— Да. — Доран слушал гору через руку. — Что бы это ни было, оно могучее…

Толчок прекратился так же внезапно, как и начался, оставив их всех в неведении о его источнике. Доран чувствовал толчки уже несколько месяцев, но ничего достаточно сильного, чтобы трясти Венгору.

Капитан Адан отправил ещё шестерых своих людей в туннели, просто чтобы убедиться, что гномы не замышляют нападение. Доран предоставил их самим себе.

— Вы в порядке? — спросил он Голфри.

Они выпрямились во весь рост, всё ещё следя за потолком и тоннами камня, скрывавшими ночное небо.

— Похоже, эти толчки становятся сильнее, — сказала Рейна.

— Всё уже позади, — заверил Доран. Теперь, когда он проснулся, он был уверен, что почувствует любые новые вибрации задолго до того, как они угрожающе скажутся на прочности туннелей.

Натаниэль взглянул на гнома.

— Не могу поверить, что ты можешь спать в такое время. Твой брат только что сказал нам…

— Я знаю, что он нам сказал, — огрызнулся Доран, раздражённый всей ситуацией. — Прости, паря. Просто это… Что ж, это не то, чего я хотел. Угрозы отца тоже не помогают. Полагаю, ты так и не придумал, как открыть те двери?

Рейна взглянула на мужа.

— Вообще-то мы собирались попробовать кое-что более радикальное.

Доран проследил за её взглядом к луку в её руке.

— Ты хочешь ударить им? — Гном много раз видел мощь этого зачарованного лука и знал, что лучше не вставать у него на пути.

— Я ещё не видела ничего, что он не мог бы пробить, — ответила Рейна, любуясь оружием.

Доран пожал плечами.

— Меня бы больше беспокоил ущерб, который он нанесёт с другой стороны…

Заняв позиции посреди Т-образного перекрёстка, эльфийка наложила стрелу и прицелилась в двери.

— Вы, должно быть, шутите, — заметил капитан Адан. — Думаете, стрела откроет эти двери?

Натаниэль обернулся к капитану.

— Это лук Аделлума, который более тысячи лет был генералом Валаниса. — Капитан Адан снова взглянул на лук, его глаза выдавали благоговение. — Во время Тёмной войны Аделлума называли тараном Валаниса, — продолжил Натаниэль. — На то была причина…

Рейна натянула тетиву, пока рука не легла удобно у самого уголка рта. Стрела сорвалась с лука, как любая другая, вот только этот лук наделял её сокрушительной силой магии.

Стрела отскочила от дверей.

Доран готовился к оглушительному взрыву.

— Ты уверена, что взяла правильный лук, миледи?

Эльфийское самообладание Рейны дало трещину, явив замешательство, чаще видимое у людей. Посол подобрала стрелу с пола и осмотрела наконечник.

— Он затуплен… — сказала она себе.

Натаниэль подошёл к дверям мастерской и провёл рукой по месту, куда ударил наконечник.

— Он даже отметины не оставил.

— Я же говорил, — сказал капитан Адан. — Мы испробовали всевозможную магию. Вот почему послали за мастером Девроном.

— Да! — Петур Деврон вырвался из рядов намдорских солдат с двумя охапками свитков и пергаментов.

Доран вздохнул.

— Ну вот, — тихо сказал он. — Его голос для меня как молот по голове…

— Королева Скалаф, эм, то есть лорд Дракаро, полагает, что гномьи символы подскажут нам, как войти внутрь, — радостно продолжил Петур.

— Чем больше Арлон Дракаро хочет попасть внутрь, — заметил Натаниэль, — тем больше мне хочется передать это гномам.

— Это изменнические слова, посол Голфри. — В голосе капитана Адана послышалась явная угроза.

Никогда не отступавший, Натаниэль надавил:

— Это потому, что Арлон Дракаро — тот, кто правит Намдором?

Адан поднял подбородок.

— Может, он и не на троне, но Арлон Дракаро всё ещё лорд Намдора. Значит, мы ему служим.

Натаниэль кивнул.

— Напомни мне, капитан, кем был лорд Дракаро до того, как стал лордом?

Адан нервно оглянулся на своих людей. Доран тоже взглянул на солдат и гадал, кто из них в кармане Арлона и готов всадить нож в спину капитану Адану.

— Он был торговцем, — уверенно ответил капитан, будто ему заранее дали эту реплику. — Когда север воевал за трон, он поддерживал поставки еды и питья для города. Титул лорда был дарован ему в качестве подарка от самой королевы Скалаф.

Рейна отбросила затупленную стрелу.

— Быть может, сосредоточим усилия на двери, — сказала она, и её мелодичный голос погасил напряжение. — Первый командующий Дакмунд предупредил нас о сроках.

— Ба! — Доран начал раздражаться по мере приближения кануна битвы. — Мы пытаемся открыть эту дверь два дня. Они ковыряются ещё дольше. Эта дверь запечатана магией, и скажу я вам на милость, магия эта ни разу не гномья!

— Откуда ты знаешь, что это не гномья магия? — спросил Петур прежде, чем кто-либо другой, его глаза отражали голод знаний.

— У гномов природная стойкость к воздействию магии, хвала Грарфату, но есть несколько, кто обладает талантом к её использованию. Поверь мне, гномы не знают, как делать что-либо с магией, кроме разрушения.

Петур Деврон не выглядел убеждённым.

— Но это гномье королевство. Разумно предположить, что гномы наложили заклинание на двери. Письмена…

— Я знаю, что это за письмена, и знаю, где мы, — перебил его Доран. — И всё равно говорю тебе, это не гномья магия, паря!

— Этой палате тысячи лет, — возразил мастер Деврон, всё ещё с идиотской улыбкой. — Кто ещё это мог быть?

— Эльфы… — Ответ Рейны пришёл из-за их спин.

Доран обернулся и увидел Рейну с рукой, прижатой к одной из дверей. Эльфийка закрыла глаза, будто прислушиваясь к чему-то. Затем её внимание обратилось к дыре в скале напротив дверей.

— Что такое? — спросил Натаниэль.

— Не знаю, — призналась Рейна. — Но полагаю, что это мои сородичи запечатали эти двери, а не гномы.

Петур почесал голову сквозь буйную гриву.

— Не хочу сеять в вас сомнение, посол Рейна, но из всего, что мы знаем о гномах, древних и нынешних, они никогда не ладили с эльфами. Присутствующие здесь, конечно, исключение! — добавил он, глядя на Дорана.

— Они были союзниками во время Великой Войны, — ответила Рейна, её внимание всё ещё было приковано к дверям.

Рот Петура искривился в извиняющейся ухмылке.

— Простите, о какой войне речь?

Внимание Рейны теперь скользнуло к вырезанным символам.

— Пять тысяч лет назад наши два народа объединились, чтобы сражаться с орками, — сказала она рассеянно.

Это ничуть не прояснило дело для мастера Деврона.

— Сражаться с чем? Я не… Я… — Мастер в замешательстве взглянул на свои многочисленные свитки.

— С орками, паря! Ты, должно быть, видел те уродливые скелеты по пути сюда!

— Да, да, да… — Лицо Петура сморщилось. — В архивах нет упоминаний ни о какой Великой Войне.

Доран рассмеялся.

— Может, тебе стоит подумать о том, чтобы переименовать Всебашню в Некоторую-Башню!

Натаниэль присоединился к жене.

— Рейна, что ты думаешь?

Эльфийка не могла сказать наверняка.

— Эта магия напоминает мне заклинание, что леди Сайла наложила на врата в Иссушенных землях. Оно не поддастся ничему.

— Что эльфы делали так глубоко в Венгоре? — спросил Доран. — Даже во время войны они сражались на поверхности, никогда в горах.

Рейна хотела ответить, но слова потонули в громком эхе поющих гномов. Давно Доран не слышал одного из ритмичных боевых кличей Сталебрюхов. Определённо, звучал он иначе, когда был обращён против тебя.

— Доран? — Натаниэль схватился за эфес меча.

— Время вышло, — мрачно ответил гном.

— Щиты! — рявкнул капитан Адан. — Корбин, найди патрули и приведи их обратно, живо!

Сын Дорайна смотрел, как намдорцы строятся и обнажают мечи за остроконечными щитами. Они выглядели свирепо, сбившись вместе, и хорошо обученными, судя по их реакциям. Это ничего не изменит, он знал. Эти щиты не устоят против сильвирового оружия, как и их прекрасные белые доспехи.

Петур Деврон, похоже, не понимал серьёзности их положения.

— Быть может, мы могли бы отправить весть эльфам в Айду? Там может быть кто-то, кто…

— Встань за нас, дурак! — Доран оттолкнул щуплого человека назад и обнажил меч и топор.

Пение отдавалось эхом от камня, становясь громче с обещанием насилия и смерти. Меж их слов гномы клана Сталебрюхов били оружием по доспехам.

Рейна наложила стрелу и вышла вперёд, перед намдорским строем. Её вызывающая стойка напомнила Дорану, что эта эльфийка не просто посол — она эльфийская принцесса и ветеран войны. Человек без страха, Натаниэль обнажил клинок и присоединился к жене перед солдатами. Весь сильвир Денахейма не удержал бы этих двоих от того, чтобы уложить любого гнома, что на них нападёт.

— Прочь с дороги, послы! — приказал Адан из-за щита.

Доран вышел им навстречу.

— Тебе захочется, чтобы они остались там, где стоят. — Гном осмотрел состояние своего оружия, прекрасно сознавая, что его не хватит, чтобы остаться в живых.

Первый командующий Дакмунд, сын короля Дорайна из клана Сталебрюхов, вышел из-за угла в конце туннеля. За ним почти двадцать гномов били по доспехам и взывали к Грарфату и Ямноморе. То было внушительное зрелище.

Брат удивил его при первой их встрече, но от того гнома, что шагал к ним сейчас, не осталось ничего. Лицо Дакмунда было лицом жаждущего крови, его боевой клич громче, чем у остальных за спиной.

— Ты не можешь убить своего брата, — заметила Рейна.

— Похоже, он не оставляет мне выбора, — ответил Доран сквозь зубы.

— Держать строй! — крикнул капитан Адан позади них. — Никакой пощады, ребята! Убиваем всех!

Доран покачал головой. У его сородичей даже слова не было для пощады.

Марш и пение внезапно прекратились. Гномы тяжело дышали, каждый из них был взвинчен и жаждал пролить кровь врагов. То было безумие, которое Доран часто разжигал в своих рядах, когда командовал.

— Это твой последний шанс, Доран! — прогремел Дакмунд по туннелю. — Сражайся с нами… или умри сегодня.

Капитан Адан кипел, угрожая:

— Если ты обернёшься против нас, гном, я выпущу тебе кишки первым.

От одного этого Дорану захотелось развернуться и всадить топор в голову этому человеку. Рейна и Натаниэль встретили взгляд гнома, их глаза были полны печали. Они знали, что их друг никогда не обернётся против них; им было просто жаль, что до этого дошло.

Доран крикнул в ответ:

— Увидимся в чертогах Грарфата, брат! — Сын Дорайна поднял топор и меч.

Дакмунд резко переменился в лице, и его ярость немного утихла.

— Да будет так…

В последовавшей тишине ужас наполнил каждое бьющееся сердце, когда далёкие завывания и визги разнеслись эхом по туннелям. Доран знал этот звук, хотя никогда не слышал столько разом.

— Что это было? — спросил капитан Адан, его нарастающий ужас отражался в солдатах.

Натаниэль оскалился и схватил меч обеими руками.

— Гобберы!

— И целая проклятая стая, судя по звуку! — добавил Доран.

Завывания и визги дополнялись дикими рёвами и звериным рычанием. За их чудовищными криками вскоре последовал скрежет смертоносных когтей по полу туннелей. Они становились громче.

— Откуда они идут? — потребовал ответа Дакмунд на гномьем.

Гномы Сталебрюхов поворачивались во все стороны, пытаясь определить источник. Доран повторил за братом и приложил руку к камню под ногами. Гора сказала им всё, что нужно было знать.

— Они идут отовсюду! — предупредил Доран.

И гномьи, и людские ряды обернулись, чтобы обыскать тёмные туннели за спиной. Находясь посреди тех и других, Доран ничего не видел за их плотными построениями. Однако вскоре голодный рёв и зловонный запах гобберов достигли их туннеля.

— Отойдите, — приказала Рейна рыцарям Намдора.

Солдаты расступились, когда она прицелилась вглубь туннеля. Едва заметный шёпот сорвался с её губ одновременно с уходящей стрелой — заклинание, воспламеняющее снаряд. Огненная стрела прорезала темноту туннеля и ненадолго осветила гобберов, которых было так много, что они ползли друг по другу, их ящероподобные головы щёлкали в воздухе.

Боевые кличи, доносившиеся со стороны гномов, красноречиво говорили о том, что они столкнулись с такой же угрозой.

— Нас загнали в угол… — проворчал Доран.

Капитан Адан пробился к тому, что стало новой передовой, лицом к гобберам. На этот раз у него не было ободряющих слов для своих людей.

Без всякого повода гобберы ринулись в атаку, несясь по туннелю на всех четырёх чешуйчатых конечностях.

Оглушительный лязг когтей и стали наполнил залы Венгоры. Cкрежещущие зубы тварей впивались в солдат Намдора, и кровь брызгала по их строю. Звериные лапы и головы отсекались от тел, превращая бой в кровавое и хаотичное месиво.

Рейна выпустила стрелу с безупречной точностью, послав её между сражающимися солдатами в глаз одному из гобберов. Стрела прошла насквозь и полетела дальше по туннелю, убив ещё шестерых, прежде чем вонзилась в стену.

Натаниэль и Доран приготовились, ожидая неизбежного прорыва в рядах солдат. Как только гобберы хлынут, туннель станет опасно тесным полем боя.

Петур Деврон поймал взгляд Дорана, когда вскарабкался в прихожую мастерской. Теперь, похоже, он осознал серьёзность ситуации.

Дальше по туннелю Дакмунд и его гномы врубились в гобберов топором, мечом и молотом. Пройдёт немало времени, прежде чем гобберы пробьются через их ряды.

Задняя линия намдорцев пришла в смятение, когда три гоббера перепрыгнули через головы бойцов и обрушились прямо на них. Когти полосовали доспехи и впивались в плоть, пока солдаты яростно кололи мечами зелёные шкуры монстров.

— Иди сюда! — Доран обрушил топор с завидной силой и всадил всё лезвие в спину гоббера, прежде чем тот успел откусить солдату лицо.

Стащив его с человека, Доран вогнал меч в голову зверю. Когда тот обмяк, гном швырнул его в других прорывающихся.

Звуки песни поющих сородичей за спиной Дорана перенесли его в дни на гномьих полях битв. Он сплюнул кровь гоббера с губ и взревел.

Предупреждение Натаниэля осталось неуслышанным — сын Дорайна был потерян в схватке. Солдаты вокруг него падали под градом когтей и зубов, оставляя гнома один на один с монстрами. Капитана Адана оттеснили в прихожую, его жизнь не раз спасал прицел Рейны.

Доран врезался в гобберов. Его топор и меч размахивали свободно, легко рассекая их незащищённую плоть. Один особенно храбрый, а может, глупый гоббер ринулся прямо на Дорана. Гном всадил топор в грудь зверя и толкнул вперёд, используя тварь как щит, пока пробивался через их ряды.

— Это всё, на что ты способен? — проревел он, наконец сбросив гоббера с топора и замахиваясь мечом.

Пол туннеля начинал становиться скользким под его сапогами, липким от крови. И всё же они шли — неумолимая сила голодных монстров. Чёрно-золотые доспехи Дорана сдерживали щёлкающие зубы, но многочисленные когти в конце концов находили его тело меж сочленений. Сын Дорайна игнорировал их все, сосредоточившись на силе рук и угле клинков.

Звуки того, как Дакмунд с ликованием машет своим могучим мечом, заставили его отвлечься. Он никогда не слышал брата таким счастливым в самый разгар резни.

Воспользовавшись его рассеянным вниманием, гобберы навалились на него. Их совокупный вес был достаточен, чтобы повалить гнома на тела намдхорианских солдат. Доран так и этак уворачивался головой, избегая клацающие пасти, усаженные рядами зубов. Вес был сокрушительным, не позволяя ему хоть сколько-нибудь эффективно размахивать оружием.

Гоббер крупнее остальных навис над ним, его покрытая шрамами пасть открылась, чтобы вместить всю голову Дорана. Он ничего не мог сделать, чтобы помешать зверю сомкнуть зубы вокруг его лица и разорвать его в клочья.

Вспышка стали промелькнула прямо перед лицом Дорана и рассекла голову гоббера на две половины. Натаниэль Голфри не остановился на этом. Старый рыцарь рубил и крошил гобберов, оттесняя их назад и заставляя переключить внимание с Дорана на себя. Будучи воспитанником Серых плащей, Натаниэль буквально танцевал со своим мечом, выводя им дуги и узоры, что монстров в нерешительности замирали. Любой, кто подползал в пределы досягаемости его меча, обнаруживал, что лишился конечности.

— Вставай, Сталебрюх! — крикнул он.

Доран успел лишь подняться на колени, прежде чем следующий гоббер потребовал вкуса его топора. Гном присоединился к старому рыцарю, и двое медленно отступали к прихожей, где Адан и Рейна быстро разделывались с гобберами, что проскальзывали мимо.

Дальше по туннелю ни один гном не пал от тварей. Они пели из глубины своих бочкообразных грудных клеток и с радостью пропахивали себе путь через гобберов.

— Нам нужно отступать! — посоветовал Натаниэль на середине замаха. Голова гоббера пролетела по воздуху и ударила Петура Деврона в руку, отбросив его назад.

Рейна выпускала стрелу за стрелой, никогда не убивая меньше двух гобберов каждой. Когда прихожая начала наполняться чешуйчатыми тварями, эльфийка сменила лук на скимитар, покоившийся на бедре. Клинок рассекал плоть гобберов так же легко, как рассекал воздух.

— Отступаем! — крикнул Натаниэль сквозь кровавую кашу. — Их слишком много!

Прикрывая беззащитного Петура между собой, трое спутников и капитан Адан пробирались к гномьей битве. Рейна лягнула и отправила одного монстра в другого, открыв их для топора Дорана. Гном срубил их, но один из лежащих гобберов рванулся и вцепился в бедро Адана, стащив его на пол.

— Капитан! — Рейна взмахнула скимитаром и оставила гобберу лишь несколько сухожилий меж головой и шеей.

— Тащите его назад! — Натаниэль выскочил из боевого порядка отступающих и зарубил ещё двоих, пытавшихся напасть на Адана.

Доран и Рейна делали всё возможное, чтобы доставить капитана в безопасность, но вскоре оказались в тылу гномьей битвы, где гобберы с их стороны начали прорываться. Петур прижался к стене, бросив свои свитки.

— Здорово, брат! — поприветствовал Дакмунд, его меч вспарывал двух гобберов разом. — Уже веселишься?

Доран рыкнул и отбил топором ближайшую тварь. Поле боя было не местом для разговоров.

Капитан Адан попытался встать, но разорванная нога подвела его, уронив на колено. Рейна и Натаниэль делали всё возможное, чтобы сдерживать монстров, но в хаосе свежевания конечностей и царапающих когтей они пропустили гоббера, вырвавшегося из стаи. Его челюсти сомкнулись на ноге Адана словно тиски, и капитан закричал от боли.

— Натаниэль! — позвала Рейна, но старого рыцаря уже оттеснили — он был слишком далеко, чтобы чем-то помочь. Эльфийка бросилась к капитану, но было слишком поздно.

— Помогите мне! — закричал он в ужасе. Никто из них не мог помешать гобберам утащить его в свои лапы. Зубы и когти рвали его во все стороны, быстро разрывая кожу и плоть, пока его останки не разбросало по всему туннелю.

Дорану было мало дела до капитана Намдора, но его яростно бесило, что гобберы забрали ещё одну жизнь; рейнджер в нём не мог смириться с несправедливостью.

Боевой клич Грарфату вырвался из его залитых кровью губ, и он ринулся на монстров. Одной своей массой он пробился через их атакующую линию, вбивая их под свои сапоги. Предупреждающие крики Рейны и Натаниэля было невозможно разобрать меж пением гномов и визгами гобберов. Доран игнорировал всё и размахивал топором и мечом.

Сквозь сплетение их кошмарных тел сын Дорайна ловил вспышки эльфийского скимитара и сильвировых клинков, которые крушили, рубили и кромсали врагов. Доран ринулся на гоббера перед собой и расплющил его о стену туннеля, добавив удар головой для верности. Однако плотоядные когти зацепились его доспехи на спине и утащили обратно в гущу боя.

— Брат! — позвал Дакмунд сквозь гвалт.

Доран замахнулся мечом назад и развернулся, чтобы сбросить гоббера со спины. Меч продолжил дугу, рассекая ещё троих тварей и вываливая их внутренности.

— Брат! — Сильвировый меч Дакмунда срубил достаточно гобберов, чтобы открыть путь назад к остальным.

— Нам нужно выбираться отсюда! — крикнул Натаниэль, отталкивая Петура Деврона от гобберов, ползущих по стенам.

Доран шагнул за сражающуюся линию гномов Сталебрюхов и, задыхаясь, перевёл дух, на миг в безопасности внутри их периметра. Гобберов было не меньше сотни, и, казалось, им не было конца.

Путь назад к мастерской был отрезан.

— Остаётся нам только один путь! — Дакмунд разбил голову гобберу эфесом меча, прежде чем обезглавить его одним взмахом.

Доран выскочил меж двумя гномами и добавил свой топор и меч к их усилиям. Тела гобберов теперь громоздились так высоко, что остальные твари с трудом переползали через своих мёртвых.

Гном рядом с Дораном обернулся к Дакмунду.

— Северный туннель чист, первый командующий! — сказал он на их родном языке.

Дакмунд взглянул на Дорана с вопросом на лице: остаться и умереть в бою или отступить на север, в Денахейм?

Доран всадил топор в следующего гоббера и взглянул на друзей. Голфри ещё держались на ногах, что уже кое-что, но даже они не могли так долго продолжать. Петур Деврон, скорее всего, умрёт в следующую минуту, если они не уйдут сейчас.

— Уходите! — рявкнул Доран. — Выбирайтесь из туннелей! — Он встал меж Голфри и наступающими гобберами, подгоняя их на север. — Идите! — Взмах меча и удар топора срубили ещё двоих монстров. — Уходите! — приказал он, отступая с ними.

Рейна сменила скимитар на зачарованный лук и послала единственную стрелу в четырёх гобберов, которым не повезло оказаться в линии друг за другом. Это дало Дорану немного передышки, чтобы развернуться и побежать за ними, пока гномы уводили их из туннеля.

Воющие гобберы преследовали их неумолимо, взбираясь по стенам и потолкам, чтобы атаковать со всех сторон. Рейна выпустила два шара белого света, чтобы они следовали за убегающим отрядом над головой. Дакмунд взял на себя ведущую роль, ведя их обратно через проход, использовавшийся гномами как лагерь. Вместе они бежали, спотыкались и карабкались через древние залы Венгоры, отчаянно стараясь держаться вне теней гобберов.

Рейна была единственной с дальнобойным оружием. Её стрелы пролетали мимо Дорана, стоявшего позади, и никогда не промахивались.

Широкая лестница замедлила их — по крайней мере, гномов, — что позволило гобберам нагнать отряд. Доран дсмотрел только вперед и сосредоточился на подъёме по каменным ступеням, пока Рейна стреляла с вершины. Каждый звон её тетивы спасал очередного гнома от когтей гоббера.

Они бежали через великие залы и несколько уютных палат, которые Доран с удовольствием исследовал бы, но трещины в стенах и тени оживали новыми гобберами.

— Далеко ещё? — спросил Петур хриплым голосом. Этот человек явно не был создан для того, чтобы бежать ради спасения собственной жизни.

— Сюда! — Дакмунд резко свернул направо и напролом ринулся через две очень высокие двери.

Гномы последовали за ним внутрь, а Голфри позаботились, чтобы Петур тоже успел зайти. Доран, моргая из-за заливавшего глаза пота, в прыжке протиснулся боком сквозь закрывающиеся створки, едва успев, прежде чем его сородичи захлопнули их. Гобберы с размаху врезались в двери, заставив гномов отступить на шаг назад.

— Заприте двери! — приказал один из них, указывая на нишу рядом с дверями.

Ближайший гном потянулся вверх и дёрнул толстую деревянную колонну, стоявшую вертикально в нише. Дерево упало на место поперёк дверей и приняло на себя основной удар следующего натиска. Каждый удар по дверям вызывал скрип старого дерева.

— Долго не продержится … — заметил Доран между тяжёлыми вдохами.

Визги и вой прекратились, и двери впервые с момента закрытия замерли. Доран был слишком умен, чтобы надеяться, будто чудовищам просто надоело, особенно раз они все разом прекратили штурм.

Разрывающий уши рёв пронёсся через каменные стены, пробирающий до самых костей, как ледяная хватка смерти.

Доран вздохнул и взглянул на Натаниэля, вспоминая его слова при их встречи в «Кирке».

— Готов к новому приключению, старый друг? — повторил он саркастически, качая головой.

Тот же чудовищный рёв раздался снова, прямо за дверями.

Доран поднял топор и меч.

— Сейчас мы все умрём…

—Николай Владимирович, вертолет будет здесь через три минуты.

Кивнув своему помощнику, Николай снова стал всматриваться в сторону, откуда должен был появиться транспорт. Но больше всего его тревожило, какие действия предпримут бывшие соратники. О том, что они проглотят его выходку и думать не стоит. Не те люди. Хотя были и плюсы, из-за выходки Виктории, европейскому крылу сейчас не до него. За счёт малой территории и плотности населения, им пришлось хуже чем нам. И снова его мысли свернули в сторону дочери.

Практически в указанный отрезок времени Николай сначала услышал, а затем и увидел ожидаемый объект. Над кронами деревьев показалась стальная туша военно-транспортного вертолёта МИ-8.  Заложив небольшой круг над посадочной площадкой, машина зависла, а за тем не спеша опустилась на бетонку. Через пару секунд открылась дверь, откуда показался борт-стрелок. Спустив лестницу, боец снова скрылся в чреве машины. После чего из машины начали появляться те, ради кого Николай Владимирович находился здесь столько времени.

Первым спустился Брагин, со своим оставшимся подчиненным. Следом в дверном проеме появилась Вика с характерным свёртком на руках. Тяжело вздохнув, Николай в сопровождении адъютанта и двух телохранителей двинулся на встречу.

Когда новые дворяне, нового мира сблизились, Николай сначала осмотрел дочь. Оценив её состояние, он подавил желание устроить ей выволочку у всех на глазах. Но видимо его чувства отразились на лице, потому что в следующее мгновение Вика поджала губы и отвела взгляд. После чего посмотрел на Андрея. Но того не пугал взгляд начальника. Жуткая усталость дала о себе знать. Брагина накрыла апатия. На что Николай в очередной раз тяжело вздохнул.

—Вика, едешь в свои апартаменты, отдыхаешь и приводишь себя в порядок… потом будем решать что дальше делать… Павел тебя проводит.

После этих слов Николай кивнул адъютанту. На что тот повел Викторию к выделенной для неё машине. Проводив взглядом дочь, Хинштейн старший повернулся к Брагину.

—Честно признаюсь я не силен в военном деле, но думаю, операция могла бы пройти и лучше… но, наверно могло бы быть и хуже… на Сотникова у меня были планы… и эти планы придется осуществлять тебе.

—Простите Николай Владимирович, ситуация сложилась…

Андрей собирался было начать оправдываться, выдать подготовленную за два дня пути версию, но ему не дали.

—Это уже не важно… ладно, можешь отдыхать… но через два дня, что бы включился в работу… ты меня понял?… Князь Брагин?

—Д-да… г-государь.— у Брагина от такого перехода сбилось дыхание, из-за чего он немного растерялся.

Удовлетворившись ответом, Николай развернулся и быстрым шагом направился к своей машине. У него сегодня ещё много работы. А время играет против них.

Брагин же постояв некоторое время в ступоре, тряхнул головой, избавляясь от лишних сейчас мыслей,  двинулся к единственно оставшейся машине. Слова Хинштейна вызвали у него чувство лёгкой шизофрении и не натуральности происходящего. Хотя сейчас во всём мире твориться такое безумие, что возвращение к архаичным титулам кажется чем-то вроде игры. Хотя ставки в этой игре, были слишком высоки.

*** Берег реки Оки, граница Нижнего Новгорода***

Двигаясь по берегу, я анализировал произошедшее за последние дни. В первую очередь меня волновало, почему Сибирь доверился именно мне. Что же он во мне такого увидел. Или это был жест отчаяния. Были ли у него другие вариант, или же он просто подошел к своему пределу. Ну и конечно же, как мне теперь разгребать это дерьмо.

Вернуться к прежней жизни я уже попросту не смогу. Не сейчас, когда узнал правду. По этому, твёрдо решил отправиться на поиски Полусонова. Но тут возникает следующая проблема.

Трижды ёбанные сектанты. Грач сказал, что они готовятся к войне. Ничего удивительного, я давно говорил, что мир будет недолог. Нельзя договориться с бешеной псиной. Вот только в этот раз, получится просто бойня. Если они смогут применить зараженных в войне, анклавы долго не продержаться. Задавят массой.  Да и не устранив угрозу, далеко я не уеду. Транспорт, припасы, оружие. А главное люди. Можно было бы и в одиночку, но тащиться буду пару месяцев. А время думаю у нас всех, не так уж и много. Чуйка подсказывает, что вся эта эпопея с эвакуацией, только вершина айсберга и с учетом надвигающейся опасности, всё это будет иметь огромную цену. И просто так мне никто, ничего не выделит. Невзирая на конечную цель. Угроза с востока эфемерна, а сектанты вот они, рядом. Да и про упырей не стоит забывать.

Ну и пожалуй насущная проблема, это как бы мне самому сейчас ласты не завернуть. Иначе реализация всех моих планов, пойдет коту под хвост. Что бы добраться до Семёнова, мне надо пройти через Нижний. С одним ТТэшником и двумя гранатами, что остался мне в наследство от полковника, задача со звёздочкой. С этой стороны города у меня схронов нет. А идти по координатам, что оставил мне Сибирь, потеряю много времени. Остаётся только одно. Рискнуть. Возможно, в городе удастся что то раздобыть. Но особой надежды я не питал.

И так, что мы имеем. Пункт первый, выжить и добраться до анклава. Можно было бы обойти город по краю, но на своих двоих дело не быстрое. Придется идти насквозь. Пункт второй, добравшись до анклава, предупредить все общины и собравшись в один кулак, натянуть сектантам глаз на жопу. Причем в этот раз уже окончательно. Никакого больше перемирия. Ну и третий пункт, тем же кулаком провести анальное зондирование новоявленному дворянству. Царьки хреновы.

Обдумывая планы на туманное будущее, я продолжал двигаться вдоль реки. Хорошо было бы перебраться на другой берег. Там начинался мой родной район, в котором я прожил практически всю свою жизнь. И где я знал каждый угол. И где можно добыть нужные мне сейчас припасы. Точнее, я знал места, где они могли бы быть. Но проблема в том, что ширина реки порядка восьмисот метров. А в моем состоянии, я просто не осилю такой заплыв. Чуть дальше по реке есть один яхт-клуб, но сомневаюсь что там, что-то осталось. Мост тоже не вариант, в связи с его отсутствием.

Думая как же быть, мой взгляд наткнулся на одну из пластиковых бутылок, что в большом количестве валялось по всему берегу. Вот ведь свиньи, но сейчас мне это на руку. Насобирав восемь штук пластиковых полторашек, я связал их в импровизированный “плот”. Джутовый шнур которым я связывал бутылки, достался мне в наследство от Бизона. Невольно мысли соскользнули к вынужденным соратникам. Вроде за два года всякое случалось. Должен был уже привыкнуть. Но когда шмонал парней, было весьма поганое чувство. Но без этого было никак. В итоге в наследство мне достались ТТэшник с запасной обоймой и кобурой, две гранаты Ф-1, нож, моток джутовой веревки, фонарик и остатки сухпайка, которые я сразу же и схомячил. Хотел было забрать одну разгрузку с патронами. Но сейчас для меня это был лишний груз. Рана на голове пульсировала болью. Из-за удара об воду при падении, больно дышать. Ещё и левая рука простреляна. Хотя бы не беспокоит и на том спасибо. Хорошие вводные, ничего не скажешь.

Оставив все рефлексии на этом берегу, проверил, хорошо ли закреплено снаряжение, я зайдя в воду и оперевшись на связку бутылок, погреб к противоположному берегу.

Переправа заняла долгих тридцать минут, что несомненно плохо. Усталость дает о себе знать. Надо бы найти укромное место и немного передохнуть. Если наткнусь на зараженных, могут возникнуть проблемы.

Течение снесло меня в район молитовского затона, где я и вышел на твёрдую землю. Недалеко от берега располагался частный сектор, по соседству с парой СНТ. Что немного подняло мне настроение. Возможно удастся разжиться провиантом. А то кишка уже изрядно бунтует. Ну и что, что прошло столько времени. Закрутки советской бабушки могут столетиями храниться.

Пробившись через плотные заросли, я вышел к дороге, которая в своё время вела к пляжу. Постояв в раздумьях пару минут, я двинул в сторону частного сектора. Рыскать в поисках припасов в СНТ думаю смысла нет. Дачники весь урожай обычно забирали сразу домой. А в частных домах может чего и найдется.

Идя по разбитому асфальту, я то и дело останавливался, что бы прислушаться и оглядеться. Хоть в округе и царила тишина, зачастую она бывает обманчива.

Минут через двадцать такого передвижения, я добрался до первого дома. Оглядев территорию через верхний край забора, стало понятно, что ловить тут нечего. Двухэтажное, кирпичное здание имело крайне удручающий вид. И дело было не во времени которое не пощадило фасад. Разбитые окна, выбитая дверь, следы крови на стенах. Причем одно пятно было под окном второго этажа. Зуб даю, если пошарить в траве, можно будет найти обглоданный костяк. А то и не один. Постояв немного в нерешительности, всё-таки двинул дальше.

На поиски перспективного места, у меня ушло порядка двух часов. Переходя от забора к забору и заглядывая на территорию, я искал признаки потенциальной добычи. И когда я уже собирался плюнуть на поиски, мне всё-таки улыбнулась удача. Возможно. Эти местом оказался небольшой одноэтажный деревянный дом. Внешне ничем не примечательная постройка. Надежду на удачный исход внушили целые стекла и закрытая на навесной замок дверь. Как такое место смогло уцелеть, можно долго гадать.

Подходя к дому, я заметил кое-что странное. Занавеска на окнах едва качнулась, словно от ветра. Возможно, с другой стороны окна могли бы быть разбиты, или же ещё где какая щель есть. Но я выбрал самый хреновый вариант. В доме кто-то есть. И этот кто-то, скорей всего человек. Упыри видя жертву, обычно сразу же кидаются в атаку. Хотя в связи тем, что я увидел и услышал за последнее время, уже ни в чём не уверен. Может зараженные уже и засадные действия практикуют. Ладно, будем есть огурцы по пере их поступления в рот.

Не подав виду, что заметил движение, подходя к двери, я сместился вправо. Тем самым уйдя в мёртвую зону потенциального противника. Тут же двинул к углу дома. Аккуратно выглянув и убедившись что опасности нет, двинул вдоль стены. Надеясь выйти на задний двор. Правая стена была сплошной. Что было мне на руку.

Дойдя до следующего угла, я выглянул и осмотрелся. Ничем не примечательный двор. Баня, да покосившийся сарай. Ну и трава, выросшая чуть выше пояса. Оглядевшись повнимательней, я увидел узкую тропинку вдоль фасада. Видимо неизвестный ходил именно этим путем. Ну и собственно задняя дверь, что вела в дом. А рядом с дверью два окна. Рискну предположить, что там находиться терраса.

Так, что мы имеем. Если это человек, то он точно не идиот, раз дожил до сегодняшнего дня. И оба входа точно под контролем. Первая дверь снаружи на замке. Если ломать, будет много шума. Задняя скорей всего закрыта изнутри. Окна? Опять же, много шума. Просто уйти? Где гарантия, что он не двинет следом?

За этими размышлениями, я взглянул наверх. Там, под крышей увидел небольшую деревянную дверцу. Вход на чердак. Дальнейший план созрел сам собой. Высота была примерно метра три. Осторожно пошарив по зарослям, нашел стальную бочку. Подкатив к стене и придав ей устойчивое положение, начал взбираться к своей цели. Повезло что там оказался небольшой карниз. Хоть и с трудом, но можно было расположиться.

Забравшись, я легонько дёрнул дверь. Та естественно оказалась закрыта. Никаких особых запорных механизмов у таких дверей не было. Обычный деревянный вертушек, что бы от ветра дверь не хлопала. Приложив небольшое усилие, и едва не полетев в низ, я всё-таки смог пробраться внутрь.

Попав внутрь, я сразу ушел в сторону от дверного проема. И тут же укрылся за старым, деревянным сундуком. Сильно бы это не помогло, но и стоять как мишень с подсветкой в дверном проеме, тоже не стоило. Когда глаза привыкли к мраку, я осторожно стал изучать чердак.

Старые сундуку, пару деревянных бочек, тюки с барахлом,  даже пару старых икон нашлось. Обычное хранилище рачительного пенсионера. Пошарив более внимательно, я нашел то, что искал. Люк был спрятан под одним из сундуков. Сдвинуть бесшумно тяжеленный сундук, что может быть проще. Кряхтя, пердя и матерясь, по миллиметру начал сдвигать преграду. Когда дело было сделано, я аккуратно дёрнул дверку люка. И снова повезло, люк оказался открыт. Опасаясь что старые петли выдадут моё присутствие, я открывал люк не спеша, на что у меня ушло не меньше минуты.

Когда проход оказался свободен, я наклонившись к проёму, стал прислушиваться. Всё было тихо. Выждав пару минут, я аккуратно спрыгнул вниз. Совсем по-тихому не получилось. Половицы подвели, издав мерзкий скрип при приземлении. Но как потом выяснилось, это было уже не важно…

—Стой, где стоишь… руки на виду…

Тихий с хрипотцой голос прозвучал у меня за спиной. Подняв руки, я медленно начала разворачиваться. Всё ждал, когда меня остановят, но этого не случилось. Полностью развернувшись к своему противнику, и увидев своего оппонента, я малость ошалел. Как он только сразу меня не привалил.

Взгляд как у бешенной тарашки. Так и светиться в полумраке, царившей в помещении. Голова не аккуратно пострижена. Видимо пытался справиться одними лишь ножницами. Грязная спецовка на подобии той, что носят сантехники в каком-нибудь ДУКе. А уж про телосложение и говорить нечего. Скелет из школьного кабинета биологии и тот по толще будет. Ну и как вишенка на торте, старенький ТОЗ в дрожащих руках. Дуло которого смотрели мне в область груди. Постояв какое-то время, и так не дождавшись инициативы от своего… визави, решил действовать сам.

—Ну и кто ты, людь человечья?

—Ч-что?

—Говорю, звать тебя как… и что дальше делать будем? А то знаешь, я как бы спешу…

—Н-нина… Нина Дударева… я… я не знаю…

После этих слов, дрожь в руках лишь усилилась. Видимо настолько далеко она не заглядывала. Надо бы разрядить обстановку, а то может чисто случайно нажать на спуск. Пока разглядывали друг друга, я решил всё-таки рискнуть и опустить руки…

—Р-руки…

—Если хочешь кого-то пристрелить, не медли… в ином случае не держи оружие долго на весу, всякое может случиться… опусти ствол, я не угроза для тебя.

После моих слов Нина какое-то время ещё держала меня на прицеле, за тем медленно опустила ТОЗ. А затем случилось то, чего я ожидал меньше всего. Глаза у моей “пленительницы” начали наливаться слезами. Не знаю, чего она там подумала, или же просто нервы сдают но, так дело не пойдет…

—Давно тут обитаешь… и как вообще сюда попала?

—С начала эпидемии… к дедушке приехала— увидев как вытянулось мое лицо, Нина стала рассказывать о своей нелёгкой судьбе.

Приехала Нина в гости к своему дедушке примерно за месяц до начала пандемии. Её родители находились в процессе развода, и что бы лишний раз не травмировать ребёнка, отправили в более спокойное место. По началу ей конечно было не комфортно, но она быстро освоилась. Познакомилась, а затем и подружилась с соседскими детьми. Стала изучать новое для себя место. Дмитрий Сергеевич, был очень рад приезду внучки. И учитывая сложный период в её жизни, пытался сделать так, что бы он прошел как можно не заметнее. Ключевое слово тут, старался.

Первое нападение зараженных для них, случилось когда они затаривались продуктами  на рынке. Дмитрий Сергеевич конечно следил за новостями и знал что происходит, что-то нехорошее. Но посчитал, что бояться нечего. В тот день Нина впервые видела смерть. Она видела всё, от начала и до конца. Пока дедушка расплачивался за покупки, она обратила внимание на одного мужчину, что рассматривал витрину соседнего ларька. Двигался он так, словное его сейчас вырвет. Когда продавщица обеспокоенная за целостность витрины, подошла узнать в чём дело, мужчина просто набросился на неё. Повалив на пол, вцепился в горло, и вырвав кусок жадно проглотив его.

Дальнейшее Нина помнила лишь отрывки. Чьи-то крики. Дедушка куда-то бежит и тянет её за собой. Очнулась она только дома, сидя в кресле. Дмитрий Сергеевич ходил по дому и искал какой-то ключ. Она не знала, что её дедушка был заядлый охотник. И имел не плохой арсенал. Что в итоге и спасло их в начале катастрофы.

Они старались вести себя тихо и не высовываться. Какое-то время ещё работали магазины. Потом появились разные дельцы, на так называемых автолавках. Но и они пропали через пару дней, запас конечно имелся но был он небольшим. А ситуация тем временем становилась только хуже. Когда еды оставалось на пару дней, надо было что-то решать. Дмитрий Сергеевич тогда долго сомневался, всё-таки он был старой закалки и верил в государство, но видя что происходит, в итоге всё же отважился на “мародёрку”.

В таком режиме они прожили полгода. Пока в один из дней дедушка, уйдя на вылазку, так и не вернулся. Поначалу Нина боялась выходить наружу, запасы принесённые дедушкой позволили продержаться две недели. Ну а потом…  как говориться “голод не тётка”. Сначала она обшарила соседние дома. А за тем, немного осмелев, начала заходить всё дальше. Так и проходил день за днем. В постоянной борьбе за выживание.  

—Так, подожди… а лет то тебе сколько?

—Пятнадцать… недавно исполнилось.

В процессе рассказа мы переместились в комнату, которую Нина использовала под жильё. Пока она рассказывала свою историю, я с интересом изучил обстановку. Невзирая на трудности, она старалась поддерживать порядок. В комнате была хоть и не идеальная, но всё-таки чистота. Вещи лежали на своих местах. А сама комната была поделена на зоны. Спальная зона, склад и кухня. А вот со своим предположением на счёт входа я ошибся. Обе двери были заколочены изнутри. А выбиралась она через дощатый пол в террасе, что был с противоположной стороны, откуда я зашел. Да, ничего не скажешь, девчонка с характером. Хотя сейчас и не в лучшей форме…

-Дядь Миш… возьмите меня с собой…

Погрузившись в свои мысли, я не сразу понял смысл сказанного. А когда дошло, я тяжело и протяжно выдохнул. Ожидал ли я подобного? Да. Возьму ли я её с собой? Разумеется. Я ещё не настолько очерствел. Вот только сразу возникает вопрос, как теперь уже нам выбраться. Я на счёт себя-то не был уверен. А тут ещё такой довесок. Как бы её не пришлось на себе тащить. Видимо на моём лобешнике вылезла бегущая строка с актуальными мыслями, потому что Нина сразу засуетилась.

-Я… не помешаю, не смотрите, что я в таком виде… я сильная и у меня есть чем заплатить...

С этими словами она вскочила с дивана на котором сидела и подбежав к складской зоне. Сбросив вещи с двух ящиков, она передвинула на середину комнаты и открыла их. Подойдя поближе я понял, что удача в которой раз улыбнулась мне… ну или как минимум подмигнула.

-Когда на улицах стало потише… а людоедов поменьше, я стала забираться подальше… тащила всё что только можно… тогда на улицах было много военных и полиции, и я старалась собирать их снаряжение… дедушка научил меня пользоваться оружием… вот я и брала, что могла… хоть и не всегда получалось.

В одном из ящиков лежали скудные запасы еды. Их хватило бы ещё максимум на неделю. Так что Нина оказалась, можно сказать на грани. Во втором же было оружие и боеприпасы. Не много, но лучше чем то, что у меня есть. АКСУ-74, ПП-2000, два пистолета Макарова, запасные магазины, одна граната. И конечно же всё это было изгваздано в крови. Научить обращаться с оружием может он и научил, а вот ухаживать за ним, видимо забыл. Но и то уже счастье.

-Нин… ты должна понимать, выбраться из города та ещё задача… и если ты пойдешь со мной, идти придётся до конца…— не глядя на неё, я стал доносить до её сознание, что дорога может быть в один конец и он может быть печальным.

-Лучше так, чем тут сидеть и ждать непонятно чего.

Нет, всё-таки девчонка точно с характером. Да и повзрослеть её пришлось очень рано. Отправив Нину набираться сил, сам же сел за разбор и чистку арсенала. За всей этой суетой, я как-то не заметил, что наступил вечер. Нет, в таком состоянии нас точно ждут неприятности. Мне определённо нужен отдых.

Закончив с оружием и немного перекусив, я расположился на диване что стоял в зале. Почищенный и полностью снаряженный АКСУ на всякий случай положил на живот.  В случае нападение останется только дёрнуть затвор. ПП-2000 пришлось оставить, он оказался пустой. Решил взять про запас ПМ и ещё одну гранату. Второй ПМ завтра отдам Нине, на всякий кровожадный случай.

Какое-то время смотрю в потолок, просчитывая возможные маршруты. И через пару минут меня незаметно накрывает сон.

***День эвакуации, Харон***

Харон стоял и смотрел на горящий костер. Костёр, на котором в новую жизнь отправилась один из главных сподвижником. Хельга. Раньше у неё было другое имя, как и у всех нас. Но с началом новой жизни… с наступлением новой реальности, меняется абсолютно всё.

-Харон…

-Докладывай.

-Порядка двух сотен перерожденных сгорели, пятьдесят два последователя убиты, склад топлива уничтожен полностью, склады с боеприпасами… уцелели два из трёх…

Перерожденные. Так сектанты называли зараженных. Это плохо, почти половина их авангарда была уничтожена. А времени оставалось не так много. На той стороне наверняка заметили суету в их стане. И зададутся вопросом, что происходит.

Харон ещё какое-то время смотрел на огонь, после чего резко развернулся и быстрым шагом направился к штабу. По дороге отдавая указания.

-Сформировать поисковые группы, пусть едут в город и ловят всех кого только смогут… всех инквизиторов отзывай на базу, пусть начинают подготовку… что там с беглецами?

-Не успели… они добрались до аэропорта где их подобрал вертолёт… вот только есть нюанс, парни какое-то время преследовали вертушку… когда та шла над рекой, от туда выкинули три тела.

-Тела нашли?

-Их и не искали…

Тут Харон во второй раз сделал резкий поворот и коротким ударом отправил докладчика на землю.

-Отправишься лично с группой, найдёте тела и принесёте их головы… а если ещё раз повториться подобное упущение, я тебя в душегубку отправлю… ты меня понял?

-Д-да, прости…

После небольшой экзекуции, предводитель секты продолжил свой путь к штабу. Случившееся несколько сдвинуло реализацию задуманного, но не критично. Пара дней и можно будет начинать. Скоро прольётся очень много крови.

*** Где-то в Европе***

—Что у нас с Русскими?

—Как всегда, предсказуемо… Хинштеин решил идти своей дорогой.

—Проблемы с усмирением?

—Только географические, отряд готов, ждут приказа на выдвижение… но на дорогу потребуется время.

—Время, это уже работа для Этьена

На что третий мужчина сидевший за столом, лишь кивнул и сделал очередной глоток кофе из фарфоровой чашки с причудливым узором.

Обсуждение деталей заняла ещё двадцать две минуты, после чего, тот кого назвали Этьеном, направился к выходу. Ему предстояла опасная поездка, в опасное место, к опасному противнику, который не захотел стать другом. Но что поделать, цель оправдывает средства.

— Все эльфы такие драматичные, как ты? — Вигон наклонился и коснулся пальцев ног.

Глаза Галанора сузились, а на губах заиграла озорная ухмылка.

— Не каждый враг даст тебе время на растяжку.

Эльф взметнул скимитары и ринулся на Вигона, пересекая заснеженную поляну двумя быстрыми шагами. Вигон, однако, предугадал этот выпад и без труда прикрылся щитом. Клинки Галанора обрушились одновременно, не сумев оставить даже вмятины на зачарованном щите.

Пригнувшись под натиском, Вигон принял силу удара и одновременно сжал другой рукой кулак. Застав рейнджера врасплох и укрываясь за щитом, Вигон нанёс ему мощный удар в живот, на миг оторвав эльфа от земли. В следующий миг северянин вскочил и, перегнувшись через согнувшегося пополам Галанора, грубо схватил его за пояс и швырнул лицом в снег.

Галанор поднял лицо от земли, отплёвываясь снегом, с красной яростью в глазах.

— Ты сказал, что хочешь спарринговать!

Вигон подобрал с земли меч и крутанул его раз.

— Я сказал: давай посмотрим, из чего ты сделан. Спарринг — для лордов и детей. — Северянин ударил клинком по щиту. — Ну давай же.

Галанор оскалился и поднялся, стряхивая лишний снег с плеч.

— Надо было сказать «спарринг»…

Эльф рванул вперёд, соединив бег с каким-то танцем, сбивая Вигона с толку, какой клинок опустится первым. Северянин развернулся в последнюю секунду и поднял щит, чтобы поймать лезвие одного из скимитаров. Когда же он обернулся обратно, оказавшись уже за спиной эльфа, и нанёс обратный удар мечом, Галанора там уже не было.

Рейнджер ушёл в кувырок и поднялся в нескольких футах, его клинки гипнотически вращались вокруг него.

— Твоя защита и движения хороши, — заметил Галанор. — Твоя контратака предсказуема.

Вигон хрустнул шеей и двинулся на эльфа. Короткий прыжок в воздух позволил ему обрушиться на Галанора сверху вниз, целясь острием меча для пронзающего выпада. Рейнджер отреагировал так, как и ожидал Вигон, повторив тот же защитный поворот, который только что использовал. Едва ноги северянина коснулись земли, ему оставалось лишь навалиться щитом вперёд и сбить Галанора с ног.

Рейнджера отбросило назад, но он обратил инерцию в необычный кувырок, вновь уверенно встав на ноги.

— Достаточно предсказуемо для тебя? — усмехнулся Вигон.

Галанор вернулся в центр поляны.

— Ты используешь щит как оружие — это хорошо. Но его размер также закрывает тебе обзор всякий раз, когда ты его поднимаешь. Я покажу. — Эльф ответил ему той же усмешкой.

Вигон не стал ждать, пока рейнджер нападёт. Северянин шагнул вперёд и опустился на одно колено, рубанув клинком низко по ногам Галанора. Простой подъём ноги позволил эльфу избежать меча, а лёгкий поворот плеч — уклониться от следующего удара, когда Вигон ударил наотмашь.

С рефлексами и силой, о которых Вигон мог только мечтать, Галанор схватил его за запястье, выжал эфес из руки и всадил сапог в живот северянину. Вигон покатился по снегу, обхватив руками ушибленное место.

Галанор осмотрел один из своих скимитаров и метнул его точно в ближайшее дерево, клинок вонзился так глубоко, что даже не дрогнул.

Вигон опёрся на щит, чтобы подняться на колени. Его меч сиял в лунном свете, наполовину зарывшись в снег. Северянин сделал вид, что тянется за клинком, и обратил движение в кувырок вперёд, оказавшись прямо перед Галанором. Эльф уклонился от первого взмаха щита с железным ободом и обрушил на Вигона три своих удара, все из которых встретило зачарованное дерево.

Разумеется, каждый раз, когда он вскидывал щит для парирования, Галанор исчезал из виду. Эльф оказывался в другом месте каждый раз, нападая на Вигона под другим углом атаки. В конце концов он поднял щит, чтобы отразить удар, которого не последовало. Вместо этого Галанор опустился на одно колено и просунул скимитар под щит, приставив лезвие к груди Вигона.

— Твой щит хорош, — заметил эльф. — Но твой меч лучше. Не заменяй его щитом.

У Вигона на кончике языка вертелся остроумный ответ, когда звук хлопков разнёсся по поляне. И эльф, и человек обернулись в изумлении и увидели Инару Голфри, прислонившуюся к одному из деревьев с насмешливой улыбкой на лице.

— Король Лириана предлагает вам обоим место за своим столом, а вы предпочитаете драться в лесу…

— Ты имеешь в виду его большой роскошный шатёр? — Вигон снова закинул щит за спину и подобрал упавший меч.

Галанор был склонен согласиться.

— Он немного… великоват, учитывая обстоятельства всех остальных.

— Вот почему я убедила короля Веймунда передать его поварам, — сказала Инара с тенью улыбки на лице. — Очереди такие длинные, что вам повезёт, если что-нибудь останется.

— Благодарю за заботу, Инара. — Галанор склонил голову. — Сегодня мы часть небольшого лагеря на южном краю каравана. Уверен, мы что-нибудь найдём.

Вигон слышал каждое доносившееся до него слово, но едва ли улавливал суть разговора. Северянин отчаянно пытался придумать, что сказать Инаре, хоть что-нибудь. Ему хотелось заставить её засмеяться и улыбнуться.

— Ты ела? — спросил Галанор драгорна.

Вигон скрыл досаду, решив, что ему следовало задать этот вопрос вместо того, чтобы стоять там как идиот.

— Ещё нет, — ответила Инара мелодичным тоном, который напомнил Вигону леди Эллорию. — Атис патрулирует небеса, так что нам ещё предстоит найти место для отдыха.

— Можешь отдохнуть с нами, — выпалил Вигон, вызвав насмешливый взгляд Галанора. — Если хочешь, — добавил он. — Уверен, у короля Веймунда есть ещё один большой шатёр…

Инара терпеливо ждала, пока он закончит лепетать.

— Я нахожу королей немного чопорными, — сказала она.

Самый лёгкий смешок раздался от рейнджера, который похлопал Вигона по руке.

— Идём в лагерь. Я уже не чувствую ног…

Вигон дождался, пока Инара пойдёт за эльфом, прежде чем двинуться следом. Ему просто нужно было перевести дух и мысленно привести себя в порядок. Им больше не по пятнадцать лет.

Пробившись сквозь линию деревьев, Селкский тракт был полностью скрыт с востока на запад. Небольшие костры горели посреди временных лагерей, а шатры были возведены в каждом свободном месте. Выживших из Лириана принял больший караван из Ванграта: люди Вековечной чащи заботились друг о друге.

Так и должно быть, подумал Вигон.

Галанор шёл впереди, петляя меж разными лагерями и направляясь на юго-запад. Шатёр короля Веймунда, легко узнаваемый, извергал дым, и длинные очереди людей с пустыми мисками тянулись к нему.

Собачий лай сказал Вигону, что они добрались до своего лагеря.

— Нелли! — Северянин присел и перехватил бегущую собаку. Она нарезала круги, пока он чесал и гладил её косматую шерсть.

То, что и она, и Расселл Мэйбери оказались живы, заставило Вигона впервые улыбнуться после того, как Алиджа ушёл с Гидеоном. Разбить лагерь с ними казалось очевидным решением, учитывая их историю… и припасы Расселла.

— Самую вкусную еду вы уже пропустили, — объявил оборотень, — но я сберёг вам обоим немного колбасок.

У Вигона желудок скрутило от одного звука слова «колбаски». Он потрепал Нелли по голове и направился к костру.

— Я вегетарианец, — извиняющимся тоном сказал Галанор.

Расселл задумался на миг.

— О, в повозке есть овощи! Угощайтесь, мастер Галанор.

Вигон сел на одно из брёвен и попытался незаметно взглянуть на луну над головой. Она была не совсем полной.

— Не бойтесь, господин Дракаро, — тихо сказал Расселл. — Будь луна полной, меня бы здесь не было.

— Я не хотел обидеть, — ответил северянин.

— Никаких обид, — весело сказал Расселл, протягивая тарелку с едой и ему, и Инаре.

Драгорн села рядом с ним на бревно, внося неловкое молчание между ними. Расселл вскоре ушёл помогать Галанору искать еду, и молчание тянулось, пока не стало почти осязаемым.

К счастью, появилась Нелли, хотя было спорно, искала ли она больше внимания или одну из его сосисок. Вигон занялся собакой, пока рейнджеры не вернулись к костру.

Приходили и уходили ещё несколько человек, но четверо необычных спутников делили еду и обменивались историями. Между оборотнем, драгорном и эльфийским рейнджером с четырьмя сотнями лет за плечами историй, несомненно, было бескрайнее множество. Вигон держался в стороне, оставляя свой жизненный опыт при себе.

Когда луна начала исчезать за вершинами деревьев, Галанор и Расселл направились к своим шатрам. Только после их ухода Вигон понял, что у костра не осталось никого, кроме него и Инары. Даже Нелли уснула.

— Тебе не нужно отдыхать? — спросил он.

Инара пожала плечами.

— Отдых — это хорошо, но нам он не нужен так часто, как другим. Нас, отчасти, поддерживает сила драконов.

— Это… удобно. — Вигон немедленно выбранил себя. Неужели он правда это сказал?

Снова наступило неловкое молчание.

— Ты был тихим сегодня вечером, — заметила Инара. — Не помню, чтобы ты был тихим, когда мы были младше.

Воспоминание о тех давних днях вызвало улыбку на лице Вигона, смягчив напряжение.

— Мне нравилось слушать все ваши истории, — сказал он, не зная, что ещё сказать.

— Ты волнуешься о нём, правда?

— Об Алидже? — Вигон подумал о друге. — Вообще-то, именно то, что мы за него беспокоимся, обычно и спасает ему жизнь.

Инара одарила его тёплой улыбкой, растопившей ещё больше его напряжения.

— Ты присматриваешь за ним. Всегда присматривал. На самом деле, я помню, как он впервые попытался воспользоваться луком моей матери. Она много раз предупреждала нас, что это не игрушка. — Полуэльфийка тихо рассмеялась. — Он едва мог натянуть тетиву, но с этим луком это было неважно.

Вигон вспомнил.

— Стрела пробила насквозь двери амбара, — засмеялся он.

— Она уничтожила двери амбара, — поправила Инара. — Ты выхватил у него лук и сказал, что это был ты.

Вигон хихикнул.

— Твоя мать была в ярости.

— Она знала, что это был не ты, — добавила Инара.

— Моя мать тоже, но меня всё равно наказали за ложь…

После этого пара снова замолчала. Лагеря последовали их примеру, и остались лишь звук потрескивающих костров да редкий патруль рыцарей.

Вигон обернулся и увидел, что Инара пристально смотрит на него, её глаза скользнули по шраму, рассекавшему правую бровь и продолжавшемуся на щеке. Шрам на лбу тоже привлёк её внимание, и черты её смягчились.

— Что с тобой случилось, Вигон? — прошептала она. — Я уехала на Мёртвые острова, а в следующий раз, когда я получила вести из дома, ты уже ушёл.

Вигон отвёл взгляд, решив, что костёр — лучшее место, чтобы сосредоточить взор. Было две вещи, о которых они с Алиджей никогда не говорили: семейные проблемы плута и время Вигона в Намдоре. И всё же голос Инары был как мёд, заставляя его сделать что угодно, чтобы услышать его снова.

— Вскоре после твоего отъезда, — начал он, — умер мой дед. У него был рыбный промысел в Небесной обители. Не осталось никого, кроме моей матери, чтобы продолжить дело. — Вигон помолчал, сознавая, куда ведёт история. — Мы попрощались с твоей семьёй и снова уехали на север. Год, может, два после того, как мы взяли дело в свои руки, на Небесную обитель обрушилась Красная Скорбь. Вскоре после этого моя мать умерла.

Инара выглядела раненой.

— Мне так жаль, Вигон. Твоя мать была чудесным человеком.

Вигон попытался улыбнуться, но воспоминания теперь всплывали на поверхность.

— Я понятия не имел, как продолжать дело после этого, — продолжил он. — Всё развалилось. К тому времени, как мне исполнилось двадцать, я жил на улицах Небесной обители. То было холодное и… голодное время. — Он попытался сказать это бодро, смягчая мрачную атмосферу, которую сам же и нагнал на их разговор.

— Звучит ужасно, — ответила Инара, теперь повернувшись к нему всем телом.

— Я прожил на улицах всего год или около того. Весть дошла до моего отца в Намдоре.

— Твоего отца? — Инара выглядела озадаченной. — Я не знала, что твой отец ещё жив.

— Он — причина, по которой моя мать бежала на юг и оказалась на службе у твоей семьи. Она не хотела, чтобы я рос рядом с ним. — Если бы Вигон мог поблагодарить мать за те годы, что она дала ему вне досягаемости отца, он непременно бы это сделал.

— Что случилось? — спросила Инара, прежде чем он успел погрузиться в воспоминания.

— Я принял тепло и еду без вопросов, — ответил он. — У Арлона было немалое поместье в Намдоре, слуги тоже. Он жил как король, и очень недолго я гадал, почему моя мать от него сбежала.

— Почему? Он был так плох?

— Плох? «Плох» — слишком маленькое слово для Арлона Дракаро. У него злоба в костях. — Вигон повернулся взглянуть на Инару. — Мой отец — глава банды Железная Клятва.

Инара на миг отвела взгляд.

— Я слышала о них. У мастера Ролана были с ними дела. Свирепые, по всем отзывам.

— Они, по сути, правят севером — то есть мой отец правит. Он использовал гражданскую войну за трон, чтобы получить рычаги и власть. Теперь они контролируют каждый город и селение в регионе.

Прекрасные глаза драгорна впились в него.

— Что он с тобой сделал, Вигон?

Северянин сделал долгий вдох и оттянул рукав, прикрывавший левую руку. На внутренней стороне предплечья была длинная татуировка из прямых линий и острых углов. Две линии переплетались и заканчивались у запястья копьевидным остриём.

— Сначала я вступил в Железную Клятву добровольно. Я жил на улицах как нищий, а до того мы едва сводили концы с концами в деле. Арлон дал мне власть, ресурсы, людей за спиной. Конечно, поначалу он давал мне работу полегче. Сбор налогов, как он это называл. — Вигон закрыл глаза и изо всех сил постарался вспомнить всё без образов и звуков.

— Не жалей меня, — тихо сказал он. — Первые несколько лет мне это даже нравилось. Я стал завсегдатаем бойцовских арен. Бойцовских ям Арлона. Двое входят — только один выходит. Я без труда стал лучшим бойцом, что у него были, но, по его мнению, мне не хватало жестокости. Он начал давать мне разные задания в надежде сделать меня похожим на него. Я делал… вещи. Вещи, что останутся со мной до конца жизни.

Инара мягко положила руку ему на плечо, хотя он не чувствовал, что заслуживает этого.

— Когда я отказывался или подводил его… — Вигон облизнул губы и указал на шрамы на лице. — Он ненавидел, что я провёл годы с твоей семьёй.

— Мне так жаль. — В глазах Инары начинали собираться слёзы.

— Я был в ловушке того мира десять лет, — сказал он. — Пока однажды Арлон не послал меня на одну из своих афер. Он сказал, что поймали молодого человека, который жульничал за одним из столов.

Инара встретилась с ним взглядом, и в её глазах читалось понимание.

— Алиджа…

Вигон наконец улыбнулся, и искренне.

— Они держали его в подсобке, подвесив за запястья к потолку. Его уже избили довольно сильно, но Арлон приказал мне отрубить ему пальцы. «Никогда не убивай их, — говорил он. — Они нужны, чтобы разносить слухи». — Вигон покачал головой, глубоко пристыженный тем, что были времена, когда он беспрекословно повиновался этим приказам.

— Но ты не сделал этого, — сказала Инара. — Ты помог ему вместо этого.

— Я просто среагировал. Я не мог объяснить это тогда и не могу сейчас. Я выхватил меч и… что ж, мы ушли оттуда. Он рассказал мне, что делал с Хадавадом, и я к ним присоединился. Либо это, либо вернуться в Намдор и встретить Арлона. Сын или нет, он убивал бы меня медленно за то, что я сделал.

— Тогда моя семья, выходит, в большом долгу перед тобой. Если бы не ты, мой брат был бы мёртв.

— Он был бы мёртв восемь раз, — добавил Вигон с безрадостным смешком. Он отмахнулся от её вопросительного взгляда. — Никто мне ничего не должен, — сказал он. — Есть семьи, которые до сих пор разрушены из-за меня.

Тон Инары приобрёл более твёрдые нотки.

— Ты хороший человек, Вигон Дракаро. Я знаю…

Слова драгорна прервались, когда паника охватила весь караван. Земля яростно содрогнулась под ногами, вспугнув лошадей и обрушив шатры одним толчком. Повозка Расселла опрокинулась, и припасы разлетелись по костру, погасив пламя. Из одного конца лагеря в другой разнеслись крики испуганных людей.

— Что это? — вскричал Вигон. Это было сильнее любого из недавних толчков.

Деревья закачались, некоторые из более слабых с треском сломались и упали на дорогу. Последовали новые крики, и снег стряхнуло с ветвей сосен, будто на них обрушилась волна.

Инара посмотрела вниз, и Вигон проследил за её взглядом. Земля кое-где треснула, но, к счастью, не разверзлась.

Галанор и Расселл выбрались из своих шатров, а Нелли лаяла, добавляя шуму в этот хаотичный гомон.

— Что происходит? — спросил Расселл, упираясь ногами в дрожащую землю.

— Орки? — предположил Галанор.

Вигон вспомнил нападение на Трегаран.

— Земля так не тряслась! Это что-то другое!

Испуганные кони пронеслись через их лагерь, заставляя людей бросаться в стороны.

Потом это прекратилось.

Вигон присоединился к остальным в осмотре земли.

— Всё кончилось?

Крики о помощи разнеслись по каравану. Вигон узнавал звук боли, когда слышал его. Объединёнными силами Галанор и Расселл смогли сдвинуть одно из упавших деревьев, позволив Инаре и Вигону оттащить двух человек в безопасное место. Другие были окровавлены и ранены, бесцельно бродили в поисках помощи или близких.

Бум!

Коллективный вздох ужаса наполнил ночной воздух, когда небо пошло трещинами. Высоко над ними, в морозной ночи, сияли звёзды, и на небосводе не было ни единого облачка.

Бум!

Вигон морщился всякий раз, когда небо гремело.

— Что это?

— Я никогда не слышала ничего подобного, — сказала Инара.

— А я слышал, — пропыхтел Расселл. — Тридцать лет назад, когда Звезда Палдоры ударила в Бессмертные горы. Вот как это звучало.

Бум!

Все снова ахнули и отшатнулись. Мощный треск прозвучал оглушительно резко, заставив всех содрогнуться.

— Я найду короля Веймунда! — объявила Инара, направляясь к самому большому шатру.

— Нам нужно снова поднять всех в путь! — крикнул ей вслед Галанор.

Инара помедлила, оглянувшись.

— Я посоветую ему отдать приказ!

Вигон смотрел, как она исчезает в хаосе.

— Идём! — Галанор похлопал его по руке. — Поможем стольким, скольким сможем!

Вигон сделал глубокий вдох и оглядел несколько тысяч человек — все они были объяты паникой, а многие получили ранения. Ночь обещала быть куда более долгой, чем он думал…

Пролетая над сотнями торговых судов, Иларго держал путь всё южнее. Огромный архипелаг Мёртвых островов начинался с единственного острова, подобного острию копья, и быстро раскидывался по Эдейскому океану, пока наконец не загибался к западу, у нижнего края островов.

Те, что в середине, поднимались высоко над океаном, образуя вздымающиеся каньоны и ленивые реки морской воды. Алиджа откинулся и вытянул шею, чтобы взглянуть поверх рогов Иларго. Небеса над Мёртвыми островами кишели драконами — одни с всадниками, другие без.

То было невероятное зрелище, которого он не видел с шестнадцати лет, с первого своего визита. Когда драконы собираются вместе, то всегда пробуждать благоговение в любом существе.

Зелёный дракон скользил всё ниже и ниже, пока они не смогли лететь между каньонами белого камня. Драконы всех цветов падали с неба и усаживались на краю утёсов, выстраиваясь вдоль высоких долин. На взгляд Алиджи, то было драконье представление о королевской встрече.

Алиджа забыл, что для драконов Иларго был тем же, чем Гидеон для людей Иллиана. Зелёный дракон был отпрыском Райнаэль, изумрудной звезды, королевы драконов.

Иларго летел без усилий через каньоны. Алиджа смотрел повсюду, где мог, чтобы увидеть жилища драгорнов. Они обитали в древних руинах своих предшественников, внутри небольших башен, выступавших из скальной стены, и на плато. Иларго проносился так быстро, что драгорны, глядевшие на них снизу, исчезали в размытом пятне.

Лёгким подрагиванием крыльев Иларго сбросил скорость и изменил угол. В каньоне слева был вырезан большой прямоугольник, оставив углубление, достаточное для того, чтобы внутри приземлился дракон. Алиджа инстинктивно пригнул голову, когда Иларго заходил на посадку, разминувшись со скалистым потолком на несколько футов.

Следуя за Гидеоном, Алиджа спустился на гладкий пол углубления. Иларго фыркнул один раз и соскользнул с края, исчезнув под выступом, прежде чем взмыть вверх с силой, достаточной, чтобы разметать косы Алиджи.

— Идём за мной, — велел Гидеон.

Изо всех сил стараясь выглядеть непринуждённо после первого полёта на драконе, Алиджа отвернулся от широкого входа в углубление и взглянул на уютное жилище внутри.

Он стоял в самом сердце Драгорна…

Стены пещеры обрывались на полпути и уступали место тёсаному камню и четырём круглым колоннам. Вдоль стен дальше стояли факелы, освещая меньшую палату с длинным столом и стульями.

— Это…?

— Да, — сказал Гидеон. — Это зал совета. Это также мои личные покои, но мы здесь не за тем, чтобы увидеть ни то, ни другое. — Мастер Драгорн обошёл стол и направился к двери слева.

Любопытство Алиджи ко всему древнему замедлило его шаг, и он поймал себя на том, что впитывает подробности всего. Руки потянулись и коснулись стола и стульев, сознавая, что драгорны сидели в этой самой комнате тысячи лет.

Три фрески, высеченные в стенах, изображали давно забытые битвы добра и зла.

— Я находил фрески, подобные этим, несколько лет назад, — сказал Алиджа, проводя пальцами по резьбе.

— В той полузасыпанной крепости у западного побережья, — заключил Гидеон.

Алиджа был на грани того, чтобы потребовать ответа, откуда он это знает, когда вспомнил, с кем говорит.

— Конечно, ты знаешь… Это ты велел Хадаваду послать меня туда?

— Тебе пришлось бы пересечь целую милю Хокса, чтобы добраться до того острова. Знал бы я, что ты туда отправишься, я послал бы драгорна и избавил кого-нибудь от плавания по тем водам.

Алиджа хорошо помнил то путешествие, хотя бы из-за чудовищ, которых мельком видел на поверхности Хокса.

— Ты нашёл то место, следуя собственным зацепкам и инстинктам, — продолжил Гидеон. — У тебя к этому талант. Вот почему я поощрял Хадавада взять тебя под крыло; ты нам нужен.

Алиджа отошёл от фрески.

— Значит, ты знаешь всё, что я нашёл за последние четыре года?

Гидеон кивнул.

— Некоторые из них я исследовал сам после твоего ухода. То место, что ты нашёл в Копье, королевские гробницы, было весьма познавательным.

— Уверен, что так, — язвительно ответил Алиджа.

— Я не стану извиняться за обман, Алиджа. — Гидеон прислонился к стене, скрестив руки. — Тебе это было нужно, и ты никогда бы за это не взялся, знай, что делаешь это ради Драгорна.

Алиджа фыркнул.

— Ах, так мне следует благодарить тебя за то, что ты направлял мою жизнь из-за кулис? Типичный драгорн…

Гидеон выпрямился и расцепил руки.

— Говори обо мне что угодно, но я не потерплю, чтобы ты так говорил об ордене. Твои личные чувства к нам не изменят того факта, что драгорны не делали ничего, кроме добра.

Алиджа чувствовал, как его спокойствие начинает трещать.

— Думаю, Серые плащи поспорили бы с этим.

— Серые плащи были устаревшим орденом рыцарей. Даже твой отец это подтвердит. Они не могли поддерживать мир.

Алиджа усмехнулся.

— Ты имеешь в виду, они были недостаточно устрашающими?

Гидеон, казалось, почти обиделся на этот ответ.

— Мы не навязываем мир королевствам, Алиджа.

— Ты не понял, — сказал плут, качая головой. — Полмира сейчас в огне. Думаю, тебе стоит быть чуть твёрже…

На лице Гидеона мелькнула тень стыда.

— Орки были непредвиденны. Уверяю тебя, с ними мы будем весьма тверды.

Это напускное спокойствие испарялось с каждой секундой. Алиджа снова почувствовал, как внутри закипает ярость, её происхождение было неясно, но намерение оставалось сильным как никогда. Ему нужно было сорваться на ком-то, ранить. Сердце бешено колотилось в груди.

— А после того, как с ними разберутся? — огрызнулся Алиджа, не в силах сдержать нарастающее раздражение. — Что тогда? Сколько пройдёт, прежде чем снова разразится война? Я уже давно роюсь в истории, и если я что-то и понял, так это то, что история повторяется. Война, мир, снова война, мир, опять война. В конце концов одно королевство поссорится с другим, или какой-нибудь чужеземный захватчик явится к нашим берегам.

Гидеон глубоко вздохнул, раздражающе спокойно.

— И что бы ты хотел, чтобы драгорны сделали?

Алиджа шагнул вперёд.

— Я хотел бы, чтобы любой враг Иллиана взглянул на нас и задрожал. У драгорнов есть сила навязать вечный мир, который позволил бы каждому поколению процветать лучше предыдущего!

— Алиджа… — Гидеон смотрел на руку плута, что сжимала эфес кинжала так крепко, что кровь отхлынула от костяшек.

Полуэльфу пришлось перевести дыхание и собраться, прежде чем рука отпустила кинжал. Он разжал пальцы и сжал кулак, разглядывая его так, будто не узнавал эту конечность.

Обеспокоенность Гидеона вкупе с пылающими щеками плута заставили Алиджу отвернуться. По мере того как стук в груди начал стихать, грохот в голове только усиливался. Полуэльф прижал два пальца к виску, пытаясь массирующими движениями прогнать боль.

— Простите меня, Мастер Торн, — запинаясь, выговорил он. — Я говорю не по делу.

Гидеон помолчал мгновение, его выражение было невозможно прочесть.

— Идём со мной.

Чувство вины Алиджи притупилось благодаря тому отвлечению, которое подарила ему библиотека. Три яруса древних знаний, перемежаемых реликвиями и старинным оружием, — библиотека драгорнов была настоящим раем для полуэльфа. Ему хотелось одновременно взять каждую книгу и прикоснуться к каждому оружию.

Гидеон повёл его на нижний ярус, где несколько столов скрывались под грудами книг и свитков пергамента. Алиджа снял с плеча кожаную трубу с пророчеством и положил её на стол. Глаза невольно впитывали названия различных книг.

— Ты читал о Великой Войне, — заметил он.

— Что ты о ней знаешь? — небрежно спросил Гидеон, сосредоточив внимание на шкафчике меж двумя книжными полками.

— Не очень много, только то, что рассказывала Инара. Гномы и орки воевали за территорию в Венгоре. Потом это выплеснулось в остальной Иллиан, и втянулись эльфы.

Гидеон открыл один из ящиков в шкафчике.

— Чтобы выиграть ту войну, потребовались объединённые силы всего поверхностного мира.

Алиджа лениво пролистал один из томов.

— С падением Иссушенных земель мы уже лишились одной армии.

Гидеон закрыл шкафчик и обернулся к Алидже. То, что он вынул из ящика, осталось скрытым в его сжатом кулаке.

— Расскажи мне о Падении Палдоры, — велел Мастер Драгорн.

Алиджа сглотнул и закрыл книгу, которую просматривал.

— Ворон разложил кости Эшера…

— Не эту часть, — перебил Гидеон. — Расскажи мне о том, как ты впервые его увидел.

— Эшера?

Гидеон покачал головой.

— Маллиата, — сказал он.

Алиджа мысленно вернулся к тому мигу, когда увидел те рептильные фиолетовые глаза, смотревшие на него в ответ. Описать это чувство казалось плуту слишком личным, будто его просили обнажить душу.

Его молчание, по-видимому, говорило больше, чем могли бы сказать любые слова, и это побудило Гидеона продолжить.

— Я провёл с Маллиатом Безгласным больше времени, чем любой человек или эльф за тысячу лет, с тех пор как его впервые поработили маги Корканата. И всё же что-то подсказывает мне, что ты знаешь его лучше, чем я…

Услышав о пленении Маллиата у магов, Алиджа почувствовал, как в нём разгорается огонь. Он ощутил, как хрустнули костяшки и кровь прилила к лицу, а зубы сжались. Мысль о том, что дракон был рабом кого-либо, царапала плута изнутри.

— Ворон что-нибудь сделал с тобой до связующего заклинания? — спросил Гидеон, отвлекая Алиджу от нарастающей ярости.

Полуэльф посмотрел на стол, пытаясь вновь обрести самообладание.

— Нет. Он ударил меня заклинанием, что приморозило меня к месту. Он заставил меня смотреть.

— Но ты видел, как он пометил Эшера?

Алиджа перевёл дыхание.

— Да. Маллиат, похоже, уже был помечен — вокруг глаза.

Гидеон кивнул и начал медленно обходить длинный стол.

— У меня очень мало книг об Эхе Первого Королевства, но те, что есть, не упоминают подобной магии. Они могут поднимать мёртвых, они хвастаются даром видеть будущее, но нет ничего, ни единой каракули, что связывала бы их с драконами. Как Ворон связал Эшера с Маллиатом — выше моего понимания, но как он связал тебя с ними… Я не верю, что это возможно.

Алиджа кожей ощущал на себе сверлящий взгляд Гидеона. В словах Мастера Драгорна чувствовалась колкость, будто он обвинял плута в чём-то.

— К чему ты клонишь? — нетерпеливо спросил он.

Гидеон взмахнул запястьем и бросил в Алиджу небольшой предмет. Полуэльф поймал его на лету и раскрыл ладонь, чтобы взглянуть на камешек. На серой поверхности белым была вырезана эльфийская руна драгорна.

Алиджа нахмурился и подбросил камешек в воздух, прежде чем снова поймать.

— Что это значит?

— Посмотри ещё раз, — сказал Гидеон.

Алиджа взглянул на гравированный камешек и не увидел ничего, кроме эльфийского символа.

— Переверни руку, — велел Гидеон.

Плут вздохнул, не понимая смысла этого упражнения. И всё же он сжал пальцы вокруг камешка и перевернул руку. Ему пришлось взглянуть дважды, чтобы понять: эльфийский символ светился под кожей, чуть ниже костяшек.

— Я не… — Алиджа не смог закончить фразу. Вместо этого он перевернул руку обратно и снова осмотрел камешек. Тот казался совершенно обычным. Взглянув на тыльную сторону ладони снова, он увидел, что символ продолжает светиться сквозь кожу.

— Это называется драконий камень. Мы больше их не используем, — объяснил Гидеон. — Их создали во времена Эландрила, первого драгорна. Связь между эльфом и драконом не была так понятна, как сейчас. Тогда считали, что драгорном рождаются. В конце концов они поняли, что связь нужно сначала сформировать, прежде чем камень сможет её обнаружить.

Алиджа посвятил жизнь разгадыванию загадочных головоломок и сопоставлению фактов, охватывающих тысячи лет. Ему не потребовалось и секунды, чтобы связать воедино слова Мастера Драгорна и понять их смысл… Он просто не мог осознать их последствий.

— Ты хочешь сказать… — Алиджа протянул камешек, разглядывая тыльную сторону ладони. — Ты хочешь сказать, что я…

— Связан с Маллиатом Безгласным, — закончил Гидеон. — Естественно, то есть… — мягко добавил он.

Алиджа не мог ни на чём сосредоточиться и уронил камешек на стол. Эльфийский символ немедленно погас, и голова плута закружилась.

Он драгорн? Нет. Алиджа покачал головой; он не хотел быть драгорном. Он отказался от этой мечты годы назад. Он не хотел иметь ничего общего с их орденом. Ему не нужен был дракон, чтобы чувствовать себя особенным. Он даже не был… бессмертным?

Отрицать смысл слов Гидеона было невозможно, это он мог осознать. Значит, всё его существо будет разделено с Маллиатом, даруя ему вечную жизнь. Так ли это? Алиджа приложил руку ко лбу, пытаясь сдержать мысли и вопросы, что хотели вырваться разом.

Мастер Драгорн обошёл стол и встал перед ним.

— За то время, что я провёл с Маллиатом, самой яркой его чертой была ярость. Он и раньше отличался вспыльчивостью, но тысяча лет под властью магов Корканата разожгли в нём огонь, который ещё не угас. Я вижу ту же ярость, пылаюшую сейчас внутри тебя.

— Ты меня не знаешь! — прошипел Алиджа.

— Я знаю, что этот гнев, закипающий глубоко внутри, для тебя в новинку. Ты пока ещё не умеешь контролировать. Потому что это не твой гнев. Он исходит от Маллиата…

Алиджа смахнул рукой со стола стопку книг, и они разлетелись по полу.

— Ты не знаешь, о чём говоришь! Ты знаешь Маллиата так же, как и меня!

— Это не меняет того факта, что ты связан с ним, и связан естественно. Когда ты его увидел, весь мир остановился, будто вы двое были в нём одни? Ты видел себя его глазами?

Алиджа не ответил ни на один из его вопросов, но по лицу Гидеона было ясно, что одно лишь выражение плута сказало правду.

— Это относительно частое явление, — продолжил он. — Более половины сообщают о подобном опыте.

Алиджа отступил, видя попытку Гидеона утешить его. Ему это не было нужно, и он этого не хотел.

— Всё в порядке, — тихо сказал Гидеон. — Твои чувства ко мне и к ордену отражают то, как Маллиат относится к нам. Он тоже не хочет быть частью этого.

— Мои чувства — мои собственные, — настаивал Алиджа.

— До известной степени, — согласился Гидеон. — Связь ещё не сформировалась полностью. Тебе нужно больше времени с ним, хотя подозреваю, что заклинание между Эшером и Маллиатом станет препятствием.

Алиджа вскинул палец.

— Хватит. Говорить. — Ему нужно было мгновение, чтобы собраться. Один взгляд на Гидеона уже злил его, не говоря уже о том, чтобы слушать его голос, говорящий о нём так, будто он знал всё.

Значимость единственного, самого важного события в его жизни застилалась туманом ярости. Рациональная сторона его ума видела, что его растущий гнев резко усилился с тех пор, как он оказался рядом с Гидеоном и другими драгорнами.

Совершенно не в своём характере, Гидеон отвернулся и нахмурился, глядя в пустоту.

— Что? — внезапно воскликнул он.

Алиджа оглядел пустую в остальном библиотеку, недоумевая, на что реагирует Гидеон.

— Прости, — извинился тот, снова глядя на плута. — Я говорил с Иларго. Драгорны, которых я послал в Иссушенные земли, только что доложили о своих находках.

Резкая смена темы вырвала Алиджу из его гневной дымки.

— Что там? — спросил он.

— Они проверили все три города. Трегаран, Амираску, Калмандру… Там не найти ни единого тела.

Полуэльф отвернулся, вспоминая улицы Трегарана, усеянные телами.

— Это невозможно. Я был там, я их видел. На улицах были сотни мёртвых.

Гидеон погладил бороду.

— Уже нет.

— Орки их забрали? — задумался Алиджа.

Гидеон взглянул на книги, разбросанные по столу.

— В одной из биографий Эландрила упоминались кости. Они имеют для орков какое-то значение.

Алиджа подумал о теле Тарена, утащенном под землю этими мерзкими тварями и разодранном ради костей.

— Здесь есть ещё ответы, — заявил Гидеон, оглядывая библиотеку. — Нам просто нужно их найти.

— Нам? — эхом отозвался Алиджа.

— У тебя есть навыки, которые я бы использовал. Кроме того… Теперь ты драгорн; твоё место здесь.

Алиджа покачал головой.

— Я не драгорн, Гидеон. — Он ждал, что гнев снова поднимется, но на этот раз тот остался погребённым, даровав ему толику контроля.

— Пока нет, — пошутил Гидеон.

Алиджа сосредоточил все мысли на орках и их внезапном нападении, надеясь, что серьёзность ситуации удержит его гнев в узде и отвлечёт от мыслей о возможном бессмертии.

— Прости за это, — сказал плут, подбирая книги, которые сбросил со стола.

— Можешь загладить вину, прочитав их, — ответил Мастер Драгорн. — Книги на этом столе — всё, что я смог найти относящегося ко времени Великой Войны.

— А что будешь делать ты? — спросил Алиджа, чувствуя, что все исследования достанутся ему.

— Я собираюсь взглянуть на это новое пророчество.

— Не без меня, — запротестовал Алиджа, стараясь держать тон лёгким. — Я его нашёл. Я хочу присутствовать при любом исследовании.

Мастер Драгорн склонил голову, взвешивая требования Алиджи.

— Справедливо.

Гидеон подошёл к высокому стеллажу, уставленному красными книгами. По полкам тянулись тонкие цепочки, хотя они казались скорее декоративными. Не выказывая интереса к книгам, Гидеон вдавил руку в одну из каменных плит рядом со стеллажом. Вся плита ушла в стену, вызвав серию скрежещущих звуков и лязг шестерёнок.

Алиджа видел нечто подобное в «Кирке».

Книжная полка развернулась, открыв шкафчик со стеклянными дверцами. Внутри было лишь два предмета: свёрнутый свиток длиной в человеческую руку и очень толстая, древняя на вид книга.

— Когда у меня будет своя потайная стена? — спросил Алиджа.

— Когда я буду уверен, что ты не проиграешь её содержимое в карты… — ответил Гидеон, сосредоточившись на свитке, который осторожно вынимал.

— Это то, что я думаю? — спросил Алиджа, глядя на книгу, а не на свиток.

Гидеон закрыл дверцы шкафчика и вернулся к столу со свитком в руке.

— Это зависит от того, что ты думаешь.

— Я думаю, что это гримуар Атилана, и я думаю, что мне бы очень хотелось его прочесть. — Алиджа едва заметил свиток, который Гидеон раскатывал на соседнем столе. — Эту книгу нашла моя бабушка, — сказал он, ноги сами несли его к шкафчику.

— Да, — согласился Гидеон. — В конце Войны за Королевство. Тогда она была с Галанором.

— В Айде, — добавил Алиджа, взволнованный самим присутствием такой древней реликвии.

— Я надеялся, что однажды у тебя и Хадавада появится шанс исследовать южную Айду. Возможно, есть и другие места, где Атилан водружал своё знамя.

Руки Алиджи легли на стекло шкафчика.

— Сам факт, что королевство Атилана простиралось даже до Айды, невероятен. Он повелевал крупнейшей империей, какую когда-либо видел мир.

— Да. — Голос Гидеона был прямо за его спиной, и твёрдая рука легла ему на плечо. — И эта книга очень опасна, — предупредил он. — Она написана на древнем языке, что делает её перевод сущей мукой, но то, что я узнал, ввергло меня в ужас. Атилан был безумным волшебником, алчущим власти и падким до чужих страданий. Очень похоже на нашу проблему с Вороном…

Алидже отчаянно хотелось заполучить эту книгу в руки. Это была та находка, которую он мог бы искать всю жизнь и так и не найти.

— Идём, — Гидеон отвёл его от шкафчика. — Мне нужен твой взгляд на подробности. Нам нужно узнать всё, что можем.

Мастер Драгорн разложил своё пророчество, и Алиджа вынул своё из кожаной трубы и положил рядом с другим. Бок о бок они сразу обнаружили сходство.

— Оба из человеческой кожи, — заметил Гидеон.

Алиджа изо всех сил старался сдержать восторг при виде Эха Судьбы — пророчества, предсказавшего Войну за Королевство. Оно было в превосходном состоянии по сравнению с тем, что он нашёл в Диких чащобах: каждое слово разборчиво, ни пятнышка.

— Они выглядят примерно одного возраста, — добавил плут. Он осторожно потянулся и провёл большим пальцем по обоим свиткам одновременно, проверяя текстуру.

— На этом есть значительные повреждения, — сказал Гидеон, указывая на водяные пятна и участки.

Алиджа достал свою записную книжку со словами, переведёнными Эллорией.

— Галанор рассказывал тебе о защитном заклинании? — спросил он, листая страницы.

— Да, он сказал, что его нельзя уничтожить. Значит, все эти повреждения были нанесены тысячи лет назад.

— Именно, — согласился Алиджа. — Так вот, Эхо намеренно испортили его, чтобы мы могли прочесть лишь несколько слов, или его случайно повредили, а они наложили защитное заклинание, чтобы предотвратить дальнейшее разрушение?

Алиджа смотрел, как Гидеон изучает оба свитка, его осмотр был напряжённым.

— Ты веришь в это? — спросил он Мастера Драгорна. — Ты веришь, что Эхо могли видеть будущее? Или что Ворон видит его сейчас? Он хвастается этим.

— Я более чем осведомлён о его хвастовстве, — ответил Гидеон со странным взглядом на длинное зеркало в углу. — Видит ли Ворон будущее или нет, древние жрецы Эха определённо могли. Каждая строка Эха Судьбы сбылась.

Алиджа взглянул на безупречно сохранившееся пророчество, сознавая, что первый стих на самом деле содержит упоминание Гидеона, если верить в его правдивость.

— Хадавад считает, что его можно применить…

— К любому сюжету, — закончил Гидеон. — Я знаю, что думает Хадавад. Его суждение об Эхе, и особенно об их нынешнем воплощении, всегда затуманивалось его ненавистью и страхами. Я попросил бы тебя отбросить скептицизм и принять всё и вся как возможное. Только непредвзятый ум способен докопаться к истине, Алиджа.

— Но как кто-то может видеть то, чего ещё не случилось? Такой магии не существует.

Гидеон скрестил руки.

— Тебя наставлял человек, который пережил века, перенося свою сущность из одного тела в другое. Я бы начал верить во всё, пока не доказано обратное…

Алиджа не мог с этим спорить. За последние четыре года он повидал много странного. Большинство людей назвали бы его лжецом, расскажи он о своих похождениях.

— Вот перевод леди Эллории. — Алиджа протянул свою записную книжку.

Гидеон прочёл вслух:

— «Когда век обратится в руины, так и свет обратится во тьму». Какое-то упоминание договора… «Воин будет воскрешён в сердце падшей звезды». — Он взглянул на повреждённое пророчество. — Что-то о драконе… «Лишь магия, сотворённая в единстве, способна разорвать цепи…» — Гидеон на миг замолчал и поднял глаза, его размышления остались при нём. — «Бессмертный пепел»? Жаль, что эта часть повреждена. «Через горнило войны мир обретёт…» — Мастер Драгорн вздохнул. — Ну, это раздражает как нельзя кстати.

— Леди Эллория верила, что нам суждено было его найти, — объяснил Алиджа. — Она верила, что единственное, что Чёрная Рука могла получить с этого, — наше путешествие на юг, в Падение Палдоры.

Гидеон кивнул.

— Тем самым поставив тебя перед Маллиатом и связав тебя в заклинании с Эшером. Это, несомненно, всё осложняет.

Алиджа обдумал вывод мастера.

— Это означало бы, что Ворон знал, что я естественно свяжусь с Маллиатом…

Гидеон неохотно согласился.

— Ещё одно доказательство того, что Ворон видит будущее.

Алиджа покачал головой.

— Или это было предсказано в древнем пророчестве, к которому Чёрная Рука имеет доступ.

Гидеон не сводил глаз со свитков.

— Тебе давали указания к пещере в Диких чащобах? — спросил он.

Алиджа задумался на миг.

— Нет. Мы с Вигоном две недели рыскали по тем лесам, прежде чем наткнулись на неё. Именно Хадавад предложил искать в сердце Диких чащоб. Он сказал, что когда выжившие из Первого Королевства бежали от драконов, они должны были уйти глубоко в лес.

Гидеон наклонился над столом, опершись на обе руки.

— Как бы он ни был повреждён, думаю, теперь он для нас бесполезен. Если его намерением было заставить тебя отправиться на юг, ущерб уже нанесён. Хадавад был прав, нашим приоритетом должно быть нахождение способа разорвать заклинание. Нам нужно укрепить твою связь с Маллиатом и отделить его от Эшера.

Алиджа, закрыв глаза, видел, как рейнджер бьётся на высеченном столе.

— Независимо от связующего заклинания между ними, Эшер всё ещё порабощён Вороном. Я видел, как он вжигал заклинание ему в грудь.

— Мы разберёмся с этим, когда сможем, — ответил Гидеон. — Если Маллиат нападёт снова, у нас не будет выбора, кроме как вступить с ним в бой. Это может быть опасно для твоей жизни.

Мысль о том, что драгорны причинят вред Маллиату, снова заставила кулак Алиджи сжаться.

— Мы не будем его убивать, — заверил Гидеон успокаивающим тоном.

Алиджа перевёл дыхание, веря Мастеру Драгорну.

— Что же нам делать дальше?

Гидеон выпрямился и испустил долгий выдох.

— Работы у нас непочатый край. Нам нужно найти способ разорвать насильственную связь между Эшером и Маллиатом или хотя бы ослабить связь между тобой и Маллиатом; тогда ты не будешь чувствовать всё, что чувствует он. Нам также нужно исследовать орков и Великую Войну. — Гидеон взглянул на два пророчества. — И нам нужно изучить их подробнее.

Алиджа окинул взглядом размеры библиотеки.

— Орки захватят всю Верду, прежде чем мы разберёмся со всем этим.

— Согласен, — сказал Гидеон. — Сейчас большинство драгорнов патрулируют Иллиан, но некоторые из наших младших членов остаются на островах. Я привлеку помощь.

Странная мысль, но Алидже не нравилась идея исследований без Вигона, что приглядывал бы за ним. Пусть его северный друг и не питал любви ни к каким наукам, кроме фехтования, но его компания всегда была желанной. Алиджа обнаружил, что объяснение вещей Вигону помогало ему самому лучше понять.

Ему бы сейчас очень пригодился разговор с ним. Знание, что он на самом деле связывается с Маллиатом, продолжало выталкиваться из глубины его ума, пытаясь отвлечь от насущных задач.

Восторг, тревога и страх бушевали в его уме подобно шторму. Впервые в жизни было чувство, что он предназначен для чего-то большего, хотя сущность Маллиата, теперь часть его, накладывала свой отпечаток на все его эмоции и убеждения.

В оке бури Алиджа обрёл миг покоя и ясности. Это была неизбежная мысль, но он знал тогда, связанный с Маллиатом, что способен на нечто поистине великое… или на нечто поистине ужасное.