Сплетня длиной в 230 лет: как саксонский дипломат, не видевший Крыма, придумал «потёмкинские деревни»
«Потёмкинскими деревнями» мы называем любую показуху. Но историки почти единодушны: картонных сёл вдоль пути Екатерины II, скорее всего, не было. А вот кто и зачем их выдумал — история не хуже самой легенды.
Выражение «потёмкинские деревни» знают все. Так говорят о показухе: свежая краска на фасаде к приезду начальства, асфальт, положенный за ночь, газон, выкрашенный зелёной краской. Словари толкуют его как показное, мнимое благополучие, за которым скрывается неприглядная правда, — проще говоря, очковтирательство.
История за выражением тоже известна всем, хотя бы в общих чертах. Императрица едет по степи, а князь Потёмкин ставит вдоль дороги нарисованные на щитах деревни и сгоняет крестьян изображать довольных жителей. Императрица проезжает — декорации разбирают и тащат ночью дальше по маршруту.
Красивая история. Проблема в том, что её, по всей видимости, не было. Разберёмся, что на самом деле произошло в 1787 году и откуда взялась самая живучая политическая сплетня XVIII века.
Таврический вояж: полгода в пути
В 1783 году Россия присоединила Крым. Новыми южными землями — Новороссией и Тавридой — управлял князь Григорий Потёмкин: фаворит, ближайший соратник, а по мнению ряда историков, и тайный муж Екатерины II. Перед ним стояла задача освоить степь: заселить, построить города и порты, завести флот на Чёрном море.
Через несколько лет императрица решила своими глазами посмотреть, как идут дела. Путешествие назвали «Таврическим вояжем», и по масштабу ему не было равных. Оно длилось больше полугода — со 2 января по 11 июля 1787 года. Маршрут из Петербурга через Киев, Херсон и Крым и обратно через Москву растянулся на 5657 вёрст.
Свиту составляли около трёх тысяч человек. Императорский поезд — 14 карет, 124 саней с кибитками и 40 запасных. Сама Екатерина ехала в карете на 12 человек, которую тянули 40 лошадей. Ночью вдоль дороги горели смоляные бочки, а в губернских городах давали балы и зажигали иллюминацию.
У поездки была и вполне политическая цель. С императрицей ехали иностранные послы: австрийский граф Кобенцель, английский посол Фицгерберт и француз граф Сегюр. Был в поездке и принц де Линь. А под Кременчугом к кортежу примкнул австрийский император Иосиф II — инкогнито, под именем графа Фалькенштейна. Россия готовилась к новой войне с Турцией, которая начнётся в том же 1787 году, и союзникам нужно было показать: юг освоен и к войне готов.
Так что показывать товар лицом Потёмкину действительно было нужно. Вопрос в том, был ли этот товар.
Что увидели гости
Весной, когда сошёл лёд, флотилия галер двинулась вниз по Днепру. Перед этим по приказу Потёмкина на маршруте взорвали многие днепровские скалы, чтобы плавание было безопасным.
Самым большим впечатлением стал Херсон. Город строили с 1778 года как базу для будущего Черноморского флота. Гости увидели почти законченную крепость, казармы, адмиралтейство, арсенал с пушками, церкви, лавки, купеческие суда в порту и два линейных корабля и фрегат, готовые к спуску на верфях. Даже скептически настроенный Иосиф II признал: «Вот это уже на что-то похоже».
Потом был Крым: Бахчисарай, Инкерман и Севастополь, где императрице показали молодой Черноморский флот. Под Балаклавой её встречала «Амазонская рота» — сто жён и дочерей балаклавских греков в бархатных малиновых юбках, зелёных курточках и белых тюрбанах со страусовыми перьями, с ружьями в руках. Командовала ими 32-летняя Елена Сарандова. Довольная Екатерина поздравила её «Амазонским капитаном» и позже прислала бриллиантовый перстень.
Были и откровенные провалы. В Екатеринославе (нынешний Днепр) при гостях заложили грандиозный собор. Потёмкин велел сделать его «на аршинчик длиннее» собора Святого Петра в Риме. Иосиф II и Сегюр между собой посмеивались над этим честолюбием — и оказались правы: стройку вскоре остановили. Позже на этом месте построили скромную церковь, а фундамент несостоявшегося гиганта, на который ушло больше 70 тысяч рублей, стал её оградой.
Но провал — не обман. Собор никто не выдавал за построенный.
Откуда взялись картонные деревни
Самый подробный рассказ о бутафорских сёлах появился через десять лет после путешествия. В 1797–1800 годах саксонский дипломат Георг фон Гельбиг напечатал в гамбургском журнале «Минерва» анонимную биографию Потёмкина под заголовком «Потёмкин Таврический». Позже, в 1809 году, он развил эту историю в книге «Русские фавориты».
Деталь, которая всё меняет: Гельбиг в поездке не участвовал. Он служил при русском дворе в Петербурге с 1787 года и записывал придворные сплетни. Сам Потёмкин к тому времени уже несколько лет как умер — в 1791 году — и возразить не мог.
Впрочем, Гельбиг был не первым. Ещё раньше похожую историю напечатал француз Форсия де Пиль, побывавший в России в 1791–1792 годах. Он писал, что дороги чинили, только когда узнавали об отъезде императрицы, а деревни, которыми она восхищалась, создавали к её проезду и разрушали в тот же день. Крестьян, по его словам, пригоняли за тридцать–сорок льё, а потом отсылали обратно.
Дальше легенда только обрастала подробностями. Француз Тибо де Лаво в «Тайных историях любви и главных любовников Екатерины II» — сборнике слухов, где хватает фантастических историй об интимной жизни императрицы, — пересказал Гельбига и добавил красок. У него дома и колокольни нарисованы на досках, «мнимых жителей» по ночам гонят в следующую «мнимую деревню», одно и то же стадо гоняют от деревни к деревне, и императрица восхищается им по пять-шесть раз. А в амбарах вместо зерна лежат мешки с песком.
Что говорили очевидцы
Лучше всего легенду опровергают люди, которые в поездке были. Принц де Линь, ехавший с императрицей, писал, что слышал смешнейшие истории о картонных деревнях, нарисованных кораблях и пушках и кавалерии без лошадей. И сразу предсказал: многие русские, завидовавшие участникам поездки, ещё будут упрямо повторять, что путешественников обманули.
Так и вышло.
Историк Александр Панченко изучил переписку и мемуары участников и пришёл к выводу: миф о «потёмкинских деревнях» — именно миф, а не установленный факт. По его словам, Потёмкин действительно украшал существующие города и деревни, но не скрывал, что это украшение. Британский биограф Потёмкина Саймон Себаг-Монтефиоре тоже считает рассказ о фальшивых сёлах в основном вымыслом. Его вывод: Потёмкина можно назвать отцом современных политических шоу — но никак не плоским обманщиком.
Есть и простое житейское соображение. Императрица и Потёмкин были слишком близки: обманывать её так грубо было бы трудно. Если кого и пытались впечатлить показом, то скорее иностранных послов.
Откуда же тогда дым
Совсем на пустом месте легенды не растут. Историки называют несколько причин.
Во-первых, праздничные декорации были в моде. Расписные щиты с изображением зданий и пейзажей ставили по всей Европе. В 1770 году, когда в Россию приезжал принц Генрих Прусский, Царскосельскую дорогу украсили декорациями с горами, извергающимся вулканом и архитектурой. Нарисованный дворец на щите никто не принимал за настоящий — это было как салют или иллюминация.
Во-вторых, маршрут был далеко от столиц. Своими глазами путешествие видели немногие, а пересказывали его тысячи.
В-третьих, у Потёмкина было много врагов. Всесильный фаворит, которому доверяли армию, флот и полстраны, — идеальная мишень для сплетен.
Наконец, есть исторический анекдот, будто нечто похожее всё-таки случилось — но не у Потёмкина. На обратном пути Екатерина проезжала через Тульское наместничество, и местный наместник генерал Кречетников якобы пытался скрыть от неё последствия неурожая. Возможно, историю одного губернатора потом приписали самому заметному человеку эпохи.
Что осталось на самом деле
А вот что точно было не из картона — так это города. Потёмкин основал или начал строить Херсон, Севастополь, Николаев и Екатеринослав — нынешний Днепр. Он же затеял перепланировку Одессы после её взятия у турок. Быстро росло и население: по оценкам, к 1782 году население Новороссии и Азовской губернии удвоилось.
Есть и маленькие, но очень вещественные свидетельства того путешествия — «Екатерининские мили». Это каменные дорожные знаки в виде колонн, которые ставили в 1784–1787 годах вдоль предполагаемого маршрута императрицы: верстовые столбы на каждой версте и особые «мили» через каждые десять вёрст. Всего их, по подсчётам, должно было быть около пятидесяти пяти. В советское время большую часть уничтожили как «символы царизма». До наших дней дошло меньше десятка.
Екатерининская миля в Днепре — бывшем Екатеринославе. Такие каменные знаки ставили вдоль маршрута 1787 года
Настоящие потёмкинские деревни
Ирония в том, что выражение, рождённое сплетней, потом нашло себе вполне реальные примеры.
На американском Диком Западе в новых городках строили дома с фальшивыми фасадами: высокая прямоугольная стенка спереди скрывала обычный деревянный сарай с двускатной крышей. Городок выглядел солиднее, чем был, а владельцы не тратились на здания, которые могли через пару лет опустеть. Такие улицы мы видим в каждом вестерне — их и строить для кино так же быстро и дёшево.
У границы двух Корей стоит северокорейская деревня Киджондон, которую на Западе прозвали «пропагандистской деревней». Её построили в 1950-х годах — яркие дома с электричеством, роскошь для тогдашней деревни. По наблюдениям с южной стороны, свет в окнах там загорается строго в одних и тех же местах и в одно и то же время, а в мощную оптику видно, что многие здания — пустые коробки без внутренних помещений.
В английском выражение тоже прижилось: «потёмкинским лесом» называют полосу деревьев вдоль шоссе, которая скрывает от водителей вырубку. А американские судьи пишут в особых мнениях о «потёмкинской деревне» в праве — о решении, которое выглядит основательным только с фасада.
Вместо вывода
Получается почти анекдотическая ситуация. Человек, который построил несколько настоящих городов, вошёл в язык как символ фальшивых. А знаменитая «показуха» оказалась, по всей видимости, показухой самой легенды: эффектной снаружи и пустой внутри.
Так что, когда в следующий раз будете говорить «потёмкинские деревни», помните: настоящий Потёмкин здесь, скорее всего, ни при чём. Но выражение хорошее — и менять его уже никто не станет.

















