, а продают на экспорт. Вода из Амударьи и Сырдарьи все так же уходит на поля. И море, которого нет все так же не получает питания.
Мы все носившие и носящие одежду из хлопка стали невольными соучастниками этого. Целое море испарилось ради того, чтобы нам было удобно, а армия получала своевременно порох.
Четвертое по величине озеро в мире превратилось в пустыню не за тысячу лет, и даже не за сто. За одно поколение. С 1960 по 2020 год.
Если пост зашёл, прошу поставить плюс, написать комментарий и поделиться с коллегой, также можно поддержать автора донатом — это поможет делать больше разборов.
Ладно, понимаю, это слишком много. Тогда хотя бы подпишитесь на авторский канал ТехноДрама, чтобы не пропускать свежие публикации. Это займет примерно секунду.
Господа, я уже рассказывал о многих крепостях — от суровых бастионов Вобана до экзотических гибридов Востока и Запада. Но Семиградье — это, знаете ли, особая песня. Здесь стены строили не короли и не феодалы, а ремесленники и купцы. Немецкие колонисты, приглашённые венгерскими королями в XII веке, превратили этот край в сеть укреплённых цитаделей, где каждая гильдия отвечала за свою башню, а церковь служила последним оплотом против османских набегов.
Сигишоара — город мастеров.
Название «Семиградье» (Siebenbürgen) происходит не от количества замков, как иногда думают, а от семи главных укреплённых городов трансильванских саксов: Бистрица, Клаузенбург (Напока), Херманштадт (Сибиу), Шесбург (Сигишоара), Медиаш, Мюльбах (Себеш) и, по разным версиям, Броос (Орадя) или Шас-Зебес (Сас-Себеш). Но это, господа, лишь вершина айсберга. Настоящее чудо Семиградья — не городские стены, а деревни с укреплёнными церквями, которые ЮНЕСКО признало объектом всемирного наследия.
Один из церковных замков Трансильвании.
Сегодня мы пройдём по этим семи городам-крепостям. И я покажу вам, что каждый из них — не просто «ещё один замок», а уникальный образец инженерной мысли, где вынужденная экономия из-за нехватки ресурсов, вера в Бога и страх перед османами сплелись в каменный узор.
Саксонский феномен
Господа, чтобы понять эти крепости, нужно понять людей, которые их строили. В XII–XIII веках венгерские короли пригласили немецких колонистов (в основном из долин Рейна и Мозеля) защищать юго-восточные рубежи королевства. Эти «трансильванские саксы» получили особые привилегии: они могли сами выбирать судей, собирать налоги и, самое главное, носить оружие.
Когда в XV–XVI веках Османская империя начала угрожать Трансильвании, саксы оказались перед выбором: строить дорогие каменные замки (как феодалы) или защищать то, что у них уже было. Они выбрали второе и поэтому укрепили свои церкви.
Укрепление для защиты церкви в Вискри (Немецко-Вайскирх).
Логика, господа, была проста и гениальна: церковь — это центр общины. Там хранится самое ценное: реликвии, документы, припасы. Если враг придёт, все жители укрываются в церкви, а стены и башни превращают её в крепость. Так появился феномен «укреплённой церкви» (Kirchenburg) — явление, специфическое для этого региона.
Семь главных городов
Согласно традиции, трансильванские саксы основали семь основных укреплённых городов, давших название всей области на немецком языке — Siebenbürgen («Семь крепостей»). Вот они, господа, в том виде, в каком я их осматривал.
1. Бистрица (Bistrița, нем. Bistritz)
География: Северо-восточная Трансильвания, у перевала Борго, ведущего в Молдову и Буковину.
Главная военная фишка: древнейший саксонский форпост на восточных рубежах. В XIII–XIV веках здесь был мощный торговый пост на пути из Сибиу в Молдову. Город пережил набеги татар (1241 год), османские вторжения и даже был сожжён войсками трансильванского князя Яноша Запольяи в 1529 году. Стены и башни, которые мы видим сегодня — это результат перестройки после этих событий.
Главная достопримечательность — готическая церковь XIII века, но её уже не узнать: она была сильно укреплена в XV–XVI веках.
Что осталось: фрагменты городских стен, несколько башен и готическая церковь с оборонительными элементами. Бистрица — это, если позволите, восточный форпост, где саксонская культура встречалась с молдавской степью.
2. Сибиу (Sibiu, нем. Hermannstadt)
География: Южная Трансильвания, у подножия Карпат, на торговом пути между Веной и Константинополем.
Главная военная фишка: это была культурная и политическая столица трансильванских саксов. Здесь с 1572 по 1867 год заседал епископ саксонской лютеранской церкви. Город разделён на верхний (цитадель) и нижний (ремесленный) кварталы.
Нижний город защищали «глазастые» дома — крыши с чердачными окнами, напоминающими глаза, через которые жители могли наблюдать за улицей и сбрасывать на врага кипяток или камни.
А верхний город был окружён мощными каменными стенами с тремя рядами укреплений и башнями, принадлежавшими разным гильдиям: ткачей, кузнецов, сапожников.
Что осталось: лучше всего сохранился среди саксонских городов Трансильвании. Три ряда укреплений, гильдейские башни, Большая и Малая площади, где до сих пор чувствуется дух средневекового самоуправления. Сибиу — это, господа, живой музей саксонской обороны.
3. Клуж-Напока (Cluj-Napoca, нем. Klausenburg)
География: Центр Трансильвании, на реке Сомеш.
Главная военная фишка: это был главный город трансильванских саксов до того, как его затмил Сибиу.
Здесь саксы построили мощную крепость вокруг церкви Святого Михаила.
Город был известен своими укреплениями, включавшими несколько рядов стен, защищавших как город, так и цитадель на холме. В XVI веке Клуж стал центром унитаризма, и саксонские протестанты нередко конфликтовали с местными венграми-католиками и кальвинистами.
Что осталось: церковь Святого Михаила с её 80-метровой башней (в ней до сих пор работают городские часы), фрагменты городских укреплений и несколько башен в центре. Хотя большая часть стен была снесена в XIX веке, старый город до сих пор хранит отпечаток саксонского градостроительства.
4. Сигишоара (Sighișoara, нем. Schäßburg)
География: Юго-восточная Трансильвания, на реке Тырнава-Маре.
Главная военная фишка: это, господа, идеально сохранившийся средневековый город-крепость, где стены, башни и дома до сих пор выглядят так, как будто их только что построили.
Сигишоара — один из немногих укреплённых городов Европы, где не было значительных разрушений в Новое время.
Здесь сохранились:
9 башен с названиями гильдий (Цеховая, Кузнецов, Сапожников, Портных и др.).
Крытая лестница (1642 год) с 175 ступенями, ведущая к церкви на холме — это был путь для школьников и прихожан, защищённый от непогоды и врагов.
Цитадель на холме — последний рубеж обороны, куда жители укрывались в случае осады.
Сигишоара — это, господа, жемчужина Семиградья. Здесь в 1431 году родился Влад Цепеш (Дракула). И это, знаете ли, не случайно. В таком месте и должен был родиться человек, который знал цену стенам и рвам.
Что осталось: почти всё. Старый город — объект Всемирного наследия ЮНЕСКО. Прогулка по его узким улочкам — это путешествие в XV век.
5. Медиаш (Mediaș, нем. Mediasch)
География: Центральная Трансильвания, на реке Тырнава-Маре, между Сибиу и Сигишоарой.
Главная военная фишка: Медиаш знаменит своей церковью-крепостью Святой Маргариты, которая доминирует над городом. Её главная башня (1467 год) служила не только колокольней, но и тюрьмой. В ней, по легенде, держали самого Влада Цепеша в 1467 году, когда он был схвачен войсками венгерского короля Матьяша Корвина.
Это, господа, добавляет месту мрачного шарма.
Город имел двойные укрепления: внешние стены охватывали весь средневековый центр, а внутренние — защищали церковь и самое ценное. В Медиаше сохранился один из лучших образцов саксонской архитектуры: изогнутая улица (Curtea Saxonă) с фасадами домов, украшенных резьбой по дереву.
Что осталось: церковь-крепость Святой Маргариты (XIII–XVI века), часть городских укреплений, башни и тюремные камеры, где якобы сидел Влад Цепеш.
6. Себеш (Sebeș, нем. Mühlbach)
География: Южная Трансильвания, на реке Себеш, у подножия Карпат, недалеко от Сибиу.
Главная военная фишка: Себеш был политическим центром саксонской автономии. Здесь в XVI веке часто заседал трансильванский сейм (в доме Запольяи, который сейчас музей). Город имел мощные укрепления, включавшие цитадель на холме и двойные стены, защищавшие нижний город.
Здесь же в 1468 году венгерский король Матьяш Корвин праздновал победу над турками.
Саксы были верными союзниками венгерской короны против османов, и Себеш был символом этого союза.
На переднем плане здание городской администрации. А дом Запольяи — это двухэтажный домишко с мансардой за администрацией. Напоминаю — там трансильванский сейм заседал.
Что осталось: дом Запольяи (ныне музей), фрагменты городских стен, башня надвратной часовни и готическая церковь XIV века. Себеш — это, если позволите, политический щит саксов.
Укреплённые церкви: душа Семиградья
Господа, главные города — это лишь начало. Настоящая магия Семиградья, с точки зрения военного инженера, происходила в деревнях.
Семь деревень с укреплёнными церквями, включённые в список ЮНЕСКО, — это идеальный пример того, как община без феодала и без армии может защитить себя.
Позвольте мне рассказать о двух самых ярких примерах, господа.
1. Бьертан (Biertan, нем. Birthälm)
География: Центральная Трансильвания, на холме, недалеко от Медиаша.
Инженерный шедевр: Бьертан — это вершина саксонского оборонного зодчества. Здесь построили три концентрических кольца укреплений с девятью надвратными башнями. Внутреннее кольцо (XIV век) охватывает самую старую церковь. Второе кольцо (начало XVI века) было построено одновременно с новой церковью в готическом стиле. Третье кольцо (конец XVI — начало XVII века) добавило дополнительные бастионы и охватило территорию вдоль склона холма.
Зачем три кольца, господа? Чтобы враг не мог прорваться за один раз. Даже если он брал первую стену, он натыкался на вторую.
А те, кто укрывался внутри церкви, могли держать осаду, пока есть припасы.
Лютеранская семья: Бьертан был резиденцией саксонского епископа с 1572 по 1867 год. Это была культурная столица немецкого протестантизма в Трансильвании. Внутри церкви сохранился полиптиховый алтарь 1482–1513 годов и резные хоры, а также дверь сакристии с хитроумным замком, который создали саксонские мастера в начале XVI века (около 1515 года), а на Парижской выставке 1889 года признали одним из лучших в Европе.
Дверь ризницы запирается на 19 ригелей одновременно с помощью одного единственного поворота ключа.
«Супружеская тюрьма» (Matrimonial Prison): а это, господа, — моя любимая деталь.
На территории Бьертана сохранилась комната, где саксонские епископы запирали пары, которые хотели развестись.
Задача была проста: сидеть вместе в одной камере, есть, спать, разговаривать, пока не помирятся. И, говорят, помогало. В одном случае пара просидела пять дней и вышла помирившейся. Это, господа, гениально: сила дисциплины и общины заменяла даже самые крепкие стены.
Что осталось: всё. Три кольца стен, девять башен, готическая церковь, алтарь, орган 1788 года и та самая «супружеская тюрьма».
2. Саскиз (Saschiz, нем. Keisd)
География: Между Сигишоарой и Медиашем.
Саксонская икона: Саскиз — это позднеготическая церковь-крепость, построенная в 1493–1496 годах.
Её характерная черта — массивные укрепления, которые как бы вырастают из самой церковной архитектуры: контрфорсы, огромные арки, оборонительные галереи.
Это уникальный пример того, как оборонительные элементы были искусно вписаны в облик церкви, не нарушая её красоты.
Археологическая находка: последние раскопки (2023 год) показали, что крепость была больше, чем считалось ранее. Археологи обнаружили остатки внешней стены и двух башен у южного входа, а также следы небольшой восточной башни. Эти исследования, господа, подтверждают, что саксонские общины постоянно укрепляли свои убежища — даже когда внешняя угроза казалась временной.
Что осталось: церковь-крепость (открыта для посещения), фрески XVI века, алтарь 1735 года и орган 1788 года — один из крупнейших в Трансильвании.
3. Вискри (Viscri, нем. Weißkirch)
География: Центральная Трансильвания, между Брашовом и Сигишоарой.
Белая церковь: название происходит от немецкого «Weiße Kirche» («Белая церковь»). Вискри была построена около 1100 года, но не саксами, а местным населением, и лишь позже была заселена саксонскими колонистами.
Это уникальный гибрид: церковь имеет простой прямолинейный потолок, а не традиционный свод — отсылка к более ранней архитектурной традиции.
В 1525 году вокруг неё были построены первые оборонительные стены, а в XVIII веке добавлена вторая линия укреплений.
Что осталось: готическая церковь с двумя линиями укреплений, башни, классический алтарь XIX века. Вискри известна своими широкими улочками и деревянными домами, которые создают идеальный образ средневековой саксонской деревни. Сегодня это одна из самых посещаемых укреплённых церквей в Трансильвании.
Вердикт полковника
Что я могу сказать как военный инженер?
Саксонские укрепления — это блестящий пример адаптации. Они использовали естественный рельеф (холмы, реки), концентрические кольца обороны, гильдейские башни и, главное, — церковь как последний рубеж. Три кольца стен Бьертана, девять башен Саскиза, крытая лестница Сигишоары — всё это работает как единая система, где один элемент усиливает другой.
Что я могу сказать как историк?
Это уникальное явление в европейской фортификации. Здесь не было феодальных замков с баронами и наёмниками. Здесь были ремесленники, купцы и священники, которые сами строили и защищали свои города. Они не полагались на королевскую армию — они полагались на себя.
Что я могу сказать как человек, который повидал крепости мира?
Семиградье — это, знаете ли, духовный опыт. Когда стоишь у стен Бьертана, смотришь на три кольца укреплений и думаешь: «Эти люди знали, что враг может прийти в любой момент. И они подготовились». Они не бежали. Они строили. Они укрепляли. И они выжили.
Хорошая тактика вечна, господа. Но хорошая община непобедима.
ДОРОЖНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ, ЗЛОЙ МОНАХ И ДОБРЫЕ МОТОЦИКЛИСТЫ...
Ньяунг‑Шве (Ньоншуэ) — уютный городок в окрестностях крупного административного центра. Путь из Таунджи я проделал на типичном для Азии транспорте: это был не привычный автобус, а грузовик, в кузове которого стояли простые деревянные лавки.
Моя главная цель — этническая деревня Индейн (Indein) рядом с озером Инле. Место примечательно тем, что здесь уцелело множество старинных храмов, хранящих дух прошлых эпох.
Один из древних храмов в деревне Индейн
Не все в Мьянме знают английский язык, — мне указали на какую-то гостиницу, где сотрудники якобы понимали иностранную речь. «Пешком — более трёх часов» — пояснили мне на ресепшне. «Три часа – это примерно 15 километров» — тут же высчитал спонтанно и, на всякий случай, уточнив цены по преодолению расстояния на машине и лодке (такие варианты возможны), отправился в путь, отмеряя пыльную дорогу «семимильными» шагами, т. к. стоимость транспортировки меня не устроила.
Километра через два — небольшой магазинчик. Может быть последний?.. Зайду! Там подтвердили имевшиеся сведения: до деревни Индейн — около трёх часов... «Значит всё верно» — думал я, уверенно продолжая путь.
Где-то по пути к цели...
…Часа через четыре в придорожном магазине, куда я зашёл купить бутылку воды, продавец сказал, что идти осталось часа два. Предположив, что рассчитывать на изначально запланированные 15 километров уже не стоит, двинулся далее.
Полтора часа спустя хозяин придорожного жилища, освещённого жёлто-оранжевыми лучами предзакатья, «обрадовал», что идти осталось… лишь 15 миль.
К шести вечера я заметил на пути монастырь и решил остановиться в нём на ночлег, поскольку попасть в запланированное место до наступления темноты уже не представлялось возможным.
Монастырь, в котором меня приняли на ночлег (т. е. второй из двух)
На территории религиозного комплекса располагались два здания: нижнее, очень тёмное, устеленное циновками для молитв; и верхнее, наподобие смотровой площадки, где помещения были заперты.
Встреченный мной на монастырском дворе монах, воспринял появление нежданного гостя не очень радостно и предложил переночевать в верхней постройке.
Деревня Индейн, вид с холма
Изначально я принял молодёжную компанию, любующуюся видами окрестностей с условно называемого балкона, за обитателей монастыря, но это оказались мотоциклисты — жители соседнего города, прибывшие на экскурсию
Они рекомендовали расположиться на ночлег в нижнем здании; потом, задав несколько вопросов, съездили в ближайший магазин и привезли мне незамысловатый (воистину монашеский) ужин, плюс бутылку воды, свечу и зажигалку.
Ребята уехали, а я взял циновку и потащил её наверх. Когда почти половина пути была пройдена, внизу послышался рёв мотоциклов. Я подумал, что компания новых знакомых вернулась по какой-то причине, но это были не они. Видимо монах-сторож вызвал «подмогу». Новоприбывшие предложили мне покинуть участок, объясняя требование тем, что на территории этого комплекса спать нельзя. Бросив циновку, спустился к условному входу и хотел уже уходить, «маршируя» по ночной дороге в неизвестность, но гонители остановили: «Не спеши, есть другое место для ночлега, и мы отвезём тебя туда». Некто, появившийся через три минуты, — вероятно, полицейский без формы, — достал фонарик, чтобы проверить мой паспорт, концентрируя в луче света полчище комаров. Затем самый младший из присутствовавших посадил меня за собой и отвёз, как оказалось, в то самое место, куда я изначально направлялся.
Пройденный маршрут
Это тоже был монастырь, но другой, с множеством обитателей внутри. Настоятель принял ночного визитёра доброжелательно. Принесли полуторалитровую бутылку воды, затем нарезанный плод папайи и, в завершение трапезы, порцию риса, которую я уже не смог доесть.
Через час, после дружеской беседы, хозяева постелили матрас на полу, выдали подушку и одеяло, отправившись в соседнюю комнату… смотреть футбол по телевизору.
Завтрак в дешёвой забегаловке после "монастырской" ночи
Ранним утром я обошел окрестности, отснял все историко-археологические объекты и направился вспять. Но мой путь был недолгим: километра через полтора охранники близстоящего поста (в Мьянме сложное положение) посадили меня на проезжающий мотоцикл, хозяин которого доставил иностранца в Таунджи даром.
Виктор Пинчук, писатель-путешественник (книги // VK)
26 августа 1728 года бот «Святой Гавриил» под командованием Витуса Беринга, офицера русского флота датского происхождения, прошёл проливом между Чукоткой и Аляской, который позже назовут его именем.
Экспедиция доказала: Азия и Америка это разные материки, разделённые водой, а не соединённый сушей единый континент, как считали многие учёные того времени. Открытие завершило многолетний научный спор, который велся в европейских академиях без единого фактического наблюдения с места.
