Канцлер Германии Фридрих Мерц призвал сделать бюджет Евросоюза более финансово посильным для стран–доноров сообщества — государств, которые вносят в бюджет ЕС больше средств, чем получают обратно.
«Мы не скупы, но предлагаемые Комиссией ассигнования просто не соответствуют времени, в котором мы живем»,— пояснил Фридрих Мерц на встрече с руководителями стран–доноров ЕС, в число которых, помимо Германии, входят Дания, Нидерланды, Финляндия, Швеция и Австрия.
Так, снова переносимся на австрийские земли. Смотри, какая стильная штука: Brauschneider Session Pale Ale. Нижняя Австрия, крафтовый цех.
Этикетка — отдельный кайф: геометрия, красная пуговица (Schneider — это же "портной", отсюда и концепция с шитьём и пуговицами), розовая полоска снизу и гордый значок 100% Bio. Выглядит так, будто её дизайн делали в венском ателье. Но нас, понятно, интересует, что у портного в бутылке.
Знаешь, что такое Session? Это пивной термин для тех, кто хочет пить долго и со вкусом, но не плакать на утро. Сессионные эли делают лёгкими по алкоголю (обычно около 4%), но вбухивают туда ароматического хмеля по полной программе. То есть ты получаешь яркий вкус крафта, но можешь сидеть с таким пивом хоть весь вечер.
Смотри, цвет — янтарно-золотистый, кристально чистый. Не мутный сок, а именно классический, прозрачный эль. Пена осела аккуратной белоснежной шапочкой.
А по запаху тут прямо тропический бриз! Пахнет маракуйей, спелым персиком, мандариновой цедрой и свежескошенной травой. Запах яркий, но не агрессивный — он не шибает в нос сухой сосной, а скорее манит сделать глоток. Очень свежая, ягодная нота.
Вот за что я люблю грамотные сессионники. Первое ощущение — оно невероятно лёгкое. Тело пива тонкое, гладкое, питкое до невозможности. Но вкус не проваливается! Персиково-цитрусовая сладость хмеля сразу ложится на язык, а на финише прилетает аккуратная, сухая и очень освежающая хмелевая горчинка.
Оно пьётся настолько легко, что ты даже не замечаешь, как сделал три глотка подряд. В нём нет тяжести плотного IPA или карамельной сладости.
Короче. Если тебе хочется включить "режим длинного вечера" — сидеть на балконе, общаться, слушать музыку или просто тупить в вид из окна, и при этом не превратиться в овощ после пары бокалов — австрийский портной сшил идеальный вариант.
Сложно не восхищаться Австрией. Дивная красота альпийской природы сочетается здесь с ухоженными городами, прекрасными дорогами и отлично работающим общественным транспортом.<...>
Успех и зажиточность идут здесь рука об руку с заботой о простых людях, для которых создаются комфортные условия повседневной жизни.
Католическая Австрия, теряя свою былую приверженность римской вере, становится более православной.
Происходит это не столько из-за обращения в Православие коренных австрийцев, но, скорее, благодаря непрекращающейся миграции из православных стран. В начале 1990-х сюда ехали сербы. Затем, после расширения Евросоюза (в 2007 году), румыны и болгары. С 2022 года – украинцы. Поток мигрантов из других православных государств, включая Россию и Беларусь, был более равномерным и не таким обширным.
<...>
С епископом Алексием (Заночкиным) беседовал Сергей Мудров 17 августа 2026 г.
"В Австрии действует Конституционный закон 40-х годов XX в. о запрете НСДАП (Национал-социалистической германской рабочей партии) с дополнениями 1992 г. В соответствии с § 3 данного акта, любому человеку запрещено каким-либо образом действовать в пользу НСДАП или добиваться ее целей, будь это даже вне пределов этой организации, публично отрицать, преуменьшать, одобрять или оправдывать преступления национал-социализма. При этом, санкция предусмотрена в виде лишения свободы от одного года до десяти лет (при особо опасных случаях до двадцати лет). "
фРГ
"Третий абзац § 130 Уголовного кодекса ФРГ «Подстрекательство против народов» устанавливает наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет или денежный штраф для лиц, руководствующихся идеями национал-социализма, публично или на собрании одобряющих, оспаривающих или преуменьшающих серьезность совершенного деяния, указанного в § 220-а, абз.1 [2]. Абзац 1 § 220-а Уголовного кодекса ФРГ «Геноцид» предусматривает ответственность за различные способы реализации намерений полностью или частично уничтожить национальную, расовую, религиозную или отличающуюся своими особенностями определенную группу (способы перечислены в параграфе)."
Источник:
УГОЛОВНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ, АНАЛОГИЧНЫЕ ст. 354.1 УК РФ «РЕАБИЛИТАЦИЯ НАЦИЗМА» (ЧАСТЬ 2) авторы: Варченко Игорь Александрович, Литвяк Лариса Геннадиевна
20 августа 2026 года председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Антоний встретился с директором Департамента Федерального министерства европейских и международных дел Австрии Томасом Мюльманном.
Во встрече также участвовали Чрезвычайный и Полномочный посол Австрии в России Герхард Зайллер, его заместитель Томас Штёльцль, помощник посла Е.Г. Гурова.
Митрополит Антоний приветствовал австрийских гостей, отметив, что они посещают Отдел внешних церковных связей в год, когда это Синодальное учреждение отмечает 80-летие со дня основания. Архипастырь поделился рассказом об истории и современной деятельности ОВЦС, в том числе о взаимодействии с Поместными Православными Церквами, с различными христианскими конфессиями и иными религиями, о церковных загранучреждениях в дальнем зарубежье.
Обратившись к теме присутствия Русской Православной Церкви в Австрии, владыка Антоний выразил признательность австрийским властям за внимание к служению Венско-Австрийской епархии и ее приходов.
Венско-Австрийская епархия
Дата основания: 1945 г.
Образована решением Священного Синода от 16 ноября 1962 г.
Объединяет приходы на территории Австрии.
Правящий архиерей в 2026 году:
Алексий, епископ Венский и Австрийский (Заночкин Алексей Викторович)
Венские парки типа LainzerTiergarten, конечно, прекрасно, но когда сердце просит настоящего австрийского хайкинга (или как мы говорим Wandern) наступает время паковать рюкзак. В начале года я сломал левую ногу. Спустя 6 месяцев упорной терапии и упражнений, я решил проверить из чего сделана моя нога: из мяса или из дерьма. И вот я иду на 1500 метров.
Маршрут моего дня: из Вены на поезде в Мюрццушлаг (Mürzzuschlag), а оттуда — на вершину к таверне Шайбенхютте (Scheibenhütte). Цифры вот такие: 14 километров пути, набор высоты почти 700 метров и итоговая точка на уровне почти 1500 метров над уровнем моря.
Главной ошибкой (и одновременно лучшим решением) дня стала моя зеркалка. Полнокадровая тушка, тяжеленный объектив, штатив — всё ради «тех самых» кадров для личных бумажных фотоальбомов.
Пока я обливался потом и спотыкался о корни, истинные хозяева австрийских альпийских троп никуда не спешили. Моими главными компаньонами на подъеме стали:
Улитки-эстеты: Сидели на каждом втором влажном листе, позируя лучше, чем модели на неделе моды.
Мохнатые гусеницы: Отважно штурмовали альпийские вершины параллельно со мной. Приходилось убирать их с дороги, что бы они не были раздавленными неаккуартными путниками.
Каждый такой микро-житель становился отличным предлогом сбросить тяжеленный рюкзак, лечь прямо на мох с камерой и сделать вид, что я не умираю от одышки, а просто «очень увлечен макросъемкой»😁
Австрийцы в горах — это отдельная категория людей. Ты ползешь вверх, легкие готовы вылететь наружу, лицо цвета спелого томата, а навстречу тебе сбегает 70-летний дедушка с палками. Он бодр, свеж, улыбается и выдает звонкое: «Grüß Gott!».
Ты пытаешься выдавить из себя ответное «Servus», но вместо этого получается только судорожный хрип. Вежливо улыбаешься, киваешь и делаешь вид, что просто наслаждаешься видом.
Когда на горизонте показалась Шайбенхютте, в организме открылось десятое дыхание. Почти 1500 метров! Вид на Mürzzuschlag и окружающие долины — просто моё почтение. Фотоаппарат наконец-то оправдал каждый грамм своего веса. Ради таких панорам и стоит жить в Австрии.
В таверне никого, но сзади есть потайная дверца на задвижке а там... пиво и Almdudler. Бросаешь деньги в баночку-копилку, берёшь пиво и идёшь пить его с видом на горы. Всё строится на доверии и уважании. Попил? Отнеси бутылку обратно. Стекло отдельно, крышку отдельно. Спасибо-пожалуйста! Это заложенный в культурном коде стандарт.
Самое веселое началось на спуске. Посмотрев на часы, я понял две вещи:
Лес красивый.
Поезд до Вены не будет ждать фотографа-любителя (надо было брать бессрочный билет).
Второй тайм похода превратился в аттракцион «успеть за 60 минут». Я бежал вниз по серпантину, перепрыгивая через камни, подпрыгивая на корнях и молясь, чтобы нога не вышла из чата прямо сейчас. Бутылка воды в рюкзаке жизнерадостно била меня по почкам в такт каждому шагу. На платформу в Мюрццушлаге я влетел пять минут до отправления поезда, пылающий, как альпийский закат.
И вот я снова в Вене. Сижу на своём балконе, ноги гудят так, будто по ним проехался двухэтажный Railjet, а в руке пенится бокал ледяного австрийского пива. На флешке — сотни кадров с улитками, пейзажами и счастливым мужиком на вершине.
Обожаю эту страну. Завтра, конечно, я не пойду на тренировку с железом, но в следующие выходные... в следующие выходные точно пойду куда-то снова!
Нога показала себя превосходно. Никакого дискомфорта не заметил. Хотя сначала было стрёмно по камням прыгать. Ещё свежи воспоминания той боли...
А связка Canon EOS R5 Mark II + RF 24-240mm f/4-6.3 IS USM снова показала себя отлично.
Не вошедшие в пост фото
1/6
На канале Инстаграм я делюсь своими самыми удачным фотографиями.
Главная фишка этого экземпляра — винтажная бутылка с бугельной пробкой (Bügelverschluss). Это традиционное, непастеризованное, светлое пиво. Оно максимально полнотелое, мягкое и солодовое.
О-о-о, эта бутылка! Посмотри на этот бугельный замок (Bügelverschluss). Тут же весь кайф начинается ещё до того, как ты сделаешь первый глоток. Визельбург варит пиво с 1770 года, и эта серия Stammbräu — их дань уважения старинным рецептам: солодовое и плотное.
Так вот, кайф начинается уже там, где ты упираешься большим пальцем в металлическую дужку и с сочным, громким «ПФ-Ф-Ф-БЛОБ!» открываешь керамическую пробку.
Глянь на цвет. Визельбургский Stammbräu всегда чуть темнее и янтарнее обычных лагеров. Оно не водянистое, в нём видна плотность. Пена ложится небольшой, кремовой шапкой, прямо как на старых немецких гравюрах.
А запах... блин, пахнет настоящим пивным погребом и деревенской пекарней. Густой солод, свежевыпеченный хлеб, капля мёда и легчайший оттенок сухих полевых трав. Никакой хипстерской экзотики, только чистая, тёплая, уютная классика.
О-о-ох, вы бы знали как оно мягко заходит! Тело у него округлое, сбалансированное, полнотелое. На языке сначала разливается бархатная солодовая сладость — корочка хлеба, зерно. А потом, прямо на финише, аккуратно включается мягкая благородная горчинка. Она не жжёт, не вяжет, а просто деликатно очищает рецепторы.
Знаешь, в чём секрет таких штук? Это пиво вне времени. Его можно пить на балконе в Вены, а можно представить, что ты сидишь в деревенском трактире в Альпах двести лет назад, а за окном дождь стучит по крыше. Очень уютное, надежное и по-настоящему душевное пиво.
И после распития обязательно закрыть пробку обратно. Обязательно с щелчком! Это вроде маркера "свой-чужой". Короче, австрияки в Визельбурге свое дело знают крепко.
На карте Европы есть два здания с почти одинаковым именем: Fondaco dei Tedeschi в Венеции и Palais Todesco в Вене. Оба означают «немецкий». В одном жили и торговали немецкие купцы, в другом — венская семья банкиров еврейского происхождения. Между этими дворцами нет прямой исторической связи, они построены в очень разное время, но их судьбы перекликаются так же, как их названия и названия их городов.
Слева — «немецкий» дворец в Венеции, о чем легко догадаться, справа — в Вене.
Оба были созданы для чужестранцев, которые сумели стать частью жизни чужой страны. Оба пережили разрушительный перелом. Оба продолжили существовать после ухода прежних владельцев. И в обоих случаях хозяева их покинули и не вернулись. Попробуем разобраться, почему так получилось.
Венеция: дворец для немецких купцов
В XIII веке Венецианская республика отвела немецким купцам специальное подворье — Fondaco dei Tedeschi, «немецкое подворье». Первое здание появилось, по традиционной датировке, в 1228 году. Здесь приезжие торговцы могли жить, хранить товары и вести дела. Они прибывали из немецких городов и областей Центральной Европы — в том числе из Аугсбурга и Нюрнберга.
Замечательное местоположение рядом с мостом Риальто, построенным в конце 16 века.
Фондако был не просто гостиницей или складом. Венецианская власть стремилась контролировать иностранных купцов, а сами купцы получали защищённое место для торговли. Через Венецию шли серебро, металлы и другие товары, а в обратном направлении — изделия венецианских мастерских, ткани, специи и предметы роскоши. Подворье стало частью сложной системы, на которой держалась торговая мощь республики.
Венеция с террасы Фондако деи Тедески.
В этом и заключалась особенность Фондако: немцы оставались венецианскими гостями, но без них Венеция не могла в полной мере использовать свои связи с севером Европы. Они были чужестранцами, которым позволили организовать устойчивую жизнь внутри чужого города.
Пожар, после которого можно было вернуться
В 1505 году Фондако сгорел. Пожар уничтожил здание, товары и, вероятно, значительную часть документов. Для купцов это была катастрофа, однако Венецианская республика не отказалась от своей торговой политики. Подворье восстановили в 1505–1508 годах; новое здание получило ренессансный облик с внутренним двором, аркадами и лоджиями.
Сейчас двор закрыт атриумом, о чем мы расскажем дальше.
Архитектура здесь стала выражением не только художественного вкуса, но и практической заинтересованности Венеции. Республика восстанавливала не случайный дом, а важный узел международной торговли. Новый Фондако был готов принять прежних обитателей.
Но восстановление здания не означало восстановления прежнего мира. В XVI–XVIII веках торговые маршруты постепенно менялись. Всё большее значение приобретали Атлантика, Антверпен, Амстердам, Лондон и другие центры, связанные с океанской торговлей (примечание автора: не столько с торговлей как таковой, сколько перемещением мирового центра из Венеции в Голландию). Венеция сохраняла значение, но уже не занимала того положения, которое имела в средиземноморской и европейской торговле раньше.
Немецкие купцы не исчезли в один день и не покинули Фондако сразу после пожара. Их присутствие сохранялось столетиями, однако к XVIII веку прежняя система постепенно исчерпала себя. Уход был медленным и постепенным: менялись маршруты, деловые связи, центры капитала и сами товары, которые делали Венецию необходимым посредником.
Когда торговля ушла
Здание пережило немецких купцов. В XIX веке оно получило новые функции, связанные с финансовым управлением и почтой. В XX столетии здесь размещались учреждения итальянской почтовой службы.
Бетонные фермы почтамта. 1940 год.
В XXI веке Фондако был переосмыслен как торговое пространство: после реконструкции, связанной с проектом Рема Колхаса, в нём открылись магазины и общественные зоны.
Лестница в комплексе Фондако деи Тедески. Старина и современность.
Сегодня в аркадах, где когда-то размещались товары немецких купцов, находятся витрины международных брендов.
Внутренний двор стал частью туристического маршрута, а крыша — смотровой площадкой с видом на Гранд-канал (фотографий с этой площадки великое множество, например, здесь).
Атриум снизу. Красотища!
Почему прежние хозяева не вернулись? Здесь не обязательно искать трагедию. Для немецких купцов Фондако был прежде всего инструментом торговли. Когда торговая система изменилась, исчезла главная причина находиться в Венеции. Немцы ушли потому, что возвращение перестало иметь практический смысл.
Вена: дворец семьи Тодеско
Через несколько столетий похожий сюжет возник в Вене, но уже в другой среде. В 1861–1864 годах на Кёрнтнерштрассе, напротив Венской государственной оперы, был построен Palais Todesco. Его заказчиками были братья Эдуард и Мориц фон Тодеско — банкиры, происходившие из еврейской семьи, связанной с Румынией и Австрией.
Архитекторы Людвиг Фёрстер и Теофиль Хансен создали дворец в стиле нео-ренессанс.
В здании были парадные помещения, жилые апартаменты и пространства для приёмов. Фасад с ритмом окон, пилястрами и балконами должен был сообщать прохожим не только о богатстве владельцев, но и об их положении в венском обществе.
Интерьеры тоже сообщали о богатстве и высоком положении в обществе. 1870 год.
Тодеско не были потомственной венской династией старого типа. Их богатство возникло в XIX веке в банковском деле, промышленности и финансовых операциях. Дворец был архитектурным заявлением: семья показывала, что она вошла в круг венской элиты и участвует в жизни имперской столицы на равных.
Салон Софи фон Тодеско
Особую роль в истории дворца сыграла Софи фон Тодеско, жена Эдуарда. Она превратила дом в один из известных венских салонов. Здесь встречались литераторы, музыканты, актёры, политики и люди искусства.
София — та, которая старше и ниже ростом. Слева ее дочь Анна.
С дворцом связывают имена писателей Хуго фон Гофмансталя, Артура Шницлера, Петера Альтенберга, композиторов Густава Малера, Иоганна Штрауса (сына) и других заметных фигур венской культуры. В таких салонах не обязательно принимались официальные решения, но именно там формировалась атмосфера, в которой появлялись знакомства, литературные замыслы, театральные проекты и политические связи.
Ресторан в бельэтаже дворца Тодеско. В общем, ничего не изменилось.
Во дворце Todesco еврейская семья из предпринимательской среды участвовала в создании того образа Вены, который сегодня связывают с литературой, музыкой и интеллектуальной жизнью конца имперской эпохи.
Семья без прямой мужской линии
Судьба дворца осложнялась, однако, структурой наследования. Единственный сын Эдуарда, Герман Тодеско, умер в 1876 году, не дожив до тридцати лет. Три дочери Эдуарда вышли замуж и вошли в другие семьи — Вормсов, Либенов и Оппенгеймеров.
Это не означало исчезновения наследников, потому что имущество могло переходить и по женским линиям. Но к 1938 году у дворца уже не было очевидного наследника, который воспринимал бы его как свой фамильный дом. Потенциальные права были распределены между родственниками с другими фамилиями, разными биографиями и, вероятно, разными странами проживания.
Для любого большого имущества это имеет значение. Наследник получает не только стены, но и расходы: содержание, ремонт, управление, налоги, юридические процедуры и необходимость договариваться с другими совладельцами.
Представьте себе, сколько стоит отремонтировать такой салон!
Аризация и реституция
После аншлюса Австрии в 1938 году имущество еврейских владельцев подверглось аризации — принудительному изъятию и передаче другим владельцам или государственным структурам. В отношении семьи Тодеско это означало утрату собственности не по обычной рыночной сделке, а вследствие нацистской политики.
Ну как ту пройти мимо? 1884 год
После 1945 года австрийское законодательство предусматривало процедуры возврата имущества прежним владельцам или их наследникам. В мае 1945 года было начато выявление и обеспечение сохранности имущества, изъятого после нацистского захвата власти; в последующие годы принимались законы о реституции. В более широком смысле австрийское государство признавало обязанность возвращать конфискованное имущество владельцам и наследникам.
Однако право на реституцию не означало автоматического возвращения конкретного здания. Нужно было установить круг наследников, подтвердить происхождение прав, пройти необходимые процедуры, решить вопрос о совладении и определить дальнейшую судьбу объекта.
Экономика возвращения
Здесь появляется важный, но пока не доказанный документами фактор — стоимость самого возвращения.
Австрийское наследственное налогообложение в послевоенный период не было одинаковым для всех родственников. Оно делило наследников по налоговым классам: близкие родственники облагались мягче, дальние родственники и лица, не состоявшие в близком родстве, — значительно выше; в высших категориях ставки могли доходить до 60 процентов в зависимости от стоимости имущества и действовавшей шкалы.
К наследникам Тодеско нельзя автоматически применять одну ставку: всё зависело бы от того, кто именно предъявлял требования, по какой линии наследования, в какой момент и как юридически оформлялась реституция. Кроме того, реституция конфискованного имущества не всегда была тождественна обычному наследованию. Поэтому утверждать, что наследники отказались от дворца именно из-за налога, мы не можем.
Но общая экономическая логика вполне понятна. Потенциальным наследникам пришлось бы учитывать:
стоимость восстановления и содержания здания;
налоговые и иные обязательства;
расходы на юридическую процедуру;
наличие нескольких ветвей семьи;
различие между владельцами и наследниками;
то обстоятельство, что многие родственники жили уже в других странах;
возможность продать или урегулировать имущественное право вместо возвращения в Вену.
В 1945 году Palais Todesco был повреждён в задней части, но основная часть дворца сохранилась; к 1947 году здание восстановили. С 1947 года и до 1993-го в нём размещалась штаб-квартира Австрийской народной партии. Позднее здание перешло к другим владельцам и сегодня имеет коммерческое и офисное использование.
Наследникам нужно было выбирать: вернуть дворец и взять на себя сложный, дорогой актив — или добиться имущественного урегулирования, не возвращая его в семейное владение. Второй вариант мог быть рациональнее.
Два разных ухода
Истории Фондако и Palais Todesco нельзя уравнивать.
Немецкие купцы уходили из Венеции постепенно, по мере того как менялась география торговли. Их дворец утратил прежнюю функцию вместе с экономической системой, которая его поддерживала. Это был долгий процесс: торговая сеть менялась, и люди перемещались туда, где становилось выгоднее.
Мороженое в Венеции.
Тодеско потеряли дворец в результате нацистской аризации, т.е. незаконного изъятия имущества. Наследники получили возможность требовать реституции, но перед ними стоял уже не прежний семейный дом, а сложный объект с разделёнными правами, расходами, налоговыми вопросами и новой функцией.
Пирожные в Вене.
Эпилог: право и рациональность
Два дворца объединяет не столько одна и та же трагедия, сколько похожий результат.
Fondaco dei Tedeschi превратился из немецкого торгового подворья в почтово-финансовое учреждение, а затем в торговый центр. Palais Todesco прошёл путь от семейной резиденции и литературного салона к партийной штаб-квартире, офисному и коммерческому зданию. И там, и там сейчас работают, помимо прочего, очень популярные кондитерские.
В обоих случаях прежние владельцы или их наследники могли представить требования на возвращение. Но возможность вернуть собственность не означала, что возвращение будет разумным решением. Ведь в расчет приходится принимать не только память о прошлом, но и расходы будущего.
