Когда мне блокируют доступ к какому-то забугорному интернет-ресурсу «оттуда»— то мне хочется сказать про ту сторону: «Вот пидарасы!!» А когда мне блокируют «отсюда», и причем не только к иностранному, но и к «местному»— то я говорю «Вот пидарасы!!» уже с бОльшей горечью. Когда гадят «враждебные»— менее обидно, когда гадят «свои». Или они вовсе никакие не «свои»?

#comment_403860421

Многие ли из вас помнят, как в начале 90х воодушевленные обыватели открещивались от тоталитаризма Союза под лозунги о гласности и свободе слова и мечтали об успешных успехах и перспективах личного обогащения? Прошло 30лет, и общество приобрело опыт, но мало чему научилось. Есть же такая поговорка: был Ивашка дурачком, вырос и стал дураком Иван Иванычем. Не всегда горький опыт приносит верные выводы и понимание, не всегда вместе с опытом приходит и мудрость. Вот и получается: с чем боролись — на то и напоролись. Ненавидели советскую тоталитарную цензуру и в итоге скатились до затыкания ртов инакомыслящим и блокировки всех неугодных информационных материалов и ресурсов. Снова получили монополию на фильтрацию и интерпретацию информации. Советская «политическая» статья сменилась на современные статьи про экстремизм, фейки и дискредитацию. Обертка внешне другая, суть цензурирования и пропаганды та же, а население зомбируют словами «безопасность» и «удобство».

Куры в клетках на птицефабрике уж точно в безопасности от враждебных волков и лис, ога. Да только хозяевам и самим хочется вкусно кушать, и всю свою родню кормить, а еще и всю свору своих псов.

#comment_403822834

Ps. Текст мой

Я элегантный, как рояль, направляюсь к месту встречи, и каждый мой шаг сопровождает ебучий стук каблуков, будто лошадь с подковами. Шея трётся о воротник рубашки, в голове только и мыслей о том, что произойдёт, если я застегну нижнюю пуговицу пиджака? Я того рот ебал, кто придумал этот блядский пиджачий этикет с расстёгнутой нижней пуговицей, хочу свободное от стереотипов право самому решать состояние нижней пуговицы пиджака. Мне абсолютно по хуй, как на мне сидит пиджак, но сам факт его наличия на мне обязует быть милым, вежливым и тактичным, при этом ощущать себя, как клоун с на кой-то хуй расстёгнутой пуговкой.

Войдя в просторный зал для переговоров, из относительного далека увидел собеседника и его «озеро» на голове, посреди которого расположилось родимое пятно, мне это напомнило сиську с соском, и у меня начал вставать хуй. Серьёзно? Сейчас? Не думай о сиськах, не думай о сиськах, не думай о сиськах… Член наполняется кровью, и теперь он не только набухает, но и встаёт… Ебааать. Какая же охуительная одежда джинсы, там сунул руку в карман, перенаправил причиндал вверх, и он без палева спокойно себе находится в эрегированном состоянии, прилегая к животу, а вот брюки — это уже совсем другой челендж: карманы меньше, ткань легче, и заметно любое движение… Тем временем уровень дискомфорта возрастает согласно приливу крови в места причинные, и, посмотрев на ситуацию с другой стороны, с приятным удивлением открываю для себя возможность наглядной демонстрации размера своего достоинства, но помериться письками не получилось, во-первых, мой визави сидит за столом, во-вторых, не проявляет никакого интереса к очертаниям моего хуя, в штанах.

Инструкций по приветствию мне никаких не давали, поэтому подходить и жать руку человеку, который с виду никак не заинтересован в стандартном мужском приветствии, через рукопожатие, я не стал и просто сел за стол напротив. Изменив положение тела, на сидячее, ситуация с членом урегулировалась тем, что хуй теперь в штаны никуда не упирается и напряжение в штанах подспало, а вот напряжение за столом нарастало и уже образовало неловкое молчание. С чего-то надо начать разговор. Может, его начнёт он? Или я? Хз, кароч, как принято себя вести, сидим оба молчим. Я пялюсь на яства за столом, ими оказались хиты советских столовок: супы — солянка, гороховый, лапшичный, щи, борщ… Салаты — мимоза, селёдка под шубой, винегрет, оливье… Гарниры — пюрешка, макарошки, гречка, консервированный горошек… А также — тефтельки ёжики, жаренная рыба, котлетки, сосиски, пельмени, шпроты, селёдка с луком, соленья, квашенная капуста и мармелад из мяса, который ещё называют холодцом… Также на столе находились не то пышный омлет, не то манник, не то запеканка, а также медовик, эклеры, муравейник, вафельные трубочки и варенье из молока, известное как сгущёнка… И, конечно же, компот в гранённых стаканах.

Я ни с того ни с сего произношу:

— Мы сегодня без лимонада из хлеба?

— Простите, что?

— Кваса не хватает, говорю. Может, пиццы закажем?

Собеседник ответил безэмоционально:

— А может, бургеров? Молодой человек, сразу выкладывайте все свои заготовки с юморесками, и продолжим беседу, как взрослые люди.

Фоном по трапезной прошёлся голос Дяди Братана:

— Что происходит здесь, останется только здесь, свидетелей не будет. — Хлопок дверью, по помещению пролетел ветерок, и воцарилось ощущение, что мы остались вдвоём.

Сидим молчим, я не знаю, что спросить, он не знает, что рассказать, и я решил начать с любезных нейтральных тем:

— Как ваше самочувствие?

— Стало лучше, как прекратил играть в политические игры.

— Зачем начинали?

— Я был первый и единственный из генеральных секретарей, кто родился и вырос в СССР.

— Я последний человек, рождённый в СССР, а брат первый в России, по-вашему, этого достаточно, чтобы управлять страной?

— Я целиком и полностью продукт советской системы, думал, что точно понимаю общество и его запросы, поэтому затеял перестройку, которая в задумке своей предполагала принципиально новые свободы граждан, новое общество и новое мышление, где люди честно бы говорили о себе и своём прошлом.

— И что же пошло не так?

— Надо было проводить долгосрочные и планомерные кампании, в условиях признания реальности, а не пытаться решать задачи наскоком. Общество и система оказались не готовы. Например, при введении сухого закона, с одной стороны, снизился уровень смертности, с другой, увеличилось количество суррогата и нанесло удар по экономике страны.

— Общество и система не готовы к чужому комплексу мессии?

— К свободе, молодой человек, к свободе, она вскружила людям голову, и народ принялся культивировать тренды на презрение идеалов вчерашнего дня. Вместо благодарности, за снятие ограничений в чтении книг и прослушивании песен, не утвержденных партией, люди спешили поставить в претензию государству искажённые факты из какой-нибудь книги или песни, обиженного на жизнь и государство автора. Никто не сказал «спасибо», за то, что их освободили от оков страха «чёрного воронка», который забирал людей в лагеря за, неугодные правительству, приватные разговоры на кухне. Право на свободу мнений использовали не для конструктивной критики или поисков идеалов и стремлений завтрашнего дня, а для подрыва устоев общества. Людей можно понять, ведь ещё вчера они жили в мире без проблем, а сегодня узнали, что они есть и много, оказалось в стране есть педерасты, наркоманы, проститутки.

— Вот это да, педики, нарики и путаны — шок-контент, который подрывает устои общества.

— Сейчас нет. Тогда, в позднем СССР, было иначе, этих явлений попросту не существовало в сознании граждан. Люди не могли даже подумать, что студентка, комсомолка, спортсменка и просто красавица, может есть в валютных кафе, пить иностранный алкоголь, покупать норковые шубы, продавать своё тело иностранцам за деньги и делиться ими с милицией, которая берёт свой процент, не только с жриц любви, но и от всех, кто нуждается в покровительстве, основанном на невмешательстве, включая депутатов, которые, оказывается, настолько давно воровали что поставили это дело на поток.

Я аж поперхнулся, салатом, от внезапного приступа смеха.

— Вот это поворот, депутаты воруют, ментам заносят, чтобы они чего-то не увидели. — Продолжил смеяться напоказ.  — Никогда такого не было.

— Вы просто родились, но не жили в СССР и не понимаете того, что там происходило, да и я лишь вскользь обмолвился о том, что шокировало общество.

— У любой страны всегда много проблем, это нормально, для этого, в общем-то, и нужен главный по государству, чтобы он обкашливал большие вопросики, а не сидел на попе ровно.

— Так мало знаете и так громко судите. Вы знали, что период до перестройки называли эпохой застоя? То было неспроста. До меня были властвующие старцы, которые давно исчерпали запас хода, заданный правителем времён второй мировой войны. Первые лица СССР больше занимались популизмом, чем созданием новых импульсов развития государства. Страна тонула из-за отсутствия движения вперёд. Я понимал: игнорирование проблем не вытянет страну из болота, нужно мыслить по-другому, нельзя использовать власть себе во благо, и стал примером лидера иного типа. Будучи лидером коммунистической партии, целью своей жизни сделал уничтожение коммунизма, и стоит отметить, что я покончил с коммунизмом в Европе.

— Коммунист против коммунизма? Может, Карлсон против варенья? Так долго боролись за права негров, что наконец их получили? Мне продолжить оксюмороны или уже расскажете, что с ним не так было? И как так получилось, что сегодня Европа со своим Европейским союзом — просто хреновая версия СССР?

— Есть сходства в принципе взаимодействия и организации, но Европа не объединялась вокруг идей коммунизма. Коммунизм идёт рука об руку с диктатурой, это значит, что во главе угла стоит сила, а я не такой человек, я не хотел всё решать силой, я хотел по-другому. Я не позволял себе применять силу, даже чтобы удержать СССР от развала, я всегда находил иные пути разрешения ситуаций, и сегодня это основа моей международной репутации, которая открыла возможности для поиска консенсуса по многим внешним вопросам и налаживанию отношений с Западом.

— Наладили?

— Какое-то время думал, что наладил. Когда, мне вручали Нобелевскую премию мира, за то, что увидел и реализовал возможность закончить, путём больших уступок, холодную войну, которая десятилетиями держала в страхе весь мир, я думал, мир нас на руках носить будет. На самом деле они просто усыпляли мою бдительность, чтобы было проще навязать мировой общественности словно, СССР проиграл, то противостояние. Не удивлюсь, если нашу помощь в объединении ГДР и ФРГ в Германию, тоже выставили, как очередной признак слабости, а ведь именно за это содействие мне обещали, что военный альянс не будет расширяться восточнее одной из немецких рек, как ты сегодня уже знаешь, нас обманули. Примеров того, что ни Европа, ни Америка, не являются джентльменами, которые верны своему слову, полно, больше примеров, только того, как они дружат против России, они всегда играют против нас. Не стоит питать иллюзий, что политиканы, по достоинству, оценят широкие жесты, в большой политике работает только язык силы, следовательно, чем больше ты идёшь на компромисс или уступки, тем жёстче тебя имеют, в политике нет места слабости, гуманизму и наивности, ты силён лишь когда тебя бояться, вот, в общем-то, и всё, что нужно знать о мировой политике. Прежде, чем возразить, вспомните Россию, после развала СССР, страна экстренно нуждалась в самых разных видах помощи, но никто не торопился помогать, политические тяжеловесы использовали трудное положение, чтобы всячески вытеснять Россию с позиций СССР, на мировой политической арене. Мировые лидеры охотно эксплуатировали сложное положение молодой страны, но стоило ей оправиться от потрясения и начать приходить в чувства, как оказалось, что им это не подходит.

— Окей, вокруг враги и лицемеры, но внутри-то вы всех понимаете, вы же первый генсек родом из СССР, который так много сделал для прав и свобод граждан.

— Мне нравилось так думать, но со стороны прожитых лет могу сказать, что с послаблениями в цензуре произошла идеологическая разгерметизация, и народ перестал верить в идеалы вчерашнего дня, идеи коммунизма и социализма вдруг стали дурным тоном, они перестали объединять людей, и каждый вздумал, что он не каждый. Удивительно, но поиски индивидуальности приводили к объединению по этническому признаку, и как только это происходило, события начинали развиваться по идентичным лекалам: крики о величии народа, атака на русский язык, отчуждаемость культуры… Оказалось этого достаточно, чтобы подселить в головы людей мысль, что все, кроме них, народ второго сорта. Иллюзия превосходства, через словосочетание «великий народ» — стандартная точка входа для манипуляций, которые будут рассказывать про свободу и независимость, ведь дальше по сценарию надо освободиться от рабских советских оков, и тогда народ воспрянет над тщетностью бытия, ведь отдельно от союза они смогут больше, а чтобы жить на зависть другим, жить как им всегда хотелось, надо просто избавиться от нахлебников, только так они заживут как, им всегда и хотелось.

— Простите, а нахлебники это?

— Да всё как всегда, столица, такое мнение всегда очень удобное и устойчивое, как и заблуждение, что стоит поставить местную власть, как вдруг жизнь региона заиграет новыми красками и вот-вот настигнет земная благодать. Опираясь на это заблуждение, республики стремились обзавестись независимостью от Москвы, но в суть процессов они не вникали, да и добра помнить не хотели, ведь тогда придётся отвечать добром, а вся их энергия перемен была сконцентрирована вокруг ненависти.

— Ну так они же избранные о них позаботятся высшие силы, стоит только говорить на своём языке и праздновать национальные праздники.

— Сарказм тут не уместен. В СССР все языки были равны в своих правах, вспомни герб и лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», который был переведён на родные языки республик-участниц, если говорить о праздниках, мифологии, ритуалах и традициях, то они всегда были у каждого народа, этому никто не препятствовал, наоборот, всячески потворствовали. Советский союз был прекрасен в своём культурном и этническом многообразии, те, кто отделились по национальному признаку, лишили себя особенностей, они на своём участке суши теперь все одинаковые.

— Но ведь Россия же по-прежнему многонациональная, мультикультурная держава.

— Да и остаётся таковой, отчасти по той причине, что не лишает свои народы прошлого и возможности на самоопределение. Побывав в разных регионах, можешь узнать о разных культурах, языках, традициях и даже религиях, а если побываешь в разных бывших республиках союза и посмотришь на то, что произошло за время их независимости, то как будто бы многонациональная держава, с которой они так боролись, относилась к ним лучше, чем они сами к себе относятся, и сделала для их культуры и самобытности больше, чем мнимое величие. Погоня за надуманной уникальностью, для многих, оказалась важнее здравого смысла, и они получили то, чего хотели, теперь ездят к бывшему «оккупанту» на заработки, на правах мигрантов.

— А как же неприемлемость сарказма?

— Так его и нет, всё по фактам. Человечнее страны советов к ним относиться никто не будет. Никто никогда не ценит то, что досталось даром, как известно, за свои зависимость и независимость они ничего не заплатили, а сэкономленные средства в будущее они инвестировать не готовы, они привыкли, что в развитие гражданской и промышленной инфраструктур, вкладывался тот самый оккупант, что якобы ограничивал их рост и свободу. Теперь никто не предоставит серьёзных перспектив обычному человеку, сейчас нигде нет вертикальной мобильности, нет такого, что вчерашние крестьяне становятся космонавтами, президентами, маршалами… В словах о том, что рабочий класс был элитой, не было никакого пафоса, только так и было.

— Ой, да ладно.

— Ну смотри, например, я крестьянин из села в Ставропольском крае, оба моих деда подвергались аресту, но я много трудился, и у меня появился орден Трудового Знамени, а ещё я хорошо учился и окончил школу с серебряной медалью, совокупность этих отличительных знаков мне открыла такую возможность, как поступление в ВУЗ без экзаменов, я выбрал юридический факультет МГУ. Если смотреть биографию первого человека в космосе, выяснится, что он был из семьи крестьян в Смоленской области, а маршал Победы — из Калужской деревни с родителями, далёкими от военного дела и привилегий. Были и истории реабилитаций, например, Королёв, человек, который открыл дорогу в космос, был узником ГУЛАГа, по ложному обвинению, впрочем, как и маршал Рокоссовский, который командовал парадом победы на Красной площади в 1945 году. Таких историй в советском союзе очень много, они были нормой того времени.

— Если это была такая прекрасная страна возможностей, почему вы решили её развалить?

— А вы прям уверены, что это я сделал?