25 августа 1912 года родился Эрих Хонеккер, которого Фидель Кастро характеризовал от всей своей широкой души — «самый революционный немец, которого я знал».

«Я не могу припомнить ни одного момента в своей жизни, — писал Хонеккер в книге воспоминаний «Из моей жизни», — когда бы я усомнился в правоте нашего дела — ни в детстве, ни в юности, ни в годы политической работы в Коммунистическом союзе молодёжи Германии и в рядах Коммунистической партии Германии, ни в антифашистском движении Сопротивления в 1933—1935 гг., ни в фашистских застенках в 1937 — 1945 гг., ни в штаб-квартире государственной тайной полиции (гестапо) на Принц-Альбрехтштрассе в Берлине в декабре 1935 г., ни перед «народным судом» в июне 1937 г., ни в казарме охранного полка «Адольф Гитлер», отряда фашистской охранки (СС) в конце 1935 г., ни перед лицом палачей, которые в течение полутора лет предварительного заключения постоянно маячили по соседству со мной».

На молодого немецкого коммуниста в своё время огромное формирующее мировоззренческое впечатление произвёл СССР эпохи Сталина:

«В августе 1930 года я, в то время член партии Эрнста Тельмана — Коммунистической партии Германии, — вспоминал лидер ГДР по прошествии многих лет, — совершил свою первую поездку в страну победоносного Красного Октября. Тогда я глубоко почувствовал огромную силу вызванных им революционных преобразований. То было время развёрнутого наступления социализма по всему фронту. С глубоким волнением знакомились мы, немецкие коммунисты, с историческими достижениями советского народа, которых он добился в тяжёлых для страны внутренних и внешних условиях под руководством своей большевистской партии и её Центрального Комитета.

Это пребывание в Москве и участие затем, летом 1931 г., в строительстве металлургического комбината им. В.И. Ленина в Магнитогорске произвели на меня незабываемое впечатление и решающим образом повлияли на всю мою дальнейшую жизнь. Я ещё больше полюбил страну Ленина и её людей, ещё большее восхищение вызвал у меня героизм их труда и борьбы за новый мир».

Первый арест Хонеккера состоялся в декабре 1935 года: Хонеккера приговорили к десяти годам пребывания в каторжной тюрьме с лишением всех гражданских прав. И провести их ему предстояло в Бранденбург-Гёрден, самой тогда надёжной тюрьме в гитлеровском рейхе.

Второй арест произошёл в 1992 году. Хонеккер находился в той же самой берлинской тюрьме Моабит, где в 1935–1937 годах его содержали гитлеровские гестаповцы за антифашистскую деятельность. «Я снова вижу тюремный комплекс изнутри, — вспоминал уже 80-летний Хонеккер. — В 1935 году гестапо доставило меня сюда из своего главного здания на Принц-Альбрехтштрассе».

В ходе «политического судилища победителей над побежденным» враги не нашли ничего другого как ставить ему в личную вину то, что пограничники его страны (как и пограничники всех стран мира) открывали огонь в случаях нарушения и нелегального перехода границы. Но при этом умалчивалось о 16 пограничниках ГДР, застреленных с западной стороны.

15 сентября 1992 года прямо в тюремной камере Моабит, смертельно больной раком печени Эрих Хонеккер вновь вступил в коммунистическую партию Германии. Это был принципиальный момент. Хонеккер вступил не в Партию демократического социализма (ПДС) — преемницу правившей в ГДР СЕПГ (Социалистической единой партии Германии), из которой его исключили в декабре 1989 года. Он вступил в малочисленную, ортодоксальную КПГ (KPD), воссозданную в 1990 году в Восточной Германии жёсткими марксистами-ленинцами, которые считали руководство ПДС «предателями». Заместитель председателя КПГ Ханс Вауэр заявил корреспонденту газеты «B.Z.», что «товарищ Хонеккер хочет жить и умереть немецким коммунистом».

80-летний Хонеккер на закате жизни проявлял свою тельмановскую закваску, которую приобрёл в молодости. Der eiserne Erich (Железный Эрих) следовал ленинскому принципу партийности: даже находясь в тюрьме классового врага, коммунист обязан оставаться организованной частью партийного авангарда.

«Суд надо мной — это политический фарс... ГДР была и останется доказательством того, что социализм возможен и может быть лучше, чем капитализм». (Эрих Хонеккер, из судебной речи).

Метастазы рака симулировать невозможно. За полгода в камере Хонеккер превратился в живой скелет, как будто побывал в Освенциме. По убеждению тюремных врачей, ему оставалось жить считанные дни. И, пока он не умер мучеником в застенках, 13 января 1993 года власти ФРГ освободили Эриха «вследствие неизлечимой болезни». В тот же день он вылетел в Чили к семье.

Спустя год Хонеккер умер в Сантьяго. Над его гробом, покрытым флагом ГДР, под звуки «Интернационала» Маргот поклялась издать тюремный дневник Хонеккера, чтобы люди узнали правду.

Маргот Хонеккер написала в предисловии к этой книге жуткие от острой правды слова: «Ну хорошо, вы предали свою партию, свой народ, советскую власть. Ради власти, славы и наживы навлекли на миллионы людей нищету, горе и страдания. Но здесь хоть как-то можно оправдаться, поскольку в данном случае речь идёт о своей стране, её внутренних проблемах. Но как можно было отдать на растерзание врагу своих верных друзей за рубежом?»

Книга «Последние записи. Для Маргот» (нем. „Moabiter Notizen. Letzte Aufzeichnungen für Margot“) — это уникальный исторический документ и одновременно манифест личного мужества. Она представляет собой тюремный дневник, который Эрих Хонеккер тайно вёл в берлинской тюрьме Моабит с июля 1992 года по январь 1993 года и адресовал своей жене Маргот Хонеккер, находившейся тогда в Чили.

Эти записи бесценны: в них Хонеккер предстает не как абстрактный «политик», а как действующий солдат революции, который, будучи тяжелобольным и брошенным в тюрьму классового врага, до последнего вздоха ведёт теоретический и политический бой.

23 мая 1949-го года была образована ФРГ. С самого начала западный блок действовал крайне агрессивно в отношении блока восточного , например, в конституции федеративной республики было написано следующее:

"Этот основной закон действует, в первую очередь, на территории земель Баден, Бавария, Бремен, Большой Берлин, Гамбург, Гессен, Нижняя Саксония, Северный Рейн-Вестфалия, Рейнланд-Пфальц, Шлезвиг-Гольштейн, Вюртемберг-Баден и Вюртемберг-Гогенцоллерн. В других частях Германии он вступает в силу после их присоединения."

Кстати, ФРГ Конрада Аденауэра (твёрдого антикоммуниста и канцлера республкии) ещё себя считала государством продолжателем Веймарской Республики (или Немецкого Рейха, если официально) то есть имело притязания на Калининградскую область, территорию будущей ГДР (которая будет создана в ответ , спустя четыре месяца после образования ФРГ) и западные территории ПНР. Вот ещё -

"Германское государство, которое после коллапса не прекратило существовать, сохраняется и после 1945 года, даже если и созданная на основании Основного закона структура временно ограничивается в своём действии на часть территорий этого государства. Таким образом, Федеративная Республика Германии идентична с Германской империей" - 1957 год, решение конституционного суда. Была введена доктрина Хальштейна, по которой с любым государством признающим ГДР ФРГ разрывала контакты (кроме СССР). Но казалось бы, у ГДР тоже была армия, и та как и ФРГ состояла в военном блоке. Да, но ФРГ вступила в НАТО и создала Бундесвер раньше, фактически формирование ННА и вхождение в ОВД было ответом, а не инициативой. Потом выпущу посты про ФРГ Вилли Брандта и позже Гельмута Коля.

На пике могущества Советский Союз имел не менее 20 крупных только заграничных военных объектов. Военные базы СССР стояли в разных странах, порой, весьма экзотических. И всё же большинство военных хотело попасть на службу не куда-нибудь, а в Германию.

При этом мало кто хотел попасть на, казалось бы, такую же заграничную службу в Монголию.

1. Сколько получали советские военные в самом СССР?

В Советской армии денежное довольствие простых солдат было фактически символическим. Срочная служба позиционировалась как обязанность, а не труд. Тем более, что на это время государство брало на себя львиную часть расходов, необходимых для жизни военнослужащего: спал солдат в казарме, ел в столовой, получал форму (в т.ч нижнее бельё) – всё это за счёт государства. Даже проезд в общественном транспорте в случае увольнительного (отпуска) оплачивался госбюджетом. Поэтому получали солдаты немного: рядовые – 3-8 рублей в месяц, сержанты – 10-20 рублей в месяц. На сигареты хватало. Впрочем, в некоторых случаях их также выдавали. Как правило, на военных базах за пределами СССР.

У офицеров довольствие формировалось по формуле: оклад за звание + оклад за должность + надбавки. На момент начала 1980-х годов размер базового оклада для советских офицеров выглядел примерно следующим образом: лейтенант – 120 рублей, капитан – 140 рублей, майор – 150 рублей, подполковник и полковник – 160 и 180 рублей, соответственно. Оклад за должности: комвзвода – 110 рублей, комроты – 120 рублей, комбат – 140 рублей, комполка – 160 рублей.

У солдат срочной службы была так называемая «полевая надбавка». Чаще всего она начислялась за участие в войсковых учениях. Её размер колебался от 10 до 50%. У офицеров были свои надбавки. В первую очередь это «за выслугу лет»: +10% после первых 2 лет службы и ещё по +5% за каждые 5 лет службы до 25% надбавки. Особняком стояла 30% надбавка за службу в сложных климатических условиях. Кроме того, военный имел право отказаться от пайка и в этом случае получить ещё одну денежную выплату. В 1980-е годы она могла достигать 20-30 рублей. В среднем же молодой лейтенант, только что пришедший из училища на службу, получал в начале 1980-х около 220-230 рублей.

Для сравнения, ЗП строителей в ту же эпоху «танцевала» в диапазоне 150-400 рублей, рабочих заводов средней квалификации – 120-220 рублей, высшей – до 800 рублей, учитель – 130 рублей, «средний» врач – 100-180 рублей, шахтёр-забойщик – 500-800 рублей, водитель ЗиЛ-130 – 120-130 рублей, водитель общественного транспорта – 140-300 рублей, таксист (без учёта премий и надбавок) – 114 рублей, лётчик (не КВС) – 500-700 рублей, матрос речного судна – 100 рублей, матрос «дальнего» — около 420 рублей.

2. Служба в ГСВГ: оплата, условия, престиж

В первую очередь престижность службы в ГСВГ росла из политического контекста эпохи. Восточная Германия – передовой рубеж обороны социалистического блока в холодной войне. Сразу стоит подчеркнуть, что служить в ГСВГ солдатом и офицером было, мягко говоря, не одно и то же. Так, большинство срочников, оказавшихся в Германии, видели «эту самую Германию» разве что из окна поезда. Отсутствие увольнительных для солдат ГСВГ все 2 года – обыденная практика в ту пору. Справедливости ради, увольнительные отсутствовали и во многих частях в самом СССР, например, на удалённых погранзаставах. Впрочем, были и плюсы: больше дисциплины – меньше дедовщины, меньше рутины – больше боевой подготовки. Платили 25 дойчмарок солдату и 50 сержанту. Курс марки к рублю на 1980 год: 2.47 к 1. При этом потратить марки нужно было в Германии.

В офицеров ситуация была интереснее. Не только в ГСВГ, но и в большинстве других заграничных командировках советские офицеры получали так называемый «двойной оклад». На месте за границей офицер получал довольствие в местной валюте. Тем временем на родине ему на карточку «капала» рублёвая часть оклада. На начало 1980-х годов лейтенант после училища, попавший на службу в ГСВГ, получал солидные деньги: 180 рублей на книжку в СССР и около 700 дойчмарок на руки по месту службы.

Таким образом заграничная служба всегда справедливо воспринималась как наиболее материально выгодная. Ведь на местную валюту военный мог покупать товары в местных магазинах и военторге, пока дома на карточке копились сбережения. В случае с ГСВГ служба была особенно соблазнительной, так как офицер получал доступ ко многим дефицитным и просто импортным товарам. В Германии обычно покупали одежду, обувь, бытовую технику, электронику, косметику, детские товары, посуду, продукты длительного хранения и даже автомобильные

При этом несмотря на жёсткий отбор и усиленный контроль со стороны начальства, в ГСВГ служить было престижно ещё и из карьерных соображений. Служба в Германии для многих становилась неплохим трамплином. Не говоря уже о том, что при всех нюансах служить в «цивилизованной», высоко урбанизированной стране с умеренным климатом было банально проще и легче в бытовом плане.

3. «Курица — не птица, Монголия — не заграница»

Если говорить о службе в Монголии, то там действовала похожая система оклада. Курс тугрика к рублю 4 к 1. Срочникам платили в тугриках: рядовой 40-50, сержант до 100. Офицеры получали по уже описанной системе: в рублях на книжку, в тугриках на руки. Лейтенанту полагалось 1000-1600 тугриков, капитану – до 2500. По условиям службы Монголию и ГДР сравнивать даже не смешно. С одной стороны, в Монголии было достаточно неплохое снабжение, если говорить об ассортименте военторга. При этом офицеры так же, как и в Германии имели возможность совершать покупки местных товаров. Выбор последних, конечно, был далеко не таким роскошным как в ГДР. Но что приобрести всё равно находили. Главным образом это была обувь, одежда, ковры. Некоторые так же упоминают китайские бытовые мелочи (вроде термосов) и косметику, табак, импортный чай.

С другой стороны, служить в здесь было очень сложно. Чисто бытовые условия в «дикой» Монголии были намного хуже, чем в «цивилизованной» Германии. Ужасный (по меркам европейца) климат: сильные ветры, страшная жара летом, холод зимой. Но главное, большие проблемы с водой.

Вот в такую гостиницу в Германии, в городе Форст, я случайно попал в моей поездке. Посоветовала мне ее Чат ГПТ и через букинг я снял номер. Думаю это какая то секта...