По притче. Обратите внимание, что женщина-то жила праведной жизнью! А жизненные цели ставила крайне расплывчатые, незначительные. Какие-то полумеры. Молила, чтобы у неё «хоть что-то было»! В итоге прожила нелюбимую жизнь, которую сама себе создала, о чём и взмолилась перед Господом!

Дорогие друзья! Уважаемые соратники! Эта притча имеет самое прямое отношение к горбачёвскому «сухому закону». К этому событию сорокалетней давности нужно относиться комплексно. Все эти годы на все лады идут восхваления той пользы, которая получилась от этой полумеры.

Но милые мои, дорогие сограждане! Польза эта была, и это хорошо! Но чему тут особо умиляться? Эффект закономерный. Есть снижение «потребления» и в пропорции снижаются все неприятности, связанные с «потреблением». Это закон. Это как «дважды два». И этот закон известен задолго до горбачёвского указа. Это одна сторона. Ещё раз подчёркиваю: хорошая, понятная, ожидаемая.

Но отравление населения остаётся. А в дальнейшем даже нарастает! В этом и есть вторая сторона горбачёвского указа. И она крайне отрицательная. Это отсроченные последствия. Они-то и дают право назвать горбачёвский «сухой закон» провокацией, направленной на дальнейшую эскалацию самоотравления людей различными интоксикантами (алкоголь, табак в первых рядах).

Итак, «второе дно» горбачёвского майского указа – жёсткая провокация. Это не ярлык, а точное название на основе анализа «майского указа» на уровне процессов. Провокация – многозначное понятие, зависит от области применения и контекста, в котором оно применяется. В данном случае подходит такое понимание смысла: «Побуждение отдельных лиц, групп или организаций к действиям, которые влекут за собой отрицательные, тяжёлые или губительные последствия».

Для анализа важны факты, а не рассуждения, кто что думал, кто что недоделал, кто кого не убедил и т.д. «Хотели, как лучше, а получилось как всегда!» Потому мы здесь исключаем эмоции. Убираем упоминания фамилий конкретных лиц и т.д. Только сухие факты.

После этой провокации самоотравление населения резко выросло.

Перед началом провокации самоотравление населения было на уровне (по разным данным) примерно 8-12 литров абсолютного алкоголя на человека в год, а после неё поднялось вплоть до 15-25 литров на человека в год.

Резко снизилась активность населения в отношении Трезвости.

Это видно по многим признакам, приведу один из них. В конце 80-х на курсы по методу Г.А. Шичко собирались десятками и даже сотнями человек. Например, весной 1989 года тюменский клуб «Разум» и историко-патриотическое объединение «Отечество» без особого труда собрали на курс 750 человек. И при этом все «курсанты» отзанимались все 10 дней.

К средине 90-х уже собирались буквально единицы. Это прямое следствие горбачёвской провокации. Почему так? Всё очень просто. «Антиалкогольная кампания» явилась как вынужденные действия, как ответ на явно выраженный социальный заказ и на наличие социальной базы, готовой воплощать социальный заказ в жизнь.

Мало кто сейчас помнит, что под влиянием знаменитого доклада Ф.Г. Углова (г. Дзержинск, 1981 г.) по всей стране стали возникать «клубы трезвости». Пусть и с разными названиями – «Выбор», «Мечта», «Возрождение» и т.д. Эти организации в меру своего понимания проводили лекции, вели курсы «по методу Шичко». В целом в обществе возникла достаточно мощная установка на Трезвость.

Уже во время кампании проводилось исследование общественного мнения – результаты были интересными. Около 70% опрошенных высказались за проведение кампании до логического конца, то есть до Трезвости. А среди оставшихся 30% опрошенных респонденты были или безразличны, или высказывались за прекращение кампании.

Отметим, что доклад Ф.Г. Углова был в 1981 году, а горбачёвская провокация началась в мае 1985 года. То есть четыре года алкобизнес наблюдал и изучал ситуацию, угрожавшую его существованию. В итоге ситуация для алкобизнеса сложилась наилучшим образом.

Сейчас мы приступаем к анализу интересов и действий со стороны алкобизнеса. При этом не нужно думать, что где-то был «единый центр» по анализу и выработке всех решений. Это было, как иногда говорят, «эгрегориальное» явление. В анализе интересов и действий принимали участие очень многие люди, даже не знакомые друг с другом. Свою лепту в разрушительный процесс внесли и обычные граждане. Детальный анализ интересен, но он очень объёмный. В расшифровке и описании деталей легко «утонуть» и потерять главное, обобщающее. Поэтому сделаем следующее. Проведём анализ «как бы» от лица алкобизнеса.

Предположим, что мы являемся представителями виртуального «Алкоцентра по гашению трезвеннических инициатив». И наша задача – любым путём сохранить процесс самоотравления населения и, как главное следствие, – сохранить и по возможности даже усилить процесс присвоения денежных средств населения.

Итак, на заседании этого виртуального центра присутствуют «все свои», поэтому разговор идёт откровенный и строго по делу.

Первым идёт анализ сложившейся ситуации. Он простой. Общество имеет пусть и интуитивный, но достаточно мощный социальный заказ. И всё же наш ресурс в этом есть. В чём он заключается? Социальный заказ ещё «сырой». Больше основанный на эмоциях, чем на теории и глубоком понимании процессов.

Общество, опять же в основном интуитивно, но готово действовать для его осуществления. Об этом говорят цифры. За период с 1982 по 1983 гг. потребление алкоголя в абсолютном спирте само собой снизилось примерно на 1,5 литра на человека в год (по данным д.э.н. Б.И. Искакова, вероятно, сказалось знаменитое выступление Ф.Г. Углова в Дзержинске в 1981 году).

Тенденция, сами понимаете, тревожная. Дело, конечно, не столько в некоторой потере денег. Главное в том, что это снижение произошло именно «само собой». Это и вызывает тревогу – в обществе усиливаются трезвые тенденции.

Что делать в этих условиях? Ответ тоже лежит на поверхности: нужно сломать эту тенденцию. Главным в этом процессе является необходимость дискредитации социального заказа. Тогда рухнет и социальная база.

Задача чёткая и ясная. Продолжаем анализ наших ресурсов. Начнём с организационных.

Известно, что «как корабль назовёшь, так он и поплывёт!» Поэтому наша главная задача – организовать кампанию под правильным названием. Важное условие – в названии кампании полностью исключается слово «Трезвость».

Ключевыми словами в названии и на всём протяжении кампании должны быть примерно такие слова и выражения:

• «Усиление борьбы с пьянством».

• «Преодоление пьянства и алкоголизма».

• «Искоренение самогоноварения».

На этом фоне всемерно развивать и усиливать как радикальное средство решения проблемы культурное самоотравление. Для этого декларируем всемерное увеличение производства пива и вин, расширение сети кафе и пивных. Также мы предусматриваем выдачу талонов на приобретение алкогольных ядов каждой семье, через предприятия, общественные организации и т.д.

Применяем приём «Возглавить и завести в тупик!», для чего как альтернативу народной инициативе создаём официальную всесоюзную организацию примерно с таким названием «Всесоюзное общество борьбы за трезвость» (ВДОБТ). В данном случае слово «трезвость» уместно, так как привлекает добровольческую социальную базу, которая сейчас тяготеет к самостоятельно возникающим общественным организациям. Официальный, формальный дух ВДОБТ быстро погасит энтузиазм добровольцев. Социальная база начнёт распадаться, что и требуется в данном случае.

Нужно также позаботиться о будущем, для чего используем принцип «Два в одном». Что нужно сделать для этого?

Первое. В текущем времени, резко без каких-либо объяснений мы сокращаем официальную продажу алкогольных ядов примерно вдвое. Временно сокращаем количество точек продажи примерно раз в пять и дополнительно сокращаем время продажи. Наша задача – спровоцировать ажиотажный спрос. При этом как можно активнее официальными и неофициальными способами эксплуатируем слово «запрет». Оно всегда вызывает протестные настроения. Что способствует усилению ажиотажного спроса и усилению протестных настроений, это важно для дискредитации социального заказа и социальной базы.

Второе. В настоящем и с прицелом на будущее. Организуем фото и видеофиксацию сцен ажиотажного спроса: очереди, давку и т.д. В СМИ создаём условия для различных статей, показывающих «издевательство над людьми».

Запускаем ложь об увеличении отравлений суррогатами, о самогоноварении и дефиците сахара в связи с этим. О вырубке виноградников, о нанесении ущерба экономике страны. В данном случае годится любая ложь и она будет воспринята населением. Так как всё это будет восприниматься на фоне эмоций, вызванных недовольством. В таких условиях общество на долгий срок получит «эмоциональную прививку», которая при любых движениях в сторону Трезвости будет вызывать ассоциации вида «вырубили виноградники», «рост отравлений», «пробовали – не получилось», «трезвость – очередная утопия ретивых чиновников» и т.д.

В нужных случаях мы эти эмоции будем умело будить, опираясь на старые, вовремя снятые фото-, видео-документы, статьи, «воспоминания граждан» с вывернутыми понятиями относительно происходящего.

С какой целью я изложил это «заседание виртуального штаба»? Это сделано с одной единственной целью – обратить внимание на «второе дно» горбачёвского «сухого закона». Конечно, это описание требует гораздо большего объёма. Моя цель была в том, чтобы была правильная комплексная оценка этого события. Краткая польза от провокации была. Закономерная польза. Удивляться и восхищаться этим особых причин в общем-то и нет. Важно понимание картины в развитии. Каким образом были свёрнуты, дезавуированы трезвеннические настроения и движения в обществе?

Их поражению, в том числе, способствовало отсутствие в обществе на ту пору достаточно развитой теории Трезвости. По этой причине социальный заказ был слаб. На уровне «хотелки». Слаба была и социальная база, в том числе и по уровню своей подготовки.

Сейчас положение изменилось. На основе открытий Г.А. Шичко развилась достаточно стройная теория Трезвости, на основе которой возникла Программа утверждения и сохранения Трезвости в России «Трезвость – воля народа!» и проект федерального закона «Об утверждении и сохранении Трезвости в России».

Появление этих документов, их соединение привело к новому обобщению – к Народному проекту «Сознательно трезвая Россия». На основании совокупности этих документов и других материалов появилось осознание необходимости создания новой области права, призванной защищать население от отнимания Трезвости, как от особо опасного вида социального паразитизма. И самое главное – все необходимые условия для этого есть. Дело за формированием и расширением социальной базы, усвоившей необходимые положения социального заказа.

Здесь предстоит много работы. В частности, нужно создавать организации, структурировать трезвое движение. Для сравнения, в дореволюционной России, напомним, было 1800 обществ трезвости, работавших по единому уставу! Нам есть на что равняться и куда идти!

А теперь вернёмся к началу нашего разговора. К истории женщины, которой сын устроил «райскую жизнь». Она желала полумеры и получила их.

Какой главный урок дала нам провокация от 1985 года? Полумеры ни при каких условиях проблемы отнимания Трезвости не решают. Они лишь усиливают позиции «культурного умеренного самоотравления» и только.

Провокация от 1985 года учит и в наше текущее время различать полумеры. А различив их, объяснять происходящее и населению, и управленцам. Это наш гражданский долг. Поддерживая полумеры, мы оказываем медвежью услугу и населению, и управленцам.

Как показывает текущая практика, некоторые участники трезвого движения согласны, как та бедная женщина, «хоть на что-то». Многие люди всё ещё находятся под влиянием эмоциональной прививки от провокации 1985 года («всё равно ничего не получится») и согласны на «хоть что-то», которое провоцирует укрепление позиций алкобизнеса.

Они не верят по этой причине в возможность сознательной Трезвости, и это тормозит их мысли и действия. Потому я и написал в начале статьи истину, выверенную народом на протяжении столетий: «По вашей вере воздастся вам!»

Положение за прошедшие сорок лет изменилось кардинально, и сознательная Трезвость в России возможна. Но важное условие – при нашей сознательной и настойчивой работе.

Зверев А.А.

Михаил Сергеевич Горбачёв стал генеральным секретарём в марте 1985 года после трёх лет, в течение которых советское руководство буквально вымирало. Андропов, пришедший после Брежнева в 1982 году, умер через пятнадцать месяцев, не успев реализовать свою программу дисциплинарной модернизации. Черненко, избранный вслед за ним как компромиссная фигура консервативного крыла, продержался тринадцать месяцев. Геронтократия брежневской эпохи исчерпала себя буквально физически. В этих условиях выдвижение относительно молодого - ему было 54 года - Горбачёва было не триумфом реформаторского крыла, а прагматическим решением аппарата, которому требовался дееспособный руководитель. Показательно, что многие из тех, кто голосовал за его избрание, впоследствии окажутся в числе его противников.

Горбачёв принадлежал к поколению, сформированному хрущёвской оттепелью, и разделял её базовую интуицию: система больна, но излечима. Он не был разрушителем по замыслу, он был реформатором, убеждённым в том, что социализм можно очистить от накопившихся деформаций и вернуть ему динамизм. Это убеждение определило и характер его реформ, и их траекторию: каждый следующий шаг был вынужденным ответом на провал предыдущего, а не частью заранее продуманной программы.

Системный кризис, который он унаследовал, имел несколько измерений. Темпы экономического роста последовательно замедлялись на протяжении всех брежневских лет. Технологическое отставание от Запада становилось угрожающим - особенно на фоне американской программы стратегической оборонной инициативы, требовавшей симметричного ответа, который советская промышленность была не в состоянии дать. Структурная зависимость экономики от сырьевого экспорта делала бюджет уязвимым перед любым колебанием нефтяных цен. Афганская война истощала ресурсы и закрывала доступ к западным технологиям. Производительность труда оставалась низкой, в том числе вследствие массового алкоголизма, напрямую бившего по трудовой дисциплине — росту травматизма, прогулам, браку на производстве.

Первый пакет мер был по существу консервативным. Концепция ускорения, провозглашённая в 1985 году, не предполагала пересмотра оснований плановой экономики - она предполагала интенсификацию производства через повышение дисциплины, активное внедрение научно-технических достижений и модернизацию машиностроительного комплекса как локомотива промышленности. Одновременно была развёрнута антиалкогольная кампания - административный ответ на вполне реальную проблему. Однако административные меры дали предсказуемый результат: легальное производство алкоголя рухнуло, а самогоноварение расцвело, бюджет лишился около десяти-двенадцати процентов доходов, а массового раздражения прибавилось.

Провал ускорения совпал с экономическим нокаутом 1986 года, из которого плановая система уже не поднялась. Мировые цены на нефть рухнули почти втрое, лишив бюджет главного источника валютных поступлений. Антиалкогольная кампания уже подъедала доходную часть. В этот же момент произошла чернобыльская катастрофа, ликвидация последствий которой потребовала миллиардных незапланированных расходов. Три удара по бюджету, нанесённые одновременно, сделали продолжение консервативной фазы невозможным.

В 1986 году вышел закон об индивидуальной трудовой деятельности - попытка легализовать уже существовавшую теневую экономику и дать людям легальные возможности для заработка вне государственного сектора. В 1987 году закон о государственном предприятии расширил хозяйственную самостоятельность предприятий, введя элементы хозрасчёта и самоокупаемости. Однако главным взрывателем советской денежной системы стал принятый в мае 1988 года закон о кооперации. Кооперативы, массово создававшиеся при госпредприятиях, получили законное право переводить безналичные государственные средства в наличные через оплату услуг кооператива. Этот механизм запустил лавинообразную инфляцию и к 1989-1990 годам окончательно опустошил полки магазинов. Попытка встроить рыночные элементы в плановую систему, не меняя её оснований, обернулась худшим из возможных результатов: рыночная стихия проявилась в форме дефицита и инфляции, а не в форме конкуренции и роста.

Параллельно разворачивалась политика гласности, истоки которой были вполне конкретными. Официальная идеология окостенела настолько, что перестала выполнять даже минимальные функции осмысления реальности. Горбачёв и его окружение пришли к выводу, что успешные реформы требуют открытости - возможности обсуждать проблемы, критиковать недостатки, вовлекать общество. Гласность также преследовала конкретную политическую цель: мобилизовать общественное давление против консервативного крыла аппарата, блокировавшего преобразования. Это была та же логика, которой пользовался Хрущёв, вынося внутриаппаратные конфликты в более широкое пространство. Но масштаб оказался иным. Общество, которое более семидесяти лет отстраняли от участия в принятии решений, заговорило не о недостатках социализма, а о его преступлениях - о Сталине, о пакте Молотова - Риббентропа, о Катыни, о депортациях народов, о самой легитимности советского проекта. Гласность открыла шлюзы, которые уже невозможно было закрыть.

Во внешней политике Горбачёв провозгласил «новое политическое мышление» - отказ от логики конфронтации в пользу взаимной безопасности и общечеловеческих ценностей. Мотив был прагматическим: гонка вооружений поглощала ресурсы, необходимые для внутренней модернизации, афганская война зашла в тупик, а изоляция от Запада закрывала доступ к технологиям, без которых экономическая реформа была невозможна. Вывод войск из Афганистана, договоры о сокращении вооружений с США, отказ от доктрины Брежнева в отношении социалистических стран - всё это было ценой за снижение внешнего давления и открытие страны миру. Цена оказалась выше, чем предполагалось: отказ от доктрины Брежнева означал, что восточноевропейские режимы в 1989 году рухнут один за другим без советского вмешательства.

Политическая реформа - введение Съезда народных депутатов и относительно конкурентных выборов 1989 года - была попыткой создать новую легитимность в обход застывшего партийного аппарата. Но выборы породили то, чего система не знала десятилетиями: публичную политику с реальными альтернативами. В республиках победили националистические движения. В России возникла фигура Ельцина - человека той же номенклатурной закваски, сделавшего ставку на популистский антикоммунизм и суверенитет России как инструмент борьбы с союзным центром. Горбачёв последовательно лишался каждой опоры, на которую рассчитывал опереться следующей.

Национальный вопрос стал измерением, которое он недооценил. Советская система десятилетиями подавляла национальные идентичности, одновременно институционализируя их через республиканское устройство. Гласность открыла память о депортациях, насильственной коллективизации, языковых репрессиях. Прибалтика, Украина, Грузия, Армения, Азербайджан - повсюду требования суверенитета быстро переросли в требования независимости. Горбачёв искал формулу обновлённого союза и в августе 1991 года был близок к подписанию нового союзного договора. Именно это обстоятельство подтолкнуло консервативное крыло к путчу.

ГКЧП, составленный из людей, которых Горбачёв сам поставил на ключевые посты, попытался остановить процесс, которым уже не управлял никто. Путч провалился за три дня - не потому что встретил организованное сопротивление, а потому что система, которую он пытался защитить, уже не имела ни воли, ни механизмов для самозащиты. Горбачёв вернулся в Москву политически мёртвым. В декабре 1991 года Беловежские соглашения зафиксировали то, что стало фактом раньше.

Горбачёв остаётся предметом споров именно потому, что его роль не сводится ни к героической, ни к трагической. Он запустил процессы, не имея теории того, куда они ведут, и рассчитывая на управляемое обновление системы, которая к управляемому обновлению была уже не способна. Каждый следующий шаг был вынужденным ответом на провал предыдущего, и каждый следующий шаг заходил дальше, чем предполагался предыдущим. В этом смысле перестройка не была ни планом, ни случайностью - она была траекторией, которую задавало столкновение реформаторских намерений с реальной структурой системы, не оставлявшей пространства для контролируемых изменений.