Глава 1
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 2
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 3
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 4
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 5
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 6
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 7
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 8
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 9
Ночь Победы. Пропагандистская повесть

Глава 10

Отдохнув, они снова двинулись вперёд. Костя заметил, что вода, стекающая с потолка, образует ручеёк, который становится всё шире. Вскоре Полухин почувствовал, как в его ботинках противно захлюпало. Вода прибывала. Сначала она была по щиколотку, потом по колено, а когда стала доходить до пояса, Костя крикнул:

– Поворачиваем!

Они вернулись обратно в общий коридор, где у хода час назад Костя поставил крест.

– Теперь миф о лабиринте перетекает в былину про витязя на распутье, – невесело усмехнутся Костя, – направо пойдешь, налево пойдёшь...

Он сделал на втором входе два креста и посветив угасающим факелом вокруг себя, пошел вперед. Но не пройдя и ста метров они уткнулись в глухую стену

– Тупик, – побормотал Костя. – По крайней мере, идти долго не пришлось. Возвращаемся.

Вход в третий коридор был так же заблокирован. Полухин вытащил рисунок с картой, поджег её, после чего, присев на корточки, прислонился к стене.

– Похоже, попали мы с тобой. Есть предложения?

Даша присела рядом и запустила пятерню в свои спутанные волосы.

– Думаю, выход только один. Вернуться к началу нашего пути. Там были скамейки, стулья и какие-то доски. Соорудить из них плот. И проложить изучение первого коридора.

– Пло-от, – протянул Полухин, – интересно, как мы сделаем плот без инструмента, канатов и всего прочего?

– Подумай. Ты мужчина.

– Спасибо, что напомнила, – буркнул Костя, вставая. – Ну идём обратно. Может быть на самом деле удастся соорудить какой-нибудь Титаник.

– Плохое название, – улыбнулась Даша, – лучше яхту «Беда».

Они вернулись в комнату, в основной подвал. Костя с опаской прислушался. Тишина. Вдвоём они принялись перебирать гору хлама. Полухин прикидывал, что если связывать отельные доски лоскутами от оставшейся одежды, то он останется в одних трусах. Больше его тревожил не стыд за свой внешний вид, который и так оставлял желать лучшего, а то, что что одежды не хватит для изготовления плота.

Но одежды и не понадобилось. В самом низу, под горой трухи, Даша обнаружила вполне сносный стол на трёх ножках – такой широкий и мощный, что вполне выдержал бы их обоих.

– Что бы мы делали без тебя! – воскликнул Полухин. – От лица нашего многочисленного партизанского отряда выражаю тебе благодарность!

Он обнял Дашу и попытался поцеловать, но та, ловко увернувшись, просто и как-то тепло сказала:

– Костя, ты мне тоже нравишься, но давай всё это оставим на потом. Вот выберемся...

Полухин не обиделся. Скорее, он бы удивился, если бы такая девушка согласилась на всё с первого раза.

– Договорились, – отозвался он, – знаю отличное местечко, вот туда-то я и приглашу тебя.

Стол оказался таким тяжеленным, что они еле волокли его, то и дело спотыкаясь, так как идти пришлось в темноте, останавливаясь и вытирая пот. Но вскоре глаза привыкли к мраку. Не дойдя до комнаты с ответвлениями, Костя и Даша снова швырнули стол на пол и без сил повалились на него.

– Интересно, поверит нам кто-то, когда мы вернёмся домой, в наш, нормальный мир, – сказал Костя.

– Поверит, у нас доказательства есть. Тетради, медали.

Костя хмыкнул:

– Медали, кажется, ничем не отличаются от тех, которые были у нас в 30-е, а всё остальное можно и подделать.

Он вздохнул.

– Иногда мне кажется, что иллюзия не всё это, а наш мир, где есть Российская Федерация, история СССР, которая закончилась не в 1942-м, а в 1991-м. Поверженный Берлин в сорок пятом...

Даша вдруг вцепилась в плечо Полухина.

– Ты чего? – удивился Костя.

– Мне показалось, что на нас кто-то смотрит!

Они замерли прислушиваясь. Но было тихо, лишь где-то недалеко доносились едва различимое бульканье воды.

– Трусиха, – бодро сказал Полухин, стараясь не показать виду, что сам испугался.

Пыхтя, и спотыкаясь, они снова взялись за свою ношу, свернув в знакомый коридор.

– Ещё немного, – сопел Полухин, обливаясь потом и удивляясь, как хрупкая Даша, не жалуясь, волочёт стол.

Вскоре раздалось знакомое хлопанье под ногами и стол плюхнулся в воду, подняв кучу брызг. Какое-то время они ещё подталкивали свою ношу по воде, но когда она стало доходить до колен, запрыгнули в свою импровизированную лодку, которая вполне держала их вес на плаву. Даша захлопала в ладоши и от избытка чувств, чмокнула Костю в щёку, чуть не столкнув его в воду, если бы он не ухватился за ножки стола.

– На-а маленьком плоту-у! – запел Костя, но продолжить не смог, так как не знал больше слов у этой песни.

Даша зажгла факел, а Полухин, взял доску и принялся кое-как рулить их транспортным средством, то и дело отталкиваясь от стен. Вот и их конечная точка путешествия, где они повернули обратно. Костя обратил внимание, что вскоре стало появляться течение и потолок коридора стал ниже

«А ведь если дальше так будет, то...», – пронеслось в голове у Кости, но он ничего не сказал. Плот, не смотря на все старания Полухина, крутило всё сильней. Даша сидела на «корме», держась за ножку стола, во второй руке у неё был факел.

– Может быть вернется? – крикнула девушка, будто прочитав недавние мысли Полухина.

Тот не поворачиваясь, мотнул головой. Течение стало сильнее, теперь уже стало окончательно ясно, что обратной дороги не будет. Плот продолжало крутить, Костя едва успевал отталкиваться веслом от стен. Шум воды нарастал.

– Кажется, впереди водопад! – крикнула Даша.

Костя лихорадочно соображал, что нужно делать в таких случаях. Кажется, нужно как можно сильнее разогнаться, чтобы не перевернуться. Он, крякнув от натуги, разломал доску на две части бросил Даше, гаркнув:

– Греби, что есть дури!

Плот прибавил скорости и понесся навстречу всё нараставшему шуму воды. Когда он очередной раз ударился о стену, раздался всплеск.

– Мешок! – жалобно воскликнула Даша. – Мешок с кладом!

Но останавливаться и искать упавший в воду мешок уже не было никакой возможности.

Основной коридор стал шире, и Костя успел заметить, что в него, будто реки, впадают ещё несколько коридоров, поменьше, но вырулить против течения не было никакой возможности.

– Сильнее греби! – заорал Костя, подбадривая себя и что есть силы работая доской.

Впереди примерно в десятке метров показался водопад. Какой он высоты, рассмотреть уже не представлялось возможности. Плот как тяжелая, неуклюжая птица, сорвался и рухнул вниз. Костя почувствовал, как у него ухнуло сердце, как когда-то в детстве, когда он катался на аттракционах. Раздался смачный, хлюпающий удар, поднявший тучу брызг, и оба путешественника очутились в воде.

Костя вынырнул и, отплевываясь, огляделся по сторонам. Рядом шумел водопад. Но там, где он вынырнул, был не совсем коридор. По краям большого помещения были бетонные бордюры, на которые можно было залезть.

– Даша! – срывающимся голосом крикнул Полухин. – Даша!

Даши не было. Костя с всхлипом набрал в себя воздуха и нырнул. Ему повезло. Было неглубоко, и почти сразу же на дне его руки наткнулись на что-то мягкое. Нащупав волосы Даши, он повлёк её за собой... Вновь вынырнув, он кое-как проплыл несколько метров, держа голову Даши, которая была без сознания. Очень быстро Костя почувствовал, что может доставать ногами до дна. Он с трудом втащил Дашу на бордюр и залез туда сам. Сердце колотилось, больно отдаваясь в ушах, голова кружилась, но падать в обморок он не имел права. Как так искусственное дыхание... Так... Нос зажимаем. Вдох! Ещё раз. Сегодня день поцелуев – удачных и не очень. Ещё раз!

Через полминуты Даша закашлялась. Её вырвало водой: раз, другой третий. Костя увидел, то что не заметил первый раз – небольшую ссадину у правого виска девушки.

– Жива? – тяжело дыша спросил Костя.

Даша села, всматриваясь в тьму и в сидевшего рядом Полухина так, будто видела его впервые.

– Виском саданулась, – медленно сказала она, – а дальше как выключило.

– Ну так есть люди, которые тебя включили!

Даша слабо улыбнулась и положила голову со слипшимися сосульками волос на плечо Косте.

Свет, внезапно вспыхнувший в коридоре, заставил их зажмуриться и закрыть глаза руками.

– Не двигаться! – прозвучал строгий голос. –Сидеть, как сидите!

Коридор наполнился гулкими голосами, перемежавшегося со звяканьем железа.

В затылок Полухина уперлось что-то твёрдое, больно надавив на кожу.

– Тунгус, да они совсем зелёные, – удивлённо сказал голос за спиной Кости.

– Забирайте их с собой, – отозвался ещё голос, – там разберёмся, что это за субчики.

Полухин сразу обратил внимание на речь этих людей. Чёткая и внятная, почти такая же как у него с Дашей.

– Идёмте, путешественники, – раздался ещё один голос, – звонкий, почти детский.

Костя почувствовал, как предмет от затылка убрали и медленно, щурясь, открыл глаза.

Заводь, куда рухнул их плот, обмелела и теперь напоминала лужицу. Стол с отломанными ножками валялся у стены коридора, а в противоположной стене, прямо у бетонного бордюра, куда Костя вытащил бесчувственную Дашу, открылась дверь, замаскированная так искусно, что заметить её было невозможно.

За их с Дашей спиной стояли девушка в сером, почти как у них самих, костюме, мужчина лет сорока, с круглым, как блин, лицом и узкими щелочками глаз, а также парень в тельняшке, на шее у которого болтался пионерский галстук.

– Наши, – полувопросительно сказал Костя, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Идём, – буркнул парень, – там узнаем, ваши или наши.

Даша, которая, было встала на ноги, вдруг пошатнулась и прислонилась к стене, стала сползать по ней так быстро что круглолицый едва успел её подхватить.

– Хорошо приложилась деваха, – сочувственно сказал он. – Вега, надо было раньше их забирать. Ладно, хоть не разбились.

– Слушала, что они говорят, – отозвалась девушка, – уж больно они странные. Непохожи на вырожденцев.

Костя вспомнил, как Даша говорила, что ей показалось, что на них смотрят. Выходит, не показалось. Они сказали «вырожденцев». Значит сами они: и Тунгус, и девушка Вега, и парень в тельняшке понимают, что к чему в этом вывихнутом мире?

Перед тем как зайти в дверь, Полухин ещё раз осмотрелся. Вода снова стала стремительно прибывать, лампы над потолком медленно гаснуть одна за другой.

«Как подводная лодка», – пронеслось в голове у Кости.

Начались новые коридоры с тусклым освещением и какими-то стрелками-указателями нарисованными на стенах. Тунгус по-прежнему как пушинку нёс бесчувственную Дашу.

– А вы кто? – оборачиваясь, с просил Полухин у девушки, – вы тоже не похожи на этих... с поверхности.

Вместо неё ответил парень в тельняшке

– Вопросы будем задавать мы.

Полухин обратил внимание, что все оружие было только у Тунгуса, да и то какой-то неказистый пистолет. Несколько раз они перешли через подвесные мостики, поднимались и спускались по ступенькам

– Тунгус, ты? – спросил кто-то из полумрака, когда они очередной раз поднимались по лестнице. – Вы же на рыбалку собирались.

– Вот я и поймал. Русалку, –хохотнув, отозвался Тунгус, чуть вытянув руки с Дашей, которая начала приходить в себя.

Они вошли в небольшую комнату со столом, стульями и топчаном у стены. Тунгус положил Дашу на топчан и жестом приказал Косте сесть. Рядом с ним разместилась девушка, которую звали Вега, и парень в пионерском галстуке и тельняшке.

– Я их у входа ещё засекла, когда они в первый блок подвала залезли, – отрапортовала Вега, – у меня там пара датчиков стоит. Ну и потом раза три рядом с ними шла, слушала, что они говорят. Уж очень интересно. Такое болтали, что хоть стой, хоть падай.

– Может их гестапо специально привезли в город? – недоверчиво буркнул Пионерский галстук.

Костя уже усвоил, что Вега держится, как и всякая девушка, с любопытством, тельняшка с недоверием, а круглолицый Тунгус был спокоен и даже добродушен. Он покопался в тумбочке у кровати и достав оттуда бинт и перекись, начал обрабатывать рану Даши.

– Ну это вряд ли, Боцман, – отозвалась Вега, – о нас тут никто не слышал, акций мы не устраивали уже десять лет. Нас нет.

На вид девушке было лет двадцать пять. Тёмные, глубоко посаженные глаза её смотрели с интересом, в коротенькой косе, лежавшей у неё на плече, была вплетена алая ленточка.

– Расскажите ребятам, откуда вы, – попросила девушка, – я то слышала, что вы между собой говорили, а вот они нет.

Костя переглянулся с Дашей, сидящей на кровати.

– Так... из России. Из Российской Федерации.

Он заметил, как дёрнулись вверх брови Боцмана, а Тунгус так удивился, что перестал на секунду обматывать голову Даши бинтом.

– Как это – из Российской Федерации? Вы же говорили, из СССР, – сказала Вега.

– СССР не стало в 1991-м, – отозвался Полухин.

Теперь переглянулись эти трое подземных жителя.

– А не в 1942-м?

– Ваш – да, – наконец, подала голос Даша, – но мы, верите вы или нет, не совсем местные...

– В это как раз верится, – вставила девушка, – очень вы на городских не похожи. Сразу видно, что вы недавно там.

– Вы тоже не похожи...

– Рассказывайте. Всё и подробно, – велел Боцман.

Даша вздохнула и надолго задумавшись, замолчала, будто вспоминая то, что было в ИХ СССР. Молчал и Полухин, потому, что понимал, что его знания о том времени обрывочны и невнятны.

Наконец, Даша заговорила, начав свой рассказ с революции 1917-го года и Гражданской войны.

– Пока всё как у нас, – хмыкнул Боцман.

Ему было около тридцати, он был русоволос и небрит, и в тельняшке с красным галстуком походил на какого-то КВН-щика.

Но чем дальше рассказывала Даша, тем более взволнованными становились Вега, Боцман и Тунгус.

– То есть индустриализацию в 1929-м начали? – воскликнула девушка. – На десять лет раньше, чем мы?! Но как же все на это согласились?

– Многие не согласилось. Но Сталин прямо сказал, – отозвалась Даша, – «мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Либо мы пробежим это расстояние за десять лет, либо нас сомнут».

– Вега, не перебивай! – сердито воскликнул Боцман, забыв, что сам только что перебивал Дашу. – Рассказывай дальше! И как можно подробнее!

(окончание следует)

Глава 1
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 2
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 3
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 4
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 5
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 6
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 7
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 8
Ночь Победы. Пропагандистская повесть

Глава 9

Косте повезло, что в голову угодил не целый кирпич, а лишь маленький его обломок. Чувствуя, как по щеке бежит кровь, Костя, пошатываясь и стараясь не потерять сознание, побежал к зарослям бурьяна, где ждала его Даша. Ещё один камень пребольно угодил в плечо, но Костя не обернулся, а лишь ускорил шаг.

– Что? – со страхом спросила Даша, увидев его. – Дрался?

– Да, – запыхавшись, сострил Костя, – всех порвал, как газету «Новости для недочеловеков». Пойдём отсюда подальше, вон в тот лес.

Через полчаса они сели около большой сосны, и Даша, невзирая на протесты Полухина, перевязала ему голову, после чего вытащила из мешка всё то, что забрал Костя: шкатулки, письма, тетради.

– В общем такие дела, – мрачно сказал Костя, – ночью отсюда можно уехать только одному из нас. И это будешь ты.

Он вкратце рассказал о своём походе на вокзал и о договоре со счетоводом. Даша, не перебивая слушала его, покусывая травинку. Когда Костя замолчал, она с укором сказала:

– Ты и впрямь считаешь, что я брошу тебя тут, а сама уйду в закат? Хорошего ты мнения обо мне.

– Но если один из нас выберется отсюда, то может быть, он найдёт способ, как и второго вытащить! Это должна быть ты!

Но Даша упёрлась.

– Нет! Мы вместе сюда попали! Я тебя не брошу!

– Дура! – рявкнул Полухин. – Я все бабки отдал за то, чтобы ночью тебя вывезли! Поедешь! И без разговоров!

– Нет!

Костя, в бешенстве схватил шкатулку и со всей силы треснул её о дерево. Раздался сухой хруст тонкая деревянная коробочка превратилась в щепки. Даша вздрогнула, а Полухин без сил опустился на землю.

– Пожалуйста, едь, – почти спокойно сказал он, – я тут продержусь.

– А если там, за колючей проволокой, нет никакого нашего мира, а есть всё то, что описано историком Карповым? – тихо спросила она, перебирая щепки от шкатулки.

Косте стало стыдно от своего поступка. Истеричка. Внезапно он увидел между щепок краешек тончавшей папиросной бумаги.

– Это что? – озадаченно спросил Костя, – Ещё один клад?

Записка была зажата между щепками так плотно, что не порвав её, невозможно было вытащить. Только после того, как Костя разжал проволочки, соединяющие щепки, бумажка выпала на подставленную ладонь Даши. Полухин медленно, чтобы не порвать ветхую, пожелтевшую бумагу, завернул записку, испещренную мелким почерком.

– Первая боевая тройка: Локоть, Бас, Халда, – читал Костя, – вторая: Ядвига, Будда, Лакмус...

Далее на листе числились ещё с десяток не то фамилий, не то кличек. Внизу стояло число 23.02.1979 и дважды подчеркнутое слово Акция.

– Всё ясно, – сказала Даша, – партизанское подполье, про которое писал историк Карпов. Видимо, намечали какую-то диверсию на 23 февраля. Только, судя по всему, если нет других записей, то и подполье это разгромили.

Костя перевернул лист и сначала ничего не понял. На нём не было записей, были только какие-то корявые рисунки от руки, будто рисовал ребёнок. Дом, какой-то колодец под ним, человечки, которые были размером с дом. Полухин уже хоте отложить лист, но что-то его насторожило. Он ещё раз внимательно осмотрел рисунок.

– Ты чего? – удивилась Даша – Детские каракули, видимо чей-то ребёнок рисовал.

Костя вдруг пронял, что его зацепило. В доме на рисунке было число 45. Точно такое же было на их доме, где они провели последнюю ночь.

– Ты хочешь сказать, – сразу поняла Даша, – что тут, под домом, либо колодец, либо какая-то шахта? Но куда она ведёт?

Колодец или шахта на рисунке уходили вниз, потом резко поворачивали направо, параллельно линии земли, на которой стоял дом и упирался в край рисунка.

– Мне кажется, это подземный ход, – сказал Костя, – и вход в него где-то на первом этаже.

Даша поправила съехавшую повязку на голове Полухина. Ему вдруг стало на секунду так стыдно, что он покраснел. Вот она, Даша Самойлова, сразу решительно отказалась его бросать. А он, хоть и недолго, но сомневался.

Вдвоём они ещё раз тщательно перебрали все дощечки от шкатулки, но больше ничего не нашли.

– Нужно дождаться ночи и возвращаться в дом, – сказал Костя, – это наш шанс. Лишь бы эти зомбаки нам не помешали.

– Будем надеяться, что они уйдут. Будем ждать ночь.

Костя привалился спиной к сосне и потрогал повязку. Кажется, кровь больше не идёт. Хорошо его припечатали.

– Наверное, жалеешь, что заговорил со мной в электричке, – спросила Даша. – Сейчас бы зажигал в весёлой компании, а не выживал бы в городе унтерменшей.

– А я ведь тебя хотел с нами позвать, – криво улыбнулся Костя, – но уж больно ты меня тогда выбесила. Откуда вы берётесь такие умные. И такие красивые.

Он повернулся к Даше, сидевшей рядом и хотел было поцеловать, но задел повязкой ствол дерева и зашипел от боли как рассерженная змея. Даша тихо засмеялась.

– Ты знаешь, – серьёзно продолжил Костя, – я много понял. И прежде всего, каким мудаком я был.

– Рада слышать, – отозвалась Даша, – Когда мы вернёмся, я дам тебе несколько дополнительных уроков. Если хочешь конечно.

Неохотно наступал вечер. На траве появились горошины росы, стало холодать.

Даша, укутавшись в свою одежду и куртку Кости спала, а Полухин перечитывал записи историка Карпова, размышляя. Интересно, этот Карпов сам видел всё, что описал, или кто-то рассказал? Имеют ли отношение к нему боевые тройки или это случайность?

Потом мысли Кости переместились на тех лысых бугаёв. Понятное дело, у них не все дома. Но что это у них на П-образные надрезы на затылках?

Даша заворочалась во сне, что-то бормоча. Костя с улыбкой прислушался к словам девушки и вдруг услышал.

– Дарница, – бормотала она, – работа в процессе.

Больше Костя, как ни старался, ничего разобрать не смог, но ему почему-то стало не по себе.

Даша вздрогнула и проснулась, встала, поёживаясь от холода, начала делать гимнастические упражнения, чтобы согреться. В темноте на залитой неярким лунным светом полянке она в своей мешковатой балахонистой одежде походила не то на средневекового монаха, не то на привидение.

– Эй, спортсменка-комсомолка, ты чего там болтала? Кто такой Дарница? Какая работа?

– А я вот очень жалею, что сейчас не вступить в комсомол, – печально сказала Даша, – мне мама так интересно про то время рассказывает. А Дарница – это река в Киеве, я туда к дедушке часто ездила. Мы там в деревне на сенокос ездили.

– Не в то время ты родилась, – улыбнулся Костя, – тебе бы году эдак в шестидесятом на свет появиться.

Костя тоже поднялся и сделал несколько приседаний и подскоков

– Нужно идти. Только уговор. Ты точно так же – ждёшь меня в зарослях, а я пойду на разведку.

– А вдруг, – начала было Даша, но Костя строго перебил:

– Никаких вдруг. Идём.

Луна освещала два силуэта, шагавших через лес. К заточенной ложке прибавилось ещё одно оружие – кривая коряга с утолщением на конце, которую Костя выломал, ещё когда было светло. Кроме этого, он наломал толстых смолистых веток для факелов.

Дом встретил их тишиной и чернеющими проемами окон.

– Жди, – прошептал Полухин Даше и медленно зашагал к зданию, держа на плече дубину.

Он тщательно, соблюдая осторожность, обследовал весь дом, подолгу замирая и прислушиваясь. Было тихо. Их комната тоже была пуста. О присутствии их гостей напоминала только разобранная «печь».

Полухин разорвал несколько тряпок, обмотал припасённую палку и поджег, подавая сигнал из окна Даше.

– Ну что же, – пробормотал Костя, – начинаем поиски холста, за которым есть волшебная дверь.

– Прежде всего нужно перекусить. У нас там хлеб и консервы оставались, – сказала Даша.

Но хлеб, консервы и даже пакет с крупой отсутствовали.

– Видимо, эти гопники-имбецилы всё сожрали, – вздохнул Костя, – давай искать ход. Некогда о еде думать.

Они вдвоём на принялись методично, комната за комнатой, разгребать завалы мусора. Костя периодически стучал в пол, надеясь обнаружить пустоту, но пока всё было тщетно. Тогда Полухин принялся изучать стены в поисках предполагаемых вентиляционных шахт, но и их не было.

– Черте что! – выругался Костя.

Они присели перекурить на обвалившееся бревно. Даша рвала на лоскуты свою куртку, а Костя туго обматывал ими ветки.

– Идём на второй этаж, – решительно сказал Костя.

Осмотр второго этажа, в том числе и комнаты, где они ночевали, затянулся на несколько часов. Костя внимательно осмотрел нишу тайника где был обнаружен клад.

– Ничего, – вздохнул он, доставая записку, рисунок на которой освещался неровным пламенем факела.

– А почему мы ищем тут? – спросила Даша. – Ведь должен быть подвал. Вот и на рисунке он как раз посредине. Возможно, там мы найдём лаз?

Костя удивлённо посмотрел на неё.

– Подвал? – протянул он. – Что ж ты раньше молчала, товарищ Самойлова?

Даша смущённо пожала плечами:

– Да что-то не подумала как-то.

– Идём!

Они вышли на улицу и обогнули дом. Вход в подвал оказался завален слежавшейся землёй настолько, что едва можно было просунуть голову, что Костя и попытался сделать, но опять, задев край стены повязкой, взвыл от боли. Даша просунула в щель руку с факелом и некоторое время держала его, стараясь рассмотреть, что там внутри.

– Завалено только тут, на входе, – сказала она, – нужно копать.

– Сколько?

– Не меньше метра.

Полухин вытащил ложку и принялся рыхлить землю, отбрасывая её руками. Но не прошло и десяти минут, как черенок, наткнувшись на булыжник, погнулся. Когда же Костя попытался разогнуть его, то импровизированный нож сломался. Он в бешенстве отшвырнул ложку и вполголоса выругался.

– Нет, сука, я руками, я зубами, но выгрызу выход отсюда! – прорычал он, царапая грунт и ломая ногти.

– Мы выгрызем, – поправила Даша.

Она подобрала острый обломок кирпича и встав на колени рядом с Костей, принялась ковырять землю. Дело продвигалось медленно, то и дело попадались куски щебня, и гнилые деревяшки. Между тем начало светать. Силуэт леса стал светлее, отчетливее стало доноситься пение птиц. Костя вытащил из горы хлама кусок доски. Теперь процесс пошел быстрее. Даша рыхлила землю щепкой, а Костя кидал землю. Факел воткнутый в щель дома, догорел и теперь только вонюче дымил, моргая красными искрами. Наконец, работа стала приносить свои плоды. Костя лёг на спину и изловчившись, несколько раз ударило ногой в вырытую нору. Раздался глухой звук, обвалившегося пласта земли. Даша заглянула внутрь

– Можно пролезть. Предлагаю...

Она не успела договорить, что она предлагает, так как недалеко, в тех самых кустах, где они прятались, раздалось шуршание.

– Кто-то идёт! – прошипел Костя. – Лезь скорее!

Шаги быстро приближались. От кустов отделились три силуэта. Раздалось знакомое, нечленораздельное мычание.

– Кто? – в страхе спросила Даша.

– Старые знакомые. Видимо, влюбились в тебя. Хватай мешок и лезь быстрее!

– А ты!

– Лезь!

Вырожденцы, косолапя и глупо хихикая приближались.

– А ну пошли отсюда! – гаркнул, бодрясь, Полухин.

Он подхватил доску, которой бросал землю и с размаху треснул ближайшего имбецила по его лысой, в шрамах голове. Тот икнул и отшатнулся на своих товарищей. Костя, не теряя времени, нырнул в щель и с ужасом понял, что худая, как щепка, Даша-то пролезла, а он застрял!

– Руку! Руку давай! – закричала Даша.

Чувствуя, что его хватают за ноги и тащат обратно, Полухин отчаянно лягнул ногой и, что есть силы втянув живот, со стоном, оставляя на стенках, на кусках щебня обрывки одежды и клочки кожи, пролез, наконец, в подвал.

– М-м-м! – донеслось снаружи.

О том, чтобы эти бугаи пролезли в нору, не могло быть и речи, но они и не собирались это делать. Костя с Дашей услышали, как с шуршанием и глухим стуком в проход падает земля и куски камней.

– Эй, вы что творите, дебилы! – заорал Полухин. – А ну хватит! Выйду, хуже будет! Вы меня знаете!

Но снаружи лишь раздавался бессмысленный смех и мычание, которое становилось всё тише.

– Замуровали, демоны!

Костя, обессилев, присел на какую-то трубу, охая и потирая многочисленные ушибы и ссадины. Даша зажгла один из факелов. Подвал был такой низкий, что ходить можно было только наклонив голову.

– Больно? – сочувственно спросила Даша, достав из кармана невесть откуда взявшуюся чистую тряпочку и вытирая кровь с лица Кости, через которое пролегли три глубокие царапины.

– Уже нет, – прокряхтел он и сострил, – только теперь, дорогой товарищ, у нас нет иного выхода, кроме как найти иной выход.

Даша улыбнулась. Она тоже была вся в грязи, со свалявшимися волосами, в которых застряла сухая трава.

– Мне нравится твой настрой.

Они огляделись. Хлама и тут хватало. У стен лежала груда поломанных столов и стульев, очевидно, стоявших раньше в самом задании. Даша подняла факел к потолку, на котором были следы копоти.

– Такое чувство, что тут недавно кто-то был.

– Даже не знаю, радоваться этому или огорчается, – отозвался Костя. – В этом грёбаном городе нет нормальных людей. Были, возможно, подпольщики, о которых упоминается в записке, но что-то мне говорит, что с конца семидесятых утекло много времени.

Даша указала факелом на видневшийся в стене подвала проем:

– Ну что, дорогой брат, как говорил Остап Бендер, давайте смотреть помещение.

Костя, охнув, рассмеялся и взяв у Даши факел, медленно направился к проему, внимательно глядя по сторонам. Им открылся длинный коридор – узкий и такой же невысокий.

– Как лабиринт у Минотавра, – сказала Даша.

– Была там?

Даша не ответила. Коридор постепенно стал уходить вниз, то расширяясь, то сужаясь. Пройдя ещё сотню метров, Полухин услышал тихий возглас Даши. Она присела на корточки и показала Косте свою находку – маленький окурок сигареты.

– Табак, – прочитал Полухин, – я такие в магазине видел, значит тут, в этом месте, были явно не «господа немцы», а так, сказать, наши.

Коридор кончился небольшой комнатой, абсолютно пустой, из которых было сразу три выхода.

– Главное, не потерять друг друга!

Костя запалил новый факел и сделал пометку копотью на стене у первого входа, поставив большой крест.

– Идём!

Очередной коридор стал тоже уходить всё ниже и ниже. Иногда в земляном полу попадались едва заметные ступеньки. Неожиданно Костя замер, почувствовав, как заплавался искрами, зашипел и без того еле чадящий факел, а на самого Полухина что-то упало с потолка. Он поднял огонь к потолку.

– Вода, – прошептала Даша.

Из щелей бетонного потолка сочились тоненькие струйки воды, образуя на полу лужицы.

Костя собрал на ладони несколько капель, с опаской понюхал и лизнул.

– Вроде обычная вода. Значит смерть от жажды нам не грозит. Жаль, что набрать не во что.

Они напились и присели у стены на корточки передохнуть. Костя развязал свой мешок с кладом и вытащил последнюю свою ценность – две сигареты.

(продолжение следует)

Глава 1
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 2
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 3
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 4
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 5
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 6
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 7
Ночь Победы. Пропагандистская повесть

Глава 8

– Гонка за право быть первым в изобретении ядерного оружия была жестокой. Но немцам удалось обойти США в том числе и из-за того, что почти вся верхушка американских учёных была убита с помощью теракта, организованного абвером. В 1948-м Рейх с испытал первую ядерную бомбу «Молния Тора» и с помпой объявил об этом миру. В 1950-м, в Гамбурге, состоялись двусторонние переговоры между Третьим Рейхом, Японией, Италией и США, разграничивающие сферы влияния в мире. Так как Германия обладала ядерным оружием, она могла диктовать свою волю. Состоялся так называемый «Гамбургский пакт». Дальний восток, Китай, Сингапур, Монголия отходили к Японии, почти половина Африки – Италии. США доставались только Канада и незначительные земли в Южной Америке. В 1955-м умирает Гитлер. Занявший его пост Борман преобразовывает Рейх в Объединенный Европейский Союз – ЕвроРейх. Начали развиваться торговые отношения с Америкой. Протекторатам и генерал-губернаторствам были даны некоторые послабления. Им разрешили сформировать свои правительства, естественно, полностью подконтрольные Берлину...

– Короче, место Америки занял Рейх, – вставил Костя. – Что же там с бывшим СССР стало?

Даша помолчала и перелистала несколько страниц.

– С начала пятидесятых началось заселение опустевших земель бывшего СССР. На его территории были созданы так называемые «Города недочеловеков», где жители занимались только сельским хозяйством и мелкой торговлей. Города были «закрытыми». Выезд оттуда разрешался только по спецпропускам. В семидесятые годы, на ниве экспериментов с людьми, часть его жителей была подвернута стерилизации. Рейх строго вел учёт рождаемости, стараясь держать цифру покорённых славян в районе 15-20 миллионов.

Костя вспомнил плакаты, рекомендующие покупать презервативы.

– Видимо до этого города стерилизация не дошла.

Даша читала дальше.

– В 70-е состоялся первый полёт в космос. А к середине 80-х ЕвроРейх был на вершине могущества. Европейские генерал-губернаторства и протектораты соединяла сеть автобанов и метро, были построены новые города, уже в начале нулевых на Луне была создана первая база Рейха «Зигфрид».

Было видно, что историк Карпов старался соблюдать «сухой», исторический язык, но временами его, видимо, прорывало. Даша читала:

– Но всё это могущество и процветание стоило того, что часть народов, неугодных Рейху, исчезла. Программа по уничтожению евреев длилась до начала 50-х. Лагеря смерти в Майданеке, Освенциме, Треблинке работали в полную силу. И если часть евреев – учёных и банкиров – была оставлена Гиммлером, сказавшим «У нас я решаю, кто еврей, а кто нет», то цыгане были уничтожены полностью. Последний табор части СС настигли в Карпатах в 1954-м году.

– У меня у друга прабабка цыганка, – сказал Костя.

– Значит тут у ней бы не было шансов, – отозвалась Даша, отвлекаясь на то, чтобы напиться воды.

– Партизанское движение на бывшей территории СССР, – продолжила она, – хоть и длилось в отдельных районах почти до конца 70-х годов, но как я уже отмечал, без единого центра координации было малоэффективным. Однако в 1968 году Борман умер, и за пост Рейхсканцлера началась борьба. На фоне этого Рейх поразила волна коррупции. Пользуясь ситуацией, через подставных лиц представители партизанских отрядов Белоруссии и центральной России в США закупали оружие и даже небольшие заводы. «Золото партии», то есть золотой запас СССР, не весь попал в руки нацистам, частично его удалось сохранить, и сопротивление использовало его при закупке оружия и оборудования. Воспользовавшись смутой в Рейхе и тем, что на территории многих рейхскомиссариатов остались только полицейские части, около десятка партизанских отрядов объединились и в 1971-м году практически полностью захватили Витебский район, провозгласив «Партизанскую республику»

Даша замолчала.

– Что же дальше? – нетерпеливо спросил Полухин.

– Ничего. Это конец, видимо, последние страницы были вырваны...

Она отложила тетрадь и запустила руку в волосы.

Костя, будто не веря ей, ещё раз перетряс тетрадь.

– Что же стало с сопротивлением? – тоскливо спросил он. – Может они до сих пор... того...

– Вряд ли несколько партизанских отрядов могут что-то всерьез сделать, – отозвалось Даша, – возможно они какое-то время и контролировали регион, пока не подошла армия. Другое дело, что партизаны могли раствориться в лесах...

– Нам надо туда! – заволновался Костя. – Там могли остаться адекватные люди! Записи этого историка, Карпова, заканчиваются на 70-х, может быть что-то с тех пор изменилось. Не тут, в этих резервациях, а в других местах.

Он встал и нервно заходил по комнате.

– Сейчас у нас много денег. Надо подкупить этих, на вокзале, сдриснуть отсюда и пробираться в Белоруссию!

Даша исподтишка посмотрела на своего товарища:

– А ты изменился, – неожиданно сказала она, – вижу настоящего мужчину, а не тот кисель в штанах, который я встретила в электричке.

Полухин на секунду замер, не зная обижаться ему или гордиться.

– Нужно проверить ещё и все письма в конвертах, – сделав вид, что он не слышал слова Даши сурово сказал он, – может там ещё что-то отыщется.

– Слушаюсь, товарищ командир, – улыбнулась Даша, прикладывая два пальца к виску.

Но в конвертах были только малопонятные квитанции, то на английском, то на на немецком языке, датированные 1975-76-м годом. Костя бросил это занятие и пересчитал рейхсмарки.

– Почти тысяча. В общем так, сестра. Я на вокзал, возможно удастся кого-то подкупить, тех же мужиков на дрезине, когда они поедут из города. А ты изучай всю эту документацию дальше.

– Может быть подождешь, и мы вместе все прочитаем?

Но Полухин махнул рукой

– Так быстрее будет! Как говориться, закрой за мной дверь, я ухожу.

Даша улыбнулась

– А двери-то как раз и нет тут. Возвращайся тогда скорее.

Полухин уже собиравшимися уйти, вдруг быстро подошел к Даше и поцеловал её, на секунду близко увидев то, что он не рассмотрел раньше: несколько крошечных веснушек на носу. Воспользовавшись замешательством Даши, он быстро выскочил из дома побежал по направлению к вокзалу. У зарослей сорняков он оглянулся. Даша стола у проёма окна и махала ему рукой.

Полухин миновал кучу мусора и зашагал через лес, улыбаясь своим мыслям. Блин, неужели он влюбился. Ох... Она, конечно красивая, правда с тараканами в голове. С красными. И похоже в твою голову, Костя Полухин, она тоже несколько штук запустила.

Он рассмеялся и пощупал в кармане пачку рейхсмарок. Целая тыща! За такие деньги местные уж наверное согласятся вывезти их отсюда. На вокзале шала разгрузка сразу нескольких дрезин. Костя осторожно выглянул из-за угла: не видать ли кого из военных или с оружием? Но у дрезин, кроме мужиков, таскавших мешки и коробки в телеги у железнодорожных путей, никого не было. Полухин осмелел и подошел к работающим.

– Ребята, мне очень нужно в другой город, я аусавайс потерял, – жалобно сказал он, обращаясь к кривоногому дядьке, которого Костя посчитал за главного, так как тот сидел на ящиках и что-то сосредоточенно вычислял на счётах.

Мужик отвлёкся и осмотрел Костю с головы до ног:

– Форма допуска какая?

– Я из привозных, тех, что по квоте, на лесопилке, – уклонился от ответа Полухин.

– Ну вот к вашему капо и обращайся, а он пусть в управу идёт, а нам не мешай, – отмахнулся мужик, вновь принимаясь за вычисления.

Тогда Костя, краснея и робея, протянул мужику пачку рейхсмарок, заметив, как блеснули его красные глазки.

– Куда тебе, паря? – совсем другим голосом спросил он.

– Мне из города надо! Без аусвайса, формы допуска и прочего.

Мужик замолчал, что-то соображая.

– Поедешь вместе с картошкой ночью?

– Да! – воскликнул Костя, ещё не веря, что так легко всё получилось.

Но он ошибался.

– Тогда в 11 вечера приходи, только не сюда, а вон за тот семафор, – мужик показал в противоположную строну, где пути делали поворот, – там в бункер дрезины ссыплют картоху для сдачи господам немцам, мы проедем через КПП, и там вали куда хочешь. Всё это будет стоить тыщу рейхсмарок.

– Тыщу! – воскликнул Полухин. – Да за тыщу...

– Ты пойми, дурень, – терпеливо сказал мужик, – если господа немцы засекут, что я без формы допуска контрактников из других городов для недочеловеков вывожу, мне вышка будет.

Костя опустил голову. А он-то думал, что, как там говорили в старом советском фильме- весь мир в кармане. Но Полухина ждал ещё один удар.

– Только я не один, – спохватился Костя.

Мужик равнодушно пожал плечами.

– Тогда две тыщи.

Внутри у Кости всё похолодело.

– К... кхак две?! – заикаясь, с клёкотом, спросил он.

– А так – двое больше места занимают, больше шансов, что вас обнаружат. Мне ведь ещё с этих денег нужно будет заплатить кое-кому.

Полухина трясло мелкой дрожью, но он взял себя в руки.

– Хорошо, мы придём вечером, я принесу две, – пробормотал он, понятия не имея, где он возьмёт ещё такую огромную сумму.

Но мужик нанёс ещё один удар.

– Задаток нужен. Тысяча.

Полухин мысленно выругался и протянул деньги вымогателю. Тот расплылся в такой широкой улыбке, что её не скрыла густая борода.

– Вот это дело, – пробасил он, пересчитывая рейхсмарки и удивленно приподнимая брови. – Старые какие, ты где их нашел?

– Не твоё дело, – огрызнулся Костя.

Но мужик не обиделся. Он перечитал деньги и что-то спросил у рабочих на таком странном шепелявом языке, что Полухин не понял ни слова. Те тоже ответили, что-то гундося. Полухин присмотрелся к рабочим и понял, что отсутствие зубов и неразвитая с детства речь сделала своё дело. Интересно, а как тогда этот счетовод помнит, как говорить? Наверно, разбогател на взятках и стоматолога посещает?

Костя опустил голову и поплелся с вокзала. Но едва он завернул за угол будки, как услышал топот. Его догонял счетовод.

– Паря, стой, – запыхавшись крикнул он, – сейчас на осмотре дрезин знакомый капо сказал – езжай сейчас. Деньги ты уже отдал. Я слово держу. Думай скорее, через пятнадцать минут уезжаем.

Костя встал как вкопанный. Перед ним был выход их этого долбаного Сайлент хилла, города Зеро. Через какие-то пятнадцать минут он будет по ту строну колючки, вышек, этих орлов, дебилов-жителей, сватсонов и рейхсмарок.

– Ну? – нетерпеливо сказал счетовод.

Полухин опустил голову, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Нет, дядя. Как договаривались, вдвоём и ночью.

Мужик развёл руками:

– Хозяин барин.

«Господа немцы тебе хозяева», – хотел буркнуть Костя, но вовремя прикусил язык.

С тяжелым сердцем он шел по уже знакомым кривым улочкам Города для недочеловеков № 17. Шел к себе «домой», чтобы порадовать самого близкого человека новостью.

Вот и знакомый лесок, вот заросли бурьяна, справа от которых поле, где работают «элитные» рабочие... А вот и его «жилище».

Неожиданно Костя услышал со стороны дома отдалённый звук. Крик! Дашка! Скорее!

Он со всех ног бросился, уже не разбирая дороги, продираясь через сорняки в рост человека. Крик повторился. Теперь уже явно было слышно, что это кричала Даша. Костя в несколько прыжков взлетел на второй этаж, ворвавшись в их с Дашей комнату.

Даша прижималась к стенке и размахивала остро заточенной ложкой. К ней подступали трое здоровенных детин. Эти были, видимо, в какой-то крайней степени умственной отсталости, потому, что тоже не говорили, а только нечленораздельно мычали. Но в отличии от худых заросших рабочих на вокзале, эти были здоровенные, без единого волоска на голове, их бессмысленные глаза с животной похотью смотрели на Дашу, а из приоткрытых ртов стекала розоватая слюна.

– Б...аа-бб...бб-аа... – мычали они, протягивая к Даше руки.

Даша вжалась спиной в стену, и отбиваясь от наседавших имбецилов ложкой, осыпала их какой-то необычной бранью на непонятном языке. Раздумывать было некогда. Полухин подхватил столик и обрушил его на затылок одного из нападавших. Не дожидаясь, пока тот упадёт, Костя вытащил их почти потухшего костра головёшку и, сам пребольно обжегшись, ткнул в морду второму, который отшатнувшись, споткнулся об упавшего первого. Тем временем и Даша, изловчившись, воткнула ложку в щеку третьему. Тот взвыл и обливаясь кровью, упал на колени, схватившись за рану. Костя, успев удивиться своей прыти, дал ему пинка и схватив Дашу за руку, рявкнул:

– Бежим!

Они выскочили из дома и отбежали к зарослям сорняков. Только сейчас Костя увидел, как девушку бьёт крупная дрожь. Он обнял её, и прижав к себе, повторяя, как накануне: «Ну всё, всё». Так они простояли несколько минут, тяжело дыша, пока несколько не успокоились.

– Я задремала, потом слышу: кто-то идёт, думала ты, – всхлипнула она, – а там эти. Ну я и давай отбиваться

Костя нервно хохотнул:

– Не приди я, наверно, всех троих порешила бы.

Даша неожиданно всплеснула руками

– Мы тетрадь и всё что нашли там оставили!

Костя секунду соображал, после чего решительно сказал, забирая у Даши единственное их оружие – отточенную ложку:

– Жди тут, я сейчас.

Даша схватила Полухина за рукав.

– Костя, их же трое! Они вон какие здоровые!

Полухин резко высвободился и посмотрел ей в глаза:

– Там же вся жизнь человека, – тихо сказал он, – записи, письма, награды. Он же воевал за нас, хоть мы и не отсюда.

Уже более мягко он добавил:

– Не переживай, эти вырожденцы, смотрю, медлительные, как спятившие киборги. Всё будет хорошо.

Он крадучись вернулся в к дому, зашел в подъезд и прислушался. Наверху было тихо. Соблюдая осторожность, Костя на цыпочках поднялся на второй этаж и прежде чем заглянуть в комнату ещё раз прислушался. По-прежнему было тихо. Отрывшаяся картинна несколько озадачила его.

Двое бугаёв-вырожденцев спали, скрючившись на их с Дашей топчане, а третий, весь перемазанный кровью, сидя на полу, раскачивался, едва слышно скуля и держась за щеку. На Полухина он не обратил никакого внимания. Костя, не отрывая взгляд от него, медленно, стараясь не делать резких движений, собрал в куртку разбросанные медали, письма, шкатулку, тетради и, пятясь, отошел к дверному проёму.

– Эй, вы кто такие? – спросил он, почувствовав себя в безопасности.

Раненый уставился на него бессмысленными глазами и что-то замычал, показывая на свой лысый череп, на затылке которого был заживший, странный П-образный надрез.

– М-м, – промычало существо, медленно поднимаясь.

– М-м, – отозвались, просыпаясь ещё двое.

Полухин схватив в охапку рубашку с кладом быстро выскочил на улицу. Но приключения на этом не закончились. Не пройдя и трёх шагов, он почувствовал, удар по голове чем-то твердым и тяжелым, потом по плечам и по ногам. Голова тут же пошла кругом и загудела. Костя пошатнулся и увидел, как все трое вырожденцев, подойдя к окну, с увлечением кидают в него камни из печки, которые принесла Даша.

(продолжение следует)