Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 1
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 2
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 3
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 4
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 5
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 6
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 7
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 8
Ночь Победы. Пропагандистская повесть
Глава 9
Косте повезло, что в голову угодил не целый кирпич, а лишь маленький его обломок. Чувствуя, как по щеке бежит кровь, Костя, пошатываясь и стараясь не потерять сознание, побежал к зарослям бурьяна, где ждала его Даша. Ещё один камень пребольно угодил в плечо, но Костя не обернулся, а лишь ускорил шаг.
– Что? – со страхом спросила Даша, увидев его. – Дрался?
– Да, – запыхавшись, сострил Костя, – всех порвал, как газету «Новости для недочеловеков». Пойдём отсюда подальше, вон в тот лес.
Через полчаса они сели около большой сосны, и Даша, невзирая на протесты Полухина, перевязала ему голову, после чего вытащила из мешка всё то, что забрал Костя: шкатулки, письма, тетради.
– В общем такие дела, – мрачно сказал Костя, – ночью отсюда можно уехать только одному из нас. И это будешь ты.
Он вкратце рассказал о своём походе на вокзал и о договоре со счетоводом. Даша, не перебивая слушала его, покусывая травинку. Когда Костя замолчал, она с укором сказала:
– Ты и впрямь считаешь, что я брошу тебя тут, а сама уйду в закат? Хорошего ты мнения обо мне.
– Но если один из нас выберется отсюда, то может быть, он найдёт способ, как и второго вытащить! Это должна быть ты!
Но Даша упёрлась.
– Нет! Мы вместе сюда попали! Я тебя не брошу!
– Дура! – рявкнул Полухин. – Я все бабки отдал за то, чтобы ночью тебя вывезли! Поедешь! И без разговоров!
– Нет!
Костя, в бешенстве схватил шкатулку и со всей силы треснул её о дерево. Раздался сухой хруст тонкая деревянная коробочка превратилась в щепки. Даша вздрогнула, а Полухин без сил опустился на землю.
– Пожалуйста, едь, – почти спокойно сказал он, – я тут продержусь.
– А если там, за колючей проволокой, нет никакого нашего мира, а есть всё то, что описано историком Карповым? – тихо спросила она, перебирая щепки от шкатулки.
Косте стало стыдно от своего поступка. Истеричка. Внезапно он увидел между щепок краешек тончавшей папиросной бумаги.
– Это что? – озадаченно спросил Костя, – Ещё один клад?
Записка была зажата между щепками так плотно, что не порвав её, невозможно было вытащить. Только после того, как Костя разжал проволочки, соединяющие щепки, бумажка выпала на подставленную ладонь Даши. Полухин медленно, чтобы не порвать ветхую, пожелтевшую бумагу, завернул записку, испещренную мелким почерком.
– Первая боевая тройка: Локоть, Бас, Халда, – читал Костя, – вторая: Ядвига, Будда, Лакмус...
Далее на листе числились ещё с десяток не то фамилий, не то кличек. Внизу стояло число 23.02.1979 и дважды подчеркнутое слово Акция.
– Всё ясно, – сказала Даша, – партизанское подполье, про которое писал историк Карпов. Видимо, намечали какую-то диверсию на 23 февраля. Только, судя по всему, если нет других записей, то и подполье это разгромили.
Костя перевернул лист и сначала ничего не понял. На нём не было записей, были только какие-то корявые рисунки от руки, будто рисовал ребёнок. Дом, какой-то колодец под ним, человечки, которые были размером с дом. Полухин уже хоте отложить лист, но что-то его насторожило. Он ещё раз внимательно осмотрел рисунок.
– Ты чего? – удивилась Даша – Детские каракули, видимо чей-то ребёнок рисовал.
Костя вдруг пронял, что его зацепило. В доме на рисунке было число 45. Точно такое же было на их доме, где они провели последнюю ночь.
– Ты хочешь сказать, – сразу поняла Даша, – что тут, под домом, либо колодец, либо какая-то шахта? Но куда она ведёт?
Колодец или шахта на рисунке уходили вниз, потом резко поворачивали направо, параллельно линии земли, на которой стоял дом и упирался в край рисунка.
– Мне кажется, это подземный ход, – сказал Костя, – и вход в него где-то на первом этаже.
Даша поправила съехавшую повязку на голове Полухина. Ему вдруг стало на секунду так стыдно, что он покраснел. Вот она, Даша Самойлова, сразу решительно отказалась его бросать. А он, хоть и недолго, но сомневался.
Вдвоём они ещё раз тщательно перебрали все дощечки от шкатулки, но больше ничего не нашли.
– Нужно дождаться ночи и возвращаться в дом, – сказал Костя, – это наш шанс. Лишь бы эти зомбаки нам не помешали.
– Будем надеяться, что они уйдут. Будем ждать ночь.
Костя привалился спиной к сосне и потрогал повязку. Кажется, кровь больше не идёт. Хорошо его припечатали.
– Наверное, жалеешь, что заговорил со мной в электричке, – спросила Даша. – Сейчас бы зажигал в весёлой компании, а не выживал бы в городе унтерменшей.
– А я ведь тебя хотел с нами позвать, – криво улыбнулся Костя, – но уж больно ты меня тогда выбесила. Откуда вы берётесь такие умные. И такие красивые.
Он повернулся к Даше, сидевшей рядом и хотел было поцеловать, но задел повязкой ствол дерева и зашипел от боли как рассерженная змея. Даша тихо засмеялась.
– Ты знаешь, – серьёзно продолжил Костя, – я много понял. И прежде всего, каким мудаком я был.
– Рада слышать, – отозвалась Даша, – Когда мы вернёмся, я дам тебе несколько дополнительных уроков. Если хочешь конечно.
Неохотно наступал вечер. На траве появились горошины росы, стало холодать.
Даша, укутавшись в свою одежду и куртку Кости спала, а Полухин перечитывал записи историка Карпова, размышляя. Интересно, этот Карпов сам видел всё, что описал, или кто-то рассказал? Имеют ли отношение к нему боевые тройки или это случайность?
Потом мысли Кости переместились на тех лысых бугаёв. Понятное дело, у них не все дома. Но что это у них на П-образные надрезы на затылках?
Даша заворочалась во сне, что-то бормоча. Костя с улыбкой прислушался к словам девушки и вдруг услышал.
– Дарница, – бормотала она, – работа в процессе.
Больше Костя, как ни старался, ничего разобрать не смог, но ему почему-то стало не по себе.
Даша вздрогнула и проснулась, встала, поёживаясь от холода, начала делать гимнастические упражнения, чтобы согреться. В темноте на залитой неярким лунным светом полянке она в своей мешковатой балахонистой одежде походила не то на средневекового монаха, не то на привидение.
– Эй, спортсменка-комсомолка, ты чего там болтала? Кто такой Дарница? Какая работа?
– А я вот очень жалею, что сейчас не вступить в комсомол, – печально сказала Даша, – мне мама так интересно про то время рассказывает. А Дарница – это река в Киеве, я туда к дедушке часто ездила. Мы там в деревне на сенокос ездили.
– Не в то время ты родилась, – улыбнулся Костя, – тебе бы году эдак в шестидесятом на свет появиться.
Костя тоже поднялся и сделал несколько приседаний и подскоков
– Нужно идти. Только уговор. Ты точно так же – ждёшь меня в зарослях, а я пойду на разведку.
– А вдруг, – начала было Даша, но Костя строго перебил:
– Никаких вдруг. Идём.
Луна освещала два силуэта, шагавших через лес. К заточенной ложке прибавилось ещё одно оружие – кривая коряга с утолщением на конце, которую Костя выломал, ещё когда было светло. Кроме этого, он наломал толстых смолистых веток для факелов.
Дом встретил их тишиной и чернеющими проемами окон.
– Жди, – прошептал Полухин Даше и медленно зашагал к зданию, держа на плече дубину.
Он тщательно, соблюдая осторожность, обследовал весь дом, подолгу замирая и прислушиваясь. Было тихо. Их комната тоже была пуста. О присутствии их гостей напоминала только разобранная «печь».
Полухин разорвал несколько тряпок, обмотал припасённую палку и поджег, подавая сигнал из окна Даше.
– Ну что же, – пробормотал Костя, – начинаем поиски холста, за которым есть волшебная дверь.
– Прежде всего нужно перекусить. У нас там хлеб и консервы оставались, – сказала Даша.
Но хлеб, консервы и даже пакет с крупой отсутствовали.
– Видимо, эти гопники-имбецилы всё сожрали, – вздохнул Костя, – давай искать ход. Некогда о еде думать.
Они вдвоём на принялись методично, комната за комнатой, разгребать завалы мусора. Костя периодически стучал в пол, надеясь обнаружить пустоту, но пока всё было тщетно. Тогда Полухин принялся изучать стены в поисках предполагаемых вентиляционных шахт, но и их не было.
– Черте что! – выругался Костя.
Они присели перекурить на обвалившееся бревно. Даша рвала на лоскуты свою куртку, а Костя туго обматывал ими ветки.
– Идём на второй этаж, – решительно сказал Костя.
Осмотр второго этажа, в том числе и комнаты, где они ночевали, затянулся на несколько часов. Костя внимательно осмотрел нишу тайника где был обнаружен клад.
– Ничего, – вздохнул он, доставая записку, рисунок на которой освещался неровным пламенем факела.
– А почему мы ищем тут? – спросила Даша. – Ведь должен быть подвал. Вот и на рисунке он как раз посредине. Возможно, там мы найдём лаз?
Костя удивлённо посмотрел на неё.
– Подвал? – протянул он. – Что ж ты раньше молчала, товарищ Самойлова?
Даша смущённо пожала плечами:
– Да что-то не подумала как-то.
– Идём!
Они вышли на улицу и обогнули дом. Вход в подвал оказался завален слежавшейся землёй настолько, что едва можно было просунуть голову, что Костя и попытался сделать, но опять, задев край стены повязкой, взвыл от боли. Даша просунула в щель руку с факелом и некоторое время держала его, стараясь рассмотреть, что там внутри.
– Завалено только тут, на входе, – сказала она, – нужно копать.
– Сколько?
– Не меньше метра.
Полухин вытащил ложку и принялся рыхлить землю, отбрасывая её руками. Но не прошло и десяти минут, как черенок, наткнувшись на булыжник, погнулся. Когда же Костя попытался разогнуть его, то импровизированный нож сломался. Он в бешенстве отшвырнул ложку и вполголоса выругался.
– Нет, сука, я руками, я зубами, но выгрызу выход отсюда! – прорычал он, царапая грунт и ломая ногти.
– Мы выгрызем, – поправила Даша.
Она подобрала острый обломок кирпича и встав на колени рядом с Костей, принялась ковырять землю. Дело продвигалось медленно, то и дело попадались куски щебня, и гнилые деревяшки. Между тем начало светать. Силуэт леса стал светлее, отчетливее стало доноситься пение птиц. Костя вытащил из горы хлама кусок доски. Теперь процесс пошел быстрее. Даша рыхлила землю щепкой, а Костя кидал землю. Факел воткнутый в щель дома, догорел и теперь только вонюче дымил, моргая красными искрами. Наконец, работа стала приносить свои плоды. Костя лёг на спину и изловчившись, несколько раз ударило ногой в вырытую нору. Раздался глухой звук, обвалившегося пласта земли. Даша заглянула внутрь
– Можно пролезть. Предлагаю...
Она не успела договорить, что она предлагает, так как недалеко, в тех самых кустах, где они прятались, раздалось шуршание.
– Кто-то идёт! – прошипел Костя. – Лезь скорее!
Шаги быстро приближались. От кустов отделились три силуэта. Раздалось знакомое, нечленораздельное мычание.
– Кто? – в страхе спросила Даша.
– Старые знакомые. Видимо, влюбились в тебя. Хватай мешок и лезь быстрее!
– А ты!
– Лезь!
Вырожденцы, косолапя и глупо хихикая приближались.
– А ну пошли отсюда! – гаркнул, бодрясь, Полухин.
Он подхватил доску, которой бросал землю и с размаху треснул ближайшего имбецила по его лысой, в шрамах голове. Тот икнул и отшатнулся на своих товарищей. Костя, не теряя времени, нырнул в щель и с ужасом понял, что худая, как щепка, Даша-то пролезла, а он застрял!
– Руку! Руку давай! – закричала Даша.
Чувствуя, что его хватают за ноги и тащат обратно, Полухин отчаянно лягнул ногой и, что есть силы втянув живот, со стоном, оставляя на стенках, на кусках щебня обрывки одежды и клочки кожи, пролез, наконец, в подвал.
– М-м-м! – донеслось снаружи.
О том, чтобы эти бугаи пролезли в нору, не могло быть и речи, но они и не собирались это делать. Костя с Дашей услышали, как с шуршанием и глухим стуком в проход падает земля и куски камней.
– Эй, вы что творите, дебилы! – заорал Полухин. – А ну хватит! Выйду, хуже будет! Вы меня знаете!
Но снаружи лишь раздавался бессмысленный смех и мычание, которое становилось всё тише.
– Замуровали, демоны!
Костя, обессилев, присел на какую-то трубу, охая и потирая многочисленные ушибы и ссадины. Даша зажгла один из факелов. Подвал был такой низкий, что ходить можно было только наклонив голову.
– Больно? – сочувственно спросила Даша, достав из кармана невесть откуда взявшуюся чистую тряпочку и вытирая кровь с лица Кости, через которое пролегли три глубокие царапины.
– Уже нет, – прокряхтел он и сострил, – только теперь, дорогой товарищ, у нас нет иного выхода, кроме как найти иной выход.
Даша улыбнулась. Она тоже была вся в грязи, со свалявшимися волосами, в которых застряла сухая трава.
– Мне нравится твой настрой.
Они огляделись. Хлама и тут хватало. У стен лежала груда поломанных столов и стульев, очевидно, стоявших раньше в самом задании. Даша подняла факел к потолку, на котором были следы копоти.
– Такое чувство, что тут недавно кто-то был.
– Даже не знаю, радоваться этому или огорчается, – отозвался Костя. – В этом грёбаном городе нет нормальных людей. Были, возможно, подпольщики, о которых упоминается в записке, но что-то мне говорит, что с конца семидесятых утекло много времени.
Даша указала факелом на видневшийся в стене подвала проем:
– Ну что, дорогой брат, как говорил Остап Бендер, давайте смотреть помещение.
Костя, охнув, рассмеялся и взяв у Даши факел, медленно направился к проему, внимательно глядя по сторонам. Им открылся длинный коридор – узкий и такой же невысокий.
– Как лабиринт у Минотавра, – сказала Даша.
– Была там?
Даша не ответила. Коридор постепенно стал уходить вниз, то расширяясь, то сужаясь. Пройдя ещё сотню метров, Полухин услышал тихий возглас Даши. Она присела на корточки и показала Косте свою находку – маленький окурок сигареты.
– Табак, – прочитал Полухин, – я такие в магазине видел, значит тут, в этом месте, были явно не «господа немцы», а так, сказать, наши.
Коридор кончился небольшой комнатой, абсолютно пустой, из которых было сразу три выхода.
– Главное, не потерять друг друга!
Костя запалил новый факел и сделал пометку копотью на стене у первого входа, поставив большой крест.
– Идём!
Очередной коридор стал тоже уходить всё ниже и ниже. Иногда в земляном полу попадались едва заметные ступеньки. Неожиданно Костя замер, почувствовав, как заплавался искрами, зашипел и без того еле чадящий факел, а на самого Полухина что-то упало с потолка. Он поднял огонь к потолку.
– Вода, – прошептала Даша.
Из щелей бетонного потолка сочились тоненькие струйки воды, образуя на полу лужицы.
Костя собрал на ладони несколько капель, с опаской понюхал и лизнул.
– Вроде обычная вода. Значит смерть от жажды нам не грозит. Жаль, что набрать не во что.
Они напились и присели у стены на корточки передохнуть. Костя развязал свой мешок с кладом и вытащил последнюю свою ценность – две сигареты.
(продолжение следует)
