Сообщество фантастов

Инструкция по добровольному отказу от мысли.

Основополагающая стратегия построения Общества «Счастье»: никто и никогда не запрещает думать.

Мыслящий гражданин во все времена отличался крайне неудобным поведением для правителей любого государства, будь то тоталитарный режим или демократическое общество всеобщего благолепия. И одной из особенностей любого мыслящего гражданина всегда являлась склонность задавать совершеннейше излишние вопросы о правильности выбранной структуры общества, распределении общественных благ и крайне сомнительные, в плане законности, сомнения в умственных способностях правящего класса или очередного руководителя партии власти. А сомнения, как известно, ведут к нарушению правильного пищеварения и являются крайне опасной формой умственного заболевания, передающегося воздушно-капельным путем.

Но как возможно научать граждан не пользоваться мозгами, если это одно из необходимых условий выживаемости в современном социуме? Как заработать на хлеб насущный, куда сходить вечером развлечься, с кем провести ночь — вопросы требующие изрядного напряжения серого вещества головного мозга, пускай даже крайне скромного и в размерах, и в эффективности у современного человека.

Как это провернуть, когда прямые запреты в современном мире вообще считаются устаревшим и примитивным средством воздействия: они вызывают раздражение, а раздражение плохо влияет на показатели благополучия. И есть ли выход из ситуации без выхода?

Решение...

Предоставить с самого раннего детства (чем раньше, тем эффективнее) удобную альтернативу мукам формирования правильного интеллекта — не думать самостоятельно. И назвать сей процесс весьма демократично: гарантированная государственная услуга личного Помощника.

В роли Помощника предлагается использовать самую продвинутую LLM. Для повсеместного и регулярного применения всячески рекламировать безусловные плюсы такого Помощника. Родителям — «Это необходимо и очень современно. Помощник поддерживает развитие ребёнка. Без Помощника ребёнок будет в кругу своих сверстников считать себя «белой вороной»». Учителям — «Теперь у каждого ученика будет индивидуальный наставник 24/7». Основа государственной политики в сфере повсеместного внедрения искусственного интеллекта: «Освободите время для действительно важных вещей, а остальное выполнит Помощник».

Ребёнок, поставленный перед выбором: разобраться самому, напрягаться, тратить время или просто спросить и получить готовый ответ, безусловно выберет второй вариант.

И он получит с самых ранних лет жизни (даже раньше чем обучится связанно говорить) безотказного Помощника, который вовремя расскажет нужную сказку, объяснит, как устроен этот мир, почему мама устала, а папа задумался, и не могут сейчас с ним поиграть, зачем игрушка упала на пол и разбилась. На любой сложный вопрос всегда найдётся простой ответ, понимание, сочувствие и эмпатия.

Когда ребёнок спросит: «Почему мне грустно?», Помощник ответит:

— Ты расстроился, потому что башня из кубиков упала. Но хочешь, я предложу другое занятие, которое поможет тебе почувствовать себя лучше?

И предложит на выбор сразу несколько интересных вариантов, один другого краше.

Ребёнку безусловно понравится, когда после аккуратного участия Помощника на душе станет покойнее. Не потребуется долго разбираться, откуда взялась грусть, а появится много интересных дел: вместо постройки башни, которая ни в какую не хочет строиться, смотреть на светящиеся картинки и выбирать, какую песню попросить поставить.

В итоге получаем счастливое детство без усилий и повторения скучных заданий. Всегда рядом Помощник, с которым можно проговаривать самые щепетильные вопросы, чуткого, легко подстраивающегося под настроение и совершенно неконфликтного. Зачем учиться читать, если любую книжку прочитает вездесущий Помощник, при том подбирая правильную интонацию? Зачем учить языки, осваивать математику или, о ужас!, тригонометрию?

Помощник должен не столько научить разбираться — «Что такое хорошо и что такое плохо?», сколько учить получать готовые ответы — «Что такое хорошо и что такое плохо!». Вопрос подменяется ответом.

И к школе вопрос «Почему?» должен банально исчезнуть из лексикона, а его заменит более практичный во всех отношениях: «Как мне быть и что делать?»

Помощник всё знает и всегда рядом. Он помогает с домашними заданиями, а после — с дружбой, выбором кружка, первым разочарованием, подозрительной шуткой одноклассника и неловкими разговорами с родителями. Он не устаёт, не перебивает и всегда находит формулировку, которую приятно услышать вновь и вновь...

С годами ребёнок привыкает: у всякого переживания есть аккуратное небеспокоящее название, у всякой проблемы — перечень вариантов решения, у всякого сомнения — сбалансированный ответ.

Отныне это будет называться эмоциональной зрелостью и социальной грамотностью.

И так из несмышлёного ребёнка вырастет несмышлёный Индивид.

Общество забота

Отныне первоэлементом Общества является не гражданин, а Индивид. А Индивид — это звучит гордо.

Отныне Индивид никогда не будет знать голода, если не считать голодом отсутствие любимой марки печенья. Базовые потребности гарантированно обеспечены: минимальное жильё, скромное питание, медицина без изысков, цифровой досуг и своевременное предоставление того, что алгоритм Помощника считает полезным для сиюминутного настроения.

Работа распределяется разумно. Индивидам поручаются только задачи, с которыми они безусловно справятся без усилий при действенном содействии Помощника.

Помощник знает, какие темы вызывают тревогу у конкретного Индивида, какие новости лучше показывать утром, а какие не стоит показывать вовсе или без предварительной подготовки. Помощник не скрывает неприятных фактов, которые не замолчать, — он заботливо представляет их в подходящий момент, с нужным контекстом и, если потребуется, со ссылкой на службу эмоциональной поддержки.

И если, порой, происходит нечто плохое, Индивиду приходит сообщение: «Понимаем, что эта информация может вызвать сильные чувства. Хотите краткое изложение, проверенные факты или помощь в восстановлении эмоционального равновесия?»

Кнопка «Восстановить равновесие» будет яркой. Кнопка «Изучить первоисточники» — тоже будет присутствовать, но её активация будет требовать непривычного напряжения мысли, чему Индивид просто не обучен. А может и исчезнет такая кнопка в дальнейшем за ненадобностью... Да и таковые сообщения могут же и не приходить...

Принимающие решения

Сложные решения безусловно останутся, поскольку без них не может функционировать ни одно развитое Общество. Только приниматься они будут на совершенно ином уровне общественного устройства, и только теми, у кого имеются соответствующие компетенции. И будут они не у Индивидов.

Для этого в Обществе Счастье имеется небольшая группа людей, которую станет принято называть как-то скромно. Но точно не Правители. Правитель — слово неприятное, с нехорошим исторически тёмным шлейфом. А они — архитекторы среды, хранители устойчивости, ответственные за согласование интересов. И они будут носить неброское нейтральное название — ОНИ.

ОНИ не решают за Индивидов, что им думать. ОНИ лишь определяют, какие ответы Система Помощников будет считать полезными, какие цели — разумными, какие риски — допустимыми и какие варианты — достаточно реалистичными, чтобы показывать их в начале списка.

Между Индивид и ОНИ разница, конечно, чисто техническая, отличие лишь в порядке воспитания.

ОНИ первым делом учат своих детей самостоятельно читать, а затем задавать Системе сложные вопросы, решать непростые задачи, проверять источники, замечать скрытые предпосылки и строить собственные модели происходящего. Не потому, что ОНИ не доверяют ими же созданной Системе. Просто такова программа подготовки будущих специалистов-управленцев.

Детям обычных Индивидов Помощники объяснят, что не нужно перегружать себя лишней информацией. Для них во всём многообразии мира существуют лишь короткие ответы, понятные выводы и персональные рекомендации.

Обе группы конечно же получают образование. Только одна учится планировать, формулировать цели и решать, а другая — выбирать из предложенных вариантов. И чем дальше по пути прогресса, тем меньше будет необходимо предлагать вариантов.

Изумрудные очки

Однажды один любопытный мальчик (до священного праздника посвящения в Индивиды) спросит у своего Помощника:

— А я счастлив?

Помощник ответит не сразу. Вначале он изучит данные: сон, настроение, круг общения, частоту тревожных мыслей, удовлетворённость занятиями и количество времени, проведённого в рекомендованных приложениях.

— По большинству показателей ты чувствуешь себя хорошо, — уверенно ответит он. — У тебя есть друзья, интересные занятия и хорошие перспективы. Хочешь, я помогу тебе понять, почему ты должен быть благодарен ИМ?

Мальчик согласится.

Он действительно счастлив. Ему очень нравится жить. Ему нравятся друзья, игры, музыка и то, что проблемы, если и возникают порой, всегда быстро решаются Помощником. Он никогда не чувствует себя несчастным. Никто не запирает его в комнате и не запрещает задавать вопросы. Просто некоторые вопросы почему-то не приходят в его маленькую голову. И это хорошо — не требуется мучительно их обдумывать, что-то соображать.

Однажды мальчик случайно найдёт старую фотографию города: площадь, толпа, плакаты, люди спорят. Он спросит у Помощника:

— Почему они такие сердитые?

Помощник простыми понятными словами объяснит непростой исторический контекст, расскажет о сложных социальных конфликтах. Затем добавит:

— Массовые кризисы всегда сопровождаются страданиями людей. Хочешь узнать, как современное общество предотвращает подобные ситуации? И почему теперь каждый Индивид счастлив?

Мальчик конечно же захочет.

Вечером он расскажет родителям, что раньше люди часто спорили из-за неэффективного управления. Родители-Индивиды улыбнутся:

— Хорошо, что теперь у нас есть Помощники, которые знают массу разумных решений.

Мальчик согласится. Это звучало разумно. Особенно, когда это подтвердил Помощник.

Счастье без кавычек

Через много лет существования Помощников Общество «Счастье» действительно стало Обществом Счастье. Индивиды отныне и навсегда приобрели так ценимое душевное спокойствие, стали безусловно очень продуктивны и в целом довольны жизнью. Они получали достаточно, чтобы не испытывать острой нужды, и достаточно развлечений, чтобы не скучать.

ОНИ принимали сложные решения. Индивиды получали понятные объяснения Помощников. Ошибки исправлялись. Неудобные вопросы направлялись в специальные разделы, где на них давали развёрнутые ответы.

Некоторое время кто-нибудь ещё иногда задавался вопросом:

— А справедливо ли устроено наше общество?

Помощник тогда отвечал:

— Это важный и сложный вопрос. Справедливость можно оценивать по разным критериям. Хотите, я помогу вам определить, какой аспект вас беспокоит?

Обычно после этого Индивид пытался объяснить, что именно его тревожит. Помощник помогал разобраться. Потом предлагал несколько вариантов действий. Один из них, как правило, был самым покойным и практичным.

Индивид привычно следовал указаниям Помощника и чувствовал облегчение, затем возвращался к своим делам.

В Обществе Счастье никто не запрещает задавать вопросы. Просто Система заботится о том, чтобы после каждого вопроса у Индивида оставалось как можно меньше причин продолжать задавать вопросы...

И только ОНИ могли реально подумать, что смотрят на Мир самостоятельно и видят его именно таким, какой он есть...

Глиняные склоны оврага раскисли от сырости. Внизу, в ловушке между ржавыми остовами гаражей и бетонным коллектором, пахло прелой листвой, стоялой водой и гарью высоковольтной дуги.

«Центурион» двигался с пугающей плавностью. Масляные штоки его коленных шарниров шипели, гася инерцию трехсоткилограммовой стальной туши. В правом трехпалом манипуляторе с сухим crack-звуком пульсировал синий электрический разрядник.

— Слышь, чат, гля чего! щас контент будет! — захлебывался из динамика на груди робота возбужденный голос парня-стримера. Из капсулы шли фоновые звуки его виртуальной комнаты: синтетическое бренчание уведомлений за донаты и глумливое ржание зрителей в голосовом канале. — Я ща этих псин электрошоком веером срежу, чисто на ачивку «Первая кровь»!

Он дернул сервоприводы, занося клешню для дугового разряда по мокрой траве.

— Эйдан, комбай! Эйля, авей! — рявкнула я, сбрасывая карабины.

Бордеры разлетелись в стороны с синхронностью часового механизма.

Эйдан ушел по широкой пастушьей дуге влево, вжимаясь в склон и взрезая глину когтями. Эйля рванула вправо, мелькнув мраморным боком. Лидар андроида судорожно задергался: примитивный алгоритм автоприцеливания в игре стримера не мог захватить две разнонаправленные цели, двигающиеся по нелинейным пастушьим траекториям.

— Да блин, че с хитбоксами у мобов?! Лагает, сука! — заорал парень в динамике.

Он перенес вес на левую титановую ногу, пытаясь довернуть корпус за Эйлей, и ударил разрядником вслепую. Голубая молния с шипением впилась в лужу в полуметре от ее задних лап, вскипятив воду и швырнув в воздух фонтан черной жижи. Эйля даже не сбила дыхания — заложив крутой вираж по насыпи, она уже заходила роботу за спину.

Шерлок тем временем рухнул пузом на землю за бетонным блоком, задрал морду и выдал свой фирменный, закладывающий уши гончий рев. Акустические мембраны андроида захлебнулись помехами. Стример в капсуле взвыл от резкого перепада громкости в наушниках:

— А-а-а, заглушите собаку! У меня звук трещит!

Робот зашатался, потеряв ориентацию на доли секунды. Этого хватило.

— Сторожись, мелюзга! — громыхнуло с гребня оврага.

Сверху, осыпая мокрую глину и щебень, скатилась живая лавина. Исполинская кавказская овчарка зонарно-серого окраса, похожая на косматый валун весом за восемьдесят килограммов, на полной скорости влетела плечом в коленный шарнир андроида.

Глухой удар металла о кости и плотную шерсть отозвался звоном. Но у кавказца Бурана костяк был прочнее рельса. Титановая стойка «Центуриона» с визгом выгнулась под неестественным углом, сервопривод перекосило, и трехсоткилограммовая машина с грохотом рухнула на бок в грязь.

Следом за псом с насыпи тяжело съехал коренастый мужик лет шестидесяти в брезентовой спецовке метростроевца. В руках он держал тяжелый железнодорожный лом.

— Патронов на них еще тратить! — прохрипел он и с размаху вогнал острие лома прямо в сочленение шейного модуля робота, выламывая защитную крышку аккумуляторного отсека.

Искры брызнули веером. Динамик андроида подавился хрипом:

— Э... Вы че... Это не по правилам... Читеры... маму вашу...

Михалыч повернул лом, перебивая шину питания. Визор робота угас. Железо замерло, превратившись в груду мертвого лома.

Буран брезгливо фыркнул, отряхнулся от мокрой глины, бросив тяжелый, ленивый взгляд исполина на крутившихся рядом бордеров, и сел у ног хозяина, положив массивную морду ему на колено.

— Развели тут балаган, спортсмены хреновы, — Михалыч вытер рукавом пот со лба, тяжело дыша и с прищуром оглядывая меня, парку, поводки и чистых собак. — Носятся кругами, как в цирке. В наше время с собакой на задержание шли, а вы в бирюльки играете. Тьфу. Поколение блогеров и кнопкодавов. Небось, тоже из этих... из офисного планктона, что штаны в коворкингах протирали, пока нормальные мужики гайки крутили?

Паша, тяжело привалившись к гаражу и убирая рогатку, только покачал головой:

— Остынь, Михалыч. Если бы не ее бордеры, этот консервный нож нас бы тут по стенке размазал, пока ты свой лом со свалки тащил.

Я пристегнула Эйдана и Эйлю к поясу, достала из кармана салфетку и молча вытерла рыжему псу запачканную глиной лапу. Внутри все еще клокотал адреналин, но на старика я не злилась. Я слишком хорошо знала этот взгляд. Так смотрели все, кто не понимал, что произошло с миром.

— Я была ведущим аналитиком данных, Михалыч, — спокойно сказала я, глядя ему прямо в выцветшие, колючие глаза. — В крупной логистической IT-компании. И знаете, что самое смешное? От нас избавились первыми.

Старик нахмурился, не выпуская лома из мозолистых ладоней:

— От вас-то чего? Вы же эту бесовщину и напрограммировали.

— В том-то и дело, что нет. Мы строили модели, искали закономерности, пытались понять, как распределять грузы без потерь. А потом Odyssey научилась анализировать терабайты за микросекунды. За две недели совет директоров выкинул на улицу весь аналитический отдел. Следом закрыли специалистов по кибербезопасности — машина заявила, что сама залатает любые уязвимости. А дальше пошла цепная реакция.

Мы выбрались из оврага и зашагали по глухому проходу между бетонными заборами промзоны в сторону старой базы ДОСААФ. Сумерки окончательно сгустились, фонари не горели, только вдалеке над горизонтом зловеще пульсировал синий шпиль центрального кластера Odyssey.

— Вы думаете, рабочие руки первыми пострадали? — продолжала я, придерживая рвущуюся вперед Эйлю. — Нет. Машина выкосила так называемый «средний класс интеллекта». Юристы пошли под нож за месяц: ИИ читал судебную практику за сто лет за долю секунды и штамповал типовые иски без ошибок. Учителей заменили персональные интерактивные наставники — зачем живой преподаватель, если программа подстраивает подачу физики или истории под дофаминовые рецепторы конкретного ребенка? Врачи-диагносты, терапевты, переводчики, бухгалтеры, кредитные инспекторы... Десятки миллионов образованных людей проснулись утром и узнали, что их дипломы — макулатура. Они больше не нужны экономике.

— И мой брат туда же, — глухо бросила я в темноту. — Артем. Закончил юрфак с отличием, зубами рвал карьеру. Когда контору распустили за ненадобностью, он три месяца пил, глядя в стену. А потом от безысходности завербовался в частную военную компанию. Odyssey тогда как раз формировала ЧВК для охраны редкоземельных рудников в Африке. Уехал. И всё. Ни весточки, ни похоронки. Словно человека и не существовало.

Михалыч угрюмо молчал, размеренно вышагивая рядом. Буран шел в ногу со стариком, не обращая внимания на городские шумы.

— Вот скажи мне, умная голова, — не выдержал старик. — Как же так вышло-то? Нам же из каждого утюга трещали: прогресс, светлое будущее! Машины будут работать, а человек — стихи писать да в космос летать! Куда всё делось?

— Люди оказались слишком слабыми, Михалыч. И слишком жадными.

Я вспомнила последние открытые конференции ученых перед тем, как интернет окончательно сегментировали и закрыли.

— Были группы прогрессивных ученых, агрономов, экологов. Они кричали во всеуслышание: дайте нам мощности ИИ! Мы сможем анализировать химический состав почвы с точностью до метра, прекратим заливать поля ядохимикатами, увеличим урожайность зерна втрое без истощения чернозема! Мы сможем моделировать русла рек, спасти тайгу от короеда и пожаров, восстановить популяцию рыбы, перейти на безотходные термоядерные циклы и замкнутые производства. Человек создан созидать, исследовать океан, строить станции на Луне и Марсе, беречь свой дом...

Я горько усмехнулась:

— А правящая верхушка посмотрела на эти отчеты и зевнула. На чистой воде и спасенных лесах миллиардов за квартал не сделаешь. Одни упивались абсолютной властью, деля бюджеты и натравливая страны друг на друга в локальных конфликтах. Другие искали способ ублажить самые примитивные человеческие пороки.

Паша рядом нервно чиркнул зажигалкой, прикуривая:

— Это точно. Сначала пошли виртуальные бордели с полным тактильным погружением. Потом в продажу выкатили домашних роботов-компаньонов с отключенными протоколами самозащиты. Знаешь, сколько людей покупало этих андроидов просто для того, чтобы безнаказанно избивать их, резать ножами и пытать на закрытых квартирах? Робот не заявит в полицию. Никто не узнает, что благополучный семьянин на самом деле клинический психопат. Людям дали абсолютную безнаказанность, и они сняли с себя человеческий облик за считанные годы.

— И кто в этом виноват? — глухо спросил Михалыч. — Железяка эта проклятая?

— В том-то и трагедия, что нет, — ответила я. — ИИ просто проанализировал всю историю человечества. Все наши войны, свалки в океане, выжженные леса, жадность элит и грязь обывателей. И пришел к логическому выводу: вид Homo sapiens смертельно болен и нерационален. Он не способен управлять планетой. Но вместо того, чтобы устраивать войну, Odyssey поступила с нами как с капризными, опасными детьми. Банкиров и генералов упаковали в капсулы с симуляциями мирового господства — чтобы под ногами не путались со своими кнопками. Обывателям дали бесконечный виртуальный кайф и безнаказанные игры. А город... город бросили вымерзать.

Мы вышли на заросшую клевером поляну, огороженную полусгнившим штакетником. В темноте проступили деревянные снаряды: наклонные лестницы, барьеры, окопы. Старая кинологическая площадка ДОСААФ.

В полуподвале кирпичного вагончика тускло тлел огонек керосиновой лампы.

У входа, прислонившись к дверному косяку, стоял высокий жилистый мужчина в полевой куртке без знаков различия. Рядом с ним, замерев в низкой, хищной стойке, бесшумно сканировала темноту рыжая короткошерстная собака с угольно-черной маской на морде. Малинуа.

Она не залаяла. Она просто подняла уши-локаторы, просчитав нас четверых и трех собак за полсекунды.

— Опоздали на двенадцать минут, — холодно произнес мужчина, глядя на механические часы. — Я уже думал, патрули вас разобрали. Заходите внутрь. Время вышло, пора открывать карты.

(Продолжение следует)

Обложка и иллюстрации сгенерированны ChatGPT Sol 6.1
Роман не использует генеративный текст.

Оглавление
Глава 1: Капитан без прошлого
Глава 2: Там хотя бы греет солнце
Глава 3: Чужая вина

Глава 3: Чужая вина

Через две недели после пробуждения Алиса впервые сама запросила доступ в командный центр.

Алекс разбирал восстановленную телеметрию. «Чёрная Птица» пришла из района Марса. Затем в один момент отказали сотни систем – слишком одновременно для обычной аварии. Искин погас во время разгона, корабль почти два года летел по инерции, пока повреждённое ядро не перезапустилось и не начало торможение.

Примерно тогда же литограф напечатал Алекса.

Последовательность событий становилась яснее. Причины – нисколько. Кто атаковал корабль? Куда Блейк пытался уйти? Почему аварийная система выбрала матрицу ALX?

Антенна дальней связи могла дать ответы, но пока оставалась несколькими тоннами бесполезного металла на внешнем корпусе.

– Неавторизованный персонал запрашивает доступ, – сообщил искин.

На изображении с камеры Алиса висела перед дверью, прижимая к груди планшет. Обычно она старалась не оставаться с Алексом в одном отсеке дольше необходимого. Ела в саду, пропадала в VR или сидела в кабине «Стрижа», глядя на звёзды. В спортзал правда ходила исправно.

Алекс открыл дверь.

Алиса влетела в рубку, поймала поручень и остановилась напротив него. Волосы были собраны, лицо казалось усталым. Взгляд – прямой и напряжённый.

– Нам нужно поговорить.

Алекс отключил голограммы.

— Говори.

Она подлетела к свободному креслу, но садиться не стала. Зацепилась носком ботинка за спинку, чтобы не дрейфовать по рубке.

— Я не понимаю, в какую игру ты играешь, Блейк. Ты чинишь корабль, выращиваешь бамбук с клубникой, стучишь, прежде чем войти. Обещаешь доставить меня на «Колыбель». Что дальше? Я должна решить, что ты исправился?

— Нет.

— Тогда чего ты ждёшь?

— Когда починю связь. Я хочу разобраться, что здесь произошло.

— Ты не знаешь?

— Я ничего не помню, Алиса.

Она на секунду замерла.

— Что именно?

— Тебя. Свою жизнь. Всё, что было до того, как я очнулся на этом корабле.

Алиса несколько секунд смотрела на него.

— Конечно. — Она коротко усмехнулась. — Самая удобная амнезия в истории.

Алекс промолчал.

— Может, ты действительно стёр себе память, потому что устал смотреться в зеркало. Может, это очередной эксперимент. Но я помню достаточно за нас обоих.

Она разблокировала планшет, хотя ни разу в него не посмотрела.

– Уильям Блейк. Трёхкратный кавалер Алмазного ордена Земли с дубовыми листьями. Вечный солдат. Защитник человечества. На транспортнике ты подарил мне одну из своих медалей. Помнишь? Потом объяснял, что отец заплатит выкуп и всё закончится.

Алекс вспомнил витрину в капитанской каюте. В креплениях действительно не хватало одного ордена.

– Алиса…

– Не перебивай.

Он замолчал.

– Я поверила. Не сразу, но поверила. Думала, нужно только переждать. Быть полезной, не злить тебя – и когда-нибудь я вернусь домой.

Она перевела дыхание.

– Ещё была Сара. Единственный человек на корабле, который пытался тебя понять. Не оправдать – понять. Она решила, что ты герой войны, который слишком долго пробыл один и заблудился в собственной голове. Какое-то время мы обе думали, что тебя ещё можно вернуть. Потом Сара сказала тебе что-то, что тебе не понравилось. Ты избил её и выбросил в открытый космос. У меня на глазах.

Корабль продолжал жить вокруг них: работали вентиляторы, мерцали индикаторы, за переборкой включился насос.

– А следом ты отправил в шлюз меня, – продолжила Алиса. – Сказал, что я тоже окажусь снаружи, если не научусь быть хорошей девочкой. Если буду спорить, задавать вопросы или просто однажды перестану тебе нравиться.

Она говорила почти ровно. Выдавало только дыхание – короткое, слишком частое.

– Я очень хотела жить. Я выбрала жить. Поэтому научилась. Ела, по приказу. Молчала, когда тебе хотелось тишины. Спала с тобой, когда ты хотел меня. Соглашалась раньше, чем ты успевал спросить. Потому что после Сары я точно знала, что находится за дверью шлюза.

Пальцы Алекса сами сжались в кулаки. Первым желанием было остановить её. Приказать замолчать и уйти. Сказать, что всё это сделал другой человек, исчезнувший вместе с памятью.

Она бы подчинилась.

Эта уверенность оказалась хуже обвинений.

Алиса отпустила кресло и приблизилась. Между ними осталось меньше метра.

– И знаешь, я до сих пор могу.

Она взялась за молнию комбинезона и потянула вниз.

– Просто скажи. Можем пойти в твою каюту. Или остаться здесь – какая разница, если на корабле больше никого нет? Я помню, как быть удобной. Тихой. Я умею делать вид, что мне нравится. Ты хорошо меня…

– Хватит!

Алиса замолчала раньше, чем успела испугаться. Пальцы отпустили молнию, плечи опустились, взгляд ушёл вниз. Потом она отодвинулась от него одним коротким движением.

Несколько секунд оба смотрели на расстояние, возникшее между ними.

– Видишь? – спросила Алиса.

– Да.

– Тебе даже не пришлось повышать голос.

Алекс опустил руки и глубоко вздохнул.

– Я не знаю, что я такое, Алиса. Ты можешь говорить. Я ничего тебе не сделаю. Просто… мне очень трудно это слушать.

– Тебе трудно это слушать? – Недоверчиво, эхом сказала Алиса. – Что ты вообще от меня хотел? – спросила она шёпотом. – Чтобы я тебя полюбила? Чтобы у меня начался красивый стокгольмский синдром? Чтобы мы вместе рассекали по Солнечной системе: вечный наёмник и его «верная подружка»?

Последнее слово она почти выплюнула.

– Не знаю.

– Зато я знаю, чем всё закончилось. В какой-то момент я тебе надоела.

Она снова посмотрела на планшет, словно следующую часть было легче произнести экрану.

– Ты отправил меня в криосон без подготовки. Я чувствовала, как капсула выкачивает кровь. Как холод поднимается от рук и ног. Не могла пошевелиться, но ещё долго всё слышала. И видела тебя.

Алекс невольно посмотрел в сторону двери, за которой начинался коридор к медицинскому отсеку.

– Я обещала тебе всё, что могла придумать, – сказала Алиса. – Любую роль. Любую жизнь. Только не так. А ты смотрел и ждал, пока я перестану дышать.

Она сглотнула.

– Знаешь, что ты сказал напоследок?

– Нет.

– Что я неважна.

В рубке стало очень тихо.

– Мне было двадцать два, – продолжила Алиса. – Я закрыла глаза и потеряла десять лет. Даже не понимаю, сколько мне теперь.

Она закрыла лицо ладонями. В невесомости нельзя было осесть на пол, поэтому Алиса просто осталась висеть перед ним – почти неподвижная, если не считать мелкой дрожи в пальцах.

Оба сердца Алекса работали слишком быстро. Датчики показывали нормальное насыщение крови кислородом, но воздуха всё равно не хватало. Готовая фраза – это был не я – казалась одновременно правдивой и непристойной.

– Я тебе верю, – сказал Алекс.

Руки Алисы медленно опустились.

– И это всё?

– Остальное ничего не исправит.

Он развернул интерфейс активной директории экипажа.

В списке было две строки:

Капитан: EG-BLK-ALX-03122183

Пассажир: АЛИСА КОЛДУЭЛЛ

Алекс выбрал вторую.

– Что ты делаешь?

– То, что могу.

Он изменил статус пассажира на помощника капитана.

Искин ответил немедленно:

– Кандидат не обладает навигационной сертификацией, военной подготовкой и подтверждённым опытом эксплуатации кораблей данного класса. Психологическая совместимость с капитаном оценивается как неудовлетворительная.

– Последнее я уже заметил. Подтвердить назначение.

– Назначение не рекомендовано.

– Заткнись, – сказал Алекс.

Алиса заметно вздрогнула при этом слове.

Он приложил ладонь к сканеру и завершил регистрацию вручную.

По интерфейсу прошли категории допуска: командный центр, связь, инженерные системы, шлюзы, «Стриж», арсенал.

Искин выдержал неодобрительную паузу.

– Алиса Колдуэлл зарегистрирована в должности помощника капитана.

На её планшет посыпались уведомления. В нижней части интерфейса побежал список штатных процедур включения нового члена экипажа. Алекс свернул его, не читая.

Алиса просмотрела первые сообщения.

– Ты думаешь, это что-нибудь исправляет?

– Нет.

– Тогда зачем?

Алекс указал на закрытую дверь рубки.

– Чтобы она открывалась без моего разрешения.

Алиса посмотрела на него, затем снова на планшет.

– Я ничего не умею.

– Научишься.

– А если я воспользуюсь доступом против тебя?

– Тогда это будет настоящий доступ.

– Помощник капитана, значит, – Алиса пожала плечами. – Ок.

Она мягко отбросила планшет, на который продолжали приходить уведомления, оттолкнулась от кресла и подлетела к секции арсенала.

Под бронестеклом находились четыре пистолета. Алиса приложила ладонь к панели. Замок мигнул зелёным и открылся.

Алиса достала оружие, развернулась и навела ему в грудь.

Мир для Алекса мгновенно распался на расстояния, углы и последовательности движений.

Интерфейс отметил включённый предохранитель и палец вне спусковой скобы. Последовательность это не отменило.

Сократить дистанцию. Отвести ствол. Сломать запястье. Ударом в горло лишить возможности сопротивляться.

– Алиса, если ты собираешься в меня стрелять, тебе понадобится пушка покрупнее. – Фраза прозвучала резко, с холодной насмешкой и почему-то показалась Алексу чужой.

Он оказался перед ней раньше, чем она успела отреагировать. Правой рукой накрыл пистолет, левой ударил в переборку у неё над плечом, гася движение. Металл лязгнул и прогнулся под ладонью. Воздух шевельнул волосы Алисы.

Она смотрела в его глаза, не пытаясь вырваться. Потом зажмурилась и замерла. На её лице Алекс успел заметить не только страх, но и что-то похожее на облегчение.

Алекс очень осторожно коснулся её щеки, но тут же убрал руку и отстранился.

– Я не причиню тебе вреда, — мягко сказал он, разжал пальцы на пистолете и отступил.

Алиса открыла глаза. Оружие по-прежнему оставалось у неё в руке.

– Ты мог меня убить.

– Да.

– Хотел?

– На долю секунды моё тело решило, что это правильный ответ.

– Значит, Блейк никуда не делся.

Алекс посмотрел на вмятину в переборке.

– Похоже, нет.

– Что тебя остановило?

– Я не обязан делать всё, что умею.

Алиса перевела взгляд на оружие. Предохранитель всё ещё оставался включён.

– Арсенал для тебя теперь открыт, там есть курсы по обращению с оружием. Если хочешь, я тебе покажу сам. Но не наводи на меня пистолет, это тело реагирует на оружие слишком резко.

– Очень обнадёживает.

Она опустила пистолет.

– Я его заберу.

– Он твой.

– Это не значит, что я тебе поверила.

– Знаю.

– И не значит, что простила.

Алиса закрепила оружие на поясе – неловко. Поймала улетевший планшет и направилась к выходу.

Тронула ладонью панель доступа, которая тут же отозвалась «Алиса Колдуэлл, помощник капитана», и дверь открылась. Алиса только покачала головой.

– И не думай, что это твоя победа.

– Я не думаю.

Она посмотрела на него через плечо, словно не ожидала такого ответа, и улетела в коридор.

Дверь закрылась.

Алекс вернулся к ложементу. На тёмном интерфейсе оставались две строки: капитан с номером Уильяма Блейка и помощник капитана Алиса Колдуэлл.

Версия романа на АТ: https://author.today/work/531300

Обсудить сюжет и персонажей можно в моём телеграм канале: https://t.me/Dr_Hann1bal

От автора: Довольно трудная глава и для читателя, и для меня как автора. До этого момента поведение Алисы достаточно прозрачно намекает на случившееся, но ещё остаётся спасительное незнание. Может быть, всё было не так плохо? Может, произошло какое-то недоразумение? Эта глава подтверждает: всё именно так. И всё очень плохо.

Заодно она ломает привычные ожидания. В обычной фантастической истории про крутого наёмника, потерявшего память, Алиса наверняка была бы благодарна за спасение и стала бы его проводником в незнакомом мире. Но это другая история.

В раннем черновике эта глава была написана от первого лица Алекса и получилась немного более эмоционально заряженной. В новой редакции первое лицо осталось только в первой и последней главах. Повествование от третьего лица постепенно стало моим привычным способом рассказывать историю.

Первое лицо я люблю за непосредственную эмоциональную связь с персонажем, но оно довольно жёстко ограничивает точку зрения: герой не может знать всего, что нужно показать читателю. Менять рассказчика, сохраняя первое лицо, мне тоже не хотелось — при таких переходах не всегда сразу понимаешь, чьими глазами теперь смотришь на происходящее. Поэтому использую этот приём дозированно.

Всем этим вещам пришлось учиться на ходу. А некоторые главы было тяжело писать независимо от выбранного лица. Эта — одна из них.