Костенко Александр. Цикл «Дитя мёртвой луны» или иногда быть драконом - скверно
Прошлой осенью я решил почитать книги одного своего знакомого, до которых у меня всё никак не доходили руки.
Готовых книг на тот момент было семь и я, ничего не ожидая, открыл первую… и как-то так получилось, что за месяц с небольшим прочитал всё, что было в наличии. И теперь хочу сказать несколько слов о прочитанном.
Итак, цикл «Дитя мёртвой луны», оно же «Скверная жизнь дракона», автор Костенко Александр. Давайте посмотрим, стоило ли оно того, или хомяк попросту обмазался очередным сетевым романчиком, как у него иногда бывает.
Капелька сюжета
Начинается всё со смерти.
Главный герой – обычный студент – нелепо погибает и… перерождается в другом мире в теле чёрного дракона.
Казалось бы – жизнь удалась, собирай скорее гарем из эльфиек, зверодевочек, сексапильных орчанок и прочих фэнтезявых барышень, но тут возникла небольшая проблемка.
Я бы даже сказал, россыпь небольших проблемок.
Во-первых, драконы растут долго. Прямо ОЧЕНЬ долго. Во-вторых, их тут не любят и при любой удобной ситуации пускают на реагенты. В-третьих, в этом мире вообще никого не любят, и он уверенно движется к гибели. В-четвёртых… А впрочем, тут я умолкну, ибо дальше начинается территория спойлеров.
Итак, наш исекайнувшийся дракончик медленно, но верно растёт, играя с сестрой, прокачивая уровни (об этом мы поговорим отдельно), слушает рассказы мамы о мире, охреневает с того, в каком же дерьме он оказался и готовится вступать во взрослую жизнь.
Вот только… Всё не может же быть так просто, не правда ли? Ведь, как известно, «слишком гладко всё пошло, появилось западло» (с).
Не буду описывать, в чём именно западло состояло, но в результате
!!!ВНИМАНИЕ!!! СПОЙЛЕР ON!!!!
Наш дракончик остался один одинёшенек, а ещё его осквернило. И не в том смысле, в каком вы, извращенцы, подумали. Нет, он просто поражён самой настоящей скверной вроде той, что была в Драгон Эйдже или в книгах цикла «Хроники Дарвета» за авторством госпожи Хэмбли. Вот только порождением скверны дракошка не стал и даже выжил, правда, оказался один на один с миром, который жаждет его смерти (вы же не забыли про «во-вторых» и «в-третьих», верно?).
И теперь ему, скрывающему истинный облик под личиной ящеролюда, приходится лезть из кожи вон, чтобы разобраться, а как вообще западло состоялось, где же его родные, и кому нужно сказать пару тёплых и ласковых слов за омерзительное предательство (спойлер в спойлере: из таковых, кажется, ближе к концу цикла выстроится целая очередь).
!!!ВНИМАНИЕ!!! СПОЙЛЕР OFF!!!!
Мир
Мир – это одно из главных достоинств цикла. То, благодаря чему я и не дропнул его после первого романа.
Для начала отмечу, что он работает по законам реалРПГ, ну или японских исекаев. Говоря проще, тут есть уровни, очки навыков, очки характеристик, окно статуса и всё в том же духе. Правда, для местных оно всё выглядит немного иначе, не в «РПГ-шном» стиле. Прикол в том, что протагонист перенёсся из современного мира в фэнтезийный, да вот только в этом современном мире тоже имелась Система, а потому он и аборигены смотрят на всё это немного по-разному. Кстати, интересная находка автора.
Впрочем, у нового мира есть одно серьёзного отличие от старого – он умирает. Три из пяти континентов поглощены скверной (а на оставшихся двух она заражённые территории просто встречаются) – страшной дрянью, уничтожающей материю и перестраивающей её гротескным и ненормальным способом, умеющей копировать поглощённые предметы и способной воспроизводить уродливые подобия жизни, кошмарные и смертельно опасные. Умирать на осквернённой земле нельзя – сразу же переродишься мертвяком, а после станешь ещё одной куклой, обречённой вечно торчать неподалёку от места гибели.
Кстати, если такого зомби убить, через какое-то время он появится снова, а если забрать какой-нибудь предмет, то копия того вновь вернётся на своё место, потому как скверные земли имеют обыкновение время от времени обновляться, пересобирая всё, что было уничтожено, вытащено за пределы скверны, убито или как-то повреждено.
На счастье выживших, порождения скверны теряют силы, покидая свои исковерканные владения, и очень быстро умирают, распадаясь на атомы. Чтобы получить с них какой-нибудь ценный лут (об этом поговорим чуть позже), их следует убить обязательно на скверных землях. Вот только те, сюрприз-сюрприз, чудовищно негостеприимны и ядовиты для обычных смертных.
Но не скверной единой интересен этот мир. Как я уже сказал, он умирает. Вот только тут нет постапока или какого-нибудь злого божества, сметающего всё на своём пути. Нет, в моменте у местных всё очень даже неплохо: на уцелевших континентах хватает королевств, маги в академиях изучают всякое, ремесленники создают свои творения, церковники рассказывают истории о богах, крестьяне пашут, а авантюристы выполняют задания гильдии (я же говорил, что в мире этом хватает элементов японского исекая), вот только это всё видимость.
Главная проблема тут – стагнация и деградация, возведённые в абсолют.
Магическая наука движется со скоростью черепахи. Техника и технологии не развиваются. Две тысячи лет прошло со времён прихода скверы, а мир замер в условном высоком феодализме, не в силах даже перейти к местному Возрождению. Новые города почти не строятся (статус города тут можно получить только при наличии особенной магической канализации, создавать которые попросту разучились), да они особо и не нужны, ведь всегда можно возвести постройки на руинах старого города, или вообще – уйти. Да-да, несмотря на то что континентов, пригодных для жизни, осталось лишь два, огромны регионы на них тупо заброшены.
Там бродят местные бистмены, плодятся чудовища, ныкаются бандиты, гнездятся драконы и всё в том же духе.
Впрочем, обжитые земли тоже ни разу не безопасны, ведь скверна порождает логова монстров, обитатели которых не прочь опустошить ближайшую деревеньку или разграбить караван, сожрав взятых в плен разумных.
И, чтобы ситуация стала ещё хуже, всё та же скверна порождает мутантов, отмеченных её знаком, лишённых любых прав и обращаемых в рабство сразу при рождении (ну или убиваемых при рождении же, как повезёт). Да, с рабством тут тоже всё отлично, ведь благодаря особым магическим оковам, разумное существо можно лишить свободы и заставить выполнять свои команды.
Как итог, в каждый конкретный момент у всех всё как будто бы неплохо, вот только на дистанции ситуация выглядит кошмарной. И, чтобы стало ещё веселей, все народы, обитающие в этом гибнущем мире, любят друг-дружку так сильно, что аж кушать не могут. И потому войны тут – совершенно нормальное явление (что отлично ложится на узаконенный институт рабства).
К слову о народах. Кто же населяет не изгаженные скверной земли?
Тут, увы, всё достаточно стандартно и фэнтезяво. Есть люди, есть дварфы, есть аж три вида эльфов (лесные, тёмные и равнинные), есть орки (гоблины тут – это монстры, порождения скверны, обладающие некими зачатками интеллекта, но не считающиеся разумиными, то же самое касается, например, и огромных табунов зверолюдей), есть ящеролюды (которые похожи больше не на ящеров, а на морщинистых уродливых людей). Вот, в целом, и всё.
Причём следует понимать, что хоть у всех народов и есть свои тёрки, но они не выходят за предел средних по больнице. У все, кроме ящеролюдов – этих банкиров, покупающих рабов и использующих детей в каких-то мерзких ритуалах, ненавидят все. И нет, пейсов у ящеролюдов нет. Зато они живут на острове и, как считают прочие, гадят всем. Шутка смешная, мне понравилась.
«Но погодите-ка!» - воскликнет внимательный читатель. – «А как же драконы?»
О. Вот об этом мы сейчас как раз и поговорим.
Магия и боги
Итак, у обитателей этого мира есть боги. Вот только они мертвы. Почти все. Единая церковь, собравшая в пантеон богов всех народов, за исключением одного, и объединившая таким способом разумных под мудрым крылом священников, конечно же, будет утверждать иное, да вот только говорить они могут что угодно, но истина такова, что лишь одни живые боги всё ещё ходят по земле. Драконы. Повелители ящеролюдов.
Да-да, божества в этом мире носят отнюдь не трансцендентный характер. Они – плоть от его плоти. Что гигантские пауки дварфов, что могучие птицы лесных эльфов, что прочие.
И эти боги воевали между собой. Победителями, похоже, вышли драконы, вот только почивать на лаврах у крылатых не удалось, потому как примерно в то же время на мир обрушилась скверна (видится мне тут какая-то связь, прям тонкая-тонкая).
Тем не менее, драконы вполне себе здравствуют и занимаются своими важными драконьими делами. Они – единственные боги, не вошедшие в пантеон, а их слуги, как легко догадаться, парии, ненавидимые всем миром. Вот только ненавидеть ящериц (что крылатых, что прямоходящих) можно сколько угодно, но работать с ними приходится, потому как благодаря ним есть возможность получать уникальные кристаллы маны, и многое, многое другое. Да и не хочется лишний раз злить тех, кто может играючи спалить ваш город за одну ночь, не правда ли?
Для чего всё это нужно? О, а вот мы и переходим к книжной системе магии.
Для начала нужно понять важный момент. Система навыков тут не ультимативна. Да, чтобы заниматься чем-то сложным, нужно обязательно получить соответствующий навык, а после – развивать его, однако сам по себе он ничего не решает. Банальный пример. Драконам, чтобы летать, недостаточно взять три навыка, вложив в каждый по нескольку очков.
Почему? Ну, потому что такая туша не может подняться воздух и держаться там. Это, блин, физически невозможно! А значит, всё, что связано с полётом, имеет магическую природу, искажающую законы физики. Но вот только магическая природа не будет работать за тебя! Ну, в смысле, дракон может вкачать всё вышеописанное, но всё равно будет вынужден долгие месяцы учиться летать! Шевеля лапками и крылышками, осваиваясь с новыми навыками Системы.
И так в этом мире работает всё.
Взял навык на бой с мечом или топором? Прекрасно. А теперь будь любезен тренироваться до изнеможения, чтобы действительно научиться фехтовать.
Хочешь стать алхимиком? Прекрасно, вот список нужных умений, а теперь вперёд, изучай фолианты, слушай наставников, с риском для жизни набирай бесценный опыт. И я не о том, который «экспа».
Экспу, правда, тут тоже следует набирать, потому как уровни в этом мире существуют. Впрочем, можно просто жить и раз в год будешь получать какое-то количество очков характеристик и навыков. Прикольно, как по мне.
И, к слову, про алхимика я сказал не просто так, ведь немалую часть книги главный герой будет тусоваться в местной магической академии.
И вот тут да-а-а, автор разошёлся не на шутку.
Артефакторика, алхимия и ритуальная магия в этом мире развиты свыше всякой меры. Сложнейшие магические фолиант, содержащие несколько десятков восполняемых одноразовых заклинаний, написанных особыми чернилами на особом пергаменте; оружие, усиленное магией, кольца, содержащие заклинания, доступные не чародеям; сложные декокты, временно повышающие характеристики и дающие особые возможности; и многое, многое, МНОГОЕ другое.
Я когда читал, то ловил сильнейшие, как это сейчас модно говорить, вайбы прекрасных «Хроник убийцы короля», на которых делал обзор аж восемь лет назад. В «Скверной жизни дракона» автор, надо отдать ему должное, проделал великолепную работу, продумав и прописав сложную и разветвлённую систему магических практик и сделав так, чтобы герою пришлось пользоваться всем этим на постоянной основе, а не зашвыривать врагов бесконечными фаерболлами и чейн лайтнингами.
Впрочем, говоря об артефакторике и алхимии нельзя не упомянуть и о взаимодействии со скверной.
Будучи проклятьем этого мира, она во многом стала и спасением. Да, каждый поход в скверные места – это чудовищно опасное мероприятие, но вот дары этих прокажённых мест – бесценны. И пусть большая часть материи, порождённой скверной, распадается на атомы, стоит только ей покинуть зону искажения, вот только кое-что остаётся (ну и плюс местные научились повышать шансы на получение трофеев). А с тем, что осталось, можно сделать столько всякого, что ого-го. Начиная от прочнейшей арматуры и заканчивая ингредиентами для самых мощных, самых сложных, самых эффективных декоктов или артефактов.
Скверна давно стала частью этого мира и хоть её исследование ведётся с черепашьей скоростью (привет стагнации и деградации), но прогресс во взаимодействии с искажённой агрессивной средой есть и он позволяет добиваться серьёзных результатов.
Каких? Хех. Узнаете в конце первого тома.
И знаете, я бы ещё много рассказал о магии и магических науках этого мира, но не буду – не хочу лишать потенциального читателя удовольствия.
А потому, давайте-ка перейдём к героям, а точнее – к герою.
Персонажи
Персонажей в книге, на самом деле, много. Вот только есть два важных нюанса. Большая их часть появляется, начиная со второго тома, в первом же томе главный герой тусуется исключительно с мамой и сестрой. Персонажами достаточно второстепенными, если честно.
А потому, мне либо нужно нехреново так спойлерить (ну, в смысле, ещё сильней), либо отмалчиваться.
А потому я, пожалуй, выберу второе и расскажу только о протагонисте.
Итак, наш попаданец, родившись драконом, получил имя Сиалонус, но из-за того, что большую часть времени ему приходится маскироваться под личиной ящеролюда, на континенте он больше известен как Лик’Тулкис.
Что можно про него сказать? Обычный человек двадцать первого века, которому после нелепой смерти повезло (или «повезло») переродиться драконом, помня свою прошлую жизнь. Беда в том, что мирок, в котором он родился, вот вообще ни разу не добрый, а потому нашему соотечественнику из параллельной версии Земли раз за разом приходится расставаться с остатками гуманизма, теряя одну иллюзию за другой.
С каждым новым предательством, с каждой новой подставой он, ненавидимый и презираемый всеми, становится чуточку злее и жёстче, как будто бы, лишаясь кусочка души, действительно превращаясь в дракона, безжалостного и всесокрушающего.
И всё же, он из последних сил цепляется за остатки человечности, пытается сохранить хоть что-то, понимая, что есть линии, за которые нельзя перешагивать.
Вот только есть у меня нехорошее ощущение, что рано или поздно роковой шаг будет сделан.
Почему?
А вот об этом мы сейчас и поговорим.
За и против
Что ж, пришло время сказать несколько слов о достоинствах и недостатках романа и начнём мы, как и всегда, с хорошего.
Первым и главным лично для меня плюсом книги стал, однозначно, мощный такой, хороший, олдовый гримдарк. Как я уже несколько раз сказал, мир, в котором оказался протагонист, обречён. На долгой дистанции у него нет шансов. Даже если скверна не станет распространяться дальше (а она, потихонечку этим занимается), ничего хорошего не произойдёт.
Стагнация с деградацией медленно, по шагу за поколение, но отжирают от цивилизации кусочек за кусочком. И каждый шаг вперёд (привет новому супероружию) означает ровно два шага вспять.
Понимают ли это местные? Сомневаюсь. Как я уже говорил несколько раз, в моменте всё прекрасно. Тем не менее, подобное общественное бытие породило вполне характерное общественное сознание.
Говоря проще, принцип «разумный разумному волк» здесь возведён в абсолют. Предать, обмануть, использовать – это тут вторник. Чтобы хоть как-то решить вопрос, были созданы магические контракты и клятвы, нарушить которые физически невозможно, но что это значит? Правильно, что все учатся обойти формулировки, выполнить договор чисто по букве, как-нибудь хитро вывернуть его в свою пользу.
Особенно хорошо это чувствует на своей шкуре протагонист, бродящий по миру в облике ненавидимого всеми особенно сильно «еврееангличанина».
Кстати, его мытарства – ещё одно достоинство цикла. Я когда читал, неиронично вспоминал Перумовские «Летописи Разлома», а вернее – книги, посвящённые некроманту Неясыти.
Наш ящерик постоянно страдает, его предают, кидают, пытают, он терпит боль физическую и ментальную, учится добывать силу из своего проклятья, но с каждым прожитым годом ожесточается всё больше и больше, постепенно превращаясь в комок ненависти, удерживаемый от безрассудного безумства всего несколькими ниточками. Что произойдёт, кога они порвутся? Возможно, автор даст ответ на этот вопрос. Возможно, пожалеет протагониста. Увидим, когда цикл подойдёт к финалу.
Следующий плюс книг – это, как я уже писал выше, разветвлённая и сложная система магии, отлично прописанная и прекрасно работающая на погружение. Наблюдать за всеми этими сложновымудренными комбинациями вида «в ночь полной луны, раздевшись и обмазавшись дерьмом десятилетнего манула, пританцовывая на правой ноге, нарисуй буквы Х, У и Z на листе пергамента, срезанного с жопы молодого фиолетового дракончика, причём чернила у тебя должны быть сделаны из смеси крови трёсотлетней эльфийской девственности, дерьма мамонта и высушенных гоблинских анусов в пропорции 54,3434 к 26,3232 к 19,3334 и не забудь присыпать всё сверху порошком из дистиллированных на спирту и высушенных при температуре 666 градусов крыльев фей» реально интересно.
Не менее интересно следить и за злоключениями героя.
Автор сумел выдержать баланс между шишками, валящимися на протагониста и плюшками, которые тот получает от некоторых своих уникальных особенностей (ставших во многом продолжением полученных шишек). Наш дракончик – вообще ни разу не имба, ему приходится выкручиваться, совершать сделки с совестью и совершать откровенно неприглядные поступки, чтобы просто сделать ещё один шажок в направлении своей цели.
Текст книги выше среднего по больнице (правда тут есть небольшой нюанс, о котором поговорим чуть позже), что тоже приятно радует. Особенно на фоне нечитабельного нейрослопа, всё больше и больше захватывающего тот же Автор-Тудей.
Боёвка динамичная и бодрая. Её много, но при этом автор не передушивает с оной.
Элементы поттерианы (то бишь – наличие магической академии) – тоже стоит отнести к достоинствам работы, потому как они не только работают на историю, но и крайне интересны сами по себе, о чём, впрочем, я писал уже несколько раз.
Есть ли у цикла недостатки? Определённо.
Главным лично на мой взгляд, стал первый том. Он написан хуже прочих, что бросается в глаза. Впрочем, это не самая большая проблема – насколько я знаю, автор конкретно так редактирует его и скоро ситуация непосредственно с текстом улучшится. Беда здесь в том, что книга получилась крайне камерной и с этим ничего не поделать.
Весь первый том у нас есть дракончик. Он сидит в пещере и бегает по окрестностям логова. Играет с сестрой, общается с мамой, дерётся с монстриками, кушает, спит. В принципе, это всё. Причем не сказать, что это прямо мега увлекательно. И ничего тут не поделать, потому как весь движняк начнётся только после большого западла, а до него нужно ещё досидеть.
Причём автор, отлично понимая проблему, пытается разнообразить повествование, разбавляет его рассказами матери о мире (причём, что характерно, использует годный приём ненадёжного рассказчика, потому как мама нашего попаданца мало того, что давно не покидала пещеру, а потому её знания слегка устарели, так она ещё и недоговаривает массу всякого), занятным флешбеком из бытия нашего протагониста человеком, и так далее. Тем не менее, решить проблему полностью это не позволяет.
Следующее, к чему у меня есть претензия, это набившее уже оскомину высокое средневековье с элементами японщины. Ну, это когда у нас тут есть феодалы, имеющие право на частную войну, когда стандартные фэнтезявые народы с обязательным рабством и рабскими печатями, когда гильдия авантюристов, выдающая задания, и вот это вот всё.
Да, автор изрядно так вывернул всё это дело наизнанку, местами откровенно глумясь, а местами подводя крайне годную базу под описанное и убедительно показывая, как оно работает… И тем не менее, когда я читал книги, то постоянно думал о том, как было бы прикольно, перемести он место в условный девятнадцатый век, например, где-нибудь в период правления условного Наполеона Третьего. И больше ничего не менять. Чтобы и скверна, и деградация, и гримдарк. И чтоб никакой чёртовой системы гильдий авантюристов!!!
Но увы, имеем, что имеем.
Следующий момент, на который хотелось бы попенять автору – это текст. Он неплох, местами даже очень. Автор много работал над ним, старался и редактировал. Это видно невооружённым взглядом. Тем не менее, кое где я ловил и грамматические и синтаксические ошибки. А некоторые абзацы вполне можно было бы написать лучше. И да, это я уже докапываюсь до фонарного столба, потому как на фоне среднестатистических АТ-шных коммерческих авторов товарищ Костенко выделяется. И всё же, пределов совершенству нет, и чутка подправить текст вполне можно.
И знаете… А мне, пожалуй, реально не до чего особо докопаться больше. Даже удивительно.
Заключение
Не буду скрывать, цикл «Дитя мёртвой луны», оно же «Скверная жизнь дракона» пришёлся мне по душе. Давненько я не проглатывал фэнтезятину с таким удовольствием, без остановки, в один присест.
Впрочем, и годного гримдарка я тоже давненько не встречал.
Более того, очень нечасто в последние годы я прикидываю, а как бы изменил книгу автора и написал её по-своему. Тут же я прям видел, как бы изменил мир, что бы добавил, а что – убрал, как бы поменял концепцию и так далее и тому подобное.
Штош… Рекомендую ли я эти книги к прочтению? Определённо. Несмотря на некоторые вопросы (я буду настаивать на том, что сеттинг выбран неудачно!) читается оно крайне бодро. Лично я испытал огромное удовольствие. Так что попробуйте, быть может, похождения маленького грустного дракончика понравятся и вам.
И на этом всё. Хомяк устал и уходит спать в кубло. В следующий раз мы поговорим о слаанешизме, мемах, идиотии, эпичности, оргиях, Упячке, чит-кодах, героях и Оглафе. Оставайтесь на линии, будет интересно.
GримдаркАрта в хату!
Лирика:
Во мраке космоса, средь звезд,
Планетка есть, - там нет Богов.
Там инженеры создали прогресс,
И поглотил их сей процесс.
Иные же, имея шкурный интерес,
Неравенство посеяв, создали рабов,
Стать функцией и уподобится машине,
Удел, увы, был их таков.
Всему, однако, есть предел,
Как не бывает следствий без причины.
Среда, воздействуя на организм,
Неспешно формирует новый тип.
Так новое - все старое теснит,
Кто отстает - тот будет бит.
Реальность слабых не щадит
И контролер насторожился - бдит.
.
Было стихоплетское настроение - выдал, в качестве описания к картинке.
Ждёт вас путь неблизкий, и чем крепче виски – тем короче, сэры, будут ваши дни!
Как восстановить агентку? Этап первый: медицинское вмешательство
Пошаговый план этапа:
Подключить к системе искусственного жизнеобеспечения.
Механически закрыть и временно заклеить повреждения внутренних органов.
Откачать кровь из полостей тела.
С помощью специального регенеративного геля на основе стволовых клеток восстановить внутренние органы и мягкие ткани.
Вживить импланты-заменители для полностью раздробленных костей и суставов, в том числе позвоночника (счастье, что спинной мозг не пострадал)
Аккуратно всё зашить и оставить отдыхать.
А нет. Вроде не конец
Как она в таком состоянии выбралась из шахты – для нас тайна за семью печатями, а Эс самой просто страшно рассказывать.
Всего-то раздробленный позвоночник, несколько суставов и костей в труху, разрывы внутренних органов и внутренние кровотечения... Не самая сложная задачка для слегка поехавшего кибернетика в компании могущественного архидемона... Ой, простите, начальства.
Edge поставил на всякий случай, потому что с одной стороны наряд у неё тут весьма откровенный, а с другой – арт вообще не про это, да и лично у меня ничего не вызывает... В общем, ситуация неопределённости.
Стрела Тартара
Глава 1
Солнце над Флегрейскими полями висело низкое и мутное, как тухлый желток. То, что здесь звалось землёй, напоминало сухую корку на ране, и из каждой трещины сочился серный дым, он смешивался с туманом от близкого побережья и оседал на языке горькой плёнкой.
Николо шёл уже третий час, а может, и четвёртый, светило не двигалось, застыв над холмами, словно прибитое к небосводу.
Левая нога вспыхивала болью при каждом шаге, от бедра и до колена, клинок, скользнувший по кольчужному полотну, развалил кожу и мясо, но слава всевышнему, не тронув кость, но кровь всё сочилась, и каждый шаг отдавался тупым эхом в хребте. Повязка, сорванная с рукава убитого товарища, давно промокла и потемнела заскорузлой коркой.
Арбалет висел за спиной, приклад привычно хлопал по ноющей пояснице, но болтов в колчане осталось всего три, сущая мелочь на всю эту проклятую пустошь, где из разломов лезло такое, что не брала и сталь.
Отряд, с которым он нанялся, разбили вчера или позавчера, время здесь текло, как талая вода, и также быстро забывалось. Двадцать семь генуэзских наёмников да три десятка неаполитанских ополченцев и четверо монахов Доминиканцев шли к старому жерлу давно потухшего вулкана, откуда, по слухам, выходила нечисть. Шли самоуверенно, с факелами, с освящёнными мечами и крестами. А из трещин полезли тени, сначала десяток, потом сотня. И они не нападали сразу, обтекали строй, ждали, притаившись, а вот когда последний луч угас, пролились чёрным дождём.
Николо помнил истошный крик капитана, как вспыхнул факел в руке у косматого ополченца, и осветил лицо, полное такого ужаса, какого он не видел даже в чумные годы. Помнил, как пятился, стреляя, пока не кончились болты, и как рубился коротким мечем подобранным из рук мёртвого побратима.
Ну а после, бегство, куда глаза глядят, сквозь дым и собственный страх. К рассвету он, наконец, остановился и теперь плёлся на запад, где, по его прикидкам, лежал Неаполь, но сернистый туман менял очертания холмов, и он уже не был уверен, что не сбился с дороги.
Под ногами хрустнуло, он опустил глаза, из мелкой трещины, раздвигая спёкшуюся глину, лезли бледные, лишённые зелени стебли. Мертворождённая трава, плохой знак, ой какой плохой, и решительно перешагнув невесть откуда взявшееся бревно, продолжил свой путь, но таких стеблей становилось всё больше и больше, целое поле, проросшее из-под земли.
Смеркалось, в вышине противно кричали стервятники, чуя скорую трапезу.
— Мой гроб ещё шумит в лесу, ищите более дохлую добычу, нежели я, — пробурчал Николо, сплюнув густую и тягучую слюну.
Найдя укрытие у подножия старой римской башни, вернее, того, что от неё осталось: груда древнего кирпича, поросшая сухим чёрным лишайником, и глубокий, тёмный провал на месте входа. Усадил себя спиной к камню, стащил с плеча арбалет, проверил тетиву.
Он прикрыл глаза, но не уснул. Земля дышала — низко, медленно, с присвистом, будто у огромного зверя, спящего в берлоге, из щелей поднимался пар, и в этой дымке чудились голоса.
Никола не верил в россказни о том, что в год Великой Плоти, полсотни лет назад открылись врата в преисподнюю. Он вообще мало во что верил, крестился по привычке, на Пасху причащался, да в воскресенье не работал, в остальном же жил так, как учил его отец: доверяй арбалету, кошельку и доброму стальному клинку. Но здесь, на этой выжженной земле, где даже воздух пах преисподней, привычная жёсткость дала трещину, в его душу вцепился мелкими когтями страх.
Первое, что он услышал, — это скрежет, будто кто-то тащил по камням огромный плуг. Звук то пропадал, то появлялся с другой стороны, дальше прорезался шорох, частый и сухой, как осыпающийся песок, и запах, уже не серный, а тяжёлый смрад застарелой падали и бойни.
Николо рванулся вверх, сдёргивая и взводя арбалет.
Из сумерек, из дыма, из трещин в земле они выползали, вытекали, выламывались. Сперва он принял их за людей, слишком уж человеческими были очертания плеч, голов и рук. Но когда первая фигура вышла на открытое место, он разглядел, что лица на ней не было, впрочем, как и кожи, а лишь серые, спёкшиеся комья мышц, обнажённые кости на локтях и коленях, пустые глазницы, из которых тянулся всё тот же дым, что и из трещин.
Нежить. Здесь, на юге, её называли «манни» то бишь тени мёртвых, не нашедших покоя, говорили, что их поднимают подземные боги.
Он вскинул арбалет. Один болт, одна тварь и это если повезёт, а если нет то и второй. Третий болт он приберёг бы для себя. Но ещё рано.
Руки дрожали, от усталости и страха, он упёр ложе в плечо, поймал в прицел ближайшую фигуру и плавно нажал спуск.
Тетива сухо щёлкнула. Болт ударил тварь в грудь и пробил насквозь, вышел из спины с облачком пепла. Мертвец запнулся, но не упал. Шагнул ещё, и ещё.
Николо выругался сквозь зубы и выхватил из колчана второй болт и, срывая пальцы в кровь, рывком, взвёл тетиву.
Выстрел в голову. Третий раз взвестись уже не успевал. Их было уже больше дюжины, и они обходили его с боков, отрезая путь к отступлению. Он попятился к башне, нашаривая ногой край провала. В спину пахнуло сыростью и холодом, под башней был погреб или подземный ход, затхлый, тёмный, но выбора уже не оставалось.
И он прыгнул и приземлился жёстко, вскрикнул, подвернув больную ногу, но тут же вскочил, превозмогая боль. Вокруг, каменный мешок, заросший паутиной и плесенью, бледный свет убывающей луны едва пробивался сверху. Твари, слава мадонне, не полезли следом, а только стояли над провалом и глядели вниз пустыми глазницами.
Он слышал их шаги наверху, да скрежет по камням, явно ждут. Перезарядил арбалет, на этот раз, как и подобает, при помощи рычага и ворота, и вложил в жёлоб свой последний болт.
Стены погреба были сложены из грубого кирпича, кое-где обвалившегося, и в одной из ниш чернел ход, низкий, едва в два с половиной фута высотой. Он пролез, оскальзываясь на влажной глине, и оказался в узкой каменной кишке, которая вела куда-то вбок и вниз, с каждым шагом воздух становился суше, теплее, а смрад гнили сменялся запахом сухой земли, тлеющего угля и ещё чего-то неуловимо похожего на ладан.
Ход упёрся в стену, вернее, в древнюю каменную плиту, иссечённую трещинами. Из-под неё пробивался слабый свет, не серебристо-лунный, а какой-то багряный, как от костра, что собрался вот-вот издохнуть.
Николо упёрся плечом, принажал, и плита подалась, отворилась, как дверь, проскрежетав давно не смазанными петлями, он шагнул внутрь и замер.
Это была пещера, свод её терялся в темноте, но стены были не природные, их явно вырубали, шлифовали и покрывали резьбой. Десятки тысяч линий сплетались в орнаменты, и лица, да в звериные морды, а в центре пещеры возвышался алтарь, грубая каменная плита на трёх массивных ножках, напоминавших львиные лапы, и на алтаре, чернело изображение трёхглавого пса.
— Куда же это меня занесло, — шёпот, вырвавшийся из пересохшей глотки, вернулся затухающим эхом.
Цербер, древний, как сам этот край, где потомки Энэя когда-то спускались в Авернское озеро, а римляне приносили жертвы своим языческим богам. Он видел такое на старых мозаиках в Генуе, в доме одного купца.
Глаза средней головы, впадины в камне, горели, тем самым багровым светом, что пульсировал в трещинах.
Николо попятился, но ноги ослабли, он опустился на колени перед жертвенником и негромко, сквозь зубы, чертыхнулся. Молитв он не помнил, а во Всевышнего, который допустил всё это, он уже не очень-то и верил. Оставался только тот, кто был под землёй.
— Слышишь меня? — прохрипел он, и голос вновь сорвался на шёпот. — Я не знаю, кто ты, пёс, демон, древняя тварь... Знаю только, что ты здесь, и говорят, ты помогаешь тем, кто просит.
Тишина.
Он смотрел на трещину в алтаре, из которой сочился багровый дым, и впервые за долгие годы почувствовал не страх смерти, а страх того, что будет в посмертии.
В детстве мать водила его в Сан-Лоренцо и заставляла повторять молитвы, пока язык не начинал заплетаться. Тогда ему казалось, что Бог живёт где-то высоко над морем, среди золота, света и колокольного звона. А потом пришли войны, чума и голод. И чем старше становился Николо, тем реже Отец небесный отвечал людям.
Зато смерть отзывалась всегда.
Николо сглотнул, во рту стоял привкус серы и меди.
— Ты ведь не Бог, — прохрипел он, глядя на каменного пса. — И даже не дьявол... Нет, ты намного старше.
Пещера молчала, но его слушали.
Николо опёрся рукой о камень и попытался подняться, но ноги дрожали. Усталость вновь навалилась всей тяжестью: раненая нога пульсировала, плечи ломило, глаза жгло от дыма. Там, наверху, ждали твари. Ждали терпеливо, они знали, что человек всё равно рано или поздно выйдет наружу, или сдохнет здесь.
Он закрыл глаза, если бы рядом был священник, он, наверное, велел бы молиться. Просить прощения и держаться до конца. Но Николо видел, как вчера один из доминиканцев кричал громче всех, когда тени повалили его на землю и начали рвать ещё живое тело. Видел, как монах звал Христа, Деву Марию и всех святых сразу, пока ему не вырвали нижнюю челюсть.
Никто ему не ответил.
Только тьма.
Только дым.
Только этот распроклятый край, где земля дышала, смрадом, как спящий зверь.
Николо медленно поднял взгляд на изображение цербера. Три головы. Три раскрытые пасти. Три пары каменных глаз.
И вдруг ему стало страшно не от того, что сидело под землёй, а оттого, что он уже всё решил.
Он понял это внезапно и отчётливо, словно клинок вошёл между рёбер.
Если Голос ответит, то он согласится, сразу и без торга и молитвы.
Потому что хочет жить.
Не ради славы, не ради золота, даже не ради души. Просто всё внутри него хотело ещё один рассвет.
И от этого понимания стало мерзко, он захохотал — горестно и надрывисто.
— Глупо. Глупо говорить с камнем, но если ты есть, забери меня, я же служил всяким. Служил генуэзским купцам, служил неаполитанским попам, служил золоту, а теперь хочу служить силе, которая не врёт, что она добро, вы древние, хотя бы честны. Хотите жертв и берите. Хотите крови, то пьёте.
Николо на миг прервался, прислушиваясь, и уже совсем тихо с надрывом продолжил:
— Но дай мне ещё пожить чуток. Дай вдохнуть ещё раз без этого проклятого пепла на губах.
Снова тишина, а потом алтарь дрогнул, каменная плита треснула ровно посередине, но изображение цербера не пострадало, и из трещины вырвался язык багрового дыма. Он обволакивал и забирался под одежду, и под кожу, в самые кости, и вместе с дымом пришёл Голос. Он пророс прямо в голове, низкий, рокочущий, многоголосый, будто говорили одновременно все три глотки.
— Ты дерзок, смертный. И сломан. И это хорошо. Сломанные годятся. Сломанные не предают.
Николо вжался лбом в землю. Голос раздирал череп изнутри, но вместе с болью пришло странное чувство, похожее на облегчение. Так бывает, когда долго бежал и, наконец, понял, что можно остановиться.
— Я дам тебе жизнь. Я дам тебе силу. Я дам тебе охоту, какой ты не знал. Ты будешь моей стрелой. А взамен... — в голосе мелькнуло что-то похожее на усмешку, — ты будешь моим. Не рабом, о нет, но орудием. Тем, кто расчистит путь. Когда придёт час, ты откроешь ворота своему Хозяину. А до тех пор живи. Убивай. Расти силу.
— Согласен, — выдохнул Николо не раздумывая.
Дым ударил в грудь, и тело выгнулось дугой. Боль была страшная, как будто раскалённый металл прижали к коже и держали, пока мясо не прогорело до кости. Но крикнуть он не мог, только хрипел, закусив губу до крови. На груди, прямо под сердцем, кожа вспухла, потрескалась, заалела, а потом проступил рисунок, будто выжженный калёным железом: три собачьих головы, смотрящие в разные стороны, точно как на алтаре.
Боль схлынула внезапно, как отрезало, вместе с ней исчезла ноющая боль в ноге, ушла усталость, будто он проспал сутки и съел добрый кусок мяса. Тело наполнилось силой, чужой, нечеловеческой и пьянящей, как молодое вино. Он поднялся на ноги и посмотрел на свои руки: пальцы не дрожали, раны от тетивы затянулись прямо на глазах, как и рана на ноге, оставив только багровый рубец.
Голос внутри затих, но не исчез, затаился на дне сознания, тёплый и тяжёлый, как сытый зверь у очага.
Сверху от входа, послышался шорох, твари всё ещё ждали, но теперь, когда он появился в проёме, они не бросились. Они попятились, понурив головы, припали к земле и, пятясь, втянулись обратно в трещины, из которых выползли, без звука, без рыка, будто признали в нём что-то своё, или, наоборот, высшее.
Николо выбрался на поверхность, на груди под рубахой горел знак. Он коснулся его пальцами, и Голос внутри отозвался лёгким довольным урчанием.
Он усмехнулся и, поправив арбалет за спиной, зашагал на восток, в сторону Неаполя. Впереди лежал большой город, полный людей, грехов и страхов. И первый приказ Хозяина уже вызревал где-то на дне разума, как набухающее зерно:
— Иди и убей.
Он не знал, кого нужно будет прикончить, ему было всё равно, в конце концов, арбалетный болт не спрашивает, кто стоит в прицеле.
P.s. С другими моими произведениями можно ознакомиться на АТ
"Bug - программная ошибка."
ЛИРИКА:
Через инстинкты,
Взят под контроль.
Встроен в программу,
Как единица и ноль.
Хочешь сбежать?
Хакнуть прошивку?
Система - активна,
Охотники рыщут.
Баги - это их пища.
ВОЗВРАЩАЯСЬ В РЕАЛЬНОСТЬ:
Завершил не давно серию обложек, одна не пригодилась, поэтому, просто выкладываю, как личный арт - благо в тему.
Стишок, это так, сочинился по ходу.
Картинка из частей иллюстрации, навеяла покопать, что-то на эту тему - нашел статью, цитата от туда.
Это какой-то гримдарк - киберпанк, Господа:
ЦИТАТА:
"В 4-й главе книги А. Яновского «На подступах к большой войне», где речь идёт о строительстве вооружённых сил и развитии военной теории в империалистических государствах в предвоенный период, есть упоминание о трудах британского генерала Джона Фуллера, которого на Западе до сих пор считают «отцом» теории танковой войны. ...Фуллер и его «танковая» философия – это одна из крайних и наиболее уродливых форм буржуазной реакционной идеологии. Так, Фуллер утверждал, что «наука механики – сама простота по сравнению с психологией, и по мере роста механики… психология будет ослабевать до тех пор, может быть, пока мы не увидим в армии полную замену ручного оружия машинным»... Что скрывается за этими словами генерала? Фуллер, выражая классовую позицию британской монополистической буржуазии, не желает иметь дела с массовыми армиями, которые набираются из такого «беспокойного элемента», как рабочий класс. Фуллер правильно понимает, что такая армия будет потенциально революционной, поскольку как бы ни одурманивала буржуазия рабочий класс сказками о защите отечества в империалистической войне, всё же долго дурачить массы будет невозможно, так как именно в ходе такой войны обнажаются и встают во весь рост все классовые противоречия, которые, в свою очередь, до предела обостряют классовую борьбу пролетариата с буржуазией и неизбежно политически просвещают рабочие массы...
Фуллер и фуллеры пытаются покончить с проблемой «психологии», т. е. с отношениями классов на войне. Они постоянно объявляют армию стоящей вне политики, мечтая, тем самым, превратить её в механическое «собрание живых автоматов», готовых идти куда прикажут и стрелять в кого прикажут. Но в пределе для империалистических войн фуллерам и их заказчикам вообще не хочется иметь дело с массами; им лучше всего подходят либо наёмники, либо «армия из одного человека», армия машин, для которой вообще не требуется мобилизовать рабочий класс.
Именно здесь философствование Фуллера полностью отрицает ту истину, которую высказал ещё Клаузевиц, – что война есть продолжение политики иными, силовыми средствами. У реакционного идеалиста Фуллера и его последователей политика классов и государств существует сама по себе, а война – сама по себе.
Вот ещё одно интересное место из «Реформации войны»: «Человек, – пишет Фуллер, – стал рабом машины; не только сам он представляется себе шестернёй машины, но и весь мир кажется ему сложным сцеплением шестерен, размалывающих друг друга на куски». Здесь Фуллер витиевато выразил принцип капиталистического отношения к рабочему, которого капитал делает живым придатком к машине, и поэтому, с точки зрения буржуазного деятеля, этот «придаток» не имеет права на нормальную человеческую жизнь.
Фуллер и его последователи – это идеологи фашизма. Все свои расчёты в войне они строили и строят на голой технике разрушения и истребления, нисколько не считаясь с интересами народных масс. Сохранение господства олигархии, умножение её богатств, борьба с революцией – вот фундаментальная суть всей «танковой» философии Фуллера, и для этого фуллеры готовы уничтожать народы и разрушать целые страны. Теория Фуллера хорошо показала, что иного выхода из общего кризиса, кроме мировой войны, у современного капитализма нет; она, эта теория, – убедительный признак полного экономического, политического и идейного вырождения буржуазии, которая перед своей исторической гибелью отчаянно хватается за самые крайние и фантастические средства истребления человечества. "
ИСТОЧНИК: М. Иванов. Статья "Кое-что о «танковой» философии"
от 01.02.2019. Критика буржуазной идеологии. Доктрина Фуллера.








