Серия «Гитарная коллекция»

Где-то в середине восьмидесятых японские производители независимо друг от друга нащупали одну и ту же идею. Корпус уменьшить. Все углы зализать. Мензуру укоротить. Сделать так, чтобы инструмент сам садился на человека и не требовал к себе подстраиваться.

У Fernandes это вылилось в серию FRB, у Yamaha — в Motion B с её 820 миллиметрами мензуры и 38-миллиметровым верхним порожком, у Ibanez было что-то своё. Кто первым додумался, установить невозможно, да и незачем — идея висела в воздухе. Для меня это, пожалуй, один из самых симпатичных периодов в истории бас-гитары вообще, потому что эргономика у меня стоит на первом месте. Что написано на голове грифа, мне, в общем, всё равно. Про звук я вообще молчу, там сплошная вкусовщина и уши у каждого свои. А вот как инструмент лежит в руках — это я проверяю первым делом, ещё до того, как воткну шнур.

Видео-рассказ про гитару на благонадежном рутубе. Для ценителей запрещёночки и знатоков трёх волшебных букв - то же видео на ютубе.

Так что японские компактные басы восьмидесятых я готов брать почти не глядя. Греко Atomic из этой компании.

Коротко про самого производителя, потому что история там путаная. Марка Greco родилась в 1960 году в Нью-Йорке как побочный бренд фирмы Goya, торговавшей в Штатах гитарами шведского мастера Левина. К японским гитарам это отношения ещё не имело. Электрические инструменты под этим именем пошли с 1963 года, и делала их по заказу фирма «Фудзи Гэн Гакки» — контора из Мацумото, основанная в мае 1960-го Тоёси Мимурой и Юитиро Ёкоути, которая начинала с классических гитар, а потом переключилась на подрядное производство для чужих брендов. В 1968-м Goya развалилась, права ушли к Avnet, в 1971-м японские права на марку внутри страны получила сама Fujigen и передала их дистрибьютору — компании «Канда Сёкай». С тех пор Greco числится приватным брендом Канда Сёкай, и так до сих пор.

Семидесятые Греко провела за тем же, чем и все японцы, — копировала. Les Paul под индексом EG, стратокастеры под SE, «рикенбакеры», хёфнеровские скрипкобасы. Про рикенбакеровские копии Греко до сих пор принято говорить, что они были самыми точными из японских, — хотя сами японцы отдают титул главного хита фабрики другой вещи — копиям скрипичного баса VB200 и VB300, которые протащил в производство исполнительный директор Канда Сёкай господин Кондо. Потом был 1980 год, иск Gibson, и сворачивание копийной программы. В 1982-м Канда Сёкай вместе с американским Fender учредила Fender Japan — и собственный бренд начал потихоньку уступать место чужому, более звонкому имени. Именно в этот момент Греко и полезла в оригинальные конструкции. Atomic оттуда.

В каталоге Greco сезона 1988 года (на обложке честно проставлено — сведения по состоянию на октябрь 1987-го) «атомному» басу отдан целый разворот. Слева на этом же развороте — модели JJ-R1 и JJ-F1 с американскими датчиками Jackson и тремоло Kahler Flyer, справа — экспрессионистская картина с растрёпанной девицей, поверх неё лого Atomic и слоган NEW SOUND AGE. Под картиной пять корпусов веером — чёрный, белый, голубой, красный, жёлтый. И индекс. AMB-42, ¥42.000. Для сравнения, JJ-R1 на соседней странице стоил 75 тысяч иен, а JJ-F1 — 85. Мягкий чехол под «атомик» шёл отдельной строкой за 6.500. Самое смешное в этом развороте то, что вся громко названная серия состоит ровно из одного инструмента. Логотип есть, слоган есть, живопись есть, модель одна.

Спек-чарт того же каталога даёт по AMB-42 всё, что нужно. Корпус — липа. Гриф — клён. Верхний порожек — кость. Накладка — палисандр. Лады широкие овальные, 22 штуки. Мензура в японской манере записана как половина, 406 миллиметров, то есть полные 812, почти ровно 32 дюйма. Колки с заводским индексом MH-JJB(N), те же, что стояли на обычных джазбасовых моделях серии JJB. Крепление грифа болтовое. Датчики — новой на тот момент разработки, с гордым именем MAGNITUDE, один пресижен-сплит и один джазовый сингл. Бридж с собственным кодом BR-AMB, то есть сделанный под эту модель отдельно. Две громкости и общий тон. Пять цветов. И маленькая звёздочка рядом с индексом, которая в сноске внизу таблицы расшифровывается так — для отмеченных моделей существует леворукое исполнение, цена выше прейскурантной на двадцать процентов. Леворукий Atomic, стало быть, стоил 50.400 иен. Интересно, сколько их сделали.

Рекламный текст на развороте обещает «компактный и тонкий корпус формульной формы», «тонкий гриф с обхватом 38 мм» и «натуральную аппликатуру от нижних позиций до верхних». Про датчики сказано, что MAGNITUDE ловит основной тон баса и передаёт его напрямую, а дальше идёт абзац про тугой острый верх и тяжёлый панч в низах. Копирайтер честно отрабатывал гонорар. Слово «атомный» в 1987 году, спустя год после Чернобыля, японцы поставили на бас-гитару, не моргнув.

Теперь про мой экземпляр. Он чёрный, в каталожной раскладке это цвет RB. Логотип у него на корпусе, в районе верхнего рога, а голова грифа пустая, без единой надписи — мелочь, но она сразу выдаёт, что на этом инструменте дизайнер экономил площадь везде, где мог. Пикгарда нет, датчики врезаны прямо в дерево, три ручки собраны в нижнем углу корпуса треугольником.

Гриф кленовый, и клён достался симпатичный. Обычный, не «огненный» — но если взять инструмент под определённым углом, примерно от тринадцатого лада и дальше, до самого конца грифа, под лаком проступают вертикальные полоски с намёком на пламя. Сфотографировать это невозможно, показать тоже, работает только вживую и только под правильным светом.

Накладка палисандровая, 22 лада, маркеры перламутровые, маленькие, по классической схеме с третьего и дальше через один до двадцать первого, и все они продублированы точками с торца накладки. Голова маленькая, четыре колка по схеме два на два, ровно чтобы габарит не разрастался. Наклона у головы относительно грифа нет вовсе, за перелом струн через порожек отвечает прижимной ретейнер. Сам порожек на моём экземпляре вроде как пластиковый, хотя каталог обещает кость, а часть западных продавцов пишет про графит миллиметров на 38. Видимо, за три года выпуска порожки успели поменяться, либо кто-то в какой-то момент поставил свой. Проверить нечем.

Колки японского производства, судя по конструкции — Gotoh, но клейма Gotoh на них нет, отштамповано просто MADE IN JAPAN. Хорошие колки восьмидесятых, рассказывать про них решительно нечего, они просто работают.

Гриф притянут четырьмя саморезами через прямоугольный некплейт, на котором выбит серийный номер. Расшифровывается он по гречевской схеме — буква обозначает месяц (A — январь и далее по алфавиту до L), следом две цифры года, следом порядковый номер. Когда-то я этот номер разбирал и получил март 1987-го. Оговорюсь сразу, датировка Греко по серийникам — дело скользкое, номера выдавались вразнобой на Fujigen, Matsumoku и в самой Канда Сёкай, и опытные люди предпочитают датировать такие инструменты по фурнитуре и спецификации. Но здесь год из серийника, год в каталоге и сама модель сходятся, и это уже неплохо.

Бридж под индексом BR-AMB на поверку оказывается гнутой пластиной с четырьмя подпружиненными винтами и бочкообразными сёдлами. Крутим винтики, поднимаем и опускаем струны, мензуру двигаем теми же подпружиненными. Тут вся конструкторская мысль уложилась в один абзац, и то с трудом. Зато антабки — мои любимые грибочки, на которых ремень держится сам, без резиновых прокладок и прочей обвязки. Развесовка идеальная. Впрочем, для компактного баса, который весь затачивался под эргономику, это скорее обязанность, чем достижение.

Электроника простая до неприличия. Пресижен-сплит у грифа, джазовый сингл у бриджа, громкость на каждый датчик отдельно, общий тон. Крышечка темброблока на обратной стороне корпуса — я её ни разу не отвинчивал, повода не было. Джек торчит из торца корпуса, обычный пластиковый. По моим ощущениям тон заметно работает на одиноком нековом датчике, а на бриджевом срезает верха как-то вяло, и когда включены оба, обрезка почти теряется. Но это мои уши и мой усилитель, у вас будет по-своему.

И вот теперь — ложка дёгтя, ради которой, кажется, всё и затевалось. Гайка анкера у Atomic выведена в пятку грифа. Я такое решение люблю, оно честное и удобное, никаких крышечек на голове и никаких манипуляций через струны. Казалось бы, живи и радуйся. Но гайка утоплена примерно наполовину под корпус, а фрезеровки под ключ в самом корпусе нет. Вообще нет. Подлезть к ней на собранном инструменте физически невозможно. Ко мне бас приехал с солидным прогибом, анкер оказался рабочим и всё выправил, но процедура вышла такая. Сначала настроить, чтобы задать струнам правильное натяжение. Потом ослабить четыре винта — не выкручивая до конца и не снимая гриф, просто ослабить. Потом силой отвести гриф от корпуса, чтобы в стыке появился угол. И только в этот угол пролезает ключ. Дальше крутим анкер, возвращаем гриф на место, затягиваем винты. Гриф после этого прямой, высота струн нормальная, всё хорошо. Но, простите, это же восемьдесят седьмой год и фабрика Fujigen, там корпуса уже пилили на станках с ЧПУ. Одна дополнительная выборка размером с ноготь решала вопрос навсегда. Не сделали. Я готов поверить в косяк конструктора, потому что в случайность на японском производстве верится плохо.

Кстати, о фабрике. Ровно в те же годы, с 1985-го по 1987-й, Fujigen собирала для американцев Fender Performer Bass — модель по проекту Джона Пейджа, с асимметричным скошенным корпусом и подчёркнуто тонким грифом, который был уже, чем у стратокастера. Разные заказчики, разные логотипы, один цех и один набор идей про то, каким должен быть современный бас. Performer, к слову, при жизни мало кого заинтересовал. К двадцатым годам он вырос в цене до двух с половиной тысяч долларов и выше. Судьба «атомика» сложилась скромнее.

Кто на этом всём играл — вопрос, на который каталог отвечает сам. На артистической странице издания 1987 года собраны DEAD END почти полным составом с басистом по прозвищу Crazy Cool Joe, обе гитаристки Princess Princess — Канако Накаяма и басистка Ацуко Ватанабэ, Макото Аюкава из Sheena & the Rokkets, фьюжн-басист Ёсихиро Нарусэ, Грегг Ли и ещё с десяток человек.

В 1989 году Греко выпустила бас Phoenix, и вот его-то, по данным японского Digimart, играли и Ацуко Ватанабэ из Princess Princess, и Тоёси Хигути из BUCK-TICK. Модель прожила так долго, что в июле 2014 года получила юбилейную версию PXB-25th — топ из мореного клёна, ясеневая основа, трёхслойный кленовый гриф с титановым усилением, накладка из пау ферро, бридж GOTOH 404BO, латунный порожек 38 мм, двести тысяч иен без налога. Phoenix есть и у меня (и до него рано или поздно доберемся), и это, честное слово, один из самых удобных басов, которые я держал в руках. Так что за свой вкус я теперь спокоен — его разделяли люди, собиравшие стадионы.

Дальнейшая биография Atomic по каталогам читается как медленное понижение в должности. В издании 1989 года (данные на декабрь 1988-го) AMB-42 ещё на месте, но заголовок басовой секции уже забрала серия Phoenix — PXB-100 и PXB-80. К каталогу 1990 года «атомик» окончательно теряет свой разворот и ютится на одной странице с шестиструнным басом M-6170 и восьмиструнным M-8110, попав в компанию экзотики. Разворот с картиной и слоганом NEW SOUND AGE не повторился больше ни разу.

Ну и ладно. Никаких редких пород, никакой электроники с загадками, никакой истории с громкими именами на обложке. Обычный японский бас за сорок две тысячи иен, с лакированной липой и анкером, до которого не дотянуться.

PS. автором фотографий самой гитары являюсь я, все это хозяйство размещено на моем сайте, являющемся представительством моей коллекции в этих наших интернетах. Сама статья изначально написана мной для него же (с небольшими отличающимися деталями) и тут опубликована для более широкого круга читателей, если таковые найдутся. Я буду продолжать публиковать здесь статьи для "широкого круга читателей" про инструменты из моей персональной коллекции и стараться рассказывать про историю социалистического гитарпрома, поэтому подписывайтесь, если вам эта тема интересна. Ютуб и рутуб каналы тоже живые и сначала на них появляется видео про гитары, и только потом я пишу про эти гитары статью.

Источники

1. Записки архивариуса. «Greco Atomic — японский короткомензурный бас из 1980-х». Видео, YouTube. https://youtu.be/PjT3zcNpN0A

2. Greco. Каталог 1988 года (сведения на октябрь 1987), стр. 8 — Atomic / AMB-42. Каталог. https://guitar-catalog.com/guitar-and-amp/greco/1988/jp_08.html

3. Greco. Каталог 1988 года, стр. 13 — «GRECO ’88 NEW LINEUPS», спецификации. Каталог. https://guitar-catalog.com/guitar-and-amp/greco/1988/jp_13.html

4. Greco. Каталог 1988 года, стр. 16 — артисты марки. Каталог. https://guitar-catalog.com/guitar-and-amp/greco/1988/jp_16.html

5. Greco. Каталоги 1989 и 1990 годов. Каталоги. https://guitar-catalog.com/guitar-and-amp/greco/1989/jp_index.html, https://guitar-catalog.com/guitar-and-amp/greco/1990/jp_index.html

6. Digimart. Статья о Greco Phoenix Bass. Журнальная статья, 27.06.2014. https://www.digimart.net/magazine/article/2014062700586.html

7. Японская Википедия. «グレコ». Энциклопедическая статья. https://ja.wikipedia.org/wiki/グレコ

8. Японская Википедия. «フジゲン». Энциклопедическая статья. https://ja.wikipedia.org/wiki/フジゲン

9. Vintage Japan Guitars. «Greco models & serial». Справочная статья. https://vintagejapanguitars.com/greco-models-serial/

10. Reverb, Cool Old Guitars. Описания продавцов Greco AMB-42. Объявления о продаже.

11. Wikipedia. «Fender Performer Bass». Энциклопедическая статья. https://en.wikipedia.org/wiki/Fender_Performer_Bass

В сегодняшнем выпуске у нас разговор про пятую модель восточногерманских стратов и суперстратов Lead Star. В коллекции у меня есть все, но рассказываю я о них вразнобой, как на душу положит. Вот сегодня поговорим о пятом.

Про Музиму я рассказывал много раз, поэтому постараюсь на этот раз коротко, а за подробностями пошлю вас… Нет, не туда, а в мои предыдущие статьи про Музимы, ибо тут их уже опубликовано определенное количество, и у меня уже заканчивается фантазия на тему «как пересказать ону и ту же историю новыми словами, чтобы было интересно».

Видео-рассказ про гитару на благонадежном рутубе. Для ценителей запрещёночки и знатоков трёх волшебных букв - то же видео на ютубе.

Название расшифровывается как производство музыкальных инструментов в Маркнойкирхене, выговорить это по-немецки я не берусь до сих пор. Предприятие основали в 1952 году, начинали двадцать человек на изношенном оборудовании и остатках материалов экспроприированных фирм. Одной из таких фирм была мастерская Венцеля Россмайсля, мастера, который делал гитары Roger. В 1951 году его судили за валютные нарушения и дали четыре года каторжной тюрьмы (отсидел по факту два), а станки, дерево и заготовки передали новорождённому народному предприятию. Начало у гитарного колхоза вышло, прямо скажем, с душком. Зато люди из мастерской Россмайсля остались в Маркнойкирхене и работали уже на Музиму — знали, как строить арктопы, и научили остальных.

Дальше был рост, от которого кружится голова. В пятидесятые Музима поставляла инструменты в пятнадцать стран, к концу шестидесятых — уже в пятьдесят три. Экспортом распоряжалась внешнеторговая контора DEMUSA из Клингенталя, у которой в товарном ассортименте музыкальные инструменты соседствовали с ёлочными игрушками, спичками и детскими колясками. Логика социалистического планирования во всей красе. В 1967 году открыли новый завод на Песталоцциштрассе, с медпунктом, комнатами отдыха и столовой, к концу восьмидесятых там работало около 1200 человек. Кстати, о масштабах экспорта. На фотографии ливерпульской группы The Comets из книги Роага Беста «The Beatles, the true beginnings» отчётливо видна Musima Elektrina III, а шотландский гитарист Мэтт Армстронг из The Kaisers, купивший такую же в магазине в Рексеме, всерьёз подозревает, что это его экземпляр. Доказать это никто не возьмётся, но история красивая.

А потом наступили восьмидесятые, и Музима сломалась. С качеством там всё осталось в порядке, сломался характер. Мир заполонили суперстраты, и предприятие, которое три десятилетия делало вещи с собственным лицом, пошло копировать.

Немецкий исследователь Стефан Лоб пишет, что самой востребованной моделью стала серия Lead Star, и что именно на ней Музима впервые отказалась от нулевого лада. Отказ от нулевого лада для гэдээровцев — событие почти идеологическое, потому что нулевой лад у них стоял почти всюду, задавая начальную высоту струн, пока гребёнка отвечала за межструнные расстояния. Параллельно клингентальская Simeto, которая с 1961 года снабжала Музиму датчиками собственной разработки, с 1980 года начала делать звукосниматели в западных посадочных размерах — как у Fender, Gibson, Ibanez и всех прочих. Всё, канон кончился. Дальше можно было строить что угодно.

Про Simeto стоит сказать отдельно, потому что это редкий случай, когда соцлагерная инженерия работала не «как получится». Первый датчик для Музимы разработал доктор Готтфрид Шрот в институте музыкального инструментостроения в Цвоте. Задача стояла выровнять сигнал от струн разной толщины, и после кучи опытов инженеры дали каждой струне отдельный магнит, причём все магниты намагничивали до насыщения, а разницу компенсировали разной длиной магнита. Патент номер 25688, заявка подана 30 июня 1960 года. В розницу датчик стоил 31,85 марки Немецкого эмиссионного банка, как называлась тогдашняя гэдээровская валюта. В 1964 году Simeto выпустила больше четырёх тысяч звукоснимателей, и это был её рекорд.

Теперь про конкретный экземпляр. Возраст читается по серийному номеру на некплейте — прямоугольной пластине, которой гриф четырьмя винтами прикручен к корпусу. Ключ к номеру довольно простой. Первая цифра шестизначного номера — последняя цифра года выпуска, вторая и третья — порядковый номер недели. Три других - порядковый номер гитар любых моделей, выпущенный на этой неделе. Моя гитара, соответственно, из 1988 года. В базе серийников, которую много лет ведёт Маттиас из Зуля на сайте musima-gitarren.de.tl, Lead Star V всего одна — санберст, номер 843169, сорок третья неделя того же 1988 года. Собственно, знакомьтесь. Алиса — это пудинг, пудинг — это Алиса. Единственный Lead Star V выпущенный Музимой в период с 24 по 30 октября 1988.

Корпус здесь из ольхи, обклеенной с двух сторон тонким кленовым шпоном. Советские предприятия в подобных случаях не задумываясь брали фанеру, здесь же под шпоном честная ольховая доска. Покрашено всё в жёлто-красно-чёрный санберст, рисунок клёна под лаком читается. Обводы бессовестно срисованы с фендеровского корпуса — я прикладывал один к другому, расхождение измеряется парой миллиметров туда-обратно, и глазом его не видно. Пикгарда нет, как нет его на третьей и четвёртой.

Гриф кленовый, покрашенный в чёрный, накладка палисандровая, двадцать два лада в хорошем состоянии, разметка белыми точками на третьем, пятом, седьмом, девятом, двенадцатом и дальше по кругу, с дублированием на торце. Голова наклона к корпусу не имеет, поэтому первые четыре струны прижимают два круглых дисковых ретейнера. Колки стоят стандартные для серии, с приличным передаточным числом, без люфта, строй держат даже если старательно расшатывать его рычагом.

Машинка — немецкая вариация на фендеровскую тему. Станина на шести винтах привинчена прямо к корпусу, снизу киль, пружины, баланс между натяжением струн и пружин, всё как положено. Отличия от американского оригинала минимальны и сводятся к иной фрезеровке сёдел. Одна деталь, которую в западных форумах вспоминают до сих пор, — резьба под рычаг у Музимы метрическая, М5 или М6, поэтому дюймовый рычаг от чужой гитары сюда просто не вкрутится.

Антабки на этой гитаре в виде грибочков, надёжнее современных рюмочек, с которых ремень слетает в самый ответственный момент, однако шляпка у грибочка мелкая, и на разношенном ремне я бы всё-таки подложил резиновую прокладку.

Главное отличие пятого номера от всей остальной серии — минимализм схемы. У обычной Lead Star три сингла. У второй два сингла плюс бриджевый датчик с отсечкой. У третьей — бриджевый хамбакер, синглы в середине и у грифа, пятипозиционный переключатель и тумблер отсечки хамбакера. У четвёртой хамбакеры и средний сингл. А у пятой — один бриджевый хамбакер, громкость, тон и всё. Никаких отсечек, никаких переключателей, ничего нарулить нельзя в принципе.

Потенциометры на гитарах этой серии шли от RFT, с длинными осями и насечкой под ручку, и любой, кто пытался заменить их западными, знает, какое это увлекательное занятие.

Дальше начинается самое интересное. Маттиас, у которого перед глазами прошло больше Lead Star, чем у кого-либо, отмечает, что почти все известные ему пятые номера всплывали на территории бывшего Советского Союза, и предполагает, что модель изначально шла на экспорт или по линии товарообмена.

Меня это, признаться, не удивляет. В ГДР логика была ровно такая же, как в Союзе, только с немецкой аккуратностью — лучшее уходило за валюту, а своим музыкантам доставалось то, что осталось, зачастую из-под прилавка и за неприличные деньги. Ульф Шедла в своей работе про восточногерманские гитары пишет об этом прямым текстом, замечая, что хорошие инструменты из Маркнойкирхена можно было недорого купить в западногерманском посылторге, пока гэдээровские музыканты довольствовались второй и третьей категорией качества. Западные гитаристы вспоминают, что страты Музимы расходились у них через Quelle, Hertie, Neckermann и радиомагазины Conrad, откуда и приклеилось насмешливое прозвище Hertiecaster.

Точного прейскуранта на Lead Star V мне найти не удалось, заводских каталогов конца восьмидесятых почти не сохранилось. Зато на форуме музея музыкальных инструментов в Маркнойкирхене человек вспоминает, как в 1987 году купил на Лейпцигской ярмарке Multi Star de Luxe за 1400–1600 марок, взяв кредит в местной сберкассе по рекомендации районного кабинета культуры. Вдумайтесь. Чтобы купить электрогитару, нужна была рекомендация культурного ведомства и банковский кредит. Наши люди в подобной ситуации шли к знакомому мебельщику и просили обрезок бука.

Инструмент, который лежит у меня на столе, поигран основательно. Потёртости лака по всему корпусу, следы медиатора в неожиданных местах — судя по их расположению, человек лупил куда-то в сторону грифа, как будто разучивал приёмы Хендрикса по фотографиям. Такие следы мне нравятся больше, чем магазинная сохранность. Их оставила чья-то юность в конце восьмидесятых, когда подобная гитара была предметом вожделения для всех, кто хоть раз брал в руки инструмент.

Совершенно отдельный сюжет. Умельцы из Великого и Могучего стирали с головы надпись Lead Star, писали вместо неё Fender и продавали доверчивому покупателю раза в четыре дороже, а иногда и в пять. Формально это вопрос к правоохранительным органам той эпохи, а по сути — лучшая рецензия на качество изготовления, какую можно себе представить.

Судьба предприятия известна и печальна. После объединения Германии народное предприятие превратилось в Musima GmbH, штат просел с 1200 человек до трёхсот. В 1992 году фирму купили двое инвесторов из западных земель, пару лет тут собирали акустики для гиссенской марки Lakewood — модели D-8 и D-12, около двух тысяч штук, отличавшиеся от гиссенских инкрустированной буквой L вместо полного имени на голове. В 1997 году последовало банкротство, к тому моменту на заводе оставалось восемьдесят человек. Потом был покупатель из Коттбуса, потом окончательный конец, который разные источники датируют то 2003, то 2004 годом. Здания на Песталоцциштрассе стояли пустыми, город выкупил их под снос и много лет не мог найти денег даже на это. А в паре сотен метров выше по дороге, в новом промышленном парке, с 1995 года работает Warwick с возрождённым Framus, которому случайно досталось все оборудование некогда восточногерманского монополиста. И тут в Варвика карта как попёрла, как попёрла. «Совпадение?», как сказал бы один известный телеведущий.

Так что же такое пятая свинцовая звезда (да, я знаю, что она «ведущая» или «лидирующая», но немного позубоскалить на тему многозначительности английского слова «lead» тоже можно, тем более, что и Led Zeppelin под боком). Инструмент честный, добротный, играть на нём можно прямо сейчас, и по материалам с исполнением он даст фору доброй половине азиатских гитар своего класса. Только вот самобытности в нём нет ни грамма. Ранние Музимы узнавались с трёх метров, и человек говорил — вот это Музима, и ничем другим быть не может. Здесь же перед тобой страт с одним хамбакером, который с равным успехом мог бы приехать из Японии, Кореи или откуда угодно ещё. Чужая форма, чужая философия, своё только качество сборки да метрическая резьба под рычаг.

PS. автором фотографий самой гитары являюсь я, все это хозяйство размещено на моем сайте, являющемся представительством моей коллекции в этих наших интернетах. Сама статья изначально написана мной для него же (с небольшими отличающимися деталями) и тут опубликована для более широкого круга читателей, если таковые найдутся. Я буду продолжать публиковать здесь статьи для "широкого круга читателей" про инструменты из моей персональной коллекции и стараться рассказывать про историю социалистического гитарпрома, поэтому подписывайтесь, если вам эта тема интересна. Ютуб и рутуб каналы тоже живые и сначала на них появляется видео про гитары, и только потом я пишу про эти гитары статью.

Источники

1. Записки архивариуса. «Электрогитара Musima Lead Star V — Финальный минимализм немецкого концерна». Видео, YouTube. https://youtu.be/m-ORyg5Sf7o

2. Stefan Lob, Schlaggitarren.de. «MUSIMA – VEB Musikinstrumentenbau Markneukirchen». Статья. https://schlaggitarren.de/archtop/musima-veb-musikinstrumentenbau-markneukirchen/

3. Stefan Lob, Gottfried Schroth, Schlaggitarren.de. «SIMETO – Signal-, Meß- und Tongeräte». Статья. https://schlaggitarren.de/archtop/simeto-signal-mess-und-tongeraete/

4. Ulf Schaedla, Guitar-Letter.de. «Die Ost-Gitarre am Beispiel von Musima und Migma». Статья. http://www.guitar-letter.de/Knowledge/Diverses/DieOstGitarreamBeispielvonMusimaundMigma.htm

5. Matthias (Зуль), musima-gitarren.de.tl. «E-Gitarren chronologisch geordnet». Хронология моделей. https://musima-gitarren.de.tl/E_Gitarren-chronologisch-geordnet.htm

6. Matthias (Зуль), musima-gitarren.de.tl. «Datenbank». База серийных номеров. https://musima-gitarren.de.tl/Datenbank-s-Database.htm

7. Форум Музея музыкальных инструментов Маркнойкирхена. «Musima Seriennummer Lead Star». Тема форума. https://musikinstrumentenbau.eu/viewtopic.php?t=492

8. Форум Музея музыкальных инструментов Маркнойкирхена. «Schaltung in der Musima Lead Star 3». Тема форума. https://musikinstrumentenbau.eu/viewtopic.php?p=9139

9. Форум Музея музыкальных инструментов Маркнойкирхена. Темы «Lead Star V», «Datierung Lead Star III», «Marlin Slammer». Темы форума.

10. Wikipedia (нем.). «Musima». Энциклопедическая статья. https://de.wikipedia.org/wiki/Musima

11. Reverb. Объявления о продаже поздних Musima Lead Star. Описания продавцов.

Про советские гитары ходит стойкое поверье. Будто весили они как чугунная батарея, и у несчастных басистов, рискнувших выйти с таким инструментом на сцену, к тридцати годам отваливалась спина, а позвоночник складывался гармошкой.

Поверье красивое и почти полностью неверное. Средний советский бас весит ровно столько же, сколько японский, корейский или китайский, а американские в своей массе бывают и потяжелее — но это уже отдельный разговор, со своими обидами. Однако счастливые исключения из правила существуют. Одно из них — вот оно, черниговское, 4,6 кг, с зеркальным щитком, в который можно бриться.

Видео-рассказ про гитару на благонадежном рутубе. Для ценителей запрещёночки и знатоков трёх волшебных букв - то же видео на ютубе.

Родословная у инструмента странная. Фабрику в Чернигове заложили в 1933 году, достроили в 1934-м, официальный пуск состоялся 8 ноября — дата выбрана так, чтобы попасть в годовщину, тут никаких сюрпризов. Немецкая оккупация оставила от предприятия развалины, и первой послевоенной продукцией стали 550 детских музыкальных игрушек. В 1945-м освоили мандолину, в 1946-м — гитары. До 1950 года фабрика жила исключительно на струнно-щипковых, а потом при участии специалистов из Ленинграда взялась за пианино, и именно пианино стали её настоящей биографией. В 1955-м здесь запустили первый в СССР конвейер по сборке и настройке клавишных инструментов — со стометровой ленты каждые двенадцать минут сходило новое пианино. К 1965 году — 25 тысяч штук в год. В 1970-м фабрика отчиталась о 26 300 пианино, 75 900 гитарах, 16 500 балалайках и полутора тысячах бандур.

Обратите внимание, чего в этом перечне нет. Украинская Советская Энциклопедия за 1985 год добросовестно перечисляет сорок наименований продукции — пианино, щипковые до 110 тысяч штук в год, цимбалы, комплекты механики и клавиатуры, детские игрушки, сувениры, изделия хозяйственно-бытового назначения. Электрогитар в списке нет вообще. Их и правда делали недолго, тиражами, которые на фоне пианинного конвейера смотрелись производственной опиской. Тем удивительнее, что до нас эти инструменты доехали.

Имя предприятие носило Павла Петровича Постышева — советского партийного деятеля, который много лет руководил Украиной и которого расстреляли в Бутырке 26 февраля 1939 года и реабилитировали посмертно в 1955-м. Когда точно фабрике присвоили его имя, я не выяснил; логика подсказывает, что после реабилитации, но документально подтвердить это мне не удалось. В любом случае получается вполне советский сюжет — инструменты с именем человека, которого сначала пустили в расход, а потом вернули в святцы.

У баса есть парная шестиструнка, «Ритм-Соло», в народе просто «Чернигов». Долгое время она числилась среди самых загадочных отечественных электрогитар — порт приписки не находился, инструмент кочевал по описаниям без роду и племени, и только в 2011 году коллекционерам удалось доподлинно установить, что это черниговское изделие, выпускавшееся ориентировочно с 1971 года.

У шестиструнки мензура классические 650 мм, варитон с ручкой как на елецкой «Эльте», распайка — очередной советский клон схемы Musima Record, а вместо пикгарда массивная плита из четырёхмиллиметровой хромированной латуни. Отдельные партии «Чернигова» комплектовались готовыми темброблоками на пластиковых щитках, с четырьмя клавишными переключателями, — их поставлял винницкий завод при ЦКБИТ. Это Центральное конструкторское бюро информационной техники, предприятие, которое в 1972 году поставило на проспекте Калинина в Москве первый в СССР уличный видеоэкран «Элин» — 102 900 световых элементов, 235 квадратных метров. Контора, строившая гигантские табло для столицы, паяла темброблоки для гитар. Заодно и для Борисовской фабрики.

Басовый корпус повторяет гитарный один в один, и форма у него, скажем так, самостийная. Ни на что конкретное не похожа, ни к чему не отсылает, просто есть. Внутри — классика социалистического гитаростроения. Берётся блок из хвойных пород, склеенный из брусков; ель или сосна, по срезу и на глаз их тут не различить, во всяком случае мне не удалось. Блок с двух сторон обклеивается берёзовой фанерой, чтобы придать конструкции жёсткость и чтобы фактура склейки не полезла сквозь покрытие. Сверху — чёрный глянцевый лак, скорее всего полиэфирный. Ацетоном я его промывал, нитроцеллюлозу такая процедура выдаёт сразу, а тут ничего не случилось.

Гриф — место, где инструмент начинает спорить сам с собой. Склеен из трёх кусков бука, анкера нет вообще. Профиль ближе к U и по форме даже приличный, куда человечнее квадратного бревна «Родена». Проблема в толщине. Гриф огромен, в обхвате он ощущается как черенок лопаты, и левая рука на быстрых партиях устаёт минуты за три. При этом — и здесь приходится снять шляпу — за пятьдесят с лишним лет его не повело. Ни дуги, ни пропеллера, ни намёка на желание. Безанкерная конструкция такой толщины просто не поддаётся ни влажности, ни сухости, ни складской истории, ни хозяину, который хранил бас за шкафом.

Накладка из морёного граба — материал редкий даже по меркам соцлагеря, его регулярно принимают за венге. Ладов 21, нулевой лад на месте, как предписывали ГОСТы (про ГОСТ — это сарказм, если кто не уловил), а межструнное расстояние задаёт пластиковая направляющая (в музейных описаниях модели фигурирует деревянный порожек-гребёнка, так что тут возможны варианты по годам).

Разметка точками асимметричная и своеобразная — одна на пятом, две на седьмом, три на двенадцатом, снова две на семнадцатом. Боковых точек нет никаких. Ориентируешься либо мышечной памятью, либо заглядывая на накладку сверху, свернув шею. По советским меркам это ещё гуманно — встречались гитары, где точку, которой полагалось стоять на девятом ладу, ставили на десятый, и человек окончательно терял представление о том, где он и кто он.

Крепится гриф якобы четырьмя саморезами под прямой шлиц через металлический некплейт в форме капли, повторяющий обводы пятки. Решение симпатичное и неожиданно толковое. Только присмотритесь к геометрии — сквозь корпус проходят три самореза, а четвёртый ввинчивается в пятку грифа напрямую, потому что корпуса под ним попросту нет и он по сути крепит только некплейт к корпусу.

Голова грифа вклеенная, и на ней стоят колки от народных инструментов, от басовых домр, на двух планках, с огромными круглыми лопастями из чёрного пластика. Для украинских басов это фирменная примета, такие же встречаются на «Одессе». И вот смешное — колки здесь хорошие. Серьёзно. Они настраиваются мягче, люфтят меньше и строй держат лучше, чем канонический алапаевский басовый колок, плюс они легче — лопасти здесь пластиковые, литого металла в них нет. До винтажных джаз-басовых им, понятно, как до Киева ползком, но по советской шкале это прямо приличная фурнитура.

Главный аттракцион — пикгард. На моём экземпляре это трёхмиллиметровая нержавеющая сталь, зеркальная, тяжёлая, честно отражающая потолок и лицо владельца. Здесь стоит оговориться о разночтениях. Музейные описания называют пикгард баса просто хромированным металлом, а у парной шестиструнки указывают четырёхмиллиметровую хромированную латунь. Возможно, разные партии комплектовались по-разному, возможно, кто-то из описывавших ошибся с материалом. Кстати, вокруг этого пикгарда выросла целая мифология про секретные советские сплавы, титан и сталь космических ракет, которые якобы шли на гитары. Мифология, разумеется, вздорная — но конкретно тут металл действительно настоящий и действительно толстый.

К пикгарду через металлические проставки намертво привинчены два датчика в штампованных стальных корпусах. Это ЗС-1 — львовские звукосниматели производства «Минприбора», выпускавшиеся во Львове с 1969 года; такими же комплектовались львовские полуакустики. По форме они отдалённо напоминают немецкие Simeto, только без прорези в корпусе — здесь корпус глухой, штампованный целиком. Издалека кажется, что пикгард и датчики сделаны единой деталью на одном прессе, куда потом вставляли потроха. Было бы красиво. На деле детали разные, просто уж очень слитно смотрятся. Сопротивление у распространённых львовских датчиков коллекционеры меряют где-то около 6 кОм, но разброс по экземплярам у советских звукоснимателей такой, что цифру эту стоит держать за грубый ориентир. Паспортом она тут не работает.

Электроника предельно скупая. Общая громкость, баланс датчиков, и всё. Схема бесхитростно копирует немецкие басы, разъём — советская классика СГ-5, пятиштырьковый, установлен на обечайке. Заземление струн конструкцией не предусмотрено, о чём вы узнаете в первый же сырой вечер на репетиционной точке.

Струнодержатель — стальной уголок с просверленными под шарики дырками, прикрытый выгнутым из листа П-образным козырьком; та же схема крепления струн раньше отрабатывалась на гавайских гитарах МЭФМИ.

Бридж деревянный, две плашки на винтах с шайбами, верхняя плашка с прорезью, в прорезь вставлена пластиковая полоска с пропилами под струны. На корпусе он никак не закреплён. Это означает, что мензура — а она тут традиционные для отечественных басов 760 мм — отстраивается исключительно сдвигом и поворотом всей конструкции целиком. Я свой выставил максимально оптимально, и всё равно на двенадцатом ладу одна струна уходит чуть вверх, другая чуть вниз. На слух я разницы не ловлю, тюнер ловит. Идеально не выставится никогда, хоть сутки двигай.

Антабки сделаны на немецкий манер, как на Musima — в корпус ввинчен винт со сферической шляпкой, в шляпке просверлена дырочка, в дырочку продета проволочная петля под карабин. Ремень цепляется намертво и никуда не денется, что при таком весе проходит по разряду техники безопасности.

О весе. Из известных мне экземпляров самый лёгкий тянет на 4,5 кг, самый тяжёлый — около 4,85. Мой весит 4,600. Разброс объясняется деревом, металл везде одинаковый.

Про звук я, как обычно, отказываюсь выносить вердикт — уши у каждого свои, и спорить тут не о чем. Скажу от первого лица и без обобщений — мне нравится.

Голос у «Чернигова» глубокий, и подозреваю, что дело либо в массивности грифа, либо во львовских датчиках, что вероятнее. Коллекционные описания модели заходят дальше меня и рекомендуют бас «практически в любых стилях — от рок-н-ролла до металла», отмечая мощный рыкающий голос и неплохой сустейн. Знаменитых музыкантов, игравших на «Чернигове», я не нашёл ни одного, и подозреваю, что их и не было — инструмент слишком редкий и слишком быстро сошёл с производства, чтобы попасть в чьи-то руки на виду у страны.

Мой экземпляр пришёл в приличном состоянии. Царапины по лаку корпуса, гриф перекрашен — и перекрашен хорошо, аккуратно, без наплывов. Перекрас, кстати, объясним. Оригинальная чёрная матовая краска на грифе имела отчётливую склонность осыпаться, так что подобное вмешательство для выживших «Черниговых» дело почти житейское. Заодно это создаёт фирменный визуальный раздрай — корпус глянцевый, гриф матовый, и при взгляде вблизи глаз честно не понимает, почему два элемента одного инструмента покрыты по-разному. На заводе, похоже, просто красили разными составами в разных цехах.

Играть на нём постоянно сегодня невозможно, и я этого не предлагаю. Существуют басы легче, удобнее и покладистее. Но в студии, если нужен специфический характерный голос, — вполне рабочий вариант; на сцене же со спиной действительно придётся попрощаться. И упаси вас бог взяться за рубанок. Желание сточить профиль до чего-то человеческого возникает у каждого, кто подержал этот гриф десять минут, — и оба последствия одинаково скверные. Во-первых, инструмент мгновенно теряет коллекционную ценность, ради которой он вообще существует в оригинальном виде. Во-вторых, анкера здесь нет, и снятая древесина вполне может обернуться дугой, которую уже ничем не выправить. Останется бревно, которое ещё и строить перестанет.

PS. автором фотографий самой гитары являюсь я, все это хозяйство размещено на моем сайте, являющемся представительством моей коллекции в этих наших интернетах. Сама статья изначально написана мной для него же (с небольшими отличающимися деталями) и тут опубликована для более широкого круга читателей, если таковые найдутся. Я буду продолжать публиковать здесь статьи для "широкого круга читателей" про инструменты из моей персональной коллекции и стараться рассказывать про историю социалистического гитарпрома, поэтому подписывайтесь, если вам эта тема интересна. Ютуб и рутуб каналы тоже живые и сначала на них появляется видео про гитары, и только потом я пишу про эти гитары статью.

Источники

1. Записки архивариуса. «Бас гитара «Чернигов». Броня крепка, а панки наши — быстры». Видео, YouTube. https://youtu.be/-HLIsfcFA9M

2. МАЙ МУZЕУМ (коллекция Я-Хи). «БАСС «ЧЕРНИГОВ»». Каталожная статья. muzeum.su. https://muzeum.su/museum.files/4ERNIGOFF-bass.htm

3. МАЙ МУZЕУМ (коллекция Я-Хи). «РИТМ-СОЛО «ЧЕРНИГОВ»». Каталожная статья. muzeum.su. https://muzeum.su/museum.files/4ERNIGOFF.htm

4. Википедия. «Черниговская фабрика музыкальных инструментов» (по Украинской Советской Энциклопедии, т. 12, 1985). Энциклопедическая статья. https://ru.wikipedia.org/wiki/Черниговская_фабрика_музыкальных_инструментов

5. Українська Вікіпедія. «Чернігівська фабрика музичних інструментів». Энциклопедическая статья. https://uk.wikipedia.org/wiki/Чернігівська_фабрика_музичних_інструментів

6. oecc.ru. «Советские звукосниматели». Справочная статья. https://oecc.ru/pickups.php

7. vinnytsia.one. «История ЦКБИТ — необычного предприятия в Виннице». Статья. https://vinnytsia.one/ru/eternal/istoriya-czkbit-neobychnogo-predpriyatiya-v-vinnicze-3222

8. Википедия. «Постышев, Павел Петрович». Энциклопедическая статья. https://ru.wikipedia.org/wiki/Постышев,_Павел_Петрович

Корпус шпонирован красным деревом, поверху лак, и только по краям пущено тонкое чёрное напыление, лёгкий бёрст в один слой. Никакой конструктивной разницы за этим не стоит. Вся начинка, вся фурнитура, вся схема — ровно те же, что у санбёрстовой. Отличается ровно окрас, и по нынешним временам этот вариант попадается заметно реже. Коллекционерская логика тут работает безжалостно и без всякого отношения к качеству инструмента.

Видео-рассказ про гитару на благонадежном рутубе. Для ценителей запрещёночки и знатоков трёх волшебных букв - то же видео на ютубе.

Начать придётся с цифры в названии, потому что с ней не всё ясно. Логично думать, что «25» — это двадцатипятилетие самой Musima, и я долго держался этой версии. Немецкие источники подсказывают другое. Марквнойкирхенский музейный архив, описывая хронологию звукоснимателей SIMETO, прямо говорит, что тип 3 пошёл в производство с 1974 года как новое поколение к 25-летию ГДР — республику провозгласили в октябре 1949-го, арифметика сходится. Musima же как предприятие ведёт отсчёт с 1952–1953 годов, и её собственные двадцать пять лет пришлись бы на 1977–1978-й. Датировки продавцов гуляют от 1973-го до 1985-го, что говорит скорее о длине серийного выпуска, чем о годе рождения модели. Точно установить год конкретно моего экземпляра не удалось — серийников Musima на инструментах этого класса не оставляла.

Теперь в очередной раз про саму фабрику, потому что масштаб там был неприличный для страны такого размера. Да, я знаю, что я эту историю пересказываю каждый раз, но тем не менее я продолжу это делать. Не все из вас читали мои предыдущие обзоры, а я стараюсь, чтобы в статье всегда содержалась исчерпывающая информация для неподготовленного читателя. Если вы уже читали про историю Музимы в моих предыдущих статьях, можете смело пропустить следующий абзац — ничего нового там нет. Тем не менее отмечу, что для меня это становится серьезным литературным испытанием — каждый раз рассказывать одно и то же, но так, чтобы не скатиться в самоцитирование и самоплагиат.

Началось всё в 1952 году с VEK на двадцать человек, через год контора стала VEB Musikinstrumentenbau Markneukirchen, и дальше пошло поглощение всего, до чего дотягивались руки. В Musima влились материалы и оборудование ликвидированных фирм — ERoma, C. A. Götz, мастерские Венцеля Россмайсля, у которого была собственная марка ROGER и собственная репутация. К концу шестидесятых экспорт вырос с пятнадцати стран до пятидесяти трёх, всем этим ведала внешнеторговая контора DEMUSA. В 1964 году под новый завод на Pestalozzistraße 25 заложили фундамент, в 1967-м его открыли, и к восьмидесятым на предприятии работало около 1200–1260 человек. Встречается цифра в 360 гитар в день — врать не буду, подтвердить её по первичным документам я не смог, но порядок величины похож на правду. Отдельный чёрный юмор в том, чем это кончилось. После 1990-го — Treuhand, в 1992-м предприятие купили Хельмут Штумпф и Фриц Кропп, в 1997-м банкротство, к 2003–2004 годам всё окончательно встало, а в 2009-м корпуса выкупил город. Под снос.

Форму 25 V срисовывали с фендеровского офсета, и спорить тут особо не о чем — Jazzmaster, Jaguar, кому как ближе. Мензура 640 мм против фендеровских 648, разница копеечная, но она есть. Корпус фанерный. Упрёка тут никакого нет, просто констатация технологии, на которой в Марквнойкирхене делали всё среднее и нижнее по прейскуранту. Сверху шпон, снизу лак, по краям чёрный напыл. На моей гитаре лак потрескался и вытерся в нескольких местах, самое заметное — трещины у гнезда, но до отслоений дело не дошло.

Гриф буковый. Я бы сказал, что он цельный, из одного куска — во всяком случае, по срезу у пятки и по рисунку волокна шва не видно. Источники в один голос описывают трёхсоставную буковую конструкцию, и вероятнее всего правы они, а я просто не разглядел клеевую линию под лаком. Накладка хитрая. По виду тёмное дерево, на ощупь тоже, но немцы пишут, что это крашеный бук, имитирующий палисандр, — и знаете, чем дольше смотришь, тем больше веришь немцам.

Лады мелкие, почти винтажный размер, двадцать один плюс нулевой. Нулевой лад на месте, за ним пластиковая направляющая вместо нормального верхнего порожка, схема, знакомая по советским инструментам до зубовного скрежета. Накладка и голова окантованы целлулоидным кантом, маркеры перламутровые, на третьем, пятом, седьмом, девятом и двенадцатом, а торцевые точки просто нарисованы чёрной краской по канту.

И вот тут по ладам у меня к прошлым владельцам вопрос. Есть сильное подозрение, что их меняли, и меняли торопливо. Прорезь в некоторых местах прошла прямо сквозь кант, а кончики ладов слегка вылезли за край накладки. Если вести ладонь вдоль грифа, они дают о себе знать. Без пальцев не останешься, играть можно, но по-хорошему инструмент требует выравнивания и обработки кромок (рано или поздно руки у меня до этого дойдут и я это сделаю, но время — это, увы самый ценный ресурс, которого у меня весьма в обрез, а надо ещё успевать и статейки писать). Забавно, что сами лады при этом уже поношенные — то есть заменили их достаточно давно, чтобы успеть выработать.

Анкер выведен в пятку грифа, гайка с двумя дырочками, в которые вставляется гвоздь, отвёртка или любой подходящий железный штырь, и гриф правится проворотом. Многие морщатся, я — наоборот. Подлезать шестигранником под голову, куда конструкторы западных фирм любят прятать анкерную гайку, на мой вкус куда неудобнее, хоть эстетически оно и выглядит приличнее. Впрочем, проверить это на практике мне не довелось. С момента покупки гриф стоит прямой и анкер я не трогал ни разу.

Крепление грифа — два винта. Не саморезы. Внутри пятки запрессованы футорки, резьбовые втулки, и в них идут обычные машинные винты. Западные каталоги, описывающие эту серию, называют двухвинтовое крепление слабым местом, и я понимаю, откуда растёт претензия — два против четырёх или шести выглядят несерьёзно. Практика у меня другая. Пятка широкая, прижим равномерный, люфта нет, а футорки дают серьёзное преимущество при переборке. Дерево под саморезом со временем разбивается, и после третьего-четвёртого снятия грифа винт начинает проворачиваться. С резьбовой втулкой это исключено в принципе. Операция «снять гриф» случается в жизни гитары нечасто, но когда случается, немецкое решение выигрывает.

Колки шесть в ряд, открытые, фирменные музимовские, с круглыми бутончиками на штоках. Они чем то похожи на алапаевские, что стояли едва ли не на каждой советской электрогитаре семидесятых, — похожи именно механикой, посадкой, пропорциями червяка. У меня давно сложилось ощущение, что гэдээровская механика (производила их слесарная мастерская RUBNER) была для алапаевских прародителем, но документального подтверждения этой догадке я не нашёл, так что оставим её в статусе рабочей гипотезы коллекционера.

Пикгард родной, и это одновременно радость и мина замедленного действия. Целлулоид, который Musima ставила на эту серию и на предыдущие, — известная болезнь марки. Со временем он начинает, как я это называю, плакать. Выделять продукты распада, окисляться сам и окислять всё металлическое, к чему прикасается, — винты, экран, потенциометры. У меня до катастрофы пока не дошло, но трещины возле джека уже есть, а между датчиками остался след от квадратной наклейки. Самой наклейки нет, клей остался. Оттирать растворителем я боюсь совершенно осознанно, потому что растворитель на целлулоиде — верный способ запустить разложение, ради предотвращения которого всё и затевается. Мысль купить новодельный пластиковый пикгард в голове сидит прочно, но родной я, разумеется, сохраню.

Бридж — немецкая вариация на тему тюноматика, и сходство здесь заканчивается на силуэте. По высоте планка регулируется тем же способом, что и анкер, через отверстия в стойках, куда вставляется всё тот же гвоздь. Сёдла двигаются вперёд-назад винтами. С сёдлами и связан лучший аттракцион этой гитары. Издалека они выглядят литым металлом, красиво, солидно, с приличной фрезеровкой. Берёшь в руки — пластик, покрашенный серебрянкой. Вес выдаёт мгновенно.

Машинка вибрато собственной музимовской конструкции, по компоновке напоминает хагстрёмовскую, ход у неё в обе стороны, но небольшой. Крепление рычага очень специфическое, он болтается, проскальзывает и при нажатии норовит сложиться внутрь, хотя шестигранник затянут добросовестно. Строй после этого держится примерно так, как и должен держаться строй на конструкции подобного класса.

Датчиков два, синглы SIMETO. Контора эта заслуживает отдельного абзаца, потому что в ГДР она была монополистом. Основана в сентябре 1958 года в Клингентале, сидела в одном здании с фирмой Meinel & Herold, а разрабатывал звукосниматели доктор Готтфрид Шрот в электронном отделе Института музыкальных инструментов в Цвоте. SIMETO снабжала вообще всех, кто делал в ГДР электрогитары, и главным заказчиком была Musima. Рекордным по выпуску оказался 1964 год — больше четырёх тысяч датчиков. На инструментах семидесятых стояли типы 2b и 2c, а с 1974-го пошёл тип 3, разработанный под юбилейную серию. Магниты в этих датчиках делали разной длины под разную толщину струны.

Про звук я, по обыкновению, промолчу — уши у каждого свои, и я не музыкант. Скажу только, что эти синглы мне кажутся невыразительными, а коллеги по гитарному цеху со мной наверняка поспорят, и спорить они будут вполне аргументированно.

Электрика тут заслуживает медленного разбора, потому что она устроена не так, как ждёт рука. Трёхпозиционный переключатель — обычный тумблер, и на моём экземпляре он перепутан. Верхнее положение, где по всем канонам должен быть нековый датчик, даёт бридж. Нижнее, соответственно, наоборот. Причём я это вижу уже не в первый раз на гитарах этой марки, что наводит на мысль о заводской традиции, а не о самодеятельности предыдущего владельца. Громкость общая, одна на оба датчика, схемы независимой регулировки тут не предусмотрено. Ручки на моей гитаре неродные, одна из них — точно, поэтому подробно про них рассказывать нечего. По заводскому чертежу на месте второй должен стоять «клювик», поворотный указатель со скошенной верхушкой.

Под этим клювиком прячется самое интересное, что вообще есть в гэдээровском гитаростроении. Немцы называли его Trickschalter, и это четырёхпозиционный галетник на два уровня контактов, работающий в паре с двумя потенциометрами по 1 МОм — номинал, для гитар совершенно нехарактерный, обычно там 250 или 500 кОм.

Позиции носили имена Rhythmus, Solo, Banjo и Shearing. В «ритме» работает бриджевый датчик, оба потенциометра включены каскадом, резонанс сидит около 2,44 кГц. В «соло» датчики соединяются параллельно, резонансная частота уезжает вверх примерно в 1,4 раза, к 3,2 кГц, середина при этом проваливается на 7,6 дБ, и получается характерный «промежуточный» стратовский призвук. «Банджо» пускает бриджевый сигнал через конденсатор, образующий с потенциометром фильтр верхних частот со срезом около 300 Гц — низов не остаётся вовсе, на сотне герц провал в 11,3 дБ, звук тонкий и пронзительный, откуда и название. В «ширинге» остаётся один нековый датчик, параллельно ему висит конденсатор на 47 нФ, резонанс падает до 271 Гц, и ручка тона в этом положении отключена полностью — крутить её бесполезно, она ни на что не влияет.

Сайт guitar-letter.de выводит название последнего режима от английского shearing в значении «срез». Не отсылка ли это к пианисту Джорджу Ширингу с его мягкой блочной манерой — точно установить не удалось, но совпадение занятное. Ставили этот галетник на Elgita, Record, 1655, 1657, de Luxe 25 и 25K, Eterna, а из соседей по лагерю — на Migma Elektra Deluxe.

Гнездо джека посажено на «лодочку» фендеровского типа, но с немецким акцентом. Форма чуть другая, и держится она тремя винтами вместо двух. Человек, не роющийся в подробностях, разницы не заметит никогда. А вот стреплоки заметит сразу, потому что их здесь нет и не предполагалось. Вместо штифтов, на которые надевается дырка ремня, в корпус вкручены металлические кольца под карабин. Решение чисто немецкое, встречается на гэдээровских гитарах постоянно, и держит оно, надо признать, мёртво — карабин с кольца не соскочит при всём желании. Проблема ровно одна. Ремня с карабинами в магазинах обычно не продается, поэтому колхозить приходится самостоятельно.

Musima в ГДР была инструментом по умолчанию, на ней начинали тысячи школьных и заводских ансамблей, и именно поэтому персональных историй почти не осталось — слишком массово, слишком обыденно. Зато осталась гора самих гитар, разъехавшихся по Союзу через магазины и через чемоданы возвращавшихся из Германии офицеров.

PS. автором фотографий самой гитары являюсь я, все это хозяйство размещено на моем сайте, являющемся представительством моей коллекции в этих наших интернетах. Сама статья изначально написана мной для него же (с небольшими отличающимися деталями) и тут опубликована для более широкого круга читателей, если таковые найдутся. Я буду продолжать публиковать здесь статьи для "широкого круга читателей" про инструменты из моей персональной коллекции и стараться рассказывать про историю социалистического гитарпрома, поэтому подписывайтесь, если вам эта тема интересна. Ютуб и рутуб каналы тоже живые и сначала на них появляется видео про гитары, и только потом я пишу про эти гитары статью.

Источники

1. Записки архивариуса. «Musima de Luxe 25 — немецкая юбилейная мечта Курта Кобейна». Видео, YouTube. https://youtu.be/r—vf2Ijb98

2. Stefan Lob, Schlaggitarren.de. «SIMETO – Signal-, Meß- und Tongeräte». Статья. https://schlaggitarren.de/archtop/simeto-signal-mess-und-tongeraete/

3. Stefan Lob, Schlaggitarren.de. «MUSIMA – VEB Musikinstrumentenbau Markneukirchen». Статья. https://schlaggitarren.de/archtop/musima-veb-musikinstrumentenbau-markneukirchen/

4. Guitar-Letter.de. «Der Trickschalter bei Musima und Migma». Статья. http://www.guitar-letter.de/Knowledge/Schaltungen/DerTrickschalterbeiMusimaundMigma.htm

5. Форум Музея музыкальных инструментов Маркнойкирхена. Тема о Trickschalter. Тема форума. https://musikinstrumentenbau.eu/viewtopic.php?t=1456

6. Cheesyguitars. «Musima Deluxe 25». Каталожная статья. http://cheesyguitars.com/musima_deluxe_25.html

7. musima-gitarren.de.tl. «Geschichte». История предприятия. https://musima-gitarren.de.tl/Geschichte.htm

Есть инструменты, про которые я говорю осторожно, потому что понимаю — где-то сидит человек, для которого это гитара детства. Крунк Ани к таким не относится. Это, пожалуй, худшая вещь (ну, ок, одна из худших, ибо Крунк 75 стоит рядом) из всего, что стоит у меня в гитарохранилище, и я заранее согласен, что коллекционеры со мной поспорят. Среди собирателей советского железа ереванские инструменты котируются высоко, за ними охотятся, их обсуждают с придыханием. Но это больше про уникальность и редкость. Я эту любовь разделяю ровно наполовину — в части «редко и странно» полностью, в части «на этом можно играть» совсем никак. Все шуточки, которые народ сочинил про «Урал», по-хорошему адресованы вот сюда, в Ереван. К «Уралу» половина из них просто не липнет.

Видео-рассказ про гитару на благонадежном рутубе. Для ценителей запрещёночки и знатоков трёх волшебных букв - то же видео на ютубе.

Начнём с имени, потому что оно здесь красивее инструмента. Крунк по-армянски журавль. Птичка эта в армянской музыке весит примерно как «Полюшко-поле» у нас, только грустнее на порядок. Народная песня в обработке Комитаса, обращение к пролетающему журавлю с просьбой рассказать, что там на родине, песня изгнанника, которую в Армении невозможно слушать спокойно. Назвать этим словом линейку электрогитар — решение с размахом. Ани — женское имя с ударением на последний слог, но за именем стоит город. Ани была столицей Багратидской Армении в 961–1045 годах, «городом тысячи и одной церкви», а сегодня это поле руин на турецком берегу Ахуряна, куда ходят автобусы с туристами. То есть бас назвали в честь потерянной столицы, а всю серию — в честь песни про потерянный дом. После такого ждёшь как минимум скрипку Страдивари.

Ереванская фабрика музыкальных инструментов была опытным предприятием Министерства лесной и деревообрабатывающей промышленности, и слово «опытное» здесь стоит понимать буквально.

Первый их электрический блин, Крунк «Hurrican» конца шестидесятых, честно срисован с не самой популярной чехословацкой «Иоланы» — и заложил, как выразился Яков Соколов (он же Я-Ха, один из главных историков советского гитаростроения), «общие каноны и стандарты качества для всех армянских электромузыкальных инструментов». Дальше пошёл собственно Крунк Ани 1970–71 годов, шестиструнка с корпусом, в котором при желании читается сильно препарированный Explorer. Потом упрощённый Крунк-50, который выпускали параллельно основной модели с 1972 по 1976-й, причём собирали обе из одних комплектующих и нумеровали сквозной серией. Была двенадцатиструнка. Была электромандолина с круглой декой диаметром 29 см и мензурой 350 мм, которой наштамповали около трёх тысяч штук — видимо, спрос Советского Союза на блюграсс закрыли одним заходом и надолго. И был двухгрифовый Крунк, единственная серийная гитара с двумя грифами в СССР, где шестиструнка соседствует с короткомензурным басом. Ibanez со своим Double Axe вышел в 1974-м, ереванцы успели раньше. Danelectro, правда, сделал двухгрифовку ещё в 1960-м, так что мировой приоритет отдать армянам не получится, но идти голова к голове с Ibanez — уже неплохо для фабрики, которая не могла нормально посадить гриф в карман.

Вот про карман и поговорим, потому что здесь главное. Между грифом и корпусом у моего экземпляра зияет щель миллиметра в три, и видно голое дерево. Это моя работа. Когда бас приехал ко мне, щели не было, и играть на нём было физически невозможно — где-то после восьмого лада струны просто ложились на нековый датчик. Верхний торец грифа оказался ниже, чем корпус звукоснимателя, и хоть подними сёдла до упора, хоть натяни струны на два пальца от накладки, в верхних позициях всё упиралось в датчик и глохло. Заводская геометрия. Никакого «повело за пятьдесят лет», никакого «предыдущий владелец накосячил» — человек в 1974 году приносил из магазина инструмент, на котором нельзя было доиграть гамму до конца. Я подложил под пятку деревянную прокладку и поднял гриф. После этого на нём стало можно извлекать звуки. Играть — по-прежнему затруднительно.

Корпус собран по стандартной для советских фабрик схеме — буковый щит из переклеенных планок, с двух сторон оклеенный берёзовой фанерой. Небольшой и по советским меркам тонкий, «Урал» рядом выглядит комодом. Форма отдалённо напоминает зеркально отражённый и обрезанный Gibson Explorer, у которого отняли нижний треугольник, и это единственное место, где я готов поставить фабрике твёрдую четвёрку. Дизайн симпатичный.

Я люблю нестандартные силуэты, и Ани в руках смотрится куда бодрее, чем большинство отечественных досок той эпохи. Покрашено в чёрный полиэфир, но слой тонкий — редкий случай для СССР, где лак обычно клали с расчётом на прямое попадание американского Minuteman. Царапается такое покрытие мгновенно, и на моём экземпляре задняя сторона исцарапана до дерева. Кто-то на нём всё-таки играл. Мне этого человека жаль.

Гриф склеен из трёх кусков бука, анкера в нём нет по конструкции, и прогиб, который он набрал за полвека, снять уже нечем. Теоретически можно снять лады, выстрогать плоскость, поставить всё обратно. Я не стал. Свои советские инструменты я довожу до состояния, в котором они должны были выходить с завода, исправляя косяки сборки и следы эксплуатации, но здесь заводское состояние и есть болезнь, и подъём грифа — единственное, что я себе позволил.

Накладка тоже буковая, плоская, размеченная мелкими красными дотами, которые с грязноватым буком сливаются почти в ноль. Ереванские точки, судя по описаниям коллекционеров, встречаются белые, красные и зелёные — мне достались красные, что называется, повезло. Ладов двадцать, и размечены они с фирменной странностью — третий, пятый, седьмой, десятый, двенадцатый, пятнадцатый, семнадцатый, двадцатый. Остальное человечество размечает девятый и девятнадцатый. В Ереване (на самом деле не только в Ереване, некоторые советские лютье отличались теми же подходами) отсчитали по-своему. На торце грифа не продублировано ничего. Лады выровнены по высоте — уже достижение, некоторые фабрики не делали и этого, — но краунинг им никто не задавал, вершины плоские, и струна касается лада полосой миллиметра в полтора-два. И так сойдёт.

Верхний порожек склеен из трёх слоёв белого целлулоида и работает направляющей гребёнкой перед нулевым ладом — общая черта всех социалистических вообще и ереванских в частности инструментов, от гитар до электромандолины. Гребёнка эта задаёт межструнное расстояние, и вот здесь у Ани главная неисправимая беда. Расстояние почти гитарное. Гриф при этом толстый, обхватистый, и, как ни странно, левой руке от этого даже удобно — бывают такие бревноподобные грифы, которые в ладонь ложатся лучше тонких. А вот правой делать нечего. Пальцами я на нём играть не могу, задеваю сразу две струны, поэтому играю медиатором либо не играю вовсе.

Мензура короткая, 800 мм, как почти у всех отечественных басов. Выставить её нельзя — бридж на деке не закреплён, он просто стоит, и мензура правится тем, что вы двигаете его туда-сюда и ловите угол. Я ловил. Двенадцатый лад у меня так и не строит, хотя бывали в моей практике нестроевичи и позлее.

С колками у меня был вопрос, и ответ оказался интереснее вопроса. Фабрика меняла их прямо по ходу выпуска. Ранние Ани получали колки от альтовых домр — со всеми вытекающими, включая то, что струны на каждую пару наматываются в разные стороны, и настройка превращается в упражнение на внимательность. Ближе к началу 1974 года в Ереване разработали собственные басовые колки с прямоугольными лопастями серого или красного пластика на очень тонких шейках, и шейки эти имели обыкновение отламываться. Мои крутятся туго и строй держат отвратительно — тронул, улетело выше, отпустил, улетело ниже, два шага вперёд и три назад. Посадочные места при этом родные, так что версия «предыдущий владелец наколхозил» отпадает.

Струнозацеп — вещь, ради которой этот бас стоит подержать в руках. Пока весь соцлагерь от Чехословакии до Италии штамповал уголок с прорезями и прикрывал его «пепельницей», в Ереване сделали иначе. Плоская металлическая пластина, в которой окошки выгнуты наружу прямо из листа, и в каждом выгибе просверлена дырочка под шарик. Больше так не делал никто. На поздних Ани появилась вполне эстетичная штампованная «пепельница», которая потом перекочевала и на двухгрифового монстра, но на моём — вот эта штука.

Бридж собран из металлического основания с углублениями, пятигранного опорного бруска и двух винтов, которыми регулируется высота. У большинства советских басов брусок в этом месте деревянный, здесь металл.

Антабки выточены на токарном станке и по форме до смешного напоминают ответные части современных стреплоков — проточка глубиной примерно полтора миллиметра, ремень с них слетает от одного взгляда. Подозреваю, на них сядет китайский стреплок. Проверять пока не решился.

Электроника смонтирована на пикгарде и датирует инструмент лучше любого серийника. Самые ранние Ани носили пикгард из красивого жёлтого искристого пластика, потом фабрика перешла на трёхмиллиметровое оргстекло, залитое с обратной стороны чёрной краской. У меня второй вариант, то есть 1974-й, а то и 1975-й, последний год выпуска. Кстати, есть примета — с изнанки, под звукоснимателями, сборщицы часто выцарапывали своё имя. Свой пикгард я с этой целью пока не снимал, и имя не искал.

Датчики — два уникальных ереванских сингла собственной намотки, одинаковых для гитар и басов, привинченных к пикгарду намертво, без всякой регулировки высоты. Выхлоп у них слабенький, гейн на усилителе приходится задирать просто чтобы их услышать. Заземление струн не предусмотрено, разводка выполнена одножильными неэкранированными проводами, и фон в результате слышно хорошо.

Ранние экземпляры имели варитон на четыре положения — бридж, бридж с обрезом низких, нек с обрезом низких, нек с обрезом верхов. На моём варитона нет. Две ручки, громкость и обрез низа, и оба датчика работают одновременно всегда — либо оба, либо тишина. Переключатель выпилили ради экономии, что для советского производства решение до боли узнаваемое. Зачем музыканту переключатель, у него и так две ручки, ему играть надо. Любопытно, что коллекционеры описывают поздние Ани с упрощённой «немецкой» схемой, где вторая ручка балансирует датчики; у меня она честно режет низ, так что вариантов упрощения, похоже, было несколько. Гнездо стандартное советское, пятиштырьковый СГ-5, на торце деки.

Струны на нём стоят три из четырёх советские, плосконавитые, светлановского кооператива, с фирменным унылым голосом. Вторая была утрачена до меня, и найти оригинал не вышло, так что там кругляк. Оставил я это специально — человек, который берёт этот бас в руки, должен получить весь комплект впечатлений советского музыканта, целиком, вместе с пальцами. Про то, как оно звучит, я как обычно, утверждать не берусь, уши у всех свои; могу сказать, что источники сходятся на преобладании середины, и что в миксе такая середина, по идее, должна неплохо читаться. Проверять на живой группе я не буду.

Ани делали примерно с 1973-го по 1975-й, а потом ей на смену пришёл Крунк-75 — скрипкообразный цельнокорпусной бас с мензурой 805 мм, один из трёх советских скрипкобасов наряду с ленинградским и одесским. Он тоже есть у меня в коллекции, и он не лучше. Всю фурнитуру он унаследовал от Ани подчистую, включая незакреплённый бридж и точёные втулки, которые вываливаются. Когда-нибудь и про него поговорим подробнее.

Про эпоху, в которую всё это делалось, надо сказать отдельно. Армянский рок начала семидесятых — история сильно интереснее армянских гитар. В 1967 году Артур Месчян собрал в Ереване «Аракялнер» («Апостолы»), первую в Армении рок-группу, певшую по-армянски, — когда в Москве ещё спорили, можно ли вообще петь рок не по-английски. Они написали первую армянскую рок-оперу «Сумасшедший дом» и умудрились встретиться с католикосом всех армян Вазгеном I, что для советской рок-группы биография почти фантастическая. Играли ли они на Крунках — не скажу, фотографий с ереванскими инструментами в руках я не нашёл, и врать не буду. Подозреваю, что при первой возможности любой армянский музыкант тех лет менял местную продукцию на что угодно импортное.

PS. автором фотографий самой гитары являюсь я, все это хозяйство размещено на моем сайте, являющемся представительством моей коллекции в этих наших интернетах. Сама статья изначально написана мной для него же (с небольшими отличающимися деталями) и тут опубликована для более широкого круга читателей, если таковые найдутся. Я буду продолжать публиковать здесь статьи для "широкого круга читателей" про инструменты из моей персональной коллекции и стараться рассказывать про историю социалистического гитарпрома, поэтому подписывайтесь, если вам эта тема интересна. Ютуб и рутуб каналы тоже живые и сначала на них появляется видео про гитары, и только потом я пишу про эти гитары статью.