Иногда, услышав нашу возню, к нам со второго этажа спускался взрослый дядя в сопровождении лилипута. Они тоже принимали участие в разглядывании и обсуждении марок, значков, этикеток. Присутствие этих странных мужчин нас вовсе не напрягало, даже льстило. Узнать о них что-то определенное не удавалось, никто из соседей не мог похвастать дружбой с ними.

Простим неточность и милиционеру, и сценаристу художественного фильма: в год, когда Володя Патрикеев гонялся за вором Красавчиком, циркового артиста с псевдонимом Алли Вад еще не существовало. А был артист Александр Вадимов. В гражданскую войну служил в театре города Ново Уральска, который обороняла дивизия Чапаева. Был знаком и с комдивом, и с Петром Исаевым (Петькой).

Позже участвовал в движении Пролеткульта («Пролетарские культурно-просветительные организации»). Был одним из основателей театра «Помгол» (помощь голодающим) в Нижнем Новгороде. Поселившись после окончания войны в Москве, выступал на эстраде чтецом, исполнителем юморесок и конферанса. Тогда ему пришло в голову сопровождать тексты показом несложных фокусов. В 1927 году организация с пугающим названием Центропосредрабис командировала его в Берлин обучаться в знаменитой школе иллюзионного искусства Конрада Хорстера. Этот  факт оспаривается теми, кто указывает, что поехал он туда за свой счет.

Там, в Германии, артист получил практику демонстрации фокусов на эстраде. Сохранил на память открытку с изображением лейпцигского театра, где довелось выступать. Здание это уничтожено во время войны.

После возвращения на родину был вынужден придумать себе псевдоним. В те времена, да еще и с предыдущих веков, на российских сценах выступали только иностранные фокусники (некоторые из которых были русскими, но им приходилось это скрывать). Придумал себе образ «индус». Выходя на сцену, обращался к публике на урду. Однако, быстро сломал эту традицию. В 1931 году вышел на сцену и произнес обычное приветствие на урду. Конферансье вступил: «Он не владеет русским языком!». Вслед за этим «индус» произнес: « Совершенно верно! Я ни слова не знаю по-русски!». Когда зал перестал смеяться, артист снял чалму и серьгу и продолжил выступление, общаясь с залом на русском.

Память о моем бывшем соседе сохранилась и в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита». Помните, публика в театре требовала от Воланда фокусов с разоблачением? Вадимов первым на эстраде ввел в практику объяснение техники показанного фокуса. А выступления его проходили там же, в театре сада Эрмитаж, который в романе назван театром варьете. На выступлении иллюзиониста, наверное, побывал и Булгаков.

Четыре замечательных книги по истории и технике фокусов были написаны Вадимовым. Первые три были  составлены как учебники для будущих артистов-фокусников. Две из них, подаренные мне когда-то во время общения, у меня сохранились. Должен признаться, долгое время я не был способен получать удовольствие, наблюдая выступления фокусников. Тому виной прочтение этих книг – в них раскрыто множество секретов, знание их лишает возможности пережить эффект неожиданности.

Артист был коллекционером. Хотя в его коллекции были и почтовые марки, их было не много. И, насколько я помню, их качество было далеко от идеала. Снятые с конвертов, с потертостями и надрывами. Они, скорее, имели для владельца мемориальную ценность, чем материальную. В основном он коллекционировал открытки. Этих было много. С портретами артистов и видами городов и природы. К сожалению, коллекция была похищена после его смерти. Мне же достались лишь немного предметов, некоторые из которых я здесь демонстрирую.

Филокартия: как хобби превратилось в охоту за редкостями

Собирание открыток имеет собственное имя — филокартия. Слово составлено из греческого «phileo» (любить) и французского «carte» (карточка). Возникло это увлечение на исходе XIX столетия, когда почтовая карточка сделалась самым дешёвым и распространённым способом связи.

Австро-Венгрия стала родиной первой открытки в 1869 году, Германия выпустила первые иллюстрированные образцы годом позже, а Россия подключилась к процессу с 1872 года. Последовавшие десятилетия историки филокартии окрестили «золотым веком»: появлялись клубы собирателей, выходили специализированные издания и каталоги, организовывались международные смотры. Парижский всемирный почтовый конгресс 1878 года закрепил формат 9×14 см, а с 1925 года его вытеснил нынешний стандарт 10,5×14,8 см.

Занятный парадокс: собиратели «золотого века» гонялись исключительно за открытками, побывавшими в почтовом обороте, — ценность представлял штемпель. Сегодня всё наоборот: нетронутые, чистые экземпляры котируются выше.

Мировые рекорды: когда открытка стоит как автомобиль

Аукционная история почтовых предметов знает немало громких сделок. Первое место удерживает «Бордосское письмо» — деловое послание, отправленное в 1847 году с Маврикия во французский Бордо. На его конверте красуются две легендарные марки Маврикия — голубая и розовая. Из-за типографской оплошности на них выбито «Post Office» вместо «Post Paid», и уцелело всего 27 таких экземпляров. В 1993 году письмо ушло с молотка примерно за 4 миллиона долларов, а нынешняя оценка колеблется в пределах 10–15 миллионов евро.

Второй знаменитый лот — марка «Британская Гвиана 1 цент» 1856 года, дошедшая до нас в единственном числе. На выставке в Праге в 2026 году её оценили дороже 12 миллионов долларов.

Закономерность проста: подлинная историческая уникальность, запредельная редкость, ошибки печати и сохранность музейного уровня.

Советские открытки: массовость против ценности

Советская полиграфия штамповала открытки миллионными партиями. Один только Владимир Зарубин за три десятилетия нарисовал иллюстрации почти для 1,588 миллиарда открыток, конвертов и телеграмм. Его зайцы, ежата и медвежата стали визуальным кодом советского праздника. Художник трудился на «Союзмультфильме», приложил руку к «Маугли» и «Бременским музыкантам», а свою первую узнаваемую открытку выдал в 1962 году.

Из-за таких объёмов большинство советских открыток редкостью не является. Типичный экземпляр без автографа и в среднем состоянии оценивается в 20–100 рублей. Но настоящие уникумы — разговор особый. Есть отдельные советские открытки (причем даже выпуска 80-90-х годов, которые могут быть у всех), которые стоят десятки тысяч рублей.

Если вам эта тема интересна, то можете прочитать статью: 10 самых дорогих почтовых открыток времен СССР.

Попалась мне в руки серия старых дореволюционных открыток издательства «Северное Художественное издательство, Москва».

С виду — обычная карточка начала XX века. Плотная бумага, фототипия, мягкая печать, характерная зернистость неба и воды, дореволюционный шрифт на обороте. Но чем больше начинаешь копаться - тем интереснее становится история.

Оказывается, «Северное Художественное издательство» было одним из довольно крупных издателей дореволюционных открыток Российской Империи примерно в 1908–1916 годах. Несмотря на название, находилось оно именно в Москве. На открытках часто встречается сокращение «СХИ».

Издательство выпускало огромные серии видов городов.

Причем это были не просто «типовые виды». Очень часто фотографы СХИ снимали места, которых почти нет у других издателей.

Что удивительно -многие виды сделаны очень «живыми». Это не парадная съемка. На открытках видно:

• вывески магазинов,

• трамваи,

• извозчиков,

• прохожих,

• грязь после дождя,

• лодки у пристани,

• рекламные щиты,

• повседневную жизнь города.

Фактически сейчас это уже полноценный визуальный архив Ростова начала XX века.

Причем печать у СХИ была очень качественной для того времени.

Многие открытки, как и у других российских издателей тех лет, печатались в Германии. Тогда это была обычная практика. Именно поэтому у многих карточек такой высокий уровень печати даже спустя 100+ лет.

Интересно еще и то, что по ряду городов СХИ выпускало уникальные серии, не повторяя конкурентов. Для Ростова и Нахичевани это особенно заметно — некоторые виды встречаются только у них.

Сейчас такие открытки уже становятся не просто коллекционным материалом, а историческими документами.

И самое интересное - многие из этих мест можно узнать и сегодня.

Стоишь на современной Большой Садовой, а потом смотришь на открытку СХИ 1910-х годов — и внезапно понимаешь, насколько живым был тот Ростов.

Его помнят почти все, кто жил рядом или бывал там в детстве.
Помнят, как по нему прыгали . Помнят клумбу, в которую его потом частично закопали.
Но никто не помнит, чтобы фонтан вообще работал.

И самое удивительное - я не смог найти НИ ОДНОГО его изображения:
~ ни фотографии;
~ ни открытки;
~ ни кадра;
~ вообще ничего.

Честно - потратили на поиски какое-то неприличное количество времени. Форумы, архивы, старые сайты, группы…
И вот в процессе этих поисков я случайно провалился совсем в другую "кроличью нору".

Дореволюционные открытки Ростова-на-Дону.

И это был тот момент, когда сидишь ночью и просто залипаешь в экран.

Старый Ростов оказался совершенно другим городом.
Невероятно красивым. Масштабным. Зеленым.
С широченными улицами, великолепной архитектурой, трамваями, старыми фонарями, гостиницами, вывесками.

Причем удивило даже не это.
А то, насколько город был… живым.

На старых открытках есть какая-то атмосфера, которую сложно объяснить.
Люди в котелках на Большой Садовой.
Дамы с зонтами.
Ретро трамваи.
Фасады купеческиих особняков без пластиковых окон и баннеров “шаурма 24”.

И ты вдруг понимаешь, что это не просто “старые картинки”.
Это буквально законсервированное время.

С тех пор появилась идея собирать старые образы Ростова.
И почему-то именно открытки зацепили больше всего.
Наверное потому, что это не музейный экспонат за стеклом, а вещь, которую когда-то держали в руках, подписывали, отправляли по почте.

Иногда берешь такую открытку, а на обороте:
“Привет из Ростова. Погода теплая. Целую.”

И дата - 1912 год.

Короче, кажется, у меня появилось новое хобби.

Теперь потихоньку собираю, сканирую и восстанавливаю старые ростовские открытки.
Без фанатизма и пафоса - просто очень не хочется, чтобы эта визуальная история города исчезла окончательно.

Ну и да.
Если вдруг у кого-то есть фотографии ТОГО САМОГО фонтана за Публичкой - вы можете закрыть человеку гештальт 😄

Выпущена не позднее 1912 года