Я не всегда был таким. Правда. Я еще помню. Помню, каким я был... Каким был до того, как меня упекли в палату. Прошлым летом. Прошлое лето стало худшим временем в моей жизни.
С каждым шагом ноги тяжело впечатывались в асфальт. Тело изнывало от непрерывной ходьбы, словно износилось до дыр. Я бесцельно брел с шести утра. Шел, шел и шел.
В какой-то момент, в полубреду, я решил срезать через лес. Продирался сквозь густые заросли, спотыкался о корни, шипы царапали ноги до крови. Если честно, я понятия не имел, что творю, да и сейчас не понимаю. Прошло не так много времени, может, около часа, когда я наткнулся на здоровенную табличку «ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ». И снова воспаленный разум подвел меня: я поперся прямо на эту огромную, огороженную территорию. Почему-то тогда мне казалось, что правила на меня не действуют. И это было ошибкой.
Я не спал несколько суток. Пока я брел в тумане по этим глухим местам, уставший мозг играл со мной злую шутку. Статуя, мелькнувшая тень... всё казалось чужим и пугающим. Я знал, что мне здесь не место, но просто продолжал идти. Шел, шел, шел... Пока не столкнулся с хозяином.
Здоровый, грузный мужик с сединой, в клетчатой куртке и бейсболке. — Ты еще кто такой, мать твою? Это частная собственность! А ну, ни с места.
Я пялился на него, а мир вокруг ходил ходуном. Мужик выглядел угрожающе, но в своем безумном состоянии я видел в нем лишь препятствие. Я попытался проскочить мимо, но, как пьяный, споткнулся и рухнул прямо перед ним. Он резко схватил меня за куртку, рывком поставил на ноги и ткнул пальцем в грудь. — Я СКАЗАЛ, СТОЯТЬ! — рявкнул он жестко, с явным деревенским говором.
Через десять минут я уже сидел на заднем сиденье патрульной машины. Копы собирались выписать штраф за незаконное проникновение и отпустить, но я ляпнул, что мне жизненно необходимо идти дальше, иначе случится нечто ужасное. Тогда они настояли, чтобы я поехал с ними, убеждая, что все будет хорошо. Еще через десять минут меня в наручниках затащили в больницу. Медсестры хватали меня, ощупывали, пялились так, будто я какой-то пришелец на операционном столе. — Со мной всё в порядке! — орал я. — Мне просто нужно идти!
Но, как я уже говорил, я еще помню... Помню, каким я был. До того, как попал туда. Я не был сумасшедшим... Мне просто нужно было идти. Не могу объяснить причину. Это опасно. Но это правда. Знаю лишь одно: ничего этого не случилось бы, если бы не они.
— Будете желе к овсянке? — бодро спросила медсестра, раскладывая приборы. — Да... — буркнул я. — Послушайте, мне нужен врач. Когда конкретно меня отсюда выпишут? Мне просто нужно идти. С каких пор ходьба стала преступлением? В этом нет ничего противозаконного, и мне нужно уйти отсюда как можно скорее. Это какая-то ошибка. Я в порядке, правда в порядке. Скрывать раздражение становилось всё сложнее. — Грег, пожалуйста, успокойтесь. Мы же вам говорили: нужно дождаться врача. Вас выпишут, как только вам станет лучше.
Вот тогда-то всё и началось... Грег. Меня зовут НЕ Грег. И никогда так не звали. — Эм, сестра, вообще-то меня зовут Дерек. — Хорошо, Грег, если хотите, могу звать вас Дереком, — ответила она таким тоном, будто успокаивала ребенка. — Нет, меня никогда не звали Грегом. Я Дерек. Так написано в моих документах. — Я решил, что она просто перепутала меня с другим пациентом. — Как скажете, «Дерек». Мы оба понимаем, что это не так, но давайте не будем из-за этого расстраиваться.
Она ушла, оставив после себя липкое чувство тревоги. Я вернулся в палату, чтобы скрыться от больничной суеты. «Меня здесь быть не должно», — твердил я себе снова и снова.
В этот момент в палату вкатила какой-то аппарат другая медсестра. — Привет, Грег! Сделаем пару тестов, и я снова оставлю тебя в покое. Договорились? — Мое имя... вообще-то я Дерек, — сказал я, сглатывая подступивший к горлу комок. — Хорошо, Грег. Мне не сложно называть тебя Дереком. — В ее голосе звучала фальшь и снисходительность. — Нет... я уже говорил другой медсестре. Я Дерек. Вы точно что-то напутали. — В голове всё перемешалось. — Д... Грег. — Казалось, она едва не назвала мое настоящее имя, но вовремя одернула себя. — Давай я просто закончу с тестами и пойду, — произнесла она с подозрительной улыбочкой. — Ладно... А это обязательно? Я вообще-то не давал согласия... но черт с ним, давайте быстрее, — обреченно пробормотал я.
Поначалу всё шло как обычно, стандартный медосмотр. Но потом начались странности. — Встань и покрутись, — попросила она так, словно в этом не было ничего необычного. Я всё еще плохо соображал из-за бессонницы и дикой усталости. Просто не мог переварить происходящее. Поэтому, как сраная балерина из шкатулки, я послушно встал и покрутился вокруг своей оси, совершенно сбитый с толку. Я пытался убедить себя, что для этого есть какое-то медицинское обоснование.
Затем она больше минуты тыкала мне пальцем во внутренний сгиб локтя. Я был настолько вымотан, что не понимал: то ли это и впрямь дичь, то ли у меня просто едет крыша. После этого она достала палочку с зеленым светодиодом и принялась водить ею вдоль моего тела. Хотел бы я объяснить, в каком тумане тогда находился. В тот момент весь этот бред казался мне почти нормой. Но то, что случилось потом, разрушило мою жизнь. Она начала крепить к моему телу странные металлические стержни, параллельно настраивая свой аппарат.
— Ну что ж... — холодно произнесла она. — Ты готов к тому, что всё изменится? Я открыл рот от изумления, не понимая, послышалось мне или нет. — Что? — потрясенно выдохнул я. — С вами всё в порядке? — спросила она уже абсолютно дружелюбно, натянув дежурную улыбку. — Эм, да, конечно... И всё же я на все сто процентов уверен, что она сказала: «Ты готов к тому, что всё изменится?».
Затем она покрутила какие-то тумблеры, нажала на кнопку, и внезапно меня словно начало засасывать в черную дыру. Мозг пронзила боль, каждый стержень словно генерировал вокруг моего тела силовое поле. Какого черта вообще происходило? ЩЕЛК. Как по мановению волшебной палочки, всё вернулось в норму. — Отлично, мы закончили. Давление в норме, температура тоже... Хотите о чем-нибудь поговорить? Слышите голоса? Посещают мысли причинить кому-то вред? — Что? Нет! Я же говорил, со мной всё в порядке. Я просто хочу свалить отсюда как можно быстрее. — Уверена, вы скоро выпишетесь, — ее тон прозвучал совершенно неубедительно.
Потянулись однообразные дни. Я старался ни с кем не контактировать. Игнорировал парня, который вечно ныл, что ему то слишком жарко, то слишком холодно. Женщину, которая боялась, что пол под ней вот-вот провалится. Молодого парня, часами пялившегося в зеркало и поигрывающего мускулами. Да и вообще всех остальных, включая врачей и медсестер.
В первую же ночь мне принесли таблетки. Отказываться было нельзя. Сказали, что это легкий нейролептик. Я не хотел их пить, но выпил. Я-то знал, что здоров, и моей единственной целью было выбраться отсюда. По крайней мере, я так думал до третьей ночи, когда таблетки оказались совсем другими. На пятую мне всучили блестящую черную капсулу. На седьмую — фиолетовую.
— Так, это не мои таблетки, — твердо заявил я. После десяти минут препирательств они с фальшивой тревогой вызвали врача. В итоге я сдался, признал, что «ошибся», и проглотил эту дрянь. Пока я там лежал, таблетки постоянно менялись. В один из вечеров мне вообще дали пустой стаканчик. Я не повелся на провокацию: просто улыбнулся и сделал вид, что закинул их в рот.
Они упрямо продолжали называть меня Грегом. Вдобавок ко всему, та хрень, которую они сотворили с помощью аппарата, и их таблетки начали действовать. Я словно впитывал в себя все проблемы, о которых болтали другие психи в отделении. Пол под ногами казался зыбким, меня бросало то в жар, то в холод, а проходя мимо зеркала, я изо всех сил боролся с желанием уставиться на собственное отражение. Я не был таким. Я помню себя, и такого со мной не было.
Той же ночью из динамиков в палате на полную громкость врубили странный эмбиент-джаз. Звук нарастал, давил на мозги, волна за волной. Сначала я думал, что просто свихнусь, но продержался. Когда я вышел в коридор и попросил убавить громкость, они прикинулись идиотами. — Что убавить? — невинно похлопала глазками медсестра, изобразив на лице максимальное участие. — Проехали, — бросил я, не желая поддаваться на их провокации.
На следующее утро один из пациентов, Рэй, позвал меня поиграть в настольный теннис на веранде. Настроения не было, но он казался нормальным мужиком, и я немного расслабился. Правда, я панически боялся, что он начнет жаловаться на какие-нибудь болячки, и я снова перейму их на себя. — Они не хотят нас отпускать, — с горечью произнес он. — С этой больницей что-то не так, — пробормотал он себе под нос, пока шарик скакал туда-сюда через сетку. — Я тут уже месяц. Каждый день говорю им, что в порядке... а они в ответ лишь талдычат, что нужно скорректировать лечение. Они не слушают. Уверен, Белинда — та бабка из четвертой палаты — торчит здесь больше года. Скажем так: в их планы не входит выписывать людей.
Я лишь кивал под стук шарика. — Ну, я-то отсюда выберусь. Они упорно называют меня Грегом, тут явно что-то нечисто. Белинда права... с полами беда. И слишком жарко... — Я начал отключаться, бормоча себе под нос. Когда я пришел в себя, то просто стоял с ракеткой в руке и махал ею в пустоту. Рэй уже отошел от стола и безучастно смотрел на улицу.
Подошел медбрат Филипп, напомнил про обед и повел меня в столовую. Всю неделю медсестры писали в отчетах, что я отказываюсь от еды. При этом каждый день я заставлял себя доедать до последней крошки этот чертов мясной рулет с горошком или любую другую больничную баланду, которую мне приносили. Я ни разу не возмутился.
После обеда я попросил выдать мне телефон. На посту дежурил Филипп. Он почему-то отличался от остального персонала. Никогда не называл меня Грегом — просто избегал обращаться ко мне по имени. Он всё знал.
Передавая телефон, он медленно вложил его мне в ладонь и посмотрел прямо в глаза. — Держи. — Он не отводил взгляд на секунду дольше обычного. И я понял, что он пытался сказать. — Спасибо, Филипп, — выдавил я и быстро пошаркал в свою палату.
Я выглянул в окно. В то время происходило столько всего, что сейчас я едва могу вспомнить детали. Но они снова были там. Еще в первую неделю я заметил двух людей в черных костюмах и солнцезащитных очках. Каждый день после обеда они стояли на территории клиники и тупо пялились на окна нашего отделения. Я старался не обращать на них внимания. Игнорировал весь этот дурдом. Знаю, вы мне не поверите, но я не был сумасшедшим... По крайней мере, когда только попал сюда. Я просто хотел идти. Но после тех таблеток и аппарата всё изменилось. Рэй был прав: с этим местом явно что-то не так.
Я ввел графический ключ на телефоне, и к моему удивлению экран несколько раз мигнул. Попробовал снова — тот же результат. Кто-то копался в моем мобильном и изменил настройки входа. Телефон перевели в режим SOS. Я был в этом уверен. Неужели Филипп? О чем он пытался предупредить? Я начал судорожно рыться в телефоне, выискивая хоть какую-то зацепку. Я знал, что он оставил послание. Открыл «Заметки» и увидел запись, которую никогда не создавал.
ПОЛЯ СМЕРТИ: РЕЗНЯ В БОЛЬНИЦЕ АЙДАХО
Это была ссылка на какой-то конспирологический сайт с кричащими заголовками, где клялись, что всё написанное — стопроцентная правда. Статья во всех жутких подробностях описывала больницу в Айдахо, ставшую полигоном для безумного эксперимента. Массовые убийства, санкционированные местными властями и шишками из правительства. Я смотрел на экран, не веря своим глазам, и меня с головой накрыла паника. НАДО ВАЛИТЬ ОТСЮДА.
Так вот в чем дело? Пазл сложился: газлайтинг, выдуманные предлоги, чтобы держать меня здесь. А остальные... были ли они вообще пациентами? Может, на самом деле это врачи и чиновники, которые откроют на нас охоту в ночь ПОЛЕЙ СМЕРТИ? Я не псих. И никогда им не был. Всё это правда. Звучит как бред, но только потому, что ЭТО И ЕСТЬ СРАНЫЙ БРЕД! Идеальный план. Естественно, никто не поверит пациенту психушки. Берешь абсолютно здоровых людей, загребаешь их за какую-то мелочь вроде безобидной прогулки и неделями ставишь на них опыты. Вот оно что. Всё это время я был подопытным кроликом в чьей-то больной игре.
В ту ночь я так и не уснул, да и следующие пара дней выдались адскими. Я начал орать, что знаю об их планах, и пару раз загремел в изолятор под транквилизаторами. Замкнутый круг: они сводят меня с ума, а потом запирают в клетке. Рэй куда-то исчез. Сказали, что его выписали. Ну да, конечно. Скорее всего, он был одним из их агентов, подосланным сводить меня с ума. Или они просто «избавились» от него. Оставаться здесь было смерти подобно. Сколько бы я ни убеждал их, что мне лучше, на меня продолжали смотреть с деланной тревогой.
— Грег, я не уверен, что вы уже готовы. К тому же... ваши срывы на прошлой неделе. Подозреваю, вы скрываете от меня свои истинные мысли и чувства. Врач безбожно врал.
После этого я начал планировать побег. Доверять там было некому, и я молчал. До меня начали доходить слухи о том, в какую ночь устроят «поля смерти». Тихий шепот, косые взгляды — кажется, они начали догадываться, что я всё знаю. Это был лишь вопрос времени. До начала резни оставались считанные дни.
После обеда ко мне подошел Филипп с моим телефоном. — Эй... не забудь, время для звонков. Я понял, что он снова дает мне подсказку. Это он скинул ту ссылку, а теперь подавал сигнал к действию. — Спасибо, Филипп, — сказал я и порывисто обнял его. Он слегка отстранился, но, уверен, просто от неожиданности.
Той же ночью я решил бежать. Мои подозрения насчет Филиппа подтвердились: абсолютно все двери на пути из отделения оказались открыты. Я просто прятался в тенях, ждал, пока ночной охранник отвернется, и проскальзывал мимо. Так было до самого выхода. Я просто взял и вышел из здания.
Не помню, как добрался до дома. Должно быть, отмахал пешком все двадцать миль. Утром ступни были черными от грязи и крови. Всё тело невыносимо ныло. Я запер двери на все замки и через щель в жалюзи высматривал погоню, но меня никто не искал.
Поначалу я залег на дно. Ждал, что за мной вот-вот нагрянет полиция. На улицу выходил только в маскировке, постоянно оглядывался. Копов не было. Зато были они — люди в черных костюмах. Я начал замечать их повсюду: в темных переулках, в автобусах. Когда я пытался устроить скандал, они просто игнорировали меня или молча уходили.
Но самое страшное — то, что они сделали со мной в клинике, никуда не делось. Болячки постоянно одолевают меня. Во сне мое тело прошивает вибрацией в тех самых местах, куда крепили металлические стержни. Температура скачет, а земля под ногами вечно ходит ходуном. Что бы это ни было, оно появилось, когда меня подключили к тому аппарату. Их таблетки навсегда изменили химию моего мозга. После того случая всё становилось только хуже. В конце концов я сорвался на одного из преследователей в костюме, и меня снова забрали в больницу.
В новой клинике мне заявили, что в моей карте нет никаких записей о предыдущих госпитализациях. Сказали, что я «всё выдумал» и что у меня шизофрения. Врачи уверяли, что прекрасно знают мое имя — Дерек, и что в Айдахо никогда не было никаких «полей смерти». Никаких больниц, где здоровым людям промывают мозги и устраивают резню. Они объяснили мою маниакальную тягу к ходьбе попыткой подсознания заглушить прогрессирующее психическое расстройство. Но я-то точно знал, что всё это ложь.
На этот раз в больнице мне удалось поговорить с одним из костюмных. Его звали Гэвин. Он представился оперативником ЦРУ и рассказал, что они разработали технологию смены облика. Заявил, что «Поля смерти» для них — просто развлечение, способ спустить пар и испытать новые разработки. Самое смешное — он добавил, что я могу раструбить об этом на весь мир, но мне никто не поверит. — Ты спекся, Грег. Твой мозг сварился вкрутую. Бум! — Он грубо заржал, схватившись за живот, и вышел из палаты.
Думаю, теперь, когда я всё подробно описал, вы мне поверите.
Таблетки, которыми меня пичкали во второй клинике, ни капли не сняли симптомы от лечения в первой. Но это уже неважно. К счастью, я не думаю, что вторая больница как-то связана с первой — похоже, это и впрямь обычная психушка. Меня выписали на прошлой неделе. Знаю, что для тех, кто читает это без предубеждений, правда очевидна.
На этом пока всё. Будьте осторожны. -Грег
