Глава 1

Глава 79. Шутовской пир.

Мы еле успели к обговоренному времени, Беллер уже ждал нас в назначенном месте, но Эгила вместе с ним не было.

— Явились, не запылились, — недовольным голосом прокомментировал наше появление старший ученик. — А где вы умудрились потерять нашего старика?

— Мы разделились ещё утром, он отправился на стенд пивоваров, — ответил я.

— И вы отпустили его одного?! — возопил Белл, привлекая к себе внимание окружающих нас людей. — Богиня, за что ты посылаешь на мою голову это испытание из раза в раз?!

Но долго причитать ему не пришлось: в этот момент, на наше счастье, из-за очередного шатра показался мастер Тьодарр, шедший нетвёрдой походкой, опираясь на двух рослых мужчин, которые совершенно терялись на фоне северного великана.

— О! Вот они, мои детишки, пойдём скорее к ним! — закричал Эгил.

Оба мужчины, которые помогали идти наставнику, поддерживая его под руки, направились в нашу сторону. Судя по их одежде, они оба принадлежали к местным гильдиям. Когда они подошли поближе, я смог по гербам на их одежде определить, что один из них принадлежал к гильдии металлургов, а второй — к гильдии судостроителей.

— Брат, Эгил, вот мы и пришли, — заявил корабельщик.

Мастер явно был навеселе и радостно полез обнимать нас всех по очереди, но наткнулся на суровую отповедь от Беллера.

— Наставник! Вы же мне обещали больше не напиваться! — громким шёпотом принялся отчитывать Эгила старший ученик. — И как вы теперь в таком состоянии пойдёте на пир? Что мне теперь делать-то?!

— Ох, я и забыл, какой ты крикливый, — картинно, зажимая уши, ответил мастер. — Я считай и не пил, только дегустировал. Ты не поверишь: всего за десять серебряных тебе выдают крошечную кружечку на четверть литра, и ты можешь пить сколько хочешь! А я что? А я всего лишь попробовал по кружечке из каждого бочонка.

Белл только развёл руками, не зная, что сказать.

— И сколько их было? — полюбопытствовала Влада.

— О! Это я помню. Ровно сто! — радостно, осклабившись, заявил великан.

Беллер поблагодарил гильдийцев, приведших мастера Тьодарра, после чего, изловчившись, подхватил его под руку, слегка задействовав силу сущности, и направился в сторону пиршественного холма. Мы отправились следом.

Сам пиршественный холм представлял собой довольно занятную картину. По центру плоской вершины располагался высокий помост, который рассекал её на две равные части. На помосте стоял прямой длинный стол, за которым должны были сидеть представители двенадцати семей, во главе с дожем. Перед ним было оставлено свободное пространство для непонятных мне целей. Чуть ниже по склону были вырублены огромные ступени, на которых полукругом располагались следующие столы. И таких ступеней было три. Каждый следующий стол был больше предыдущего. На первой ступени, вокруг вершины, сидела знать и лидеры гильдий. Чуть ниже, на второй, заседали рядовые члены гильдий. Столы третьего уровня отводились для горожан, а у подножия холма на равнине стояло множество столов, за которыми дозволялось сидеть всем остальным. Из-за того, что холм был очень невысоким и плавно поднимался вверх, так получалось, что сидящие на помосте правители Гартарда могли видеть всех собравшихся, и так же все съехавшиеся на пир могли лицезреть представителей каждого сословия, живущего на землях государства.

Каждую из трёх охватывающих вершину холма дуг, образованных столами, ровно по центру рассекала широкая лестница. Также были и две лестницы поменьше, по бокам, которые были украшены менее торжественно. И по всем трём народ поднимался к отведённым для них местам.

На обратной же стороне холма массово располагались временные кухни и склады с припасами, кишащие людьми, обеспечивающими всё это пиршество. Также там был лагерь стражи, которая внимательно следила за порядком.

Главным атрибутом собравшихся на холме людей были яркие праздничные ленты с гербами. Цвет ленты соответствовал положению человека: пурпурная лента предназначалась для тех, кто будет восседать на помосте, золотая — для знати и приравненных к ней, красная — для рядовых членов гильдии, а зелёная — для горожан. Тем, кто сидел у подножия ленты не полагались. Каждую ленту украшал герб рода или же гильдии, к которой относился их владелец. У горожан на ленте был оттиск с гербом Карандара.

Большинство собравшихся приходило на пир с уже повязанной лентой. Но у подножия холма был организован небольшой помост, где один из  чиновников выдавал ленты приезжим. Мы направились к нему.

Разодетый в дорогие шелка, мужчина преклонных лет, мельком взглянув на нас и выслушав наши имена, которые назвал Беллер, начал сверяться со списками. «Только не золотую, только не золотую», — услышал я шёпот старшего ученика. И, конечно же, нам выдали золотые ленты. А это значило, что нам предстояло сидеть за первым столом у самой вершины вместе со знатью королевства. Беллер выругался, но делать было нечего, и мы начали подниматься по центральной лестнице.

На каждом уровне стояла стража и младший чиновник, который проверял ленты и указывал, в какой части стола полагалось сидеть прибывшим. Как я понял, тут тоже было определённое ранжирование, и чем более уважаемым был человек, тем ближе к помосту с главным столом им отводилось место. Не удивительно, что нам достались места у самой центральной лестницы, которые воспринимались местными как самые плохие, но Беллер был и этому рад, не хватало ещё меряться знатностью с каким-нибудь дворянином.

Около часа ушло у всех прибывающих гостей, чтобы рассесться по местам. Всё это время я с интересом наблюдал за поведением собравшихся. И если у подножия холма простой люд уже вовсю гулял, пил, ел и веселился, то чем выше был стол, тем больше склок и скандалов устраивали собравшиеся гости: обычные горожане вели себя довольно прилично, члены гильдий устроили пару перепалок на тему, чья гильдия должна сидеть дальше от центрального прохода, а вот склоки среди знати просто не имели числа. Тут каждый стремился пробиться поближе к помосту, чтобы показаться на глаза власть имущим, пару раз даже пришлось вмешаться страже. По соседству с нами оказались два мощных старика, которые представляли гильдии каменотёсов и металлургов, они с усмешкой поглядывали на тощих лордов, мерящихся знатностью.

Беллер кое-как усадив Эгила на стул, яростно пресёк все попытки того добраться до алкоголя, но при этом только и успевал подсовывать ему одно блюдо за другим. Мастер, который, судя по всему, за весь день ничего не ел, набросился на представленные на столе яства, на время забыв о выпивке.

Наконец-то, когда все расселись, раздался громкий голос множества труб, и на дороге, ведущей от города к холму, показалась торжественная процессия.

Кортеж подъехал к самому подножию холма. Первым по лестнице начал подниматься знатный муж в богатых, расшитых золотом одеждах, с пальцами, усеянными дорогими перстнями. Это был Сильвио Саворньян — правитель Гартарда, как я понял из разговора своих соседей. Он шёл в сопровождении свиты и стражи. Собравшиеся притихли, но вскоре разразились громким смехом. Я не понял, что случилось, но по мере продвижения процессии заметил, что следом за дожем шёл какой-то человечек в пестрящей разными красками одежде. Левая половина костюма человечка была чёрно-белой, а правая состояла из лоскутов всех цветов радуги. Волосы на его голове были выкрашены в цвета одежды, только с изменением сторон. Передние пряди на правой стороне его головы были белого цвета, а те, что на затылке — чёрного. На левой же части головы человечка творился полный хаос: часть волос было заплетено в косички с колокольчиками на концах, часть — в хвостики, а часть и вовсе стояли торчком. При этом все они были выкрашены в разные яркие цвета. Поверх всего этого безобразия был надет разноцветный колпак с искусно изображённой перевёрнутой короной.

Шутовской король, как его прозвали местные, шёл за правителем, идеально копируя его походку, вот только он постоянно спотыкался и падал, чем вызывал приступы хохота у собравшихся. Когда они проходили мимо нас, я заметил, что шут шёл с закрытыми глазами, и оттого постоянно и спотыкался.

Дойдя до вершины, процессия разделилась: дож направился к главному столу, где и занял центральное место, свита уселась за нашим столом, заняв места с противоположного от нашего конца, а шут остался стоять один посреди большой площадки на вершине холма. В это же время из-за столов хлынули малолетние отпрыски знатных гостей, вооружённые мягкими игрушками в форме мечей, топоров и дубин, которые принялись гоняться за шутом.

Отвлекшись на это зрелище, я и не заметил, как очередная процессия поднялась на вершину холма. Её возглавляла знатная дама преклонных лет с пурпурной лентой, которая проследовала к верхнему столу, заняв место по правую руку от дожа. Перед тем, как она уселась на своё место, они с дожем тепло поприветствовали друг друга, и тот поцеловал ей ручку. У дамы тоже был свой шут, на которого тут же накинулся шутовской король, ускользнувший от детей. Шуты принялись колотить друг друга.

— Это графиня Делла Торре, — шепнул мне старик, сидящий по соседству, который представлял гильдию каменотёсов. — У них многолетняя вражда с родом Саворньян.

Следом начали подниматься остальные представители двенадцати знатных родов Гартарда, и у каждого из них был свой шут, который тут же вступал в общую игру. Шутовской король же каждого из присутствующих отмечал тем или иным жестом. При появлении одного из гостей, который был настолько широк в талии, что ему помогали идти двое слуг, он стащил целого поросёнка со стола и принялся его жадно грызть. С шутом другого знатного гостя он кинулся обниматься, словно они были закадычные друзья, но в процессе ударил того в спину отобранным у одного из детей игрушечным мечом. При каждом таком мини-представлении собравшиеся разражались всё нарастающим хохотом.

Никто из знатных гостей не обращал на это внимание, даже если шут метко, судя по реакции окружающих, изображал тот или иной их порок. Судя по всему, это всё было в рамках местных традиций.

Но шутовской король отражал не только плохие черты людей. При появлении статного мужчины с военной выправкой, чьи волосы были подёрнуты лёгкой сединой, он оседлал своего собрата по ремеслу и начал на нём гордо разъезжать по поляне, словно генерал на плацу.

— Это Бартоломео Коллеони, наш прославленный кондотьер, управляющий наёмными отрядами и по совместительству начальник стражи Карандара, — услышал я голос своего соседа.

Последним из числа представителей знатных семей на холм поднялся красивый молодой мужчина, шедший в окружении множества юных дам. Это был наследник дожа, который после избрания того на правление стал главой рода Саворньян. Из разговоров окружающих я понял, что этот юноша только прошлой весной отметил совершеннолетие и перебрался в столицу. При виде его шутовской король принялся гоняться за девочками,  но, поймав одну, он тут же её отпускал и бежал за следующей. Это довело собравшихся практически до истерики.

Я думал, что когда все главы знатных родов Гартарда будут в сборе, пир наконец-то начнётся, но за верхним столом не хватало ещё пары людей. Первым из них был казначей Карандара. Шутовской король тут же схватил ближайшего ребёнка и, перевернув того вверх ногами, принялся его усердно трясти. Из карманов мальчика тут же посыпались всякие безделушки под его задорный смех. Вторым почётным гостем был высокий смуглый мужчина в ярко-алом халате и чалме на голове, который важно проследовал на своё место. Лицо короля-шута в этот момент исказилось в гримасе, которая совмещала в себе надменность и коварство, и он, подражая походке мужчины, пошёл через поле, распихивая ногами других шутов.

Несмотря на всю увлечённость устроенным представлением, я  заметил яркое свечение магического амулета, скрытого под одеждой мужчины. И ещё до того, как услышал шёпот своего соседа, который любезно пояснял мне, кто есть кто, догадался, что это был придворный маг.

Пир начался. Дож встал и начал произносить долгую речь, в которой повествовал о том, насколько этот год выдался хорошим для государства и другие соответствующие случаю слова. Окружающие меня поглощали угощения, имеющиеся на столах, которые слуги тут же меняли на новые. Шуты затеяли очередное представление, разбившись по парам, они устроили целый рыцарский турнир на игрушечном оружии.

В этот момент я заметил сгорбленную фигурку одноглазого старика, который последним поднялся на вершину холма в сопровождении двух, помогающих ему идти слуг. Он, прихрамывая, проследовал к главному столу, где его усадили на самом краешке. Больше всего моё внимание привлекло то, что под его одеждой пряталось множество тускло светящихся предметов. И если свечение амулета мага было ровным и спокойным, то свечение непонятных предметов, которые скрывал старик под одеждой, было пульсирующим, и у каждого был свой ритм. При этом собравшиеся не обратили на него внимания, словно его и не существовало. Даже шутовской король проигнорировал появление старика, хотя до этого он своим поведением комментировал появление каждого человека.

— Мастер Литос, — обратился я к своему соседу, с которым уже успел сдружиться. — А что это за старец?

Тот лишь мельком глянул на указанного мной человека, оторвавшись от кубка с вином, после чего ответил:

— А, это ведун Улкморк.

— Ведун? — переспросил я.

— Ну да, это по сути, тот же маг, только не прошедший обучение в академии магии. Он служил дожам Гартарда сколько себя помню, поговаривают, что ему за сотню лет. Его где-то откопал прославленный правитель Берджио Коллеони, на долю которого пришлось немало войн, в которых погибли все наши маги, кроме старика Улкморка. Говорят, что он покрыл себя славой в тех сражениях, за что и был назначен придворным магом.

— Получается, что в Гартарде сейчас два мага? — влезла в разговор, любопытная, до всего связанного с волшебством, Владислава.

— Ну, нет, молодая госпожа, что вы! Магов то гораздо больше, почти каждая из двенадцати семей имеет своего, но придворный маг всегда был один, и сейчас это Саладин, тот, что в алом халате. Он сменил на этом посту Улкморка два года назад.

Хоть старого ведуна и продолжали не замечать взрослые, но часть детей, сбившись в кучку и подталкивая друг друга, окружили бывшего придворного мага.

Старик взглянул на них своим единственным глазом, подманил к себе самого смелого и вручил ему один из пульсирующих тусклым свечением предметов, который он прятал под плащом. Это оказался человечек, собранный из кое-как державшихся вместе палочек и веточек. Мальчик поклонился старику, после чего кинулся к своим друзьям, демонстрируя подарок. Я заметил, что деревянный человечек шевелился, и после того, как его поставили на землю, принялся ходить кругами, чем вызвал неимоверный восторг у детей, которые кинулись всей толпой к старику за новыми живыми игрушками.

В этот момент официальная часть речи дожа подошла к концу, и в завершении, он неожиданно обратился к наставнику.

— Хотел бы представить вам и пригласить к нашему столу великого мастера-охотника Эгила Тура Тьодарра, который откликнулся на наш зов о помощи и прибыл сюда вместе со своими учениками, чтобы покончить с тем самым проклятьем, которое второй год обитает в наших лесах.

Эгил икнул и поднялся с места, услышав своё имя. Его всё ещё немного пошатывало. Беллер побелел от страха. Мы же с Владой могли только с интересом наблюдать за происходящим.

— Рад приветствовать правителя знаменитого на весь континент славного королевства Гартард и всех его жителей! — громкий голос великана пронёсся над холмом, заставляя зажимать уши сидевших рядом с нами людей. — Именем славного Ордена Охотников и своей честью я клянусь, что избавлю вас от древнего проклятья!

Все собравшиеся дружно разразились ликованием.

«Ой, дурак, ой, дурак!» — услышал я шёпот Беллера, который схватился за голову. Судя по всему, именно этого он и опасался больше всего.

После чего мастер нетвёрдой походкой двинулся в сторону главного стола. Поникший старший ученик отправился следом: хоть его и не приглашали, но он вызвался самолично прислуживать наставнику за столом. Хотя, мне кажется, что истинная причина такого рвения была в том, чтобы попытаться предотвратить очередные фортели, которые мог выкинуть Эгил в таком состоянии.

Шутовской король пристроился вслед за Эгилом, изображая его пошатывающуюся походку и прикладываясь на каждом шагу к кружке с пивом, которую он стянул со стола. Пройдя за мастером полпути, шут в очередной раз опрокинул кружку, после чего хлопнулся на землю, чем в очередной раз вызвал бурный смех.

На наше счастье, дальнейший пир прошёл без происшествий, хотя в наш временный дом мы вернулись только на рассвете.

Настя не знала как именно, но мама смогла договориться с родителями Ветрова, чтобы тот временно переехал жить к ним. С тех пор прошло уже три дня. Пока им не разрешали выходить на улицу, но, как сказал отец, вскоре придут какие-то артефакты, которые временно будут запечатывать их силы, чтобы они смогли продолжить учиться, а также гулять с друзьями и подругами.

Всё это время днём они проводили за играми в компьютер или приставку, рисованием, чтением, либо просмотром сериалов и аниме. Не сказать, что Власова не была довольна таким времяпрепровождением, но в присутствии друга детства она испытывала волнение, постоянно следила за своим поведением, старалась лишний раз глупо не шутить, да и просто казаться… Чуть более красивой?

Сероглазка не могла не заметить за собой таких изменений: «Неужто… Мне правда нравится Лис?» – промелькнула мысль, пока она вместе смотрели какой-то сериал. Она даже не старалась следить за сюжетом, всё это время скрытно наблюдая за парнем. Он определённо был красивым, умным, внимательным. Настя давно уже давно хотела узнать, почему у него нет друзей в школе. Да что уж друзей! Почему у Ветрова до сих пор не было девушки? И занято ли его сердце сейчас…

— Сероглазка, может хватит прожигать меня взглядом? – с улыбкой спросил рыжий, ставя видео на паузу и поворачиваясь к подруге, – Что тебя беспокоит?

— А… Прости… – её щуки тут же стали розовыми, будто в комнате стало жарче градусов так на пятнадцать. Девушка несколько раз моргнула, а после, решившись, задала вопрос, который её мучал, – Дань, почему у тебя нет девушки?

— Потому что ещё не нашлась та, кто смог бы завоевать моё сердце, – хитро прищурился парень, смотря прямо в глаза Насте, – Но есть у меня предчувствие, что скоро я могу её встретить.

«Вот и как это понимать?! Он намекает на меня повзрослевшую или же вовсе не воспринимает меня как свою возлюбленную?!» – тут же в мыслях вспыхнула Власова, стараясь внешне этого не показывать. Лис же, напротив, внимательно следил за мельчайшими изменениями на его лице. Он всегда был мастером по считыванию чужих эмоций, чем умело и хитро пользовался, за что и получил своё прозвище, помимо, конечно, рыжих волос:

— Ну и чего ты так насупилась? – спросил он довольно серьёзно, – Не переживай так за меня. Найду я себе ещё возлюбленную, вся жизнь впереди!

«Серьёзно?! Ты умеешь считывать эмоции, а настолько простое не можешь понять?!» – хотела уже выпалить она, но вновь лишь беззвучно возмутилась, стараясь экстренно подобрать иные слова: «Ну ничего! Теперь мы будем гораздо чаще видеться, может, наконец, сможешь обратить внимания на ту, что рядом с тобой», – заверила Сероглазка себя:

— Конечно найдёшь, – кивнула она, усаживаясь поудобней, но также немного поближе к своему другу детства, – Ты ведь у нас очень красивый и умный мальчик!

Глава 1

Глава 78. Торговая ярмарка.

Утро нас встретило небольшим проливным дождём, который принёс долгожданную прохладу и прибил пыль, но за то время, что мы завтракали, ветер успел разогнать облака, и выглянуло солнце.

Пир был назначен на сегодняшний вечер, и, чтобы как-то убить время, мастер Тьодарр повёл нас с Владой на ярмарку, которая уже вовсю работала несмотря на то, что официального открытия ещё не было. Беллер, со слов слуг, проснулся ещё до рассвета и, наскоро перекусив, отправился в город один. Скорее всего, старший ученик решил потратить время до пира с пользой и в очередной раз заняться решением проблем местных беспризорников.

Пока мы дошли до праздничного поля, солнце уже успело высушить следы скоротечного дождя, и торговая ярмарка встретила нас во всей красе.

Больше всего мне в глаза бросилось то, насколько сильно тут всё отличалось от Яромильской ярмарки, на которой мне посчастливилось побывать. Здесь практически не было никаких развлечений для публики. Никто даже не заикался о проведении рыцарского турнира, а всё окружающее нас было посвящено единственному, официально непризнанному, божеству этого королевства — деньгам. Колоссальный ассортимент товаров и технологий, представленных тут, просто поражал воображение.

Наставника в первую очередь заинтересовала площадка, отведённая для гильдии пивоваров, где не только демонстрировали различное оборудование, состоящее из каких-то котлов, чанов, дробилок и ещё множества непонятных мне устройств, но и продавали продукцию со всех концов королевства.

Мы же с Владой решили отправиться в небольшой уличный театр, который относился к тем немногим развлечениям, которые тут всё же присутствовали.

Стоимость билета на представления равнялась пятидесяти медным монетам, что было довольно дорого, как по мне, но мастер Тьодарр щедро выдал нам на двоих сотню серебряных монет, чтобы мы могли как следует отдохнуть и заодно прикупить себе каких-нибудь безделушек.

В Гвендском филиале гильдии Эгил передал на хранение только те две тысячи золотых, которыми нас одарил король Ричард, а весь наш заработок, полученный за первый заказ, наставник оставил себе, как он выразился: «На оперативные расходы».

Постановка уличного театра была посвящена сражению армии Альтвинда и Регренда, свидетелями которого мы стали. Вот только изображалось произошедшее не совсем так, как оно было на самом деле. Актёры, игравшие правителей Альтвинда и Бальдемии, смешно кривлялись, изображая всякие зверства, которые те, якобы, проделывали перед битвой. Тут было всё, что только был способен сочинить человеческий мозг: нам показали человеческие жертвоприношения, сцены каннибализма и много ещё чего, о чём даже упоминать было неприлично. После этого актёры разыграли саму битву, в процессе которой принц Эдуард в белоснежных, сияющих доспехах вместе с парой сотен солдат трое суток отбивался от десятков тысяч злобных альтвиндцев, которые больше походили на диких зверей. Представление окончилось тем, что благородный принц сразил двух мерзких королей, напавших на Регренд, после чего произнёс пафосную речь о вечной битве добра и зла.

Я даже не знал, как на такое реагировать. И единственное, что меня интересовало: самостоятельно ли уличные артисты всё это придумали, или же им за это кто-то хорошо заплатил. Влада, сидящая рядом, только многозначительно хмыкнула по окончании всего этого действа.

После театра, мы отправились гулять по торговым площадкам. Первая, попавшаяся нам, принадлежала гильдии искусств, тут было представлено множество великолепных картин и скульптур, а несколько художников рисовали портреты за соответствующую плату. Я ничего не понимал в искусстве, а моя спутница, прожившая всю жизнь в замках, наоборот, слишком хорошо в этом понимала. В итоге мы оба не особо заинтересовались этой гильдией.

Следующая площадка, которая нам попалась, принадлежала гильдии стеклодувов. Тут мы уже задержались подольше. Различные изделия из разноцветного стекла притягивали взгляды собравшихся, а старенький мастер, который прямо тут, используя небольшую печь, называемую «гутой», изготавливал маленьких стеклянных рыбок, и вовсе вызвал небывалый фурор.

Самая большая площадка была занята гильдией суконщиков. Тут были представлены всевозможные виды тканей и полотен. Крупные торговцы, съехавшиеся со всех концов континента, важно расхаживали в сопровождении охраны, прицениваясь к тому или иному товару. Но наше внимание привлекла собравшаяся в центре площадки гигантская толпа. Не без труда пробившись в первый ряд, мы обнаружили, что все эти люди собрались вокруг какого-то механизма. На мой взгляд, это был обыкновенный ткацкий станок с отвесами, только расположенный не вертикально, а горизонтально, но опытные мастеровые вокруг только охали и ахали, глядя на него. «Это ж можно будет теперь ткать полотно любой ширины, хоть два, хоть три метра», — услышал я обрывок разговора. Не найдя во всём этом ничего интересного, мы с Владой отправились дальше.

Мы оказались словно в калейдоскопе различных товаров: чего тут только не было! Ювелирные украшения, заморские специи, изящные кружева, ремесленные инструменты, одежда, обувь, ковры, оружие. И повсюду были тысячи людей, которые всё это продавали и покупали, нахваливали свой товар и ругались, сбивая цену.

У меня уже начала кружиться голова от этого всего, и я, было, хотел предложить Владиславе пойти перекусить, как у моей спутницы загорелись глаза, и она потащила меня к отдалённой площадке, где было не так людно. Мне показалось, что она тоже устала от бесконечных толп вокруг, но девчонка просто заметила площадку, целиком посвящённую главному предмету её страсти, а именно книгам.

Тут были настоящие развалы для любителей чтения. В каждой лавке было представлено множество различных редких экземпляров старинных книг. Я тоже с удовольствием полистал пару оружейных энциклопедий, но лишь с сожалением обнаружил, что их ассортимент тут был куда более скудным, чем в библиотеке нашего ордена. Так что довольно скоро я начал скучать, но моя спутница была неутомима: она переходила от одного прилавка к другому, жадно копаясь в стопках старинных томов. И я уже начал сочинять различные изощрённые планы, как увести маленькую герцогиню отсюда так, чтобы не получить от неё серьёзных побоев, как девочка выудила из очередной стопки том, источающий мрачную, тёмную ауру.

— Турин, смотри, что я нашла! — девочка задыхалась от восторга.

Переплёт из серой, потёртой и потрескавшейся кожи был окован тёмной, местами проржавевшей, сталью, а на переднем обрезе красовался изящный замок без замочной скважины, не дававший открыть книгу. На обложке с трудом можно было прочесть кусок названия. В остатках осыпавшихся серебристых букв угадывались первые три слова: «Продвинутая магия тьмы». Два последних слова совершенно не читались.

— Может, не стоит её брать? — с опаской, всматриваясь в мрачное свечение, исходившее из книги, спросил я. — Да и наверняка она стоит безумных денег.

— Хозяин, сколько вы хотите за эту книгу?! — проигнорировав мои слова, спросила девочка у долговязого старичка, сидевшего за прилавком.

Торговец на секунду оторвался от книги, которую читал, и, мельком взглянув на находку моей спутницы, поморщился.

— Столь юной особе, как вы, не стоит интересоваться такими мрачными книгами, — послышался скрипучий старческий голос. — Эта книга проклята,  и ваше любопытство может быть чревато.

Обычный человек после таких слов с ужасом выбросил бы злополучную книгу и бежал без оглядки в ближайший храм богини, но Влада, явно, была не такой.

— Ученикам Ордена охотников не престало бежать от проклятья, мы ему противостоим! — вздёрнув носик, напыщенно заявила маленькая герцогиня.

— Два золотых, — озвучил продавец цену, чтобы избавиться от назойливой покупательницы.

Я внутренне выдохнул с облегчением: нам не хватало денег.

— Так она ж старая, потёртая и вообще не открывается, — не моргнув и глазом, заявила Влада. — Даю двадцать пять серебряных.

Старичок улыбнулся, видя такую неприкрытую наглость, а в его глазах загорелась искра азарта. После чего торги продолжились. К моему неудовольствию, у Влады всё же получилось сторговаться на восемьдесят пять серебряных монет, и, спустив почти все наши деньги, она завладела проклятым томом.

Поблагодарив продавца, мы наконец-то отправились за едой. Пара больших круглых паровых булочек с курицей, грибами и луком обошлись нам ещё в два серебряка. Цены тут были существенно выше, чем на Яромильской ярмарке. Зато мы досыта наелись и, взяв на десерт, пару пирожных со сливочным кремом, обмотанных расплавленной сахарной нитью, мы направились дальше. До начала пира оставалось ещё пара часов.

Наше внимание привлёк крытый шатёр, где зазывала громко рекламировал начинающийся аукцион, на котором можно приобрести настоящие изделия дварфов. Влада не особо горела желанием туда идти, ей не терпелось поскорее уединиться со своим проклятым приобретением и постараться открыть книгу, которая пока никак не поддавалась. Но напомнив ей, что она и так потратила все наши деньги, я всё-таки убедил её заглянуть на аукцион.

К нашему неприятному удивлению, вход на торги стоил пять серебряных монет, и это отняло у нас остатки выделенных нам мастером средств. Так что мы могли только любоваться представленными тут лотами. Хотя, оказавшись внутри, я понял, что даже всех имевшихся у нашей группы денег не хватило бы на самый захудалый из представленных предметов.

Павильон был наполнен знатными купцами и главами гильдий, которые с недоумением поглядывали на двух детей, непонятно каким образом просочившихся на аукцион. Судя по всему, он не предназначался для простых горожан, и лоты, продаваемые на нём, использовались богатейшими ремесленными или торговыми союзами в качестве выгодного вложения средств. Тут были представлены королевские регалии разорившихся правителей, восхитительные ювелирные изделия; главными же лотами было оружие из ангелена, изготовленное лучшими кузнецами человеческого рода. Торги начинались с сотни золотых за лот и заканчивались суммой, превышающей несколько тысяч. Мы с Владой могли только с удивлением хлопать глазами, глядя на всё происходящее.

Время пролетело незаметно. Нам уже пора было отправляться на встречу с наставником и Беллером. Мы договорились встретиться за десять минут до начала пира у подножия холма, но, судя по всему, организаторы это учитывали. Большинство присутствующих тоже должны были быть на пиру дожа. Поэтому был объявлен последний лот на сегодня. И им оказался небольшой метательный кинжал из ангелена, изготовленный кузнецом-дварфом. В зале воцарилась гробовая тишина. Даже простое оружие, изготовленное дварфами, ценилось на вес золота, а уж изготовленное из звёздного железа, практически не встречалось и считалось легендарным. Вокруг него слагали целые мифы.

Слуги распорядителя аукциона аккуратно вынесли на сцену маленький клинок из так хорошо знакомой мне пепельной стали с волнистыми чёрными прожилками, в которых сверкали крошечные кристаллы. У меня перехватило дыхание: это была почти точная копия клинка, который был спрятан у меня под рубахой. Распорядитель объявил начальную цену в тысячу золотых, и в зале поднялся невероятный шум. Я же продолжал пристально вглядываться в лежащий на бархатной подушке клинок, и чем дольше я всматривался, тем отчётливее понимал, что это была всего-навсего искусная подделка. Чёрные прожилки на стали были чуть светлее, чем на моём клинке, а крошечные камешки в них не обладали тем глубоким, притягательным блеском, а главное, я совершенно не ощущал какой-то скрытой внутри клинка силы, как это было в тот раз, когда мастер Ангренфайр протянул мне Элсигил. Да и клеймо на клинке было совсем другим. Оно, как объяснил распорядитель, принадлежало одному из знатных родов дварфов, хорошо известному людям.

Грустно вздохнув, я потянул Владу к выходу под громкие крики собравшихся, которые всё повышали и повышали ставки. Уже, покидая шатёр, я услышал заветное слово «продано» и умопомрачительную ставку в пять тысяч золотых, которую объявил глава гильдии суконщиков.