АПОКАЛИПСИС МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ. Глава 15. Смерть на пенсии, или Почему Война не заводится
В шесть утра Игоря разбудил звук двигателя.
Не того, который полгода заменял собой семнадцатый. Обычного бензинового, только такого громкого, словно кто-то решил завести войну непосредственно под окнами пятиэтажки.
Двигатель взревел ещё раз.
За ним последовало ржание.
А затем знакомый женский голос:
— Я ВАМ СЕЙЧАС САМА КОНЕЦ СВЕТА УСТРОЮ!
Игорь открыл один глаз.
— Нина Павловна, — с облегчением определил он. — Значит, мир ещё существует.
Он подошёл к окну.
Во дворе стояли три лошади и огромный чёрный мотоцикл. Одна лошадь была белой, вторая гнедой, а третья уже давно не считала нужным обременять себя такими мелочами, как кожа и внутренние органы. На её костлявом крупе висела попона «НЕ КОРМИТЬ. БЕСПОЛЕЗНО».
Возле мотоцикла возвышалась фигура в чёрном шлеме и тяжёлых ботинках. Рядом две женщины пытались убедить Нину Павловну, что лошади не собираются уничтожать клумбу. Третья, в сером плаще, держала скелетного коня под уздцы.
— А ВОТ ЭТО ЧЬЁ?! — соседка ткнула пальцем в кучку возле бордюра.
Женщина в сером плаще внимательно осмотрела находку.
— Не нашего, — сообщила она. — У нашего коня пищеварительная система упразднена ещё до появления Египта.
— ЗНАЧИТ, ДРУГИЕ ВАШИ НАСРАЛИ! МНЕ БЕЗ РАЗНИЦЫ, КТО ИЗ ВАС ЖИВОЙ!
Фигура в шлеме завела двигатель.
Нина Павловна мгновенно развернулась.
— А ТЫ, ТАНКИСТ, ЕЩЁ РАЗ ГАЗАНЁШЬ — Я ТЕБЕ ВЫХЛОПНУЮ ТРУБУ ПЕНОЙ ЗАЛЬЮ!
Мотоцикл заглох.
Игорь медленно задёрнул штору.
— Люцифер.
Из кресла донеслось невнятное:
— М-м?
— У нас всадники Апокалипсиса во дворе.
Князь тьмы сел.
— Сколько?
— Четверо.
— Лошадей?
— Три. Четвёртый на мотоцикле.
Люцифер задумался.
— Значит, транспортную реформу всё-таки провели.
С дивана высунулась рука семнадцатого. Не открывая глаз, он показал средний палец потолку.
— Если за мной, — пробормотал он, — скажите, что я на больничном.
Бог, спавший за кухонным столом, поднял голову.
— Опять конец света?
— Пока только нарушение правил парковки, — ответил Игорь. — Но Нина Павловна уже вышла на объект.
* * *
В дверь позвонили.
— Служба исполнения Апокалипсиса, — представился вежливый женский голос. — Вызов по объекту «Вселенная номер один».
— Работы приостановлены, — ответил Игорь через дверь.
— Знаю. Потому и приехали. Нас всю ночь то вызывают, то отменяют. У меня, между прочим, конь тоже спать хочет.
— А вы?
— Я научилась высыпаться между чужими ошибками. Сегодня не дают.
— А вы кто?
— Смертушка Десятая. Дежурная по прекращению существования.
Игорь открыл дверь на цепочке.
За ней стояла невысокая женщина с седой прядью в тёмных волосах. Выглядела она лет на тридцать, хотя выражение глаз намекало, что календарь к её возрасту лучше не применять. На плече висел чехол со складной косой.
— Десятая?! — переспросил Игорь.
— Десятая. Предыдущая ушла в отпуск по уходу за ребёнком, потом решила не возвращаться. Я приняла смену.
— А Первая Смерть где?
— На пенсии. Гвоздики выращивает. Очень сердится, если их кто-нибудь срезает раньше времени.
Люцифер появился за плечом Игоря.
— Как это Первая на пенсии? Я её помню! Она ещё при сотворении мира...
— Была, — спокойно сказала Смертушка. — И прекрасно себя чувствует. Передавала вам привет, между прочим.
— Мне?
— Сказала: «Если увидишь Люцифера, передай, что на юбилей он опять не приехал».
Из кухни донёсся голос Бога:
— Я ему говорил, чтобы поехал.
Люцифер медленно повернул голову.
— Пап. Погоди. А ведь Смерть появилась практически одновременно с тобой?
— Да, сын. Я в курсе.
— Первую-то я прекрасно помню… — Люцифер снова посмотрел на незнакомку. — А ты, значит, уже десятая?
— Десятая, — подтвердила Смертушка. — Но можете не представляться. О вас в семье достаточно рассказывают.
— Охренеть… А мы ведь с тобой даже не знакомы!
— Неудивительно. Вы перестали появляться на семейных праздниках задолго до моего рождения. Очень последовательная позиция.
Люцифер нахмурился.
Посмотрел на Смертушку.
Потом на Бога.
— Пап... а она мне кто?!
Бог вздохнул.
— Не путай линии происхождения, родства и служебной преемственности.
— А если всё-таки посчитать?!
— Люцифер, я тебе родословную объяснял ещё до первого восстания. Ты тогда сказал, что семейные мероприятия — пережиток небесной бюрократии.
Смертушка улыбнулась.
— В нашем семейном альбоме вы подписаны «дядя, которого не зовут на праздники».
Люцифер медленно закрыл глаза.
— Господи…
— Да, сын?
— Я СЕМЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ АДОМ УПРАВЛЯЮ, А У МЕНЯ, ОКАЗЫВАЕТСЯ, ПЛЕМЯННИЦЫ РАЗМНОЖАЮТСЯ БЕЗ УВЕДОМЛЕНИЯ!
Фёкла Аркадьевна, не отрываясь от ноутбука, заметила:
— Люцифер Самаэлевич, а вы заявления на изменение состава семьи подавали?
— КАКОГО ЕЩЁ СОСТАВА?!
— Ну вот. А теперь удивляетесь, что родственников не знаете.
Велиал, проснувшийся от шума, очень осторожно отодвинулся от Люцифера.
— Господин директор, поздравляю с пополнением родственных связей.
— Велиал, — очень тихо произнёс князь тьмы, — ни слова.
Игорь открыл дверь шире.
— Ладно. Заходите. Только обувь снимайте. И никаких торжественных шествий через санузел.
Последней внутрь шагнула фигура в шлеме.
— Где технарь? — спросил из-под забрала низкий хриплый голос.
— Здесь два, — ответил Игорь.
— Тогда уже нравится. Может, хотя бы в этом доме поймут, почему я не собираюсь пересаживаться обратно на лошадь.
* * *
Через пять минут выяснилось, что у конца света действительно сменилось поколение.
Смертушка Десятая положила на подоконник косу в чехле и достала служебный планшет.
— Это Мора Пятая, — представила она девушку в медицинской маске. — По штату Мор. А это Голодушка Четвёртая. Официальная должность — Голод.
Голодушка, невысокая девушка с веснушками и огромной походной сумкой, вопросительно посмотрела на холодильник.
— Мне сначала спросить, есть ли у вас завтрак, или дождаться, пока кто-нибудь умрёт от ожидания?
— Подождать, — попросил Игорь. — В прошлый раз один холодильник у меня уже раздвоился. Не хочу ещё и продуктов лишиться.
— Обижаете. Я не еду уничтожаю, я аппетит организую, — пояснила Голодушка. — У вас после моего входа никто есть не захотел?
Из комнаты раздалось сонное:
— Я бы куриного бульона выпил.
Игорь посмотрел на семнадцатого.
— Ты только что завтракал.
— Так это я до её прихода завтракал!
Голодушка гордо кивнула.
— Вот. Профессионализм.
Мора достала из аптечки термометр.
— Мне сказали, здесь есть пострадавший после аварийных работ. Кого осматривать?
Семнадцатый снова исчез под пледом.
— Никого. Пострадавший полгода вместо электродвигателя работал и теперь хочет спать.
Мора замерла.
— Сколько?!
— Полгода.
— Без выходных?!
— И без обеда, — добавил семнадцатый.
Мора посмотрела на Бога.
— Первичный осмотр проводили?
— Да, — ответил тот. — Повреждения зафиксировали, руки я восстановил.
— Тогда проверим состояние после лечения.
Семнадцатый высунул голову.
— Можно я просто посплю?
— Можно. Только сначала скажите, что у вас болит.
— Трудовые отношения.
Мора хмыкнула.
— Это, боюсь, не по моему ведомству. Но общие последствия посмотрим.
Семнадцатый безнадёжно перевёл взгляд на Фёклу Аркадьевну.
— Вы что, родственницы?
— Нет, — ответила Мора. — Просто мы с ней обе не любим, когда на работе убивают людей раньше планового срока.
Бог одобрительно кивнул.
Люцифер тем временем разглядывал четвёртого гостя.
— А это Война? Что за шлем? На службе же вроде рога не обязательны.
Шлем повернулся к нему.
— Рога снял перед входом, чтобы не задевать косяк? Вот и я шлем пока не снимаю. В квартире духота, но разговоры ещё хуже.
Семён Матвеевич поднял бровь.
— А почему вы на мотоцикле, если сметой предусмотрены четыре служебных коня?
Из шлема донёсся тяжёлый вздох.
— Потому что мне положено четыре копыта и корм по нормативу. Но в отделе снабжения я выпросил компенсацию транспортной мощности. Сто сорок восемь лошадиных сил. Согласовали.
— А топливо?
— Шесть килограммов овса на сто километров.
Игорь поставил кружку.
— И вы как заправляетесь?
— Бензин покупаю за свои. Овёс получаю по ведомости. У меня уже два гаража овсом забито.
Люцифер оживился.
— Продай Голоду.
Голодушка покачала головой.
— Я на завтрак овёс не ем. Глютен.
— ТЫ ГОЛОД! — возмутился Люцифер.
— А вы, я смотрю, Тайна Самообладания, — ответила она. — У каждого своя должность.
Бог отвернулся и подозрительно закашлялся.
Игорь посмотрел на чёрный шлем.
— Ладно. А вы кто по штатной должности?
— Война.
— Имя?
— Потом.
— А почему «потом»?
— Потому что мы уже четвёртый раз за ночь пытаемся начать Апокалипсис, но ни разу не успели даже с парковки выехать. Может, сначала выясним, кто нас дёргает?
Это прозвучало настолько разумно, что оба ГИПа одновременно согласно кивнули.
* * *
Смертушка Десятая открыла журнал вызовов.
— Сорок два за ночь. У всех статус «СРОЧНО». Сначала «Приступить», через секунду «Отбой». Через минуту снова «Приступить».
— У вас там вообще кто-нибудь проверяет заявки? — спросил Игорь.
— Судя по всему, нет. Но зато уже сорок два раза убедились, что я исполнительная.
Игорь присел рядом.
— А вы сорок два раза выезжали?
— Три. На четвёртом Мора сказала, что у неё профессиональное выгорание.
— Не выгорание, — поправила Мора. — Переутомление на фоне нарушенного режима труда.
— А меня дважды отправили кормить коня, — добавила Голодушка. — Причём не моего.
Чёрный шлем глухо произнёс:
— Мотоцикл третий раз завожу. В следующий вызов он сам вас всех пошлёт.
Тик.
Из коридора донёсся знакомый щелчок.
Четыре телефона всадниц одновременно завыли.
«ПРИСТУПИТЬ К ИСПОЛНЕНИЮ».
У Смертушки коса сама выскользнула из чехла на ладонь.
Мора автоматически натянула вторую маску.
Голодушка резко открыла холодильник.
Во дворе завёлся мотоцикл.
— НИЧЕГО НЕ ТРОГАТЬ! — рявкнул Игорь.
Через секунду на экранах вспыхнуло «ОТБОЙ».
Коса сложилась обратно.
Мора сняла маску.
Холодильник захлопнулся.
Мотоцикл заглох.
Из окна донёсся голос Нины Павловны:
— Я ТЕБЕ СКАЗАЛА, ТАНКИСТ, ЕЩЁ ОДИН РАЗ ЗАВЕДЁШЬ — ШИНЫ ПРОКОЛЮ!
Шлем очень медленно повернулся к окну.
— Неплохая женщина, — сказал низкий голос. — На передовой такие незаменимы.
Семён Матвеевич проследил импульс на приборе Азрафиила.
— Аварийный останов срабатывает правильно. А внешняя диспетчерская принимает его за команду начать работы.
— То есть, — медленно произнёс Игорь, — последняя секунда не даёт миру погибнуть, а диспетчерская на каждое её срабатывание посылает четырёх всадников добить то, что она только что спасла?
— Похоже, — ответил старый ГИП.
— Прекрасно. Пожарная сигнализация у нас одновременно звонит в пожарную часть и поджигателю.
Голодушка одобрительно кивнула.
— Зато без простоев.
— Какой у вас вообще порядок работы? — спросил Бог.
Смертушка повернулась к нему.
— Ждём подтверждённого вызова. Настоящего. Ни одно поколение нашей семьи ещё не получало его по этому объекту.
— А Первая? — спросил Люцифер.
— Первая трижды выезжала. На последнем вызове выяснилось, что преждевременно отключили звёздную подсветку. Она после этого на пенсию и собралась.
— Звёздную подсветку?! — возмутился Бог.
— Вы ведь сами не согласовали замену светил, — напомнил Люцифер.
— ЛЮЦИФЕР!
— Всё. Молчу.
Игорь уже поднимался.
— Пойдём к изолирующему узлу. Посмотрим сигнальный выход. Только аварийную секунду и фиксатор не трогаем.
Фигура в шлеме тут же шагнула вперёд.
— Иду с вами.
— Зачем?
— Хочу увидеть, какой идиот объединил «стоп» и «начать войну» в один провод.
Игорь задумался.
— Знаете... Я тоже.
* * *
В служебный коридор за зеркалом отправились Игорь, Семён Матвеевич, Азрафиил, Люцифер и Война.
Остальные остались на кухне. Голодушка немедленно попросила кастрюлю побольше, Мора усадила семнадцатого рядом с аптечкой, а Смертушка Десятая села так, чтобы не загораживать ему выход с дивана.
Перед уходом Игорь оглянулся.
— Семнадцатый, тебе что-нибудь нужно?
— Сон. И чтобы никто не объявлял меня служебным транспортом.
— С первым постараемся. Со вторым — как Фёкла решит.
— Я всё слышу, — ответила архивариус.
За зеркалом открылся технический коридор. Слева от настила вращались далёкие галактики, справа отсутствовало само понятие «куда смотреть».
Чёрный шлем повернулся к ограждению.
— Шикарная дорога.
— Ездить здесь запрещено, — сказал Семён Матвеевич.
— Ещё бы. Разметки нет, отбойника половина, обочина заканчивается отсутствием бытия. Где ваш дорожный надзор?
— Он здесь, — ответил Игорь и указал на Семёна Матвеевича.
— Тогда сочувствую.
Люцифер хмыкнул.
У пульта Азрафиил вывел на экран две диаграммы: состояние защиты и поступающий внешний вызов.
Тик.
Аварийный фиксатор удержал заслонку. В ту же секунду рядом мигнула команда «К ИСПОЛНЕНИЮ».
— Вот, — сказал Игорь. — Должны быть два разных сигнала. Один означает «работы разрешены», другой «процедура остановлена». Сейчас они почему-то приходят в одну линию.
Семён Матвеевич открыл смотровую крышку.
Внутри лежала грубоватая перемычка, не предусмотренная исходной схемой. На ней болтался кусок картона:
«ВРЕМЕННО. НЕ СНИМАТЬ. ДЕРЖИТ».
— Знакомый стиль, — заметил Игорь.
— Очень, — подтвердил старый ГИП.
— Не начинайте, — предупредил Люцифер. — Я не согласен ещё одну вечность слушать, кто из вас раньше был плохим проектировщиком.
Война наклонилась к перемычке.
— Можно фонарь?
Игорь подал фонарь.
Фигура в шлеме осмотрела маркировку контактов, ничего не касаясь.
— Да здесь исполнитель не провода перепутал. Он вывел общий сигнал на оба выхода, потому что штатный канал оповещения был мёртвый. Теперь на всякое «не пускать» у вас ещё и «бежать сюда» срабатывает.
Семён Матвеевич прищурился.
— Откуда вы это знаете?
— Потому что у меня на байке однажды так же сделали аварийку. Нажимаешь тормоз — включается сирена. Я за неделю полгорода на уши поставила.
Из-под шлема неожиданно прозвучало звонкое «поставила».
Игорь поднял голову.
— Простите... что?
Фигура выпрямилась.
— СИ-РЕ-НА, — нарочито басом повторил голосовой модулятор.
— Нет. Вы сказали «поставила».
— А ты что, думал, Война обязательно должна быть мужиком?
На мгновение все замолчали.
Люцифер начал улыбаться.
— О-о-о, — протянул он. — А вот теперь ему станет интересно.
— Мне интересно только то, как отключить ложный вызов, — отрезал Игорь.
— Ну конечно, — сказал князь тьмы. — И ещё почему у тебя уши покраснели.
— ЛЮЦИФЕР!
Фигура в шлеме усмехнулась.
— Лучше за проводами следите, господа. На романы у нас целое тысячелетие после сдачи объекта найдётся.
* * *
Работали без спешки.
Азрафиил сверил фактические сигналы, Семён Матвеевич нашёл в архивной схеме отдельный путь оповещения, Игорь проверил, что при его восстановлении цепь аварийного удержания не затрагивается.
Война держала фонарь и время от времени задавала вопросы, от которых обоим ГИПам становилось неприятно: простые, конкретные и всегда по делу.
— А этот кабель точно идёт к лампочке в санузле?
— По фактической трассировке да, — ответил Азрафиил.
— А почему он вообще в санузле?
— Место первого нарушения причинности, — объяснил Игорь.
— Понятно. Значит, любая беда в вашей Вселенной сначала проявляется в туалете.
— До сих пор — да.
— Технически удобно. Далеко бегать не надо.
Семён Матвеевич вежливо кашлянул.
— Возвращаемся к схеме.
Отдельный путь оповещения восстановили на стороне диспетчерской: сигнал аварийного останова теперь шёл на контрольную лампу КО-01, а команду «ПРИСТУПИТЬ» всадницы получали только при отдельном разрешении.
Саму перемычку не снимали. Люцифер поднял ладонь с чёрным пламенем — и под металлом проступила дополнительная связь, уходившая к аварийному фиксатору.
— А эта штука ещё и тормоз держит, — заметил он. — Не самый подходящий провод, чтобы дёргать наугад.
Азрафиил сверился с показаниями.
— Подтверждаю. Защитную цепь оставляем без изменений.
Азрафиил проверил сигнал.
Тик.
На приборе загорелось: «АВАРИЙНЫЙ ОСТАНОВ АКТИВЕН».
Следом: «ВНЕШНЕЕ ОПОВЕЩЕНИЕ ШТАТНО».
Никакой команды «ПРИСТУПИТЬ».
— Вот, — выдохнул Игорь. — Вселенная не погибла, защиту не отключили и никого на похороны не вызвали.
Из динамика зашипел голос Фёклы Аркадьевны:
— А я уже приготовила акт выполненных работ.
— НЕ ПОДПИСЫВАЕМ! — хором ответили оба ГИПа.
— Да знаю я, — отрезала Фёкла. — Акт для внутренней регистрации обследования, не для заказчика. Вас двоих теперь и за медосмотр подписью не заманишь.
Люцифер прислонился к стене.
— А ведь впервые за день я ничего не крутил, не носил и никого не проклинал. Зато помогал.
— Помогали, — подтвердил Семён Матвеевич. — Чёрным пламенем выявили обходную связь. Спасибо.
Люцифер так растерялся, что даже не нашёл язвительного ответа.
Фигура в шлеме дотронулась до визора.
— Ну что, господа, раз здесь всё — я попробую уехать до того, как ваша соседка сделает из моего мотоцикла клумбу.
Игорь кивнул.
— Удачи.
— А ты, инженер, ещё научись отличать броню от человека.
— Научусь. Когда дадут исходные данные.
Смех из шлема прозвучал уже совсем женским.
В квартире их встретила тишина.
Смертушка сидела рядом с диваном и читала что-то в маленькой книжке без названия.
Семнадцатый спал. На столике возле него стоял стакан воды, а рука, освобождённая от постоянного удержания рычага, лежала поверх пледа.
— Как он? — шёпотом спросил восемнадцатый.
— Пока спит, — ответила Смертушка. — Мора проверила, что всё в порядке. Сон сейчас лучше любого осмотра.
Игорь удивлённо посмотрел на неё.
— А вы что читаете?
— Семейный альбом. Бабушка прислала фотографии гвоздик. Требует, чтобы я оценила сорт.
— Первая Смерть разводит гвоздики? — прошептал Игорь.
— Да. Говорит, после тысячелетий, когда все от тебя убегают, приятно вырастить что-нибудь, что само к тебе тянется.
Семнадцатый, не открывая глаз, вдруг произнёс:
— У меня дома тоже цветы были. В прошлой квартире. Не помню, какие.
Смертушка отложила книжку.
— Не спите?
— Пытаюсь. Но вы тут обсуждаете растениеводство на моей поминальной смене.
Она чуть улыбнулась.
— Я по работе никого без распоряжения не забираю.
— Ну это радует. А то после полугодовой вахты мне даже смерть согласовать забудут.
— Вам пока рано.
— Вы уверены? — спросил семнадцатый и впервые посмотрел на неё прямо.
— У меня на вас нет назначения, — ответила Смертушка. — И я не собираюсь его придумывать.
Он помолчал.
— А если вдруг придёт?
Она встретила его взгляд.
— Тогда сначала выясню, кто подписал.
Семнадцатый тихо фыркнул.
— Вы с Фёклой Аркадьевной точно не родственницы?
— Нет. Но я у неё училась читать мелкий шрифт.
Оба улыбнулись.
У дверей Люцифер осторожно толкнул Игоря локтем.
— Видишь?
— Что?
— Похоже, твой двойник нашёл первую Смерть, которую не хочет послать на хер.
— Тихо, — ответил восемнадцатый. — Пусть хоть кому-нибудь сегодня будет спокойно.
Ложные вызовы прекратились.
Мора проверила прибор и сообщила, что обязана вернуться к своему отделу: ей там назначили очередную эпидемиологическую тренировку, на которой никто не болел, но отчётность уже забрали. Голодушка решила ехать вместе с ней, потому что на обратном пути находилась приличная булочная.
— А остальные? — спросил Игорь.
Смертушка показала экран.
— У меня сорок одна заявка закрыта. Сорок вторая открыта. По правилам я должна оставаться на объекте до выяснения обстоятельств.
— Так это же прекрасно, — оживился Люцифер. — Смерть теперь официально ночует в вашем доме.
— Ничего прекрасного, — возразил Игорь. — У меня диван занят семнадцатым, а квартира не рассчитана на размещение штата Апокалипсиса.
— Мне место не требуется, — сказала Смертушка. — Можно кресло. Я иногда вообще не сплю.
— Тогда кресло освободи, — сказал восемнадцатый Люциферу.
Князь тьмы поперхнулся.
— А я где?!
— В Аду. У тебя там три миллиарда сотрудников и наверняка служебная квартира.
— Но здесь интереснее!
— Тогда на табурете.
В этот момент с улицы раздался звук стартера.
Короткий.
Ещё один.
Третий.
Потом низкое, очень недовольное:
— ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ!!!
Игорь подошёл к окну.
Во дворе фигура в шлеме сидела на мотоцикле и смотрела на приборную панель.
Соседнее окно распахнулось.
— ТАНКИСТ! Я ТЕБЯ ПРЕДУПРЕЖДАЛА!
Шлем повернулся.
— Я НЕ ТАНКИСТ!
— А МНЕ БЕЗ РАЗНИЦЫ! МОТОР ГЛУШИ!
— ДА ОН И ТАК НЕ ЗАВОДИТСЯ!
Нина Павловна замолчала.
— А-а-а. Так вот и стой. Хоть одна нормальная новость.
Игорь невольно улыбнулся.
— Похоже, у Войны технический перерыв.
Люцифер выразительно посмотрел на него.
— Ну так иди. Ты же инженер.
— Я строительный инженер, а не мотомеханик.
— Вот именно, — отозвался Семён Матвеевич. — Хоть одна область, в которой вы готовы признать границы собственной компетенции.
— Это вы мне сейчас комплимент сделали?
— Не привыкайте.
Игорь всё-таки накинул куртку.
— Схожу хотя бы выясню, почему у неё не заводится. Может, проблема вообще не в железе.
* * *
Во дворе пахло влажным асфальтом и бензином.
Война сидела на мотоцикле, упершись ботинками в землю. На приборной панели светился значок заблокированного двигателя.
— Не заводится? — спросил Игорь.
— Если бы заводился, я бы сейчас уже километров за пятьдесят отсюда была.
— Аккумулятор?
— Заряжен. Стартер исправен. Бензин есть. И не вздумай советовать постучать по колесу.
— Не собирался. Я в механике мотоциклов не настолько силён.
Фигура повернула к нему шлем.
— Это первый нормальный ответ от проектировщика за весь день.
Она расстегнула подбородочный ремень, сняла шлем, и по плечам рассыпались длинные тёмные волосы.
Игорь замер.
Женщина заметила это и усмехнулась.
— Что, голос другой?
— Ага. Значительно приятнее.
— Воевна, — сказала она. — Седьмая в роду. А «Война» — служебная должность.
— Игорь. Восемнадцатый в роду, судя по последним событиям.
Она рассмеялась.
— Ага. Я заметила. Вы у себя целый отдел дублирующих инженеров открыли.
Игорь присел рядом с мотоциклом, не касаясь оборудования.
— Покажи ошибку.
Воевна развернула экран. Вместо привычного кода неисправности там горела строка: «ПОСЛЕДНЯЯ ЗАЯВКА НЕ ЗАКРЫТА. ВЫЕЗД С ОБЪЕКТА ЗАПРЕЩЁН».
— Так это не двигатель, — сказал Игорь.
— А что?
— Тебя служебная система не выпускает. Мотоцикл исправен, но на него наложили ограничение по открытой заявке.
Воевна несколько секунд смотрела на экран.
Затем на него.
— Сука. Я полчаса пыталась найти неисправность в системе зажигания.
— А по тревоге он сам заводился с пол-оборота, — добавила Воевна. — Значит, служебный запуск обходит блокировку, а с моего ключа — хрен.
— Похоже на то, — согласился Игорь.
— А надо было искать того, кто тебе не закрыл смену.
— И ты думаешь, это можно просто отключить?
— Нет. И не собираюсь. Сначала выясним, чья заявка висит и что она разрешает. Мы тут уже научились не жать на кнопки, смысл которых не понимаем.
Воевна изучала его лицо с неожиданным интересом.
— Знаешь, обычно, когда мужик видит девушку с мотоциклом, он начинает рассказывать, что у неё не так с карбюратором. Даже если карбюратора там отродясь не было.
— А я тебе честно сказал, что не мотомеханик.
— Вот за это и спасибо.
Игорь поднялся.
— Пошли обратно. Систему вызовов мы починили, теперь разберёмся, почему вам нельзя уехать.
— А мотоцикл?
— У Нины Павловны под охраной. С ней тут даже князь тьмы не спорит.
Воевна посмотрела на подъезд.
— Она что, такая страшная?
— Нет. Просто у неё нет уважительных причин бояться Апокалипсиса. Он ей клумбу не восстановит.
Воевна засмеялась. Игорь неожиданно поймал себя на мысли, что хочет услышать этот смех ещё раз.
* * *
Когда они вернулись в квартиру, Фёкла Аркадьевна сидела за ноутбуком.
— Господа, — сказала она, — сорок вторая заявка действительно остаётся открытой. Вот её источник.
Она повернула экран.
«ИСТОЧНИК: РУЧНОЙ ПРИВОД ИЗОЛИРУЮЩЕГО УЗЛА».
«ОПЕРАТОР: ТОЛМАЧЁВ И. Р., ЦИКЛ № 17».
«СТАТУС: НА РАБОЧЕМ МЕСТЕ».
Семнадцатый медленно приподнялся с дивана.
— ЧЕГО?!
— Вас вывели из восьмого дня, — ответила Фёкла, — но из штатного расписания никто не исключил.
— Я НА ДИВАНЕ!
— Вижу.
— Я РЫЧАГ НЕ ДЕРЖУ!
— Тоже вижу.
— Я ДАЖЕ СПАЛ!
— Вот это особенно важно, — сказала Смертушка и подошла к экрану. — Потому что у человека должен быть отдых. А в журнале у вас, получается, продолжается рабочая смена.
Семён Матвеевич быстро открыл схему управления.
— Здесь есть ещё один параметр.
Он показал на маленькую строку:
«ПРАВО ОТДАВАТЬ КОМАНДЫ ОПЕРАТОРУ: АКТИВНО».
Люцифер перестал улыбаться.
— То есть кто-то за створкой может прислать распоряжение от имени работодателя?
— Теоретически, — ответил старый ГИП. — Пока не найдём источник команд, право управления остаётся действующим.
Воевна поставила шлем на полку.
— Значит, последняя заявка настоящая. И транспорт из-за неё не отпускают.
— Боюсь, да, — сказала Фёкла.
Смертушка посмотрела на семнадцатого.
— Тогда я остаюсь, пока её не закроют. Не по приказу из-за створки. По открытой заявке на обеспечение безопасности людей.
Она покосилась на Фёклу.
— И, похоже, заодно на защиту человека от собственного работодателя. Не думала, что у меня появится конкуренция в этой сфере.
— А мне обязательно оставаться? — спросила Воевна.
— Вы можете уйти пешком, — ответила Смертушка. — Но служебный мотоцикл система пока не выпустит.
Воевна вздохнула.
— А у меня на нём документы, инструменты и половина жизни.
Игорь пожал плечами.
— Значит, у тебя две причины вернуться завтра. Забрать мотоцикл и поругаться с тем, кто наложил ограничение.
Воевна посмотрела на него.
— А третью не хочешь придумать?
Он растерялся ровно настолько, чтобы это было заметно.
— Например?
— Например, доделать диагностику с человеком, который хотя бы не начинает с того, что я неправильно завела собственный байк.
Из кухни раздался довольный кашель Люцифера.
— Ой, не мешай, — одновременно сказали ему Игорь и Воевна.
Они переглянулись.
И рассмеялись.
Позднее, когда Мора и Голодушка уехали, а Смертушка отправила костяного коня в конюшню, квартира начала понемногу приходить в себя. Нина Павловна даже перестала кричать на двор: последняя помеха благоустройству была устранена.
Смертушка Десятая устроилась в освободившемся кресле рядом с диваном семнадцатого. Воевна оставила шлем у двери и, проверив, что мотоцикл закрыт и больше не пытается самопроизвольно завестись, тоже осталась — дождаться решения по открытой заявке. Люцифер занял табурет, всем своим видом выражая несогласие с распределением мебели.
Семнадцатый уже дремал, когда Смертушка поправила край пледа, сползший с его плеча.
— Знаешь, — пробормотал он, — я думал, что после полугода за створкой самое страшное, что я увижу, — это Смерть.
— И что теперь? — спросила она.
— Теперь боюсь только, что кто-нибудь снова позовёт на работу.
— Удивительно. Обычно при встрече со мной просят ещё пожить. А ты — чтобы тебя оставили в покое хотя бы пару часов.
Она улыбнулась.
— Тогда спи. Я здесь. Без моего ведома тебя сегодня никто никуда не заберёт.
Семнадцатый открыл один глаз.
— Это угроза или обещание?
— Выбирай, — ответила Смертушка. — В отличие от вашего работодателя, я условия после согласования не меняю.
Он усмехнулся и закрыл глаза.
В соседней комнате восемнадцатый и Воевна ещё тихо спорили о том, можно ли считать электронную блокировку мотоцикла неисправностью, если двигатель абсолютно исправен.
— Конечно, неисправность! — шептала Воевна. — Я ехать не могу!
— Тогда это неисправность услуги, а не двигателя.
— О, господи. Ты всегда такой зануда?
— Только когда мне нравится задача.
— А я-то думала, тебе мотоцикл понравился.
— И мотоцикл тоже.
Воевна улыбнулась.
Бог, проходивший мимо кухни, услышал их спор, посмотрел на Люцифера и тихо произнёс:
— Кажется, у нас в доме наконец происходит что-то человеческое.
— И даже без сметы, — кивнул князь тьмы.
Фёкла Аркадьевна подняла голову.
— Это пока.
Люцифер закрыл лицо ладонью.
* * *
Азрафиил собирался выключить прибор, когда тот издал короткий писк.
На экране появились новые строки:
«АВАРИЙНЫЙ ОСТАНОВ: АКТИВЕН».
«ЛОЖНЫЕ ВЫЗОВЫ: ПРЕКРАЩЕНЫ».
«СМЕНА ОПЕРАТОРА № 17: НЕ ЗАКРЫТА».
И ниже:
«ОЖИДАЕТ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ КОМАНДА ОТ ИСТОЧНИКА УПРАВЛЕНИЯ».
Игорь нахмурился.
— Какая команда?
Азрафиил открыл строку.
«КОМАНДА: ПЕРЕВЕСТИ ИЗОЛИРУЮЩИЙ УЗЕЛ В РЕЖИМ ЗАВЕРШЕНИЯ».
«ИСПОЛНИТЕЛЬ: ТОЛМАЧЁВ И. Р., ЦИКЛ № 17».
«УСЛОВИЕ ВЫПОЛНЕНИЯ: ВОЗОБНОВЛЕНИЕ РАБОЧЕЙ СМЕНЫ».
Семён Матвеевич побледнел.
— То есть если они формально возобновят его смену…
— Система получит возможность использовать его служебную запись. Как минимум для одного из двух подтверждений, — закончил восемнадцатый.
Смертушка встала так тихо, что никто не услышал ни единого шага.
— Тогда смену не возобновляем, — сказала она.
Фёкла Аркадьевна открыла ведомость.
— Межсменный отдых не завершён. Оснований для вызова работника нет. У него по документам даже обеденный перерыв ещё не наступил.
Семнадцатый, не открывая глаз, пробормотал:
— Вот и отлично. Буду спать до конца света.
— Нет, — тихо ответила Смертушка. — Лучше до тех пор, пока не найдут, кто тебе отдаёт команды.
Восемнадцатый посмотрел на Воевну.
Та уже держала шлем в руках.
— Ну что, инженер. Завтра ищем источник?
— Завтра, — ответил он. — Сегодня никого больше никуда не отправляем.
Из-за створки восьмого дня донёсся короткий стук.
На экране прибора появилась последняя строка:
«ЗАПРОС НА ДОСРОЧНЫЙ ВЫЗОВ ОПЕРАТОРА ОТКЛОНЁН».
Люцифер присвистнул.
— Ого. Кто отклонил?
Фёкла Аркадьевна поправила очки.
— Я внесла в табель межсменный отдых. Запрос на досрочный вызов без законного основания система отклонила сама.
— И если кто-то станет спорить, — добавила Смертушка, — я подтвержу, что работник нуждается в отдыхе. Не в вечном, в обычном.
— Спасибо за уточнение, — пробормотал из-под пледа семнадцатый.
— Не за что. Я умею различать сроки, в отличие от вашего отдела кадров.
Люцифер задумался.
— То есть мы впервые за четырнадцать миллиардов лет защищаем Вселенную тем, что не даём человеку выйти из отпуска?
— Именно, — сказала Фёкла.
Воевна невольно рассмеялась.
А Смертушка Десятая снова села рядом с диваном и молча поправила плед.
Семнадцатый спал.
Восьмой день оставался незавершённым.
И впервые за очень долгое время это было хорошей новостью.
* * *
Конец пятнадцатой главы.
Продолжение следует…
Мои книги на litres.ru/author/igor-tolmachev/
