Случаются и заведомо неправильные сведения.

Так вот о театре: в 1956 году почта СССР выпустила памятную марку с изображением выдающегося театрального деятеля второй половины XVIII века Фёдора Волкова. Давайте внимательно прочтём надпись на марке.

Согласно ей, первый в России государственный театр был учрежден в Петербурге в 1756 году.  Фраза эта составлена так, что вводит в заблуждение.  Волкова то и дело называют основателем русского театра. В Петербурге хлопотами Волкова действительно был учрежден государственный театр в 1756 году. Но не первый государственный театр в России!

История театра в России началась значительно раньше XVIII века. Хоть, наверное, не правильно было бы считать русским театром те труппы и скоморошьи балаганы, которые давали представления еще во времена царей Михаила и Алексея Романовых. Но в конце XVII века боярин Матвеев (тот, кто погиб во время одного из стрелецких бунтов) ведал, кроме других своих обязанностей, еще и театром. После него, во времена Петра Первого, театральную деятельность возглавил боярин, а позже первый русский граф Ф. Головин.

О театре начала XVIII века в Москве сохранилось достаточно сведений. В 1703 году повелением царя на Красной площади был устроен обширный театральный павильон. Представления давала привезенная из Европы труппа под руководством Иоганна Кунста. При этой труппе была школа русских актеров, которые также принимали участие в спектаклях.

В дни представлений воротникам Китай-города, Белого города и Земляного предписано было держать ворота открытыми до разъезда зрителей.

Итак, был чиновник, отвечавший за театральную деятельность, было здание для представлений, было финансирование из казны – это ли не государственный театр?

Иностранные пьесы, для демонстрации московской публике, переводились на русский язык. Этим занимались монахи Заиконоспасского монастыря и студенты Славяно-греко-латинской академии. Они же и пьесы пытались сочинять.  И сами ставили спектакли. Так самые образованные люди своего времени приобщались  к драматургии. Кстати, Волков тоже выпускник этой Академии. Значит, приобщение студентов Академии к литературе и театру продолжалось долго. Ведь Волков учился в ней значительно позже.

Не могу удержаться, чтоб не рассказать историю одного из первых русских артистов того времени. Звали его Василий, по кличке Шмага-пьяный. Этот лихой парень всегда носил при себе шпагу. Причем не на перевязи, а всегда в руке. Гуляя по торговым рядам, он забирал себе понравившийся товар (продукты или еще какую-то вещь), и никогда не платил! Видимо он хорошо разбирался в действовавших тогда законах. Его любимой фишкой было спровоцировать продавца на ссору. Из которой Василий всегда ухитрялся выйти пострадавшим! После он обращался с жалобой на обидчика, того призывали к ответу и, чтобы избежать наказания, торговец откупался от обиженного. Либо товаром, либо деньгами.

Эти его проказы надоели москвичам, и они составили донос, в котором все фокусы актёра расписали. Хитрец был сведен в Потешный дворец, в ведомство князя Ромодановского. Где не поскупились сломать об него парочку кнутов.

Интересный исторический парадокс: секли артиста в том месте, где еще недавно был театр. Потешный дворец построен был при царе Михаиле для театральных спектаклей. На сцене этого зала выступала и сама царевна Софья, составившая себе труппу из подруг и слуг.

После смерти в 1706 году Ф. Головина театр перестал существовать. Но в монастыре и в Академии, которая была при нём, театральная деятельность продолжалась. Наверное, как культурная составляющая  общеобразовательного процесса. Читал где-то, что Анна Иоанновна давала Миниху задание привезти в Петербург труппу из Данцига или Дрездена – не помню. Но что-то не сложилось. Тогда нашлись свои артисты и постановщики. Так что у Волкова были и предшественники, и опыт.

Интересный человек этот Фёдор Волков. Незаурядный, по свидетельству современников. Очень хорошую характеристику дал ему известный русский просветитель Н. Новиков. Отметивший не только его артистические способности, но и такие качества как ум, образованность и эрудицию.

Волкову довелось сыграть значимую роль в государственных делах. Так случилось, что он был одним из лишь нескольких людей, кто имел возможность свободно общаться с Екатериной, будущей Великой. Во время царствования Петра Третьего, когда тому стало известно о негативном к себе отношении российского дворянства, Екатерина была изолирована от нежелательных для царя контактов. Голштинская охрана препятствовала  таким контактам. К ней допускался лишь Никита Панин – воспитатель царевича Павла, гетман  Разумовский (которому не решались препятствовать) и актёр Волков. Пётр считал полезным, чтоб Екатерина занималась всякой гуманитарщиной и не лезла в государственные дела.

Однажды Волкову представился гвардейский офицер – Алексей Ржевский. Улыбнитесь: это был отец того самого «поручика Ржевского», приятеля Пушкина и Вяземского! Офицер предложил Волкову познакомить его с Михаилом Матвеевичем Херасковым, который временно заехал в Петербург. Волков не мог отказаться от такого предложения. Именно потому, что Херасков и группа близких ему людей – Майков, Княжнин и др., в Москве занимались, в том числе, и театром. В то время  действовавшем не только при Академии, но и при Московском университете.

Приняли Волкова ласково. Он очаровался этой компанией. Но, как умный человек, быстро понял, зачем он им понадобился. И согласился. С тех пор он стал связным между императрицей и гвардией. Поэтому не удивительно, что когда гвардейцы направились в Ропшу, в результате чего император Пётр «скоропостижно скончался», среди них был и один штатский – актёр Волков.

К чести этого человека он не попросил у новой императрицы себе в награду ничего, кроме увеличения финансирования театра!

Авторы сочинений то и дело допускают опечатки, порой и ошибки (удивлюсь, если и в этом моем тексте внимательные пикубушники таковых не найдут). Переписчики ни в коем случае авторские тексты  не исправляли и не редактировали. И, в свою очередь, допускали новые опечатки. Так из века в век копились в старинных текстах ошибки. Часто одна и та же книга старинного автора, переписанная разными людьми, содержала расхождения в тексте. Т.к. книги эти содержали основополагающие мнения о мироздании и религии, ошибки эти, порой принципиальные, приводили к горячим дискуссиям, а то и к военным действиям.  

Со временем деятельность переписчиков стала столь востребована, что численностью занятых в ней людей превратилась в индустрию. Поэтому вначале распространение книгопечатания встречало нешуточное сопротивление.

У славянских народов книгопечатание появилось несколько позже, ближе к концу того века. Первые славяноязычные издания изготавливались в Кракове, Вильно, Венеции. Самое раннее такое издание датируют 1491 годом. При подготовке печатных изданий производилась правка текстов с целью устранения накопившихся ошибок. И это тоже приводило к конфликтам.

Самый известный из таких реформаторов в славянском мире – Франциск Скорина. Выпустивший своё первое издание в 1517 году.

Сохранились сведения, что попытку затеять книгопечатание на Руси предпринял Иван III. Но среди немногочисленных тогда еще печатников не нашлось желающих переехать в Москву.

В начале правления Елены Глинской, в 1534 г., Ф. Скорина объявился в Москве. Возможно, по её приглашению. Православные сочли его визит за католическое внедрение, и он был изгнан, ничего не успев сделать.

В 1551 году Иван IV объявил съезд церковных иерархов и высших сановников государства. Повестка съезда будущим участникам не была объявлена. Поэтому предложение (!) царя о переходе от переписки книг к их печатанию, высказанное где-то в середине работы съезда, среди обсуждения других государственных вопросов, застало участников съезда врасплох. Но «финт» не удался. Съезд принял компромисс: усилить контроль за переписчиками.

Попытка царя привела к ответным мерам сторонников «ничего не менять». В обществе, усилиями служителей веры,  была развернута критика книгопечатания. Не странно ли, у царя был сторонник в этом вопросе: сам митрополит Макарий! И эти два главных в стране человека не могли преодолеть своих противников в этом, видимо, очень важном в ту пору вопросе.

Иван и Макарий решили действовать на свой риск. Митрополит ведал (не мог не ведать, а, может, сам и поощрял), что дьякон одного из московских храмов Иван Фёдоров со своим другом Петром Мстиславцем уже несколько лет пытаются самостоятельно освоить книгопечатание. И у них были кое-какие достижения. Известны несколько экземпляров довольно некачественно напечатанных книг, происхождение которых анонимно. Возможно, первые опыты друзей.

Царь дал денег на приобретение в Польше печатного станка и кириллических шрифтов. В 1553 году началось строительство здания печатного двора. Десять лет потребовалось на приобретение оборудования и оснастки, освоение технологии и, наконец, издание книги «Деяния и послания апостолов». Макарий умер, не дождавшись результата своих хлопот.

Появление первой книги вызвало у современников восхищение, но более того и протест. В общество был внедрен тезис, что печатники своими книгами распространяют ересь. Печатный двор противники прогресса сожгли. Фёдоров и Мстиславец, опасаясь за свою жизнь, покинули страну. И никакой «грозный» не в силах был их защитить. Книгопечатание в России "ушло в подполье" почти лет на сто.

Друзей приютил Великий гетман литовский Ходкевич. Беглецы открыли типографию в Волынской губернии, кое-что успели напечатать, пока Ходкевич не охладел к этому делу. Тогда друзья расстались. Мстиславец уехал в Вильну, где напечатал, как минимум, две книги. Последняя датирована 1576 годом. Как закончилась его жизнь не известно.

Фёдоров переехал во Львов. Оттуда его забрал волынский князь Константин Острожский. При нём Фёдоров печатал православные книги, в том числе известную Острожскую Библию.

Скончался Иван Фёдоров в 1583 году во Львове и был погребен в Онуфриевской церкви. К сожалению, когда в прежние годы я бывал во Львове, про это не знал. Так что не могу сказать, сохранилась ли та церковь и та могила.

Роль Ивана IV как зачинателя печатного дела в России не часто вспоминают. Надеюсь, эта история позволит задуматься о том, в каких условиях находилась царская власть в конце XVI века, и так ли просто было в то время быть «грозным царём».