Помыв кружки после гостей Иван снова начал кипятить чайник. Безбрежное Чертаново распласталось за окном. Сигарета будто сама выбралась из пачки. Иван наслаждался видами и табаком вплоть до закипания воды. МакКофе вновь наполнило комнату приятными ароматами. Чернов присел на подоконник, рассматривая пейзаж и прихлебывая кофе. Воспоминания накатывали одно за одним с каждым глотком горячего напитка. Какие-то были забавными, некоторые негативными, но на самокопание ни времени, ни желания не было. Разум Чернова поглотили мысли о предстоящем деле. Странно, что деятельность культа не заметили сразу, тем более, если практикуются человеческие жертвоприношения. Иван начал разбирать по косточкам своё прошлое дело, когда вместе со своим наставником расследовал деятельность "Ночи полной луны". Он хмыкнул про себя. Да, название у ребят было максимально эпичным. На деле же кучка лоботрясов с хорошим оратором во главе. Злодей был неплохо осведомлён о сути вещей, о обращенных и "другой стороне", но на практике понятия не имел, что делать. Собственно, благодаря невнятности и безалаберности действий их деятельность быстро вскрыли.

Тогда все началось с мнительной хозяйки приюта для животных. Обычно, обыватели не приходят забирать собачек и кошечек толпой в пять человек. Женщина попыталась уточнить их данные, чтобы первое время поддерживать контакт с новыми хозяевами её подопечных, но те наотрез отказались. Все увещевания о долгом привыкании к новой обстановке эффекта не возымели. Следом эти незадачливые "заводчики" посетили ещё три приюта, только вот не учли, что их хозяева друг с другом в плотном контакте. Шумиха в этих узких кругах поднялась моментально. В чем молодых людей только не подозревали: живодерство, различные извращения, забой животных для мяса. Впрочем, все эти варианты пересекались с истиной. Спустя три дня в одном из открытых подвалов в Мытищах дети обнаружили импровизированный алтарь. Кровью животных была выведен пентакль, а тела расположились в центре, беспорядочно сваленные в кучу. Отдел принял дело в тот же вечер.

Спалились эти "артисты" максимально глупо. Они снова явились в тот же приют, что и в самый первый раз. Хозяйка вызвала полицию, но вменить "культистам" ничего не смогли. В этот момент им на "хвост" и упал Иван с наставником. Через три дня, прости Господи, культисты все же нашли нужное количество животных, вдвое большее, чем в прошлый раз. Во время ритуала их и приняли. Визгов тогда было море. ОМОН не церемонился, всех закатали мордой в пол. Три студента, два великовозрастных идиота и главарь. Всем что-то обещали. Вечную молодость, красоту, бесконечное вожделение от противоположного пола. Глава культа хотел вознестись, молол чепуху про явь, навь, старых богов. Допрос Чернову недоверили, он ознакомился с его протоколом сильно позже и только тогда понял, почему наставник сокрушался, и называл "пророка" культа идиотом.

“Мы призывали Чернобога. Согласно старым трактатам он должен был даровать нам свою силу"

Иван почти рассмеялся в голос. Какая была связь у древнего славянского Бога, пентаграммы и крови животных никто из них пояснить не смог. Главаря упекли в Кащенко, остальным впаяли разные статьи и поставили группы надзора, на всякий случай. В деле Питерских же все было куда жестче. Самое страшное для Ивана - смерть ребенка. Вероятность, что глаза, рот и рисунок на спине делали ещё при жизни несколько выбивала из колеи. Его передернуло.

-Тьфу блять. Надо спать ложиться. Завтра все ясно будет.

В ванной комнате он обильно намазал лицо пеной и взял в руки опасную бритву, не забыв прикурить очередную сигарету. Когда лицо было выбрито до синевы он забрался в душевую и просто сел на пол. Время от времени он переводил ручку крана с кипятка на ледяную воду. Привычка ещё со студенчества.

Сон пленил его практически моментально. Он часто просыпался, покрытый холодным потом и бешено стучавшим сердцем. Всякий раз, когда он хотел схватить память о сновидении за хвост, оно будто утекало сквозь пальцы. Чернов просто падал на сырую подушку без сил и снова прикрывал глаза, силясь успокоить разрывающий грудь сердечный стук. Проверил время на смартфоне - три утра. Следом глаза зацепились за уведомления из мессенджера. Обсуждение корпоратива в сентябре, сообщение от медички, чей экипаж приехал на вызов с Ползуном и Тихвин. Иван вздохнул так глубоко, что выдох, казалось, должен был пробить пол.

-Блять, ну давай глянем.

Иван бегло предупредил новоиспеченную подружку о командировке, быстро пролистал беседу и наконец уделил внимание Тихвину. От него болтались два сообщения.

22.44. «Спишь?)»

22.45. «Я вписался. Завтра увидимся, обсудим.»

-Конечно блять, обсудим. Ты мне покоя не дашь.

Иван небрежно нажал на две кнопки "О" и "К" и вернул телефон на тумбу. Он снова задумался о Санкт-Петербурге. Как раз сезон, белые ночи, алые паруса. Чернов планировал посетить пару хлебных местечек и даже предлог для этого был железобетонный, жертвы были в подпитии, а значит и брать надо "на живца". Он улыбнулся своим мыслям.

-Интересно, а если поймают, меня придушат, по башке дадут или прирежут?

Иван не на шутку задумался, но вскоре вновь ушёл в сон.

Утро началось буднично. Душ, сигарета, кофе.

Лишь на спуске в метро Иван вновь напряженно всматривался в лица, ища знакомый взгляд, но и в этот раз не повезло.

"Ничего, в другой раз." Мелькнула мысль.

Толпа, вагон, толпа, эскалатор, толпа, работа. Вот теперь можно было немного расслабиться. Перед дверью в кабинет он немного помялся, стараясь отчётливо представить себе дверь шефа. Дверная ручка чуть кольнула его статическим разрядом, Иван чертыхнулся, но всё же распахнул её, естественно оказавшись в своём кабинете.

-Интересно, как я пойму, что у меня получилось? Коридор увижу?

Он засмолил сигарету, открывая окно. Взглянул на шкаф в поисках "Инцидента Ночи полной Луны". Вот оно, стоит на месте, с красным корешком. Таких на полке было три. Так наставник отмечал дела, в которых главными злодеями были люди. Большая часть дел, которые вёл Сергей Яковлевич Гордецов ушла в архив, но самые интересные и показательные Иван выудил с пыльных полок. С тех пор он пополнял эту коллекцию уже своими папочками. Когда придет и его время учить молодняк, начнет он именно с этой библиотеки.

Дверь неожиданно распахнулась, Вайс недовольно крякнул, увидев сигарету в руках подопечного.

-Иван, ты видимо решил меня угробить. Я в квартире у тебя надышался уже, так ты и тут начал.

-Гордецов курил и я буду, нельзя эту ауру развеивать.

Чернов глупенько улыбался глядя на шефа, впрочем, тот тоже смотрел без злобы, скорее в его глазах читалась лёгкая смешинка.

-Да, Сергей Яковлевич - легенда паранормального сыска. Так, хватит рассиживаться, пошли, проведем разбор полётов с Фёдором. Помнишь, что я вчера говорил? Присмотрись внимательнее, могут быть нюансы.

-Очередной тест от коллег?

-Нет, тест от меня. В шесть глаз и ушей, глядишь, подсечем чего интересного.

Чернова несколько напрягала эта ситуация. Он никакого подвоха в коллеге или его словах не чувствовал, но чутье Вайса было натурально звериным и если ему что-то не нравилось, значит окружающим есть над чем подумать.

Пётр Александрович шагал по коридору пружинисто, бодро. Молодые сотрудники частенько гадали, сколько же ему на самом деле лет, а уже успевшие поработать ветераны махали на эти вопросы рукой. Поговаривали, что некоторые из них успели состариться и уйти на пенсию, а Вайс каким был, таким и остался. По пути к ним присоединился Тихвин. Вайс пожал ему руку и лишь цыкнул, когда будущие напарники даже не попытались сделать того же самого.

-Весёлая будет командировка. Вы в гостях у петроградских только не грызитесь, позорники.

Дверь, обитая красным кожзамом, чуть скрипнула открываясь. Седов сидел за столом, катал по нему ручку и явно скучал. Он не обернулся на вошедших, лишь оставил в покое свои пишущие принадлежности. Вайс сел на своё кресло, напарники заняли привычные места друг напротив друга. Седов начал без приветствий.

-Все в сборе. Отлично. Рад, что вы двое согласились и жаль, что более никого из ваших коллег мы не смогли отобрать.

Вайс чуть дернул бровью. Камень летел в его огород.

-Отработаем, коллега. Не сомневайтесь. К тому же, вряд-ли я смог бы выделить вам больше людей, чтобы закрыть вашу нехватку кадров.

Седов не показал виду, но сидящий напротив Иван по глазам понял, что его шеф с разбегу шарахнул по больному.

-Тем не менее, работа предстоит обширная. Мы очень рассчитываем на ваш опыт и умения. Крайне удачно сложилось, что Иван имел опыт работы с культистами и знаком с оккультной символикой, а Николай преуспел в вопросах мёртвых языков и психологии, пусть и несколько в начальных ступенях.

Фёдор отбросил маску дружелюбия, которую надел для знакомства. Эмоции читались только по глазам, он даже не жестикулировал. В целом, сегодня он производил впечатление заводной куклы с ограниченным спектром задач.

-По прибытии вам будут предоставлены все материалы дела и улики, которые мы смогли добыть. Как я уже говорил, оперативник, который был занят этим делом, исчез без следа, поэтому дело вам достанется таким, какое есть. Вы можете рассчитывать на наших людей и наши ресурсы, при необходимости. Проблемы на данный момент две: отсутствие понимания, как вскрыть сеть членов культа и цели ритуалов. При возможности нужно будет влиться в ряды культистов, понять иерархию и мотивы.

Вайс поднял руку, призывая Седова замолчать. К этому моменту глаза Чернова и Тихвина успели округлиться от удивления.

-О внедрении не было речи, Фёдор. Это огромный риск. Если того действительно потребует ситуация, нужно будет мое согласование. Без моего дозволения вы двое даже не помышляйте об этом.

Фёдор заëрзал на стуле, в глазах мелькало недовольство.

-Понимаю Вас. Без крайней нужды и вашего согласия делать этого мы не будем.

Внедрение - штука не быстрая. А внедрение в организованную группу оккультистов ещё и крайне опасная. Тихвин и Иван переглянулись, их мысли, по ощущениям, полностью совпадали.

-Прошу прощения, уважаемый, -аккуратно начал Николай. -Пока у нас даже понимания, что это такое и как их от толпы отличить нет. Возможно, для вступления используют обряды инициации, а вы и сами знаете, что такие действия бывают... опасны. Для тела и в первую очередь - души.

Тихвин не лукавил. Иногда неосторожно сказанные слова или произнесенные клятвы работали на все сто. Просто произнести их нужно в правильном месте и в правильное время. Бывали случаи в современной истории когда пожелание "провалиться пропадом", брошенное совершенно нечаянно отрабатывало буквально и немедленно. В старину это все считалось колдовством, магией и Бог весть чем еще. На слова Николая Фёдор одобрительно кивнул.

-Да, вы правы. Начнем с выявления мест их сборов и поисков жертв, а дальше будет видно. К слову. Вы будете присутствовать в городе инкогнито, то есть в нашем офисе вы появляться не будете. Для связи будем использовать телефон и посыльного. Он будет дежурить в фойе вашей гостиницы. Наши сотрудники будут обращаться к вам по позывным: Иван - Башня, Николай - Шут.

Тихвин засмеялся. Символика была легко читаема, и башня, и шут - карты Таро.

-Подходящие символы! Интересно, а твоя башня, Иван, такая же пустая как и в картах?

-Абсолютно пуста, не переживай.

Иван улыбнулся краями губ. Нужно было хотя бы для коллеги отыграть сыгранную двойку. Хотя даже по его лицу было видно, что он если и не понял, то догадывается о взаимоотношениях этих двух.

-Чтож, думаю на этом здесь мы закончили. Буду ждать вашего приезда. Гостиница "Русь", адрес Артиллерийская один. Можно и поесть и отдохнуть с дороги. Выезд запланирован на сегодня? -Седов повернулся к Вайсу.

-Да, сегодня в восемь вечера у них поезд. Про гостиницу я и сам довёл бы, но спасибо, Фёдор.

-Чтож, Пётр Саныч, господа, за сим откланяюсь. Работать начнем уже завтра. Материалы вам доставят по месту проживания. Свяжитесь, когда изучите и будете готовы приступить к работе. До встречи.

Седов поднялся, обернул костюм и под пристальными взглядами троицы вышел из кабинета. Иван ждал, что он воспользуется проходом через Дверь, но шаги по коридору эту мысль опровергли.

-Он не умеет ходить через двери, Иван.

Вайс откинулся в кресле, положив одну руку на затылок. Глаза, ставшие тоненькими щелочками ходили с Ивана на Николая и назад. Он глубоко вздохнул, а Иван уже готовился к лекции на тему слаженности, но Вайс его удивил.

-Заметили странности?

-Да, поведение действительно странное, -начал Тихвин. -Чувствовалась какая-то неестественность.

-Угу, тоже заметил. Будто у него заряд кончился. Да и как будто... Задумал он чего. Может в темную нас хочет использовать?

Вайс задумчиво потер подбородок.

-Весьма похоже. У Седова сейчас вся полнота власти. Бромм сейчас не на месте по болезни, так что рулит он. Будьте внимательны, предельно. А ты, Иван, больше внимания уделять чутью, оно у тебя довольно хорошо развито. Лет через десять, может даже со мной поровняешься. - Вайс улыбнулся и открыл ящик стола. -А теперь, позывной Башня, получи свой билет и покинь помещение. Нам с Шутом нужно кое что обсудить.

Иван поднялся, взял свой талон и подмигнул Тихвину. Видимо лекция по тимбилдингу будет проведена только для одного слушателя.

-Давай, знаток психологии и мёртвых языков. На вокзале встретимся.

Тихвин нагло улыбнулся и проводил Ивана взглядом. Как только он покинул кабинет, с него схлынула злость. Времени на это просто не было, нужно было спешить домой за рюкзаком. По прикидкам, за полтора часа должен управиться, но сначала - поесть. "Колдуны" Встретили его приятной прохладой кондиционеров и запахами беларусской кухни. Через пол часа с борщем и драниками "а-ля Карбонара" было покончено. Странное сочетание, но весьма и весьма неплохое. А дальше Иван просто расслабился и позволил толпе нести его, как несет течение реки. Улица, павильон метро, спуск, вагон, подъем, квартира. Чернов привычно закурил на кухне, взглянул в окно.

-Надолго ли...

Он достал телефон, написал медичке. Спустя минуту она прочла сообщение, но ничего не ответила. "Ну и ладно, все равно не клеилось." Перекрыв все коммуникации и обесточив квартиру Иван предупредил соседку и оставил ей ключи, мало ли что.

На протяжении всего пути в наушниках приятно лупил хип-хоп. Только выйдя из подземки Чернов решил послушать гомон толпы. Сотни и сотни то прибывали, то уезжали из Москвы прочь.

-И чем вам эта помойка так нравится?

Иван задумчиво хмыкнул и двинулся к перрону. Досмотр занял некоторое время, безопасников не на шутку напугало наличие оружия у пассажира, но после предоставления всех необходимых бумаг вопрос был закрыт. До отправки поезда оставалось двадцать минут и Иван собирался посвятить их курению. Четыре часа пути без сигарет были для него непосильны, поэтому насытить организм никотином он старался наперед. Тихвина он увидел издалека. Лицо его было мрачным, видимо Вайс хорошо прокатился ему по ушам. Наконец и Николай его заметил.

-Снова здравствуйте.

-Давно не виделись, Коль, сколько лет.

-Не будем о грустном. У тебя какой вагон?

-Номер семь. Место не помню.

-У меня тоже.

Повисла странная пауза. Напарники не смотрели друг на друга, думая о своем. До отправки поезда осталось пять минут и они все же двинулись к проводнику. Показав необходимые документы заняли свои места. Благо Вайс смекнул, что сажать их вдвоем не стоит. Николай разместился позади Ивана. Тихвин сетовал, что нужно было брать самолёт, мол, через час уже были бы на месте. Чернову же было откровенно плевать, как добираться до работы. На машине было бы даже интереснее, дорогу до Питера описывали ему как крайне живописную. Бухтение, да и чего греха таить, присутствие напарника утомило Ивана буквально за пятнадцать секунд. А ведь с ним предстояло провести неопределённый промежуток времени. Дабы отвлечься от этих угнетающих мыслей он снова нырнул в свой плейлист. Впереди четыре часа и пять минут пути, а значит можно будет послушать пару альбомов "Макулатуры". Поезд тронулся, за окном мелькала застройка, плавно перетекая в просторные поля, перелески и редкие посёлки. Чем дальше они удалялись от Москвы, тем больше сознание Ивана сковывали мысли о работе. Особенно его занимал символ на спине ребенка. Обычно, в таких случаях использовали руны, пентаграммы, перевернутые кресты и многую другую символику, но про символ "ножа" он слышал впервые. Ещё и поливание чужой кровью. Человек, проводивший ритуал явно понимал, что делает. Через обилие крови можно было достучаться до "той стороны", но судя по тому, что тело выбросили, ритуал не удался. Где-то в их формуле закралась ошибка. Дело оставалось за малым, разобраться с символом и как можно быстрее выйти на сеть культистов, пока они не наворотили дел. Гордецов много говорил о опасности людей, не знающих, что они делают. Инцидент с "Ночью полной Луны" был больше курьёзным, чем действительно серьёзным, но после него наставник рассказывал Ивану много интересных историй. Так, например, Чернов узнал, почему легендарную Ховринскую заброшенную больницу не сносили аж до двадцатых. Гулявшая по разным бордам крипипаста о сатанистах, обитавших там, вовсе не была страшилкой. Сергей Яковлевич занимался этим делом и по его словам, иного выхода кроме как похоронить культистов там, просто не было. Ребятки доигрались, на их зов ответили, только вот говорил с ними не банальный Бафомет или Азатот, а что-то гораздо более темное. Двое переродились и даже смогли убить троих ОМОНовцев, остальные критически повредились рассудком и связали себя нерушимыми клятвами с тем, кого позвали. Подвалы пришлось заливать бетоном. Однако аура у места была такой, что люди там долго протянуть не могли. Территорию старались держать под контролем, иногда даже получалось. Когда тлетворная аура отступила, снос согласовали немедленно, но перед этим каждый этаж и каждый символ был тщательно описан и сфотографирован. Из этого всего можно было целый атлас составить. Иван задумчиво вздохнул. Ему было искренне жаль жителей будущего ЖК, который уже почти закончили на месте заброшки.

Телефон коротко провибрировал. Сообщение от Тихвина:

«Что думаешь насчёт последней жертвы? Меня смущает, что глаза и рот зашиты"

Обсуждать это все в поезде Ивану хотелось меньше всего, но выхода не было.

«Меня возраст смущает. Маловата девочка для проводника или перерождения. Да и слабая ещё. Я спать.»

Закинув Николаю тему для размышлений Иван положил телефон в карман, и уперевшись головой в окно начал пытаться задремать. В реальность его выдергивали редкие остановки и иногда переход между треков. Мимо мелькнула сначала Тверь, потом и Валдай. Очнулся он от очередного хлопка по плечу. Николай нависал над спинкой его сиденья.

-Пять минут до прибытия. На такси поедем? Или пешком? Тут минут двадцать ходу.

-Давай на таксе. Не хочу с рюкзаком шататься. Толкучка в проходе, сумки, чемоданы, уставшие и не очень лица, все это смешалось в сонных глазах Ивана. Выскочив на перрон он наконец вдохнул полной грудью. Воздух в Питере ему нравился, свежий, прохладный, влажный. Приятный холодок пробежал по шее, лицу. Совсем недавно прошёл дождь, небо хмурилось, но его это не волновало. Он прикурил, скинув рюкзак на лавочку. Никотин чуть приглушил чувство голода, но не убрал его до конца. Достав телефон он решил проверить наличие заведений общепита рядом с гостиницей и уже через пол минуты нашёл бар, буквально в двух сотнях метров от жилья. Он глянул на Николая.

-Ты таксу вызвал? -Ага, через шесть минут.

-Отлично. Жрать пойдешь? Нашёл бар, пишут что кухня весьма и весьма...

-Пожалуй не сегодня. Ты то притопил мурло, а я так и не смог уснуть.

Пожав плечами Иван метнул окурок в урну. Не хочет, как хочет. Упрашивать напарника он не собирался. Несмотря на вечернее время народу у вокзала было просто море, но раствориться в этом потоке Чернову не давал Тихвин. Напарник целеустремленно шагал к месту, где их должен был ожидать водитель. В одиночестве Иван чувствовал себя куда свободнее и легче. Пошел куда захотел, сделал что захотел, а тут все придется подстраиваться. Машина подъехала шустро. Таксист оказался словоохотлив и все десять минут пути рассказывал, где можно хорошо выпить, качественно закусить и найти продажную любовь. Про себя Иван отмечал и запоминал адреса и заведения, особенно интересовали его места рядом с каналами. Николай же осторожно включил диктофон, чтобы наверняка ничего не упустить.

Гостиница нависала над напарниками брутальной громадой. Высокая лестница и урна в самом её начале. Видимо курить у входа тут не принято. Иван вновь закурил, Николай наконец дал волю эмоциям.

-Иван. Как ты заебал со своим куревом. Время теряем только.

-Так пиздуй, Коленька. Заселяйся, располагайся, я тебе в этом деле не нужен.

-Умно. Дело то одно, листать его вместе придется.

-Сначала ты полистаешь, потом я, в чем проблема то?

-В твоем распиздяйстве наверное?

-Ох, вот это нихуя себе. Если две минуты на покурить для тебя распиздяйство, то как назвать твое хлопанье дверями по десять раз, утром, в обед и вечером? Да и ты сам куришь. -Иван метнул бычок в урну. -Видишь? Уже закончил, истеричка.

Тихвин сделался багряным, но смолчал. Просто пошёл по ступеням вверх, ко входу. На ресепшене приятная девушка сообщила им, что живут они мало того, что в разных комнатах, так ещё и на разных этажах. Для них обоих это была лучшая весть за этот день. Кроме того, девушка рассказала, что на их фамилии была курьерская доставка. Два объемных конверта из плотной, почти картонной бумаги легли на столешницу. Иван, прихватив ключи и конверт отправился к лифту, Тихвин же пошёл к лестнице. Он жил на втором этаже, Чернов на четвёртом. Длинный коридор привёл Ивана к номеру четыреста восемнадцать. Внутри было достаточно просторно, большой письменный стол, пол выстлан ковролином, а от постельного белья пахло гвоздикой и апельсином.

-Надо будет спросить, что это за средство такое. Чудесный запах.

Иван небрежно бросил рюкзак на пол, запер дверь и скинул с себя всю одежду. Тропический душ то жëг его кипятком, то сковывал льдами Арктики. Такой контраст помогал Чернову держать мысли и тело собранным. В такие моменты он чувствовал себя будто сжатая пружина, готовая вот вот расправиться. В голове неожиданно мелькнула мысль, что он и забыл, когда в последний раз расслаблялся. Хмыкнув, он снова врубил холодную воду. Все он помнил, только не хотел об этом вспоминать. Покончив с мытьем он завернулся в полотенце и выйдя в комнату уселся за стол, положив перед собой конверт. Люди Седова заботливо сняли копии, видимо их начальник предвидел конфликтную ситуацию и предпочёл её избежать.

Вскрыв упаковку, он выложил перед собой папку. Дело вёл некий И. Д. Тюленëв. Материалов он успел собрать прорву, но они были беспорядочны. Хотя могли напортачить и те, кто собирал это все для Ивана.

-Так, сказал батрак...

Чернов, бормоча себе под нос, начал упорядочивать дело по датам.

-Первый покойник, третье мая двадцать пятого... Удар тупым предметом по затылку... Следы от игл на локтевых сгибах. Второй...четырнадцатое мая... Асфиксия, на шее тонкие следы от удавки, вероятно струна... Также есть следы на локтях...

Сортировка по датам и типу умерщвления заняла у него почти час. Особенно занимали его временные интервалы между убийствами. В среднем одиннадцать дней в теплый сезон, и по одному в месяц в зимний период.

-Интересно, чем вызваны такие временные рамки?

На всякий случай Иван пометил число одиннадцать в заметках на смартфоне. Это было похоже на ниточку, но пока настолько тонкую и неявную, что её можно было легко потерять.

Из общей картины выбивались только три случая. Одно тело со следами уколов, но без травм. Легкие полны воды. Второе со следами побоев и характерным ударом по затылку и третий, последний, девочка. Первых двух Иван списал на случайных забулдыг, один явно был под веществами и сам свалился в воду, второго банально гопнули и случайно грохнули.

С девочкой было сложнее. Она выбивалась из цикла и была единственным ребёнком в серии. Всем жертвам до этого было за двадцать. Иван долго рассматривал швы на глазах и губах и судя по их кривизне, наложены они были "наживую". По телу прокатилась волна холода.

-Уроды блять.

Рисунку на спинке он уделил куда больше времени. Он был не просто грубо вырезан, скорее изверг старался выполнить его в технике шрамирования. Линии были тонкими, но было отчётливо видно, что отсутствовали целые полоски кожи. Ножи в качестве символа Иван уже видел, только далеко не один и не так варварски изображённый. Обычно, ножей было двенадцать. По древним поверьям, если колдун воткнет в землю двенадцать ножей по кругу и перепрыгнет их, сможет обратиться зверем. В более посвящённые времена, якобы "колдуны" начали набивать ножи в виде тату. Чернов тер переносицу.

-Учитывая следы чужой крови на теле, нож здесь использован как символ перерождения. В целом, должно было и сработать, но где-то в расчетах у этих артистов закралась ошибка. И если придерживаться версии с колдовством, то где ещё одиннадцать ножей?

В дверь постучали. "Тихвин", подумал Чернов и оказался прав. Напарник спешно прошёл в комнату, на лице было написано нетерпение. Как только щёлкнул замок, он немедля начал говорить.

-Думаю ты заметил тенденцию, да? Одиннадцать дней летом, по месяцу зимой.

-Само собой.

-Сегодня какое число? Двадцать шестое июня, верно. Девочку обнаружили девятого, она вне цикла. Я думаю, что они поспешили, что-то заставило их начать раньше времени.

-Так. У нас теперь две проблемы. Почему это случилось не по расписанию, и почему зимой всего три случая?

-Верно. Нужно у местных поспрашивать, замерзают ли каналы зимой. Может они скидывали тела только когда вода была открыта?

-Не бьется. По датам все ровненько, одинадцатое число дата смерти.

-В итоге, что мы имеем на данный момент. Каждые одинадцать дней, пока тепло, три месяца зимы - по одному убийству. Барабанные палочки, Ватсон.

-Ага. И девочка, вне цикла.

Оба неожиданно замолчали. Седов не соврал, дело досталось им как есть. Без четкой картинки, в самом начале расследования.

-Колясик, а Колясик. А тебя не смущает, что нам от этого Тюленёва больше ничего не досталось? Ни заметок, ни пометок на полях?

-Кстати да. Надо будет запросить у Седова.

-Не только заметки, а в целом узнать, что был за человечек. Только вот пойдет ли человек на контакт? Какой-то он... Крученый.

-Тут да, согласен.

В комнате вновь повисла тишина. Иван немного поерзал на стуле, оглядывая материалы.

-Стыкуются только методы умерщвления, явный забор крови и алкоголь в крови всех жертв. Ну и число одиннадцать. Больше у нас нет ни-ху-я.

-Ну почему. У нас есть нож. Может получится оттолкнуться от него?

-Может и получится. Тут в чем прикол, Коль, он достаточно необычно нанесён. Завтра надо будет поискать салоны, где делают шрамирование. Ну и пройтись по каналам, поискать бары и кабаки. Думаю, жертв там и вербовали, так сказать. Но мы упираемся в забор крови, нужно помещение все-таки.

-Тогда давай поступим так. Я завтра займусь Седовым, попробую выяснить за Тюленëва и пробью за личности жертв. Розыск там, не розыск.

-Хорошая мысль. Забились.

Иван встал, открыл рюкзак, достал чистые вещи. Николай с интересом наблюдал за действиями коллеги.

-Иванесенс, а куда ты намылился?

-Иванесенс блять. -Иван залился смехом. -Пожрать и выпить я собрался. Пойдешь?

Тихвин картинно закатил глаза.

-Нет, пиздуй один. Я завтра работать собрался.

-Я тоже, поэтому пиздуй уже, Шерлок.

Николай на прощание хлопнул дверью так, что люстра покачнулсь. Иван в ответ лишь тяжело вздохнул.

-Нормально же общались.

Но буквально спустя секунду он почувствовал облегчение. В одном помещении с Тихвиным ему было явно неуютно, как и Николаю с ним. Однако мрачные мысли быстро вытеснили мысли о холодном пиве и горячем ужине. Из гостиницы Иван вылетел пулей, прикурил и не успев докурить сигарету уже стоял на пороге бара.

-Опасное соседство, однако.

Иван широко улыбнулся и вошёл внутрь. Несмотря на будний день, за стойкой было всего два свободных места. Чернов плюхнулся на стул, бегло ознакомился с барной картой. В арсенале была его любимая Ипа, а в качестве закуски были выбраны чебуреки. Просто и без затей. Бармен возник перед ним будто из воздуха.

-Добрый вечер! Выбрали что-нибудь?

-Привет, кружка ипы и чебуреки.

-Отлично, сейчас пиво поставлю.

Молодой человек встал за кран, наливая пиво без так любимой Иваном шапочки пены. Иван собирался было глубоко вздохнуть, но внимание переключилось на татуировки бармена. Руки были забиты от кисти до локтей и выше. Глаз Ивана зацепился за его тату не просто так.

На каждом предплечье было изображено по шесть кинжалов.

Спасибо за прочтение!

Больше подобного тут https://t.me/chernoe_na_belom

— Да, кароч, — он наконец собрался с мыслями, его кадык дёрнулся, когда он сглотнул, — ну типа это... ну, че я вечно больной?

— Потому что ты прошлый раз даже не добежал, — я указал пальцем на его грудь, где под курткой скрывалась ещё не до конца зажившая рана. Внешне она выглядела нормально, но внутренние органы зажили не до конца. Твич иногда кашлял, прижимая ладонь к рёбрам, или он избегал резких движений, потому и скрывать он это нормально не мог.

— Ну, а че вы меня, всю неделю таскать будете? — парень резко вскинул голову, а его глаза сверкнули чем-то вроде отчаяния. Губы плотно сжались в тонкую полоску.

Я отложил на верстак почти готовый револьвер с тяжелым, заострённым шипом на рукояти, который мог служить и как кастет, и как последнее средство самообороны, если патроны кончатся. Маску я положил рядом, на сложенную тряпицу, чтобы не запачкать маслом.

Я вдохнул воздух мастерской вместе с этим хаотичным, но привычным шумом, который прорезали грохот стали, шипение от шлифовки и звон резаков, звучащие сейчас, как симфония. Выдохнул и произнёс, стараясь говорить ровно, без лишнего давления:

— Твич, ты хочешь сказать что-то конкретное?

Он отвел взгляд, будто его уличили в чём-то постыдном, почесал локоть, потом плечо, потом снова локоть, нервно перебирая складки одежды. Более спокойно выдохнул, смотря на заляпанный маслом бетонный пол. Поднял глаза, и в них уже не было той отчаянной искры, осталась лишь усталость и какая-то беззвучная просьба.

— Я не хочу, чтоб ты мне сказал, типа, ну лады, отдыхай, — он говорил чуть тише, чем раньше, но каждое слово было весомым. — Бро, я просто не хочу чувствовать себя...

Он замялся, подбирая слова в уме. Я полуприсел на верстак, скрестив руки на груди, и ждал. Твич потер лицо обеими ладонями, как будто пытался стереть с него накопившуюся усталость, и выдохнул, опуская руки:

— Думаешь, я слабак?

— Ты не слабак, — я выпрямился и взял свой револьвер, который тоже успел улучшить, прибив и к нему такой же утяжелитель на рукоять.

Я сунул его в кобуру, взял с верстака винтовку Твича, которую переделал за прошлую ночь, и протянул ему. Приклад был новым, более эргономичным, ствол укороченным, чтобы удобнее было в лесу. И прицел новый, с оптикой, которую я выменял у местных мастеров на пару чертежей.

— Смотри, в общем, — я говорил спокойно, деловито, как будто вручал не оружие, а ключи от машины. — Носишь её с собой. На патроны хватает камней?

Твич кивнул машинально, не глядя, всё ещё погружённый в свои мысли.

— Завязываешь себе глаза, — продолжил я. — Отец у тебя уже привык...

— Че? — он вытянул руки перед собой ладонями вперёд, будто хотел остановить меня. — Так он же это... ну типа, слух там, все дела.

В его голосе слышалось непонимание, смешанное с лёгкой паникой. Он не хотел быть копией отца — он хотел быть собой.

Я дождался, когда он договорит, дал ему выдохнуть, переварить, и продолжил:

— Отец привык полагаться на слух. Ты должен полагаться на своё обоняние.

Я поднял руку, когда он открыл рот, чтобы что-то возразить или запротестовать, и остановил его.

— Это должно стать твоим вторым зрением, — я говорил медленно, чеканя каждое слово. — Я знал парня, который знал другого парня, а тот — ещё одного, чей знакомый мог покрыть меч огнём и всегда ориентировался в бою благодаря своему носу.

— Кхм... — Алексей поглаживал подбородок, глядя в одну точку на стене, и вдруг начал его глаза сузились, в них забегали искорки. — Ты чё, этого пересмотрел, как там...

Я не дал ему уйти в воспоминания. Взял под руку и повернул к выходу.

— В общем, приступай уже сейчас, — сказал я, открывая дверь и выпуская его в ночь. — Если снимешь повязку — ох и не завидую я тебе, парняга...

Тот начал было возмущаться, открыл рот, набрал воздуха, но дверь мастерской за ним закрылась, отрезав любые возмущения. Я слышал только приглушённое бормотание и удаляющиеся шаги.

Я вернулся в своё рабочее пространство — маленький закуток у окна, где стоял мой верстак, висели инструменты и лежали чертежи. Оглядел зал, ища глазами, кто из местных мог бы мне помочь, и поймал на себе пару равнодушных взглядов, но тем не менее рабочие отвели их и занялись своими верстаками и рабочими станками, на которых были заготовки будущих орудий.

По моим чертежам они начали делать новые винтовки по чертежам, которые я помнил ещё с ВИЗа, но модифицированные мной же. У Луки и Твича тоже были обновлённые ружья. Они били сильнее, чем старые, и у каждой винтовки был эффект отталкивания, то есть при выстреле часть энергии подавалась вперёд, толкая пулю и гася отдачу. Такие же эффекты были и на револьверах Софы и моём, но они работали только в ближнем бою при ударе рукоятью.

Глянув на маленькое окошко, в котором были видны холодные, далёкие звёзды, я вздохнул и отнёс комплект метательных ножей к точильному станку.

Четыре десятка ножей, каждый длиной с ладонь, были заточены буквально за час. Станок гудел, точильный круг вращался, высекая снопы искр, и я водил лезвием по камню, придавая ему ту самую, идеальную остроту, которая позволяет резать волос на лету.

После этого я позволил себе отдых. Выключил станок, убрал инструменты, снял фартук. Потянулся, хрустя позвонками, и вышел из мастерской в прохладную, звёздную ночь.

По пути к бару, где мы сняли себе маленькие, тесные комнаты с жёсткими кроватями, встретился местный лидер. Макар выглядел слегка запыхавшимся, его дыхание было сбивчивым, и он слегка щурился, пытаясь разглядеть меня в темноте. Моё новое зрение позволяло мне видеть сейчас, как днём — даже цвета не потерялись. Просто серый, сумеречный свет, в котором тени были длиннее, а очертания чуть мягче.

— Димон? — он обратился ко мне, подходя ближе, в его голосе слышалось сомнение. — Ты там что ли?

Он остановился в паре метров от меня, перевёл дух, провёл рукой по лицу, вытирая пот.

— А, точно ты, — он кивнул сам себе. — Парни говорят, что вы это... уходите скоро?

— Так я вроде прямо это и говорил, — мои губы сами собой слегка двинулись в усмешке. — Макарыч, у тебя какое-то дело?

Он помялся немного, переступил с ноги на ногу, потом достал пачку сигарет, вынул одну, повертел в пальцах, ища спички. Пламя вспыхнуло, осветив его усталое лицо с глубокими морщинами и седыми прядями в бороде. Спичку он выбросил, и та потухла в полёте, прокатившись по земле.

Коротко затянувшись, он кашлянул и отплевался, вытирая губы.

— Тьфу, ля... — он поморщился и договорил, будто и не было этой маленькой, глупой заминки: — Не буду вокруг да около, да? Мы это... Система наказать-то не может, если задание не брать. Маячит только, вот, мол, тут нарушитель какой-то там. Я чё говорю-то, у нас и оружие есть, да и Гришаня подобрел. Мы их лекаря и мастера какого-то вытащили. Ну? Что скажешь?

— Я не могу сидеть на месте, — я потер переносицу двумя пальцами от напряжения и усталости, эти разговоры забирали последние силы. — Если я буду сидеть на месте, никуда не приду.

Я помолчал какое-то время, выстраивая слова в голове. Макар всё это время молчал, давая мне высказаться. Только курил, пуская колечки дыма в звёздное небо.

Спустя какое-то время я поднял взгляд к бесконечным звёздам. Среди них были другие миры, с которыми наш мир познакомится почти через год, когда Система откроет порталы и начнётся Большая Игра. И пусть с людьми сейчас мы могли договориться, обменяться чем-то, найти общий язык, но вот для них мы были чужаками, как и они для нас.

— Если я буду сидеть на месте, — повторил я, уже тише, уже обращаясь скорее к себе, чем к нему, — никуда не приду.

— А куда тебе надо? — Макар повысил голос, в его словах прорвалось раздражение. — Везде одна и та же жопа!

Он закашлялся снова, теперь сильнее, и ещё раз сплюнул, вытирая рот.

— Бросать надо... сраная привычка...

— Если ты, Макар, — мой голос превратился почти в шёпот, и в моих зрачках сверкнуло что-то зеленоватое, которое появлялся, когда внутри просыпалась та, другая сущность, — если ты или твои люди, если вы не можете защитить то, что вам дорого, это вам никогда не принадлежало и не будет принадлежать. Если ты хочешь просто сидеть и ждать, когда станет лучше... если ты думаешь, что у тебя хватит времени на всё, ты будешь разочарован.

Я выдержал паузу, давая ему время осмыслить и впитать каждое слово.

— Качалку парни сделали? — моя рука вытянулась по направлению к самодельным гантелям из колёсных дисков, штанге из водопроводных труб да скамье для жима, сколоченной из досок. — От поднятия тяжестей навыки не вырастут.

— Ого, парень... — Макар не нашёлся, что ответить. Он стоял, опустив плечи, и его сигарета тихо тлела в руке. Пальцы его дрожали, когда он подносил её к губам, делая короткие, мелкие затяжки.

— А мы че, — он наконец собрался с мыслями, его голос стал выше, почти истеричным, — ты думаешь, мы тут, — он обвёл руками посёлок и все спящие дома с окнами и редкими огоньками в них, — мы тут че, сидим и кайфуем? Пришёл тут, сука, умный, ля!

Он сделал две коротких, судорожных затяжки, и постарался сделать голос тише, хотя в нём всё ещё звенело напряжение, а где-то в глубине добавилась лишняя хрипота.

— Просто через пару дней эта ночь сраная будет.

— И мы уйдём до её начала, — мой голос оставался спокойным, хотя тон был более холодным, чем обычно. — Вы и до меня справлялись. Сейчас уже лучше будет. Я дал вам чертежи, показал кое-что. Но мне будет на вас плевать, если без этого всего вы ни на что не способны. Хочешь поспорить со мной на эту тему?

Макар резко развернулся, его плечо дёрнулось, сигарета выпала из пальцев и покатилась по земле, оставляя тлеющий след. Он ушёл быстрым, широким шагом, бормоча себе под нос матерные, злые ругательства, полные бессилия.

Отошёл метров на десять, развернулся и крикнул во весь голос:

— Меня, сука, бесит, что ты прав! Валите нахер из моего города! Удачи, ля!

Я вздохнул, поднял с земли тлеющий окурок, затушил его о подошву ботинка и бросил в урну, стоявшую у входа.

Внутри бара было тепло, пахло табаком и чем-то похожим на ваниль. Притихшая музыка с хриплым саксофоном и тягучим женским вокалом заглушала разговоры ещё пары столиков, за которыми завсегдатаи играли в карты. Кто-то выигрывал, кто-то проигрывал, кто-то уже не играл, а просто смотрел в одну точку и подносил стакан к губам.

Мои усталые друзья задержались допоздна и обсуждали что-то, сидя за барной стойкой.

Подойдя к ним, я положил на стойку ремень с револьверами Софы с двумя удобными кобурами, подогнанными точно под ее хват. С плеча я снял обновленную винтовку Луки, с новым прикладом и укороченным стволом, протянул его разведчику. Тот принял оружие, не поворачивая головы, вместо этого он просто протянул руку и он убрал винтовку за спину, привычным движением закинув ремень на плечо. Повязка все так же закрывала его глаза, которую он завязал на утренней тренировке и не снимал уже несколько дней.

Маша просто кивнула мне с хитрой, почти кошачьей улыбкой и приподняла бокал с розовым коктейлем, на краю бокала была долька лимона и соломинка, которая торчала из пены. Танцовщица лукаво перевела взгляд на рыжеволосую девушку, которая сидела рядом, положив голову на сложенные на стойке руки. Софа же расплылась в пьяной, чуть сонной улыбке, и ее щеки порозовели, а глаза блестели в полумраке бара, когда она сфокусировала на мне слегка затуманенные глаза.

— Ой, это мне-е? Ди-и-и-ма!.. — она вытянула руки вперед, как ребенок, который просит игрушку, и попыталась положить их мне на плечи, подавшись всем телом вперед, при этом чуть не опрокинув табурет.

Я шагнул в сторону от нее, как уклоняются от удара, и ее руки, не найдя опоры, беспомощно повисли в воздухе. Софа обиженно надула губки, скрестила руки на груди и отвернулась, демонстрируя мне свою ровную спину, обтянутую хлопковой тканью.

— Вот он вечно такой! — она повысила голос, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. — Я, между прочим...

Она мгновенно забыла обиду, повернулась и снова хотела обвить мою шею руками.

— Соф, — я мягко прервал ее, в моих ладонях оказались её тонкие, хрупкие запястья, — проверь оружие.

Она подалась вперед, всем телом, пытаясь сократить расстояние между нами, но я снова сдержал ее, чуть сильнее сжав пальцы на ее запястьях. Ее дыхание с легким запахом вина коснулось моего лица, и я почувствовал, как внутри поднимается какая-то странная, теплая волна, которую я старательно пытался заглушать долгие годы.

— Мира, — я повернулся к магичке, которая сидела чуть поодаль, — у тебя есть что-то для... в общем, чтоб приводить в чувство после этого?

Мирабель покачала головой с достоинством, которое плохо вязалось с ее состоянием. Ее пепельно-серые волосы были уложены в нехитрую прическу, перевязанную лентой, которая съехала набок и норовила соскользнуть. Девушка пьяно покачала головой, ее зрачки от выпитого стали влажными и блестящими.

— От ядов? — она икнула почти по-детски, прикрыв рот ладошкой. — Ик... ну, как бы... я могу выводить... ну... токсины там... но... ик...

Она потрогала жезл, висящий у нее на поясе в специальной кожаной петле и подняла палец в воздух. Он непроизвольно описывал круги и восьмерки, будто жил своей собственной жизнью.

— Когда они в крови... ох, Ди-и-ма... — ее голос стал витиеватым и певучим. Она говорила, растягивая гласные. — Ты... вы... ты... командир, вот вечно он у нас такой серьезный, я не могу про.. ик.. сто...

— Ага, — Твич отставил свой ярко-оранжевый фруктовый коктейль с кокосовой стружкой, его лицо расплылось в расслабленной улыбке. — Он, типа, ваще тот ещё злодеище!

Со смешком в голосе он добавил:

— Видали да? Пап, я тоже теперь хожу, как ты.

— Тяжело только первые пару дней, — шепот Луки звучал тепло и мягко, его губы растянулись в улыбке, обнажая ровные, белые зубы. Он сидел, выпрямив спину, и его голова была чуть повернута в сторону сына.

— Ну, кстати, ладно сёдня. А потом-то как? Ну ладно ты, а как по запаху-то? — Твич наклонил голову, его ноздри раздулись, втягивая воздух. — Ты-то сразу слышишь, а у меня... ну, как будто пинг высокий или когда мышка лагает.

— Если не можешь тащить на тридцати ФПС, — я хлопнул его по плечу, и парень чуть не выронил напиток, дернувшись от неожиданности, — то и за нормальную машину нечего садиться.

Развернувшись, я направился к лестнице с потертыми ступенями и перилами, которые держались на честном слове. Они вели наверх, где меня ждала теплая и очень удобная постель. По местным меркам, конечно.

Софа взяла меня за руку и мягко потянула на себя, заставляя остановиться.

— Посидишь с нами? — ее зеленые глаза излучали нежность и уютное тепло, а рассыпанные по всему лицу веселые веснушки, в полумраке бара казались золотистыми точками, придавая облику Софы особую прелесть и милоту.

— Завтра уходим, — глухо сообщил я товарищам, не глядя на них, как будто говорил сам с собой.

Софа хлопнула пару раз длинными, пушистыми ресницами, надувая губки в притворной обиде. Она смотрела на меня снизу вверх, и в этом взгляде было что-то такое, от чего хотелось провалиться сквозь землю или, наоборот, взлететь к звездам.

— Ну, Ди-и-им?.. вот ты вот... ну... — она замялась, подбирая слова. Ее голос стал тише, в нем слышались нотки каприза.

Я даже не заметил, как это случилось, но ее мягкие руки обвили мою шею, а мягкие теплые пальцы тут же начали перебирать волосы на затылке. Софа звонко и радостно засмеялась, и потянула меня подальше от барной стойки, в небольшую нишу у стены, где было чуть темнее и уютнее. Ее голос сделался звонким, как хрустальный колокольчик.

— Хи-хи-хи-хи... пойдем танцевать!

Я хотел мягко отстранить, но она, словно почувствовав мое намерение, закинула руки дальше за плечи, обхватив меня крепче, и положила голову мне на грудь, где под курткой лежала её фотография и визитка. Маша у стойки хитро улыбнулась и что-то шепнула Луке на ухо, её губы почти касались его уха, и разведчик кивнул, чуть заметно. Остальные как будто тоже резко потеряли интерес к нам, предпочтя обсуждать что угодно, лишь бы не смотреть в нашу сторону.

Девушка покачивала бедрами в такт музыке с электронными вставками и глубокими басами, которые заставляли вибрировать пол. Она прижималась ко мне, обдавая меня своим цветочным запахом, что принадлежало только ей, и я чувствовал, как ее тело расслабляется, как она доверяет мне, как ей хорошо.

Бармен, сутулый мужчина с пышными усами и лысиной, вышел из подсобки. Он мазнул взглядом по одинокой паре, застывшей в странном танце, и коснулся небольшого кристалла у барной стойки. Прозрачный, ограненный камень вспыхнул тусклым голубоватым светом, и музыка стала чуть громче. Он принялся менять напитки клиентам, разливая что-то из высоких графинов в низкие, толстостенные стаканы, и снова мазнул взглядом по нам. На мне его взгляд задержался на лишнюю секунду, его пышные усы чуть дернулись в улыбке, а у глаз собрались веселые морщинки. Он поднял большой палец и показал, что правильно руки держать не в воздухе, как я сейчас, а на талии девушки, и подмигнул, как будто говоря: «Ну, парень, не будь дураком».

Мирабель заметила взгляд мужчины и обернулась на нас. Ее лицо залила краска от шеи до корней волос, и сама магичка улыбнулась, видя мою мою скованную позу и руки, которые застыли в нерешительности. В бок ее мягко толкнула Маша, все так же с хитринкой смотря на меня. Ее взгляд указал на талию Софы, а затем брови сдвинулись к переносице в притворной строгости, хотя уголки глаз улыбались, и выглядело это забавно. Маша выглядела, как учительница, которая пытается быть серьезной, но не может сдержать смех.

Мои ладони легли на тонкую ткань рубашки, под которой чувствовалась мягкая ухоженная кожа. Девушка заметно расслабилась, выдохнула, будто сбросила с плеч тяжелый груз. Она поудобнее положила руки на моих плечах, переплела пальцы на затылке и прикрыла глаза.

Маша руками отвернула голову Мирабель в сторону, хотя той было интересно, и она пыталась смотреть исподтишка, но Маша была настойчивой, и вскоре магичка сдалась, обиженно надув губы.

Лука и Твич, конечно же, видеть ничего не могли, но было видно, что Лука чему-то улыбается, потягивая что-то из стакана, как и Твич, который держал свой коктейль обеими руками и ловил запахи комнаты, иногда раздувая ноздри. Усмехнувшись в волосы Софы от мысли, что отец и сын — как два сапога пара и выглядят сейчас одинаково, я решил дать себе минуту отдыха и расслабиться. Красно-рыжие волосы рассыпались по спине девушки ярким водопадом, переливаясь в тусклом свете бара, как расплавленная медь. Музыка, казалось, способна была отогнать даже самые мрачные мысли, позволяя раствориться в ней и стать частью чего-то большего.

— Мне так... легко... — шепнула девушка, поднимая на меня взгляд снизу вверх, и в этом взгляде было что-то такое, от чего сердце пропустило удар.

Она положила подбородок на мою грудь, чуть запрокинув голову, и подставила свое лицо, освещенное золотистым светом, для будущих поцелуев. В моей груди разлился липкий, густой жар, а сердце сдавило невидимой, железной рукой.

— Нам... — я сглотнул, почувствовав, как пересохло в горле, — завтра мы должны быть свежими.

Мой голос стал глухим и чужим — даже мне он казался неестественным, будто говорил не я, а кто-то другой.

Взгляд Софы заметался по моему лицу от глаз к губам, к скулам, к глазам. Она искала каких-то ответов, объяснений, хоть какого-то намека на то, что я чувствую то же, что и она.

— Софа, сейчас гораздо важнее... — я начал, но она не дала мне договорить.

Она резко отшатнулась, будто я ударил ее, а не сказал несколько слов, в ее глазах стояли слезы и боль. Ее руки вытянулись вдоль тела, кулачки сжались, так что пальцы впились в ладони, оставляя алые полумесяцы. Голос задрожал и стал высоким, почти истеричным:

— Да я... я же просто... почему ты так всегда? Я... я что...

Ее губы мелко затряслись, и голос чуть не сорвался, но Софа, собрав остатки самообладания, повернулась и быстрым шагом направилась к выходу. Ее каблуки цокали по деревянному полу, и она перед выходом коротко обернулась только на секунду — посмотреть, не иду ли я за ней. Но я стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. Она вышла, хлопнув дверью со всего размаху, что аж звякнули стекла в окнах.

В глазах Маши было замешательство, смешанное с тревогой. Затем, постепенно, замешательство сменилось осуждением, а осуждение — злостью. Мирабель же переводила непонимающий, испуганный взгляд с Маши на меня и на дверь, за которой скрылась Софа, и ее губы шевелились, будто она пыталась что-то сказать, но не решалась.

— Как же порой сложно... — проворчал я, направляясь к лестнице.

— Иди догони ее! — крикнула Маша, соскочила со стула и сделала ко мне пару быстрых, размашистых шагов. — Ты что сказал ей щас?!

Ее голос повышался с каждым словом, становился все громче и требовательнее.

— Вот знаешь, Дима!.. — она приблизилась почти вплотную, и ее голос опустился до опасного шепота, в котором клокотало что-то такое, что готово было вырваться наружу.

Маша схватила меня за руку и заглянула в глаза. Провела рукой по лицу, убрав выбившуюся прядь волос из хвоста, крепко сжала мою ладонь и начала говорить, словно вкладывая каждую фразу глубоко внутрь сознания.

— Вот знаешь, за что я тебя бросила? Раньше я думала, ты тряпка! А ты...

Ее маленький кулачок легонько толкнул мою грудь, голос предательски задрожал, будто готов был пролиться слезами, однако она стиснула зубы, глубоко вздохнула и, собрав последние крупицы решимости, показала на дверь заведения, за которой растворялись тихие шаги уходящей девушки.

— Ты просто... — она запнулась, сглотнула ком в горле. — Почему ты просто не скажешь всё, как есть, а? Ну скажи ты ей — не нравишься ты мне! И отстанет она от тебя!

Я мягко убрал ее руку, и посмотрел на темный дверной проем, в котором уже никого не было. Затем вернул взгляд на Танцовщицу, на ее раскрасневшееся лицо и сверкающие глаза. Сказал тихо, почти беззвучно:

— Я помню, что ты говорила тогда. А я просто не мог тебе сказать, что меня уволили.

— Че? — она вытаращила глаза, и все ее праведное негодование на миг уступило место изумлению. — Всего-то?

— Всего-то, — кивнул я.

Она возмущенно выдохнула и ткнула в мою грудь пальцем с обкусанным ногтем, требуя ответа:

— Думаешь, Паша лучше?

— Какой Паша? — удивление немного вывело меня из состояния дискомфорта, заставяя сердце биться ровнее.

Маша смотрела мне в глаза, в поисках ответа, но, видимо, не нашла в них того, что ожидала. Она выдохнула, покачала головой, и в ее взгляде мелькнуло что-то, может быть, похожее на облегчение.

— Ну... в смысле, какой? Ты чего придуриваешься-то? Паша! Ну? Твой начальник, который. Я к нему и ушла.

— А щас ты чего не с ним? — пришло время мне искать ответы в ее глазах.

Маша устало вздохнула всей грудью, как человек, который давно хотел выговориться, но не решался. Посмотрела на Луку, снова на меня.

— Да козёл он, — сказала она просто, будто это объясняло всё. — Ты и правда память потерял? Ты просто... ты правда другой стал.

— Вроде того... — я отвел взгляд, чувствуя, как щеки начинает жечь, и добавил тише: — Кхм... прости, Маш. Наверное, и правда стоит с ней поговорить.

— Поговори... — проворчала она, отходя на два шага назад, и сложила руки на груди, всем видом показывая, что моя судьба её не волнует, хотя глаза говорили обратное.

— Чего тебе надо? — обиженно возмутилась Софа, когда я опустился на лавочку рядом с ней.

Она сидела вся такая маленькая и сгорбленная. Нервно перебирала собственные пальцы, словно пытаясь согреть их быстрыми, резкими движениями. Ее плечи были опущены, голова наклонена, и она не смотрела на меня, стараясь не отводить взгляда от собственных рук.

— Я просто кое-чего боюсь... — наконец решил признаться я, не зная, как сказать всё это получше, чтобы не сделать ей еще больнее.

— А я не боюсь, думаешь? — Софа резко подняла голову, в ее глазах, наполненных слезами, снова вспыхнул огонь обиды, смешанной с каким-то диким, почти звериным вызовом. — Да я каждый день...

Она сжала кулаки, прижала их к груди, и ее голос сорвался, став тише.

— Я что, уродина?

— Нет, — я покачал головой, чувствуя, как внутри все сжимается от этой боли, которую я так старательно прятал, но которая всё равно вырывалась наружу. — Я просто... не люблю терять близких.

В груди снова разлился жар от воспоминаний о друзьях, которых терял. О девушках, с кем успевал сблизиться, с кем строил планы, кого обнимал, целовал, держал за руку — а потом держал в своих руках их холоднеющие, безжизненные пальцы.

Моя рука коснулась того самого кулончика на шее, что подарила мне Софа. Я медленно расстегнул цепочку и повернулся к девушке.

Мои пальцы дрожали, когда я застегивал его на ее шее. Теплый металл коснулся ее кожи, и она вздрогнула от неожиданности и того, что это могло значить.

Софа посмотрела на кулон с маленьким, плохо обработанным кристаллом, который тускло блеснул в лунном свете. Она улыбнулась по-настоящему. Заглянула мне в глаза уже без обиды и боли.

— Дурак ты!.. — выдохнула она и, потянувшись вперед, поцеловала меня в щеку так же невесомо, как будто бабочка села на цветок.

И в этот момент мне показалось, что всё будет хорошо. Мы справимся. Мы все выживем.

Друзья!) Вы были со мной до этого момента. И я хочу, чтоб вы были со мной и дальше. Перейдите на страницу книги, подпишитесь и останьтесь с этой историей дальше. Третий том будет заключительным для Пикабу. Книга продолжится, но на АвторТудей. Книгу можно читать и без регистрации, так как на ней нет отметки 18+. Но кто подпишется, буду только рад) - https://author.today/work/579579

Никто ещё не понимал, что через несколько недель, половина этих людей будет мертва. А другая половина - мечтать оказаться на их месте.

Максим стоял возле входа в МГТУ и курил электронку. Высокий, сутулый, в растянутой толстовке. С рюкзаком, который выглядел так, будто пережил несколько войн. Он смотрел на поток студентов и задумчиво жевал жвачку. Телефон завибрировал. Групповой чат. «Пабники». Название придумал Егор лет пять назад. С тех пор никто не менял.

Егор:

«Кто сегодня жив вообще?»

Иван:

«Работаю.»

Максим:

«Соболезную.»

Егор:

«Я серьёзною»

Максим:

«Я тоже.»

Через пару секунд пришёл ответ.

Роман:

«Вечером собираемся?»

Егор:

«ДА.»

Максим:

«Почему капсом?»

Егор:

«Потому что я уже неделю работаю без выходных и если сегодня не выпью пива, то кого-нибудь укушу.»

Максим усмехнулся.

Ирония этой фразы позже покажется ему очень плохой шуткой.

Но пока это был обычный разговор друзей.

Вечером они встретились в баре недалеко от Лефортово.

Ничего особенного. Полутемное помещение, музыка, запах жаренного мяса, люди после работы. Егор уже был там. Он работал в этом баре барменом и выглядел так, словно ненавидел весь окружающий мир.

- Вы опоздали.

- На семь минут, - сказал Роман.

- Именно. Семь минут моей моей жизни потеряны навсегда.

- Заткнись.

- Нет.

- Тогда принеси пиво.

- Это уже другой разговор.

Максим плюхнулся на стул.

- Как же хорошо ничего не делать.

- Ты студент, - сказал Иван.

- Именно.

- Ты буквально ничего не делаешь всю жизнь.

- Неправда. Иногда страдаю.

Егор поставил перед ними кружки.

- За страдания Максима.

- За мои страдания.

Они чокнулись.

Обычный вечер, обычные друзья. Такие моменты потом вспоминаются чаще всего. Не важные события. Не достижения. Не победы. А именно вот такие тупые разговоры за пивом.

Через час разговор плавно скатился в новости. Как обычно.

- Видели про вирус какой-то? - спросил Иван.

- Какой именно? - спросил Роман.

- Их сейчас двадцать штук.

- Не знаю.

Иван открыл телефон.

- Где-то в Юго-восточной Азии.

Несколько городов на карантине. Люди с приступами агрессии.

Максим усмехнулся.

- Так это Москва в понедельник утром.

- Нет, серьёзно.

- Опять очередная хрень вроде ковида?

- Не знаю.

Егор Махнул рукой.

- Через неделю забудут.

Все согласились.

И разговор ушёл в другое русло. Никто не придал значения новости.

Вообще никто.

Через три дня появились новые сообщения. Заражения уже фиксировали в нескольких странах.

Соцсети начали наполняться роликами. Кричащие люди, драки, странное поведение заражённых. Видео быстро удаляли. Официальные СМИ говорили о массовой истерии. Но видео продолжали появляться. Иван первым почувствовал тревогу. Он сидел на работе и листал новости. Одно видео особенно зацепило его. Мужчина в больничной палате. Привязан к кровати, кричит, бьётся, пытается укусить врачей. Потом запись обрывалась. Ничего сверхъестественного, но что-то было н так. Слишком настоящим выглядел страх людей за кадром.

Вечером он написал друзьям.

«Вам не кажется, что это уже не похоже на обычную эпидемию?»

Ответил только Максим.

«Если завтра начнётся зомби-апокалипсис, я официально разрешаю вам использовать меня как приманку.»

«Очень смешно.»

«Я серьёзно. Всё равно пользы немного.»

«Дебил.»

«Спасибо.»

Через неделю первый случай официально зарегистрирован в Москве.

По телевизору говорили:

- Пациент помещён под наблюдение.

Угрозы населению нет.

Ситуация полностью контролируется.

На следующий день зарегистрировали ещё восемь случаев.

Потом двадцать. Потом пятьдесят. Начались первые ограничения. Но люди продолжали ходить на работу. Метро осталось забитым. Бары были полны. Москва не верила. Москва никогда не верит заранее.

Настоящий страх пришёл утром пятницы. Максим ехал в метро. Поезд стоял между станциями уже минут пять. Потом десять. Потом пятнадцать. В вагоне началось раздражение. Кто-то ругался. Кто-то звонил начальству. Внезапно впереди раздался крик. Настоящий. Животный. Такой, от которого по позвоночнику пробегает холод. Люди повернули головы. В соседнем вагоне происходила драка. Нет, не драка. Что-то другое. Мужчина в рваной куртке навалился на женщину. Вцепился зубам ей в шею. Кровь брызнула на стекло. Вагон на секунду замер. Будто никто не могн поверить увиденному. Потом началась паника. Крики, толкотня, люди бросались назад. Кто-то упал. Кто-то начал орать. Максим стоял, не понимал происходящего. Мозг отказывался принимать увиденное. Потому что такого не бывает. Просто не бывает. Но кровь на стекле была настоящей. И женщина тоже. Мужчина поднял голову. Его лицо было залито кровью. Глаза мутные, пустые неживые. И в этот момент поезд резко дёрнулся. Свет погас. Вагон погрузился в темноту. Раздались новые крики. Совсем рядом.

Когда через двадцать минут Максим выбрался на станцию, Москва уже начинала сходить с ума. Телефон разрывался от сообщений. Сеть работала через раз. Видео появлялись каждую минуту. Нападения, погромы, полиция, скорые, перестрелки по всему городу. Он позвонил друзьям. Первым ответил Иван.

- Макс?

- Ты где?

- На работе.

У нас какой то пиздец творится.

- Я видел нападение в метро.

Молчание.

- Я тоже видел. Только не в метро.

Снова молчание.

Они оба поняли одно и то же.

Это уже не отдельные случаи.

Через час они встретились на бауманской. Все четверо. Впервые за много лет друзья выглядели по настоящему испуганными. Даже Егор.

- Что происходит? - спросил Максим.

- Не знаю, - ответил Иван.

- Но мне это очень не нравится.

Вдалеке завыла сирена. Потом ещё одна. Потом ещё. На перекрёстке произошла авария. Люди бежали по тротуару. Кто-то кричал. Кто-то плакал. Над городом зависло ощущение надвигающейся катастрофы. Такое чувство бывает перед грозой. Когда воздух становится тяжёлым. Когда всё вокруг словно замирает. Только сейчас гроза должна была накрыть город из двадцать миллионов человек. И никто не понимал, как её остановить. Роман посмотрел на друзей.

- Ладно. Что бы это ни было...

Сначала надо добраться домой. Найти семьи, собрать вещи. А потом уже думать. Никто не спорил. Потому что впервые за всё время шутки закончились. И где то далеко, на другой стороне города, уже начинался настоящий конец света.

Бубырь проснулся в своей квартире с жуткой похмельной головной болью от колдовского дыма, а вокруг него по одеялу уже прыгали злые пиксельные лилипуты — предвестники финала. Бубырь со скоростью тины понял: если остаться в кровати, игра окончена. Он схватил за икру свою любимую, добежал до заколдованного Отказненского озера передвигая Головное ближе ко вторнику и прыгнул с дамбы прямо в самую глубокую подводную воронку, которая работала как секретный портал. Они изъяли 32хбитную скорость, обняли летящий луч джойстика и мгновенно, без всяких ракет, самолётов и подлодок, пробили текстуры прорубя, вывалившись на другом конце планеты — в высокогорном озере Титикака, прямо на сковороду в хижину таинственного водного народа с чёрной кровью.

Уровень 3. Финал и кнопка «Reset»

Колдун Десятичник нажал все кнопки на своих радарах, выслал рэсовские истребители и включил элеваторские спутники, но герои для его камер просто исчезли, потому что они стали невидимыми, сбросив чешую и обвалявшись в муке, как Кот Шрёдингера в закрытом гараже Берёзы. Бубырь обнял жену за щеку, посмотрел на бирюзовую воду Кумы, которая мгновенно вылечила его похмелье, и громко произнёс секретный чит-код на проливе: «Перепей врага своего! Адэт!!!». Компьютер колдуна тут же выдал системную перегрузку сепаторки, железные спутники посыпались вниз, прямая линия времени снова свернулась в улитку от «Космича 412», колесо обгоняло мотор, и планета вернулась в свой изначальный Берёзовский гараж, а цветной и бессмертный ДК всё плясал вторым этажем по палатам. Игра пройдена, победа за нашими,а не ихними!И спросил Бубырь дед-сома ХотЯбыча:

-В чём с илом Дро? Ты говоришь в червях,вот и брат говорит,что в литре.

-А сила в “Правде”,у кого газета,тот не муха.

Вот и сказке конец,а кто слушал молодец.

Еще Ася любит притворятся разными животными. Частенько она летает над лесом в облике серой неясыти. Может прибиться к кому-нибудь в качестве приблудного щенка, или оказаться купленным на ферме козленком. А в человеческом обличии Ася играет важную роль в общественной жизни расположенного на опушке леса городка под названием Благодарск. Никаких официальных постов, просто - очень влиятельное существо. Если вы там живете – должны знать. Если вы там живете, вы вообще многое знаете. Кроме того, вы тоже не совсем человек.

Очень важное уточнение. Увидеть Асю Верещагину человек может только с похмелья. Трезвым или пьяным он просто не поймет, кого только что встретил.

Ася Верещагина увлекается литературным творчеством. Жанр её произведений редактор называет «алкофэнтези». На текущий момент из-под пера Аси вышли две книги: повесть и роман.

1. Повесть «Похмелье». История о том, как ведут себя люди при встрече с чудом, и что с ними потом после этого случается.

   На Автор.Тудей: https://author.today/work/411191

   Скачать fb2: https://cloud.mail.ru/public/R6h1/CQcEoZPif

2. Роман «Последнее дело Жукова». История о том, как вступить в битву с чудом и выйти победителем.

   На Автор.Тудей: https://author.today/work/433303

   Скачать fb2: https://cloud.mail.ru/public/vy45/QjmCJSUL7

В процессе написания находится роман «Половина волколака». Ася будет выкладывать готовые главы по мере их готовности. Также в планах сборник небольших литературных форм «Потеряшка». Все эти произведения объединены в цикл «Благодарские байки», имеют сквозных персонажей, а действие происходит в единой цепи Вселенных, куда без провожатого угодить можно лишь с похмелья, да и то если очень повезет.

Все произведения Аси Верещагиной доступны для прочтения свободно и бесплатно. Мы с ней считаем, что продажа электронных текстов за деньги – концепция неправильная, и приближает климатическую катастрофу гораздо быстрее, чем какое-то там сжигание углеводородов. Да и тепловая смерть Вселенной – не такая уж далекая перспектива, так что будем добры друг к другу, любопытны и открыты миру, пока мир еще открыт нам.

Дисклеймер: строго 18+. Формально никакого криминала, но присутствует употребление алкогольных напитков, межвидовой секс и немного конвенционального насилия. Сцен курения практически нет, только в параллельной вселенной.