Всех приветствую, хотел бы поделиться с вами своей новой осенней картиной! Всем большое спасибо за слова поддержки!
Шепелевское озеро. 40х40. Холст. Масло
Другие социальные сети:
Группа во Вконтакте - https://vk.com/NikitaLandscapepainter
Телеграмм канал: https://t.me/NikitaLandscapepainter
Перчатка Бесконечности Таноса выставлена на продажу Julien's Auctions, оценка 25 млн долл., рекорд для поп-арт-изделия: состав — золото, несколько кг, 170 карат суммарно рубина, сапфира, изумруда.
Но в кулуарах ходит совсем другая история. И она касается не золота и не тех камней, что указаны в официальном каталоге. Речь идет о зеленом камне, том самом Камне Времени. В пресс-релизе его скромно называют «высококачественным колумбийским изумрудом». Однако источники, близкие к команде художников-ювелиров, утверждают под оправой изначально не должен был стоять изумруд Музо, а должен был стоять редчайший Имперский Жадеит. И, по слухам, оригинальный камень был похищен еще на этапе создания перчатки, а в перчатку инкрустировали искусно подобранный заменитель. Пропажу Камня Времени заметили в сентябре 2026 года, но уголовное дело по каким то причинам возбуждать не стали.
Творческий процесс создания картины в технике - рельефная аппликация. Материалы: картон бумага.
Майк Тайсон - феномен в мире бокса.
Является обладателем многих мировых рекордов, не побитых по сей день: самый молодой чемпион мира в тяжёлом весе (в 20 лет 144 дня); самый молодой абсолютный чемпион мира (в 21 год); боксёр, потративший наименьшее время с момента дебюта на завоевание титулов чемпиона и абсолютного чемпиона мира в тяжёлом весе (1 год 8,5 месяцев и 2 года 5 месяцев соответственно); первый и единственный абсолютный чемпион, который завоевал три основных титула последовательно один за другим; самый высокооплачиваемый тяжеловес в истории; единственный, защитивший титул абсолютного чемпиона (WBC, WBA, IBF) 6 раз подряд; наибольшее количество самых быстрых нокаутов (9 нокаутов менее, чем за 1 минуту); самый быстрый нокаут на юношеских олимпийских играх (8 секунд)
Х/М 25х35 '26
Почти всегда беру любые
заказы на картины , очень интересно что получится в итоге, на холсте и понравится ли заказчику . Здесь я удовлетворил потребности всех сторон , картина будет подарена на день рождения, самый лучший подарок это книга или картина :)
Мои соцсети кому интересно :
https://t.me/feliciniarts
https://vk.ru/clubfelicini
Потерянный Ангел 100х100 Галлинда Траоре.
С этой работой я пошла па первую выставку в начале 2026года. Картину писала непосредственно под опенкол Дома Ангелов. Не зная куда и зачем я иду. Просто закончился адский 2025, а для меня он был действительно, очень тяжелым..... (больницы, похороны и в последствие разрушение личной жизни)
И на выставке мне сразу предложили оставить картину в галерее на экспозицию сроком на год.
«Потерянный ангел». Стритарт, попарт, символизм.
Автор Галлинда Траоре, 2026г.
Материалы:
Холст на подрамнике 100х100 см
Акриловые краски
Поталь листовая
В этой картине символизм столкновения быта и духовности.Белык полосы слева олицетворяют успехи в «зебре» жизненного пути.
Потерянный ангел, в минуту сомнения, уперся головой в серую, мрачную, бетонную стену многоэтажки. Он не видит солнечных лучей, бьющих в спину. Он не замечает чистого неба за собой. Он забыл, что золотой луч Создателя всегда благословляет и бережет его. Луч Создателя изображен с помощью листовой потали . В момент отчаяния и внутренней пустоты ангелы молчат. Но, это лишь момент, короткий миг, сопереживания человеку. Ангел одет в деловой костюм, как символ жизни в бесконечной финансовой зависимости.
У ангела нет лица, нет портретных данных, он дитя Света. Сияние достигнуто использованием листовой потали.
Эта картина о каждом из нас, ведь мы часто забываем, в погоне за материальным, что человек – эмоциональное и духовное существо. Стоит лишь обратить внимание на солнце, небо и красоту окружающего мира, чтобы почувствовать себя счастливее.
Есть такие индивидуумы которые утверждают, будто бы нейросети настолько развиты, что их контент не отличием по качеству с контентом, написанным человеком.
Знаете.... Есть контент на Пикабу, а есть контент в МХЛ.
Поверьте, разница есть и она огромная. Не все знают что такое МХЛ, ну так на Пикабу с вас и спросу то нет
Всем привет! Хочу рассказать небольшую историю о своём друге Викторе Сафонкине, познакомить вас с его искусством и поделиться тем, как я случайно стал инвестором.
Как-то раз в 2021 году, залипая в запрещённой ныне иностранной соцсети, я наткнулся на очень странную работу «Under the melted snow». На ней разворачивается целый сюжет: маленького ребёнка в прорубь пытается затащить водолаз, собака, увидев это, отчаянно тянет ребёнка в другую сторону, а на крики уже бежит отец девочки. Эмоции и сюжет так меня впечатлили, что я тут же написал Виктору, чтобы выразить своё восхищение, и спросил, сколько стоит картина.
Виктор рассказал, что уже лет 30 не живёт в России и его работ здесь нет, кроме тех, что хранятся в музеях. У меня были отложенные на автомобиль деньги, и я спросил, насколько выгодно вложиться в его работы как в инвестицию. Он ответил: «Не знаю, как можно спрогнозировать цену на художника и инвестиции в него. Думаю, это несколько иная реальность. Но, несомненно, важная как стимул к приобретению картин. Моя работа была продана на аукционе в Лондоне».
Эти слова меня зажгли, и я решил: автомобиль подождёт. Машина у меня на тот момент была, это была бы просто замена на более хорошую, которая со временем всё равно потеряет в цене. А тут, как мне показалось, появилась настоящая перспектива.
Я спросил, будет ли он в России. Оказалось, он как раз собирался приехать и мог привезти работы, если я готов их приобрести. Я выбрал картину «Ночь перед Рождеством». На ней рыжий старец с посохом стоит глубокой зимней ночью. На конце посоха петля для ловли животных, вместо ног у старца пистолеты, его освещают гирлянды и отблески тлеющего здания на заднем плане. Перед старцем стоят коза и маленький ребёнок, поднявший на него голову. Почему-то мне показалось, что это предзнаменование чего-то нехорошего, указание на грядущие годы. Меня тронула глубина этого произведения, и я понял: она моя. Картина была небольшой и потому стоила относительно недорого.
Мы встретились в кафе. Виктор пришёл не один, а с братом Алексеем. Виктор оказался не только отличным художником, но и очень умным человеком с глубоким пониманием мира. Виктор рассуждал о квантовых закономерностях, о судьбе, обо всём происходящем так, будто видит не нашу реальность, а параллельный мир, где всё искажено и устроено иначе, всё логично, но не похоже на привычное нам.
Это была наша первая встреча. Мы начали переписываться, и его картины всё глубже проникали мне в душу. Следующим моим приобретением стала картина «Над водой»: человек сидит на летающем мотоцикле, расслаблен и наслаждается скоростью над водой. Она напомнила мне сына, который тогда профессионально занимался картингом.
Потом я увидел картину «Альтернативный источник». Два человека в белых комбинезонах идут на лыжах по снегу. Если бы на этом сюжет заканчивался, это был бы не Виктор: вместо голов у них коробки, обычные бежевые упаковочные коробки. Они одновременно передают пустоту и какой-то неуловимый внутренний объём, наполненный смыслом, который знает только владелец коробки, несущий её на плечах всю жизнь.
Картины в рамах по очереди висели на стене в гостиной. И я заметил странную вещь: друзья, приходя в гости, на них просто не обращали внимания. Меня это искренне удивляет. Дело не в том, что это оригиналы, а не репродукции, а в том, что эти работы выбиваются из повседневности. Иногда мне кажется, что многие люди просто не видят каких-то вещей вокруг себя. Как некоторые животные не видят свет в определённом диапазоне, так и мозг не различает смысла в окружающей обстановке.
Я очень люблю книги и всегда любил комиксы (это было до появления шортсов и дешёвого дофамина, сейчас с книгами всё сложнее). Одна из моих любимых книг по оформлению и визуализации альтернативной реальности это «Электрический штат». Она погружает в безысходность постапокалипсиса, стирает грани повседневности и затягивает читателя в свои миры иллюстрациями.
И тут ко мне пришла мысль. Мои мысли обычно путаются, а потом складываются в цельный образ, когда все связи стыкуются. Как у многих сорокалетних «детей», которые вдруг начинают заниматься конным поло или покупают гектар земли под эко-поселение просто потому, что «а почему бы и нет», у меня возник ясный образ: пора сделать свою книгу. Что стоит написать книгу и проиллюстрировать её? Тем более по работе у меня большой опыт в оформлении и дизайне электронных ресурсов.
Книга была написана за один день. Письмо Виктору: «Виктор, прошу помочь с иллюстрациями». Виктор соглашается, и процесс запускается: технические задания, приёмка оригиналов маслом, сканирование, вёрстка. Проходят месяцы, а то и годы, и, к сожалению, для меня наступают тяжёлые времена. Я не учёл, что картины к книге быстро не пишутся, и проект пришлось остановить.
Но книгу «Тейдэн» я всё-таки опубликовал. Текста в ней мало, и его не должно было быть много: главный посыл в иллюстрациях.
«Тейдэн» тоже не просто название. Однажды мне приснилось, что я стою посреди очень грязного поля из глины или мокрой земли, а на нём стоят идеально белые шатры. Я захожу в шатёр, передо мной мужчина с белыми волосами и голубыми глазами. Он поворачивается ко мне, я спрашиваю: «Как тебя зовут?» Он отвечает: «Тейдэн». Я хотел так назвать младшего сына, но жена не позволила, а я уступил: жену я люблю и спорить не стал.
Проект заморожен, но общение осталось. Оказалось, что Сафонкин знаком с режиссёром «Чужих», что он возвращается в Москву и что в Москве я стал самым крупным коллекционером его работ. Потом я периодически ходил на его выставки, и местные, и масштабные. Сейчас Виктор стал недосягаем и работает с известным галеристом.
Вот такая история. Я вложился в картины вместо машины, и сегодня Виктор работает с известным галеристом, а его выставки проходят в музеях. Время покажет, оправдается ли это как инвестиция, но как вложение в эмоции и смыслы она уже окупилась. Буду рад, если оцените мой порыв, хоть он и не доведён до конца. Как думаете, стоит ли продолжать и вкладываться в искусство дальше?
Чехов на Цейлоне оказался после сахалинской каторги, но по дороге в тропический рай писатель дважды чуть не лишился жизни: в шторм и рядом с акулой.
Антон Чехов (справа) и мичман Глинка с мангустами на пароходе «Петербург», 1890 год
17 октября 1890 года в канцелярию военного губернатора Владивостока для получения заграничного паспорта явился путешественник Антон Павлович Чехов.
В Российской империи действовала разрешительная система выезда за рубеж, воспроизведенная потом в Советском Союзе. Государство решало за своих подданных, кому из них можно покинуть пределы отчизны, а кому лучше остаться дома. Пушкин всю жизнь был невыездным. Он даже записался военкором на турецкий фронт, чтобы побывать в недоступной для него загранице хотя бы в армейском обозе.
Против отъезда из страны литератора Чехова, недавно прибывшего во Владивосток с каторжного острова Сахалин, начальство не возражало. Писатель получил заграничный паспорт № 25, уплатив за него 10 рублей — недельное жалование полицмейстера Петрова, выписавшего Чехову квитанцию.
С новым паспортом путешественник взошел на борт военно-пассажирского парохода «Петербург», перевозившего как людей, так и «артиллерийские грузы». Обычно маршрут Владивосток — Одесса проходил через Японию, и Чехов уже мечтал о встрече с девушкой из Нагасаки. Однако в том году Страна восходящего солнца была закрыта на карантин по причине холеры. Так что «Петербург» сразу взял курс на Гонконг.
Для 30-летнего писателя это была первая «загранка». И начиналась она гораздо оригинальнее, чем у большинства путешественников, скучно едущих на Запад, в старую добрую Европу. Антон Павлович сразу же, буквально с головой окунулся в восточную экзотику — Гонконг, Сингапур, Цейлон, гейши, акулы, буддисты.
Гонконг, конец XIX века
А привело его в южные моря желание немного расслабиться и отдохнуть после трех месяцев напряженной работы на Сахалине. За это время Чехов провёл перепись населения, посетив тысячи домов и лагерных бараков и заполнив карточки примерно на 10 тысяч жителей острова. Одновременно Чехов вёл путевые записи и собирал материал для будущей книги в непривычном для него жанре документальной прозы «Остров Сахалин». Документальность была важна, поскольку мало кто знал о жизни на острове, населенном государственными преступниками. Чехов стал первым русским писателем, приоткрывшим читающей публике мир сахалинской каторги.
Его родной брат Михаил вспоминает в своих мемуарах, что «брат Антон» засобирался на Сахалин, потому что однажды пролистал конспекты лекций по «тюрьмоведению», с которыми Михаил готовился к экзаменам в университете. «Он прочитал их и вдруг засобирался… вскоре без всяких рекомендаций, а только с одним корреспондентским бланком в кармане он двинулся наконец на Дальний Восток».
На самом деле, кроме журналистской корочки, у Чехова было ещё кое-что: всероссийская известность, слава модного беллетриста, «русского Мопассана», чьи рассказы читают все приличные люди, от столицы до мест не столь отдаленных.
Даже в Сибири к Чехову на поклон приходили местные литераторы, декламировавшие свои произведения, а затем показывавшие московскому гостю рестораны и публичные дома. После осмотра борделя в Томске Чехов написал: «Женщина здесь так же скучна, как сибирская природа; она не колоритна, холодна, не умеет одеваться, не поет, не смеется, не миловидна и, как выразился один старожил в разговоре со мной: „жестка на ощупь“». Звучит как-то цинично. Всё-таки он был врачом.
Женщины Цейлона понравились русскому писателю гораздо больше. Он пришел от них в полный восторг. Наверное, ещё и потому, что по дороге к этому саду радостей земных на райском острове дважды чуть не лишился жизни.
Порт Коломбо, открытка конца XIX века
В музее Чехова в Ялте хранится револьвер, который Антон Павлович привез из своего заграничного путешествия. Револьвер ему дал помощник капитана, когда «Петербург» попал в 10-балльный шторм и в любую минуту мог пойти ко дну. Опытный моряк сказал, что лучше застрелиться, чем заживо стать акульим кормом. Всю штормовую ночь писатель просидел с револьвером в руке. Выпустить его из рук было страшно из-за сильной качки корабль заваливался с одного борта на другой, и все незакрепленные предметы хаотично летали по каюте. Только заряженного револьвера среди них не хватало.
Второй раз смертельная опасность подстерегала литератора во время штиля. Океан был лазурно-прозрачным, словно картинка в рекламном буклете туристического агентства, и Чехову пришла мысль искупаться. Разумеется, капитан не стал останавливать пароход ради прихоти писателя. Поэтому матросы бросили с кормы веревку, за которую Чехов должен был ухватиться после того, как прыгнет в воду с носа «Петербурга». Маловероятно, что уроженец Таганрога имел хотя бы минимальный опыт подобных купаний. Так что это был критический момент для русской литературы, когда Антон Павлович прыгнул за борт. Однако ему повезло. Он сумел ухватиться за канат с двойным узлом на конце и весело прокатился за кораблем, рассекая волны. Но тут из глубины океана поднялась акула. Точнее, по рассказу самого Чехова, на поверхности появились рыбки-лоцманы, и сразу стало понятно, что будет дальше. За время плавания на «Петербурге» он наслушался в кают-компании жутких историй в духе фильма «Челюсти» и знал, что «лоцманы» ищут добычу для своей хозяйки. К счастью, матросы были начеку и успели вытащить писателя из самой акульей пасти.
За перенесенные испытания Чехов был вознагражден Цейлоном.
Коломбо, конец XIX века
Маршрут его путешествия метафорически повторяет сюжет «Божественной комедии» Данте. Сначала «Ад»: Александровский пост на Сахалине, ежедневные встречи с каторжниками и шпионский надзор полицейских чинов, которые бдительно следят за тем, чтобы писатель не имел контактов с народовольцами и другими «политическими». Разумеется, шпионы их проморгали, но Чехов уже пресытился впечатлениями.
Сахалин, конец XIX века
«Вот уж три месяца, как я не вижу никого, кроме каторжных или тех, которые умеют говорить только о каторге, плетях и каторжных. Унылая жизнь. Хочется поскорее в Японию, а оттуда в Индию», — пишет он матери.
Затем «Чистилище»: пять недель на борту «Петербурга», морская болезнь, бессонница, шторм и первые в его жизни морские похороны. Эта церемония описана в чеховском рассказе «Гусев». Умершего от чахотки солдата зашивают в парусину, и он становится похож на морковь или редьку: «у головы широко, к ногам узко…». Тело кладут на доску, которую опускают вниз, и тело падает в воду, на мгновение одеваясь кружевами из морской пены. Затем зашитый в мешок человек навсегда исчезает, погружаясь в пучину до тех пор, пока не встретит на своем последнем пути стаю «лоцманов»:
«…показывается другое темное тело. Это акула. Она важно и нехотя, точно не замечая Гусева, подплывает под него, и он опускается к ней на спину, затем она поворачивается вверх брюхом, нежится в теплой, прозрачной воде и лениво открывает пасть с двумя рядами зубов. Лоцмана в восторге; они остановились и смотрят, что будет дальше. Поигравши телом, акула нехотя подставляет под него пасть, осторожно касается зубами, и парусина разрывается во всю длину тела, от головы до ног…»
Рассказ был «зачат» на Цейлоне, как сообщил автор своему издателю Суворину. У них были дружеские отношения, и Чехов по-мужски хвастался перед Сувориным, как он хорошо провел время между тропиком Рака и тропиком Козерога: «Здесь в раю я сделал больше 100 верст по железной дороге и по самое горло насытился пальмовыми лесами и бронзовыми женщинами. Когда у меня будут дети, то я не без гордости скажу им: „Сукины дети, я на своем веку имел сношение с черноглазой индуской… и где же? в кокосовом лесу, в лунную ночь“». В советское время этот фрагмент вырезали из собрания сочинений.
Там же, на Цейлоне, Чехов купил двух детенышей мангустов (один из которых оказался потом пальмовой кошкой) и привез их в Россию. Животные плохо подходили для жизни в небольшой московской квартире на Малой Дмитровке. Особенно раздражала их привычка гадить в цилиндры гостей. А так – симпатичные зверьки.
Михаил Чехов описывает поездку на станцию Тула, куда он с матерью отправился для встречи брата-путешественника.
«Когда мы подъехали к Туле, скорый поезд, на котором ехал Антон, уже прибыл с юга, и брат обедал на вокзале в обществе мичмана Глинки, возвращавшегося с Дальнего Востока в Петербург, и какого-то странного с виду человека-инородца, с плоским широким лицом и с узенькими косыми глазками. Это был главный священник острова Сахалина, иеромонах Ираклий, бурят, приехавший вместе с Чеховым и Глинкой в Россию и бывший в штатском костюме нелепого сахалинского покроя. Антон Павлович и Глинка привезли с собою из Индии по комнатному зверьку мангусу, и, когда они обедали, эти мангусы становились на задние лапки и заглядывали к ним в тарелки. Этот сахалинский иеромонах с плоской, как доска, физиономией и без малейшей растительности на лице и эти мангусы казались настолько диковинными, что вокруг обедавших собралась целая толпа и смотрела на них разинув рты.
— Это индеец? — слышались вопросы. — А это обезьяны?» М. Чехов, «Вокруг Чехова»
«Человек-инородец», иеромонах Ираклий, заслуживает отдельной истории. Это был первый приезд бурятского священника в центральную Россию. И прибыл он торжественно, в компании Чехова и мангустов.
До этого отец Ираклий 5 лет был на Сахалине настоятелем тюремной церкви Тымовского округа. За беспорочное служение церковное начальство наградило его золотым наперсным крестом. Паства у Ираклия была особая: убийцы, грабители и насильники, которым было что рассказать на исповеди.
Богослужение на Сахалине, конец XIX века
Сам иеромонах обратился в христианство во взрослом возрасте. Отец Даниила Хармса, народоволец Иван Ювачев, отбывавший каторгу на Сахалине, записал историю Ираклия в своих воспоминаниях:
«Во время сильного наводнения, затопившего все бурятские селения, молодой, только что поженившийся Ираклий дал обет принять христианское крещение, если останется жив. Все население погибло. Остался один Ираклий, и он не замедлил пойти в монастырь». И. П. Ювачев (Миролюбов), «Восемь лет на Сахалине»
По приглашению Антона Павловича иеромонах Ираклий поселился на Малой Дмитровке. Экзотический бурят в костюме сахалинского покроя и мангуст с пальмовой кошкой, развлекающие гостей, создали Чеховым репутацию людей передовых и свободомыслящих.
Путешествие было окончено, а работа над книгой про Сахалин только начиналась.
«Привез я с собой около 10 тысяч статистических карточек и много всяких бумаг. Я хотел бы быть женат теперь на какой-нибудь толковой девице, чтобы она помогала мне разбираться в этом хламе, на сестру же взваливать сию работу совестно», — писал Чехов Суворину в декабре 1890 года.
Кроме рабочих материалов он привез кое-что, о чем не рассказал даже Суворину: письма ссыльных.
Сахалинское начальство получило из Петербурга строгое предписание не допускать Чехова к «политическим». Их на острове было около сорока человек: русские народовольцы и поляки из партии «Великий пролетариат». И те и другие признавали «высшей формой борьбы с самодержавием» экономический и политический террор. Чехову удалось пообщаться с ними совсем немного и только в присутствии бдительных чиновников. Но даже во время коротких встреч они сумели договориться о передаче корреспонденции. Обычная переписка каторжан тщательно проверялась, и дойдет ли письмо до родных на материке, зависело от настроения цензора. Приезд Чехова был шансом поделиться с близкими (и товарищами по борьбе) неподцензурными мыслями.
Антон Павлович оказался хорошим курьером. Письма революционеров он довез до Одессы и разослал по адресам, как самую обычную почту.
В начале декабря «Петербург» пришвартовался в Одесском порту, где уже ожидала своей очереди взойти на борт очередная группа каторжников. Плыть им предстояло на том же пароходе, но без чеховского комфорта.
Вернувшись из своего рая, Чехов сел за стол, чтобы написать книгу про ад. Работа растянулась почти на пять лет. Причин тому было несколько. Во-первых, автор хотел избежать жанра поверхностных путевых заметок. Ему хотелось создать книгу, в которой факты и документы поместились бы в нескучную литературную форму. А во-вторых, цензура…
«Пока на тюремном престоле сидит Галкин-Враской, — писал Чехов в августе 1892 года, — выпускать книгу мне сильно не хочется».
Перед отъездом ему было поставлено условие — представить рукопись в Главное тюремное управление для предварительной вычитки. Любой журналист знает, как «приятно» согласовывать с чиновниками текст статьи. При том что Михаил Николаевич Галкин-Враской вообще-то был прогрессивным и просвещенным чиновником.
Михаил Николаевич Галкин-Враской
Он верил в воспитательное воздействие труда на заключенных, возглавлял в Петербурге образцовую тюрьму, где впервые в России были устроены столярные, слесарные мастерские, разведён огород, снабжавший тюрьму овощами. Кроме того, Галкин-Враской добивался отмены ссылки в Сибирь. Но всё равно книга Чехова его возмутила. Он жаловался в Главное управление печати и как мог задерживал публикацию.
Тем не менее в 1895 году «Остров Сахалин» вышел отдельным изданием, после чего на остров отправились ревизоры, подтвердившие практически всё написанное автором.
Рецензент томской газеты «Сибирская жизнь», ознакомившись с новой книгой Чехова, написал, что «от слога его, сжатого и холодного, веет как будто тоской приунывшего туриста…».
Всё-таки в Томске так и не смогли простить Антону Павловичу едких замечаний о городе и людях.
