Две недели назад пожаловали гости. Оценили хозяйство, провели инвентаризацию, опечатали архив, забрали документы. Искали, понятное дело, золото, ха – пустое дело! Золото такой предмет, вот оно есть – и его сразу нет. Ушло на взятки, снаряжение, оплату агентов влияния. Дуракам кажется, что Церковь купается в роскоши. Ведь у неё земель больше, чем у императора, а ещё подконтрольные монастырские общины, часовни, школы… Всё это приносит деньги, вопрос лишь в том, куда они уходят. Основа могущества Ордена – тяжёлая конница паладинов, снарядить всадника стоит целое состояние. В общем, денег не оказалось. Золото, вложенное в мастерство, доспехи, рослых коней сгинуло на севере.

– Ничего личного, владыка, – заявил старший над солдатами. – Я просто выполняю приказ.

Солдаты спешно заняли стены и ворота монастыря, словно готовились к войне. В прежние времена, так бы и вышло. Паладины республики встали бы на защиту осквернённого центра веры. Некому вставать.

– Его Преосвященство, – машинально поправил епископ.

Солдатам было плевать на титулатуру.

– Ага! В общем, давайте не осложнять жизнь друг другу. Вы сидите в своей келье, а мы не мозолим вам глаза. По рукам?

О времена! О нравы! Епископ согласился. А что он мог? Ударить в набат, обратить монахов против солдат? Ну, посекут его монахов, кому от этого легче? Возможно, это лучшее предложение из возможных, а последующие дебаты только ухудшат положение. Положение? Он не подвергал под сомнение власть императора, не спорил о вере и давно не ругался с Советом. Почему у него ухудшилось положение? Риторический вопрос. Овца виновна оттого, что волк хочет кушать. С епископом считались, пока под рукой было несколько сотен всадников.

Россыпь свитков на столе. Несмотря на фактический арест, епископ получал свежую почту. Новости одна хуже другой. Почуяв слабину, зашевелились сепаратисты. Вот-вот отвалится Берег, Молочная страна, Острова… всё сложно в Азии. Сейчас бы продемонстрировать единство, общую волю, решимость… История не знает сослагательного наклонения, что случилось, то случилось. В этой игре его съели, так бывает. Рано или поздно съедают каждого, кто не помрёт вовремя. Епископ засиделся в должности и нажил врагов.

Вспомнилась тёплая долина родного края, живописные горы, ряды виноградников, уходящие вдаль. Семейная вилла, она позднее достанется старшему брату. Всю жизнь они ссорились из-за наследства, плохо расстались, прокляв друг друга. Брат ушёл служить, он – учиться. Ненавидел свою судьбу, грезил иной жизнью.  Однажды вернулся на праздники и вновь увидел дом, семью в сборе. Тёплое дружное место, если не считать вражды братьев, но какое же тесное и скучное! В долине ему никогда не расправить крылья! Впереди маячило посвящение и кафедра. Ссора за наследство не стоила и выеденного яйца. Он помирился с братом. Это был хороший урок. Ссора, ненависть не имеет смысла. Даже если решил убрать человека, то лучше это сделать со спокойной головой. Да и как убрать? И от последнего дурака бывает польза. Иногда этот дурак просто не нашёл своего места.

Епископ знал, что будет. Это знание уровня Кассандры, когда ты видишь будущее, но не в силах изменить. Он знал, что за ним придут. Пришли. Что теперь? Повеситься на ремне? Выпить цикуты? Зачем облегчать врагам жизнь? Да и не враги они ему – просто глупые. Глупые и от того неспособные понять, что у любой вещи своё применение. Неразумно избавляться от человека с его талантами.

После прихода солдат, жизнь мало изменилась. Всё так же пылали огни и ходили монахи, перебирая чётки. Во внутреннем дворике на палках дралась молодёжь, стреляла из арбалетов и кидала дротики. А вот епископа разлучили с другом. Друга не пускали. Сейчас ему тоже несладко – завистники неизбежно отыграются за прошлое. Таков неписанный закон – чем выше поднимешься, тем с большей злобой тебя затопчут, когда упадёшь.

О чём вспомнить на пороге смерти? Говорят, жизнь проносится перед глазами. Приятное детство в благородной семье, ссора из-за наследства, примирение, карьера. Служба напоминала чатурангу – такую игру с востока. Белые против чёрных. У белых первый ход. Он любил бить на опережение. Каждая фигура на доске подразумевала реальных людей. Жаль, что нельзя побеждать вечно, всегда найдётся кто-то сильнее или умней.

Вслед за солдатами прибыли высокие гости. Наконец-то стало ясно, кто стоит за арестом. В дверь кельи постучали – уважительно, спокойно. На пороге стоял молодой понтифик – верховный лидер Церкви, взявший имя Августин. Августину было около двадцати пяти лет, если не меньше. В светской жизни его звали Ливиец, он был сыном уличной торговки и конюха.

Епископ по привычке протянул перстень для поцелуя. Ливиец сдержанно улыбнулся:

–  Мы не требуем скрупулёзного соблюдения ритуалов, но при следующей встрече целовать кольцо придётся вам.

Дерзок! Сразу поставил рамки. Формально-то, конечно, понтифик выше в иерархии, но прежде должность ничего не решала. Чистая благотворительность и театральные представления. Всем заправлял Орден.

– С чем связано моё теперешнее положение? – сразу перешёл к делу епископ.

Понтифик виновато развёл руки. Положение положением, но он слишком привык подчиняться. Мальчонка из обоза, пастушок, оруженосец, телохранитель, начальник караула. Понтифик Республики!

– Ничего личного, – произнёс Августин. Имя-то какое, с претензией на власть! Сам бы он такое не посмел выбрать, не его уровень. За ним стояла императорская семья.

– Я всегда уважал Орден и слышал о вас только хорошее. Не покривлю душой если скажу, что страну ждали бы куда большие потрясения, выбери вы иную карьеру. Но на меня давят сверху.

– Сверху? – усмехнулся епископ. – Само Солнце что ли?

А вот грубить не следует, хоть это и единственное на что он сейчас способен.

– Воплощение солнца, – поправил понтифик. Он был так молод и хорош собой, что узник просто не воспринимал его врагом. Типичная ошибка – красивый человек не может оказаться злодеем. Злодей всегда урод, калека, человек с изъяном. Мягко говоря, это неправда.

– Давайте не будем ходить вокруг да около, – предложил епископ. – Время – деньги. Чего вам нужно и что получу я?

– Вот это разговор! – одобрил Ливиец. Сейчас они напоминали двух торгашей, ударивших по рукам, а никак не высших иерархов. – Во-первых, ревизия хозяйства и готовность идти на компромиссы. Во-вторых, успокоение оставшихся членов Ордена. В нынешние времена императору необходима безоговорочная лояльность. В-третьих, соблюдение иерархии. Государство, разделившееся на две части, погибнет. Разве не так говорили мудрые? Один Бог, одна земля, один император.

– Я так и не услышал, что получу?

Ливиец честен. По его открытому лицо, епископ понял, что ничего. 

– А Орден?

– Ну, идея-то хорошая, просто ситуация изменилась. Земли, доходы с городов, привилегии придётся вернуть. А что останется – то и Орден.

А ничего не останется. Ни денег, ни воинов, ни школ, агентов влияния, разведчиков… Это конец.

– Почему? – прямо спросил епископ. – Ты же понимаешь, что это конец. Что Орден – это единственное, что держит государство.

Августин вздохнул и отвернулся к окну. За решёткой вид на чудный сад из заморских растений и огромную каменную стену.

– Император держит государство, – глухо пробормотал понтифик, не поворачиваясь. 

На следующий день вернулся выживший очевидец сражения. Поразительно – погибло столько достойных братьев, а вернулся один зелёный мальчишка, послушник. Звали его Лев. Был он из семьи мелкого чиновника, который ничего не решал и получал сообразно работе.

Лев стоял навытяжку. Епископ оценил загорелое лицо, обветренные губы, жилистую худощавость – все эти следы походной жизни. Наверное, кишит вшами и глистами. В компании послушника прибыл ещё один мальчишка, чуть помладше. Запечатанное рекомендательное письмо от какого-то провинциального магната. От епископа не укрылись злобные взгляды, которые мальчишка бросал, когда думал, что его не видят.

– Рассказывай, – кивнул епископ и открыл письмо. Как и легендарный Юлий, он делал два-три дела сразу. Письмо весьма занятное. Основной текст из типичных характеристик кандидата и заранее выраженной благодарности. Приписка на тайнописи братства, не то предупреждение, не то приказ «убей». Видимо, отправитель опасался, что послушники вскроют печать на письме. «Убей» – всё интереснее и интереснее.

Лев как раз закончил рассказ, как чудом избежал смерти, примкнув к отступающей армии.

– Господин Кай оплатил наш постой, взамен на помощь с укреплениями. Легион завалил лесом выходы из ущелий и перекрыл броды. Граница на замке.

Новая граница – увы, всё течёт, всё изменяется. Когда-то по ту сторону ущелий, правили варвары в смешных шапках. Пришли легионы, перебили дикарей, построили дороги, вырыли шахты и поделили землю. Установили вечный мир. Прошла пара столетий, и варвары вернулись. Разрушили дороги, зарыли шахты… впрочем, это неточно.

– Какой щедрый господин Кай, – пробормотал епископ. – А сам то, что о нём думаешь?

Лев помялся.

– Начистоту?

Епископ кивнул.

– Он умный, рассудительный, люди к нему тянутся. В прежние времена такие люди становились…

Мальчишка резко замолчал, поняв, что говорит опасные вещи.

– Императорами? – переспросил епископ. Лев моргнул. – Да, это опасный человек. Нужный на своём месте, но опасный. А ты… Кир, что скажешь?

Кир вскинул голову:

– Мой отец его не уважал, и я не буду!

Наглый и гордый, но это ничего. Наглость прекрасно лечится розгами, а гордость чисткой нужника. Смирение – хотя бы мнимое, на людях – вот облик, дарующий безмятежную жизнь.

– И что случилось с вашим отцом?

– Его убили. Всех убили.

– Мои соболезнования, – механически сказал епископ. Естественно, ему наплевать на судьбу людей, о которых он слышал в первый и последний раз. – Для сирот у нас школа, не знаю, правда, что с ней случится в ближайшее время. Но пока не закрыта, поживи здесь, это лучше, чем бродяжничать на улице. Знаешь же, что там с детьми делают? Нет? Ну и хорошо. Как-нибудь узнаешь, если сбежишь. Подожди Льва за дверью! Он отведёт к наставнику, как закончит.

И снова тень на лице мальчика. Кир слишком горд и вспыльчив, злой. Из него мог выйти толк, попади он в Орден в лучшие годы.

Епископ молчал, пока Кир не притворил дверь.

– У нас перемены, – прямо сказал священник. – Не удивлюсь, если в монастыре появится новый епископ или должность отменят. Поэтому лучше не терять времени. Есть у меня вакансия помощника землемера. Пару лет учёбы и сам его сменишь. Работа уважаемая, всегда актуальна.

Он говорил, а сам смотрел на лицо мальчика. Мальчик, конечно, возмужал, но ребёнок есть ребёнок, читался насквозь. Лев слишком долго бродил на свободе, чтобы остаться прежним. На лице послушника нескрываемое разочарование. А между тем должность землемера — это подарок, возможно, последний от него.

– Или переписчик книг на южном острове. Хороший монастырь, тепло и море рядом, пляжи, рощи, но ты ничего этого не увидишь. Целыми днями будешь переписывать страницы, пока не ослепнешь.

И снова разочарование. А ведь священник помнил мечту Льва стать библиотекарем. Пимен его испортил. Жалко, что для роли нового Пимена мальчишка мелковат. Это у старика была звериная сила и чудовищная воля.

– Ещё нужен курьер – надёжный, человек слова, который ради дела готов и с жизнью расстаться. Даже не знаю, кого посоветовать. Может, ты поможешь?

Лев улыбнулся. Он ведь и в самом деле счастлив. Мальчишка! Олух! Всегда на ногах, в зной и холод, ливень и град. Жуткая походная жизнь с вшами, клопами в гостиницах, запахом лошадиного пота и своего собственного, хроническая простуда…

– Поедешь к понтифику. Так уж вышло, что мы давние друзья. Передашь рекомендательные письма. И смотри – не опозорь! Понял, да? Я на тебя рассчитываю.

– Я не подведу, Владыка! – пообещал Лев. Он сиял от счастья.

– Иди пока, отдыхай! Мне надо подумать.

Было о чём подумать. Например, о том, сколько ему осталось. Можно ли что-нибудь изменить? Или просто повесить нос и ждать конца? Нет, только не так! Лучше погибнуть, сражаясь до конца, чем лапки свесить и повеситься!

Со всех сторон республики приходили письма. Голубятню ещё не опечатали, но это у них просто опыта не хватило. У них? У кого конкретно? У Совета, конечно. Никому не нравится, что его права ограничиваются. А тут попробуй повысь голос и тебя сразу обвинят в ереси. Терпели, ждали момента. Дождались. Самое худшее в этой истории то, что епископ не смог бы ничего изменить. Он не полководец, чтобы лично вести армию. За ним не пойдут. А пойдут за весёлым дураком, пьяницей, бабником, своим парнем в доску. Таких любят, уважают. К сожалению, далеко не все парни в доску хорошие командиры. Марк сгинул. Должен был удержать цезаря от ошибочных решений и не справился. Почему он не вернулся? Заигрался в героя как Пимен? Честь не позволила отступить? Или погиб в первой схватке? Случайный дротик, стрела, пропущенный удар… Война – суд Бога. Бог рассуждает по одному Ему понятным критериям. Куда разумней обходиться земным судом. Лучшая кампания – это стратегическая победа без сражений. Манёвры, занятие крепостей, угроза флангам и истощение вражеских ресурсов. К сожалению, война не проходит целиком на столе. Приходится спускаться в мир реальных людей. Реальные люди постоянно ошибаются и подводят. Подвёл Пимен, подвёл Марк. Один в поле не воин. Была бы под рукой сотня Пименов или Марков, республика могла бы спать спокойно.

В Молочной стране назревает мятеж. Естественно, во славу императора. Надо лишь изгнать и прилюдно наказать сборщиков налогов и чиновников, к слову, ставленников метрополии. У Ордена слишком много земель, монастыри ведут тяжбы с честными землевладельцами и переманивают колонов. Но как только уйдёт Орден, республика закончится. Считай, у императора заберут единственное оружие. Правитель, к слову, считает иначе. Ничего, уже при жизни он увидит плоды своих решений.

На Островах опасно жить. Налётчики нещадно грабят побережья, море перекрыто. Легион обезглавлен со времени прошлого восстания и не восстановился.

Восток. Восток дело тонкое, а где тонко, там и рвётся. Единственный конкурент республики, давний и злейший враг. Разведчики доносят о несметных армиях, собирающихся дойти до моря.

И, наконец, страна Волков. Усилиями Кая, прорыв вроде купирован. Пришло время переговоров. Лучшее решение – принять присягу новых федератов. Пусть тихо живут, пока внутренние дрязги не разрушат их изнутри.

Епископ знал, что делать, но уже не имел власти. Ждал, когда перекроют последнее окошко во внешний мир, его изолируют, лишат всего. Когда имущество поделят, от него избавятся. Что сделать? Помочь соратникам. Епископ написал рекомендательное письмо понтифику, мол, наши трудности — это наши трудности, а мальчик перспективный, полезный, присмотрись. Голуби работали на износ, доставляя распоряжения скрытым агентам. Где-то уйти в тень, пока не образуется. Где вывести деньги из дела и закопать в землю на лучшие времена. Если Орден возродится, эти средства не помешают.

Шаги приближались. Епископ дописывал очередное письмо, когда в дверь постучали. На пороге стояли два солдата с обнажёнными кинжалами.

– Ничего личного, – произнёс один и шагнул в келью.

Это не просто ремикс, это настоящая ностальгическая тусовка для всех, кто вырос на советской классике, но любит приятную музыку.

Для начала я создал 3д портрет персонажей

Далее я подумал, что было бы неплохо если бы мы перенеслись в ущелье из Кавказской Пленницы

Самое тяжелое было сделать рефересы и стартовые кадры

Взял мелодию поработал с ней в 2 нейронках и получился приятный звук.

Далее поработал со сценарием и сделал небольшой набросок

Это был быстрый проект к пятнице, потому что мой дистрибьютор не выпустил песню, и я не хотел оставлять людей ни с чем и не выполнять обещание.
Но получилось очень приятно и стильно.

Напишите в комментариях, какую советскую песню или фильм превратить в следующий AI-ремикс?

⚠️ Музыка и визуальный ряд этой песни — написаны, сгенерированы и смонтированы мной. Нейросеть здесь инструмент в руках музыканта, не замена ему.

Уютная ламповая группа ВК: https://vk.ru/aesthetics_of_the_blue_screen В ней я показываю, изнанку работы, результаты, процесс, делюсь мыслями, и обратной связи и идей от подписчиков, мне можно написать и предложить идею и сделать песню вместе со мной, а можно заказать песню для себя лично и сделаю её с нуля для вас.

Для тех кто зайдет в гости рекомендую Вам послушать трек "Все будет хорошо!" в стиле рок \ пост - панк

vk.com/wall-237293511_58

"Город на краю земли!" в стиле Цоя.

vk.com/wall-237293511_39


Всем хорошего дня! Если есть мысли для новой песни или ремикса пишите, как я раз ищу идеи)

Наставник понимал без пояснений. Так бывает между самыми близкими людьми вроде учителя и ученика, или… в воображении. Но была ли встреча сном?

Трещали ветки, рассыпаясь острыми как иглы искрами, пахло дымом и сыростью травы. Спину выхолаживало ветром. Наставник рядом – только руку протяни. Тёплый, живой, как всегда серьёзный. Промелькнула мысль о нереальности происходящего и тут же сменилась жаждой узнать ответ. Почему он переметнулся?

– Не припоминаю, чтобы нарушал обеты, – медленно ответил Пимен, всматриваясь в огонь. В его глазах отражалось пляшущее пламя. – Если ты об этом.

– Вы были с варварами!

– Я дал обет защищать людей в пределах республики. Мы боремся со злом в любом из проявлений – будь то козни демонов, колдовство или смертоубийство. С того момента, как варвары пересекли границу, они и под моей защитой.

В словах паладина нет смысла. Это бред! Есть цивилизация, райский сад для избранных. Одни живут по праву рождения, другие – тяжким трудом отрабатывают повинности, надеясь на защиту. И есть нелюди – низшие племена, недоразвитые, пригодные лишь прислуживать. Ресурс.

– Это ты зря, – прочитал мысли Пимен и показал пальцем на свои глаза. Голубые – как у варваров, недочеловеков. – Люди живут по обе стороны границы, вопрос в том, все ли заслуживают звания человек и по каким критериям судить?

Небо прояснилось. Тучи разошлись, обнажая месяц – повёрнутую набекрень голову быка. При свете луны стали видны тени на поле. Поле кишело варварами. Они бежали в сторону костра, сотрясая копьями.

– Варвары! – воскликнул Лев, вскакивая с места. Пимен удержал его руку.

Наставник медленно вытянул клинок.

– Уходи! С этими я сам разберусь.

– Варвары! – повторил Лев и проснулся… Он действительно спал, сражённый усталостью. Рядом вповалку дремали солдаты второго легиона. Вчера на их глазах посекли соседей. Перехватили на марше и, пользуясь отсутствием управления, потоптали конницей. Выжившие закрылись щитами и медленно отступали под наскоками кавалерии.

– Чего ты пропищал? – буркнул сосед и открыл глаза с твёрдым желанием пристукнуть мальчишку. Внезапно голос его переменился. – Варвары! К оружию!

Теперь уже и Лев заметил крадущиеся тени. Вышла луна – полная, в отличие от сна, дородная, круглая – и высветила ночных гостей. Гости уже прошли линию пикетов.

Сосед, бранясь, высек искры, поджёг факел. Солдаты расхватывали сложенное оружие. Лев юркнул под защиту дерева, чтобы не путаться под ногами. В такой суете от него всё равно нет толка. С обеих сторон густо летели стрелы и почти все мимо. Луну вновь затянули тучи, но лагерь уже полыхал огнями факелов и костров. Стреляли вслепую, куда-то метали дротики, потрясали оружием. Прошло немало времени, прежде чем кто-то осторожно заметил, что варвары ушли. О том, что случившееся не сон, напоминали лишь тела дозорных и раненный в задницу легионер. Солдат ругался на трёх языках, пока прикомандированный к отряду врач клещами вытягивал наконечник.

Ещё до восхода солнца, легион покинул негостеприимное место. Как показало ночное нападение, варвары не отказались от преследования.

– Эй, малец! – подозвал солдат. – Старший зовёт. Ты теперь наш талисман, мы тебе жизнью обязаны.

В качестве талисмана Лев прошёл весь путь с отступающим легионом до границы провинции. Вести о разгроме летели впереди. Немногочисленные колонии эвакуировались, а их более-менее состоятельные жители потянулись в центральные земли. Всё это неизбежно аукнется на ценах. Подорожает овёс, хлеб, жильё, зато подешевеет мясо. Скотину режут, чтобы не доставалась врагу. Что и говорить, зима и будущая весна будут тяжёлыми.

Легион неожиданно радушно приняли на вилле местного землевладельца и разместили на постой. Обычно солдат принимают за что-то вроде чумы или саранчи, от которой только и жди, что разорения и смерти. Там, где прошёл солдат, не найти даже самой тощей курицы. Самые строгие кары, вроде публичного отрубания рук не удержат легионера от желания утолить хронический голод.

Благодетель пригласил офицеров на ужин. Зачем-то взяли и Льва. Он несколько смущался новой роли. Наставник бы надорвал живот от смеха, узнав, что ученик прославился из-за ночного кошмара.

– Кай, – представился хозяин и засмеялся, увидев тайные знаки. – Нет, я не из братства. К сожалению. По традиции в нашей семье служат старшие, а младшие идут в магистраты. Ох, и натерпелся же я в этих говорильнях!

Кай относительно молод, хотя его первенец почти ровесник Льва. Целые и белые зубы человека, не злоупотребляющего сладким, чистое лицо, свои волосы без залысин и зачёса.

За столом, помимо солдат, только мужчины – Кай и старшие сыновья. Остальная семья на женской половине как принято у местных. Республика большая, в каждой провинции свои порядки.

Хозяин внимательно выслушал офицеров.

– Жалко, что здесь нет старшего брата, – произнёс Кай. – Он бы нашёл решение.

– А где он служит? – осторожно спросил Лев. Хозяин задержал на нём взгляд – оценивающий, расчётливый. Глаза – зеркало души. Душа у Кая явно непростая.

– Погиб на охоте. Несчастный случай.

Гости немедленно выразили соболезнования. Кай принял их с неизменной вежливостью и маской учтивости. Лев сразу почувствовал, что это маска. Опыта не хватало понять почему? То ли от того, что хозяин скрывал чувства или просто свыкся с горем… или вовсе не испытывает эмоций. Наставник предположил бы, что несчастный случай не такой уж и случайный. Мало ли, как здесь наследуется земля. Наставник подозревал всех.

Отличная кухня, кажущаяся божественной после суровой походной жизни. Немного вина, чтобы развязать языки, смягчить смущение, но при этом не довести до пьяной свары.

– От отца остались карты, – произнёс хозяин, когда посуда опустела. – Может покажете пару направлений.

Очень скоро гостиная превратилась в настоящий армейский штаб. Столы очистили, блюда сменились картами – от общих, где местная земля выглядела неподписанной точкой, до свитков с зарисовками возвышенностей и перевалов.

Кай внимательно слушал объяснения офицеров и тут же сверялся с картами.

– Значит, они пойдут прямо на нас, – произнёс хозяин.

– Самый короткий путь, что и говорить. И не защищённый.

– А какое конкретно ваше задание? Если я попрошу задержаться, разумеется, не бесплатно. Это возможно?

Старших офицеров буквально припёрли к стенке. Отказывать неудобно, особенно после такого приёма, да и невыгодно. Деньги лишними не бывают.

– Максимум неделя, больше времени всё равно не будет, – продолжил Кай. Он упёрся ногтем в карту. – Судите сами, границы области обширны и неприкрыты, но прямых дорог мало. Здесь горы, там болота. Достаточно перекрыть перевалы, и мы выиграем месяц, если не больше. Противнику придётся сделать солидный крюк, чтобы обойти укрепления – на запад или восток.

– У нас мало рабочих рук, да и моральный дух, надо признать, низок, – признался офицер.

– Руки будут, а вы покажите, что делать. Один странник рассказал мне про засеки – сваленный лес. Будто бы растащить такие завалы почти невозможно… для непрофессионалов.

Офицеры одобрительно загудели. Засеки, валы и сухие рвы. Всё это не сработает против единой армии старой республики с общим штабом, неограниченными людскими ресурсами и единой стратегией. А вот набег варваров остановит.

Из интереса Лев пару раз сходил на работы. Кай не обманул, действительно набрал множество работников, и солдаты больше командовали, следили за дисциплиной, размечали участки. Офицеры организовали смены, чтобы работа не простаивала, пока партии отдыхают или едят. Дел невпроворот. Там, где позволяла местность – валился лес и стаскивался кроной и ветками в сторону возможного вторжения. Дороги перекрывали по той же системе, плюс копали сухие рвы и насыпали валы для стрелков. Всё это требовало огромное количество времени и рук, материальных вложений, того же инструмента, который неизбежно ломается в процессе. Прохлаждаться не получится – варвары могли нахлынуть в любую минуту.

Лето уже в разгаре – морило жаром, мучило жаждой. Полуденные смены пришлось сделать самыми короткими, чтобы сберечь людей. Лев с восторгом подмечал предусмотрительность Кая. Магнат не просто нагнал селян со всей округи, он худо-бедно платил, кормил, подвозил воду. В палаточном лагере рабочих были туалеты и простенькие купальни! Что-то посоветовали офицеры легиона, что-то придумал сам Кай. Помимо всего он упросил солдат тренировать новобранцев местного ополчения. Понятное дело, за неделю от них толку не будет, но подвиги и не требовались, просто удержать валы в глухой обороне.

– А вы очень храбрый человек, – заметил Старший. Вместе с Каем он на свежем воздухе проверял укрепления, сверяясь с картой. Лев ошивался рядом.

– Или просто не знаете судьбы предшественников.

– Судьбы? – спросил Кай.

– Ваши… инициативы могут расценить как самоуправство. Думаете, на Островах не нашлись люди, которым не наплевать? Нашлись.

– А, вы об этом… – Магнат потёр красные от недосыпа глаза. – Не беспокойтесь, я держу связь со двором. Совет предоставил провинциям обширные полномочия… если так можно выразиться. Или – если без обиняков – бросил нас. Теперь каждый за себя.

– Как вы об этом узнали? – удивился офицер.

– Голубиная почта – у меня прямая связь со столицей.

– И как оно там, в столице? Про нас что-нибудь говорят?

У Льва навострились уши.

– Нет, в смысле, сейчас не до нас. Совет при поддержке императора пришёл к выводу, что нынешняя система управления не соответствует жизненным реалиям.

– Это как?

– А вот, к примеру, есть Орден. Если что, я чужие мысли пересказываю. Так вот, Орден потребляет немало ресурсов и львиную долю налогов. Свои земли, опять же. А толку от Ордена никакого. Армия разбита. Вот Совет и задаётся вопросом – стоит ли оставлять Орден в нынешнем состоянии? Может лучше направить сэкономленные средства на армию?

У Льва заколотилось сердце. Что он только что сказал про Орден? Это же самая страшная ересь!

– Удивительное совпадение! – продолжил Кай. – Вопросы к Ордену возникли сразу после сокращения численности братьев. Кстати, мальчик, раз уж ты носишь цвета наставника… Решишь вернуться – перед дорогой, на всякий случай, смени одежды.

– Зачем? – недоумевающе спросил Лев.

– Больше шансов добраться.

В главном лагере оживление. Солдаты, незанятые на работе, стекались к палатке офицеров. Говорят, будто утром нашли мужика с перевязанной головой и следами кнута на спине. Казалось бы, получил, значит, есть за что. Да только этот мужик дальний родственник управляющего виллой.

Лев тоже прибежал на шум, а потом, пользуясь привилегиями талисмана, проскользнул внутрь.

Беседа, судя по решительным лицам участников, подходила к концу. Простых солдат не пускали, только офицеры, пострадавший и, неожиданно, Кай.

– Тебя это не касается! – грубовато окрикнул Старший. – Выйди!

Магнат неожиданно встал на сторону Льва:

– Пусть останется, если хочет. Мальчику пора повзрослеть.

Кай устремил взгляд на родственника управляющего. Родственник оказался вполне обычным парнем, светлая кожа, карие глаза, тёмные волосы. Немного измождённый для своего возраста. На рубахе следы запёкшейся крови.

– Посидишь здесь, пока солдаты не разойдутся. Мы тебя переоденем и выведем. Дома скажешь, что упал, заболел, неважно. Об остальном помалкивай, это в твоих же интересах.

– Как скажете, господин, так я и сделаю, – простовато ответил парень. Вот что порка животворящая делает! Льва тоже пару раз выпороли. Один раз за жирный отпечаток на странице. Второй – за оригинальное толкование символа веры.

– Я в тебе и не сомневаюсь. Дело надо сделать сегодня, пока это не просочилось за пределы лагеря. Я могу на вас рассчитывать?

Офицеры синхронно прижали кулаки к груди.

– Картина должна быть ясной, чтобы не возникло сомнений, чьих рук это дело, – добавил Кай и ушёл.

Лев ничего не понял. Какая картина? Они что ли портрет мужика собрались рисовать?

Старший коснулся плеча мальчика.

– Любопытной Варваре на рынке нос оторвали! Сам виноват, вечером поедешь с нами.

Вечером Старший вновь собрал офицеров. Родственник управляющего ушёл, а солдаты давным-давно разошлись. Все оделись просто, в гражданскую одежду, оставив бляхи, лычки, шлемы с гребнями.

– По коням, – приказал Старший. – Путь неблизкий, как раз под утро и успеем. Ты со мной! Постарайся не выпасть из седла.

Легко сказать! Ночь, темнота, не видно ничего, хоть глаз выколи. Запалив факел, а их пришлось набрать целую охапку и распределить между всадниками, офицеры покинули лагерь.

– Куда мы? – спросил Лев.

– В гости к одному важному господину. Дело в том, что этот важный господин мало того, что проигнорировал призывы о помощи, так ещё и перехватил рабочий отряд. Перехватил и заключил в колодки как рабов, а тех, кто сопротивлялся – порол кнутом за каждое слово, кроме «да, господин».

– Но это же преступление! – возмутился Лев и тут же умолк. Будто бы мало он повидал преступлений с тех пор, как стал учеником паладина. Удивляться тут нечего.

– А кому они пожалуются? Этому повезло – лопнула цепь, и он сумел выкрутиться. Видел у него следы на запястьях? Нам кузнеца пришлось вызвать, чтобы снять оковы.

Лев, естественно, никаких следов не видел.

– И что теперь?

– Мы на пути к дому этого господина. Но едем не как солдаты, так что постарайся помалкивать как приедем. Разберёмся с ним по-своему, чтобы другим неповадно.

– И это как?

– Лучше бы тебе не видеть.

Лев бы обязательно задремал, если бы не постоянные мысли о том, чего конкретно ему лучше не видеть. Понятное дело, ехали мстить. Но почему не как официальные силы республики? Почему без суда и следствия? Потому что война? Или на магната невозможно найти управу?

На окнах верхнего этажа виллы горел свет, да и двор освещали масляные лампы. Сухо лаяли псы, почуяв гостей.

– Подожди немного, – сказал Старший Льву и повернулся к подчинённым. – Закройте лица! И ни слова!

У Льва кольнуло сердце от предчувствия беды. Они ведь не освобождать рабов приехали. Он порывался поехать следом, но офицер покачал головой.

– Тебя позовут.

Всадники уже не скрывались и нещадно погнали коней. Они влетели во двор, перемахнув через невысокую калитку. От ламп во дворе разлетались изломанные длинные тени, кажущиеся Льву чудищами из бездны. Визг задавленного пса. Стук в дверь – тяжёлый, хозяйский. Топот ног по крыльцу, звон битого стекла. Дальние, приглушённые стенами крики. Потом всё стихло.

Лев успел замёрзнуть, пока ждал развязки. Комары не давали заскучать. Похоже они старались отъесться за десятилетия вынужденного голода.

Наконец, из дома вышли. Неспешно вернулись всадники – берегли коней перед дальней дорогой.

– Твоя очередь, мальчик. Ты – представитель Ордена. На эту виллу напали варваров. Веди нас, быть может, мы найдём выживших!

Так Лев неожиданно оказался предводителем. Его подчинённые сняли повязки и натянули плащи легиона. Вместе въехали во двор. На земле лежала издохшая собака с переломанным хребтом. Выжившие псы жались в углу. Вид у них был вообще небоевой.

Заколотый прислужник у входной двери. Ещё один на лестнице. Убитая служанка – белое худенькое личико в обрамлении гривы тёмных волос. Кровавое пятно под бугорками грудей. Лев поспешно отвернулся в сторону и сжал зубы, чтобы не заплакать. Мужчины не плачут, во всяком случае, на людях.

Остальные убиты в постелях или около них, голые, в ночных рубахах. Чета немолодых господ, их гости. Кровавый след вёл в каморку для слуг – какой-то мужчина пытался уползти. На его спину больно смотреть.

– Похоже, здесь никого нет, – громко произнёс старший. – Мы опоздали.

В этот момент под кроватью раздался шорох и на свет лампы выполз мальчишка, совсем ещё ребёнок, может, на два года младше Льва и ощутимо слабее. Он поднялся – мелкий, совсем зелёный, но глаза злые, сухие. Его тощая грудь часто вздымалась.

От Льва не ускользнули округлившиеся глаза офицеров. И впрямь не знали. Некоторое время солдаты колебались, довершить начатое или нет. Затем, как следует слугам, посмотрели на Льва.

– Ему требуется помощь, – произнёс он.

Эти слова решили судьбу свидетеля. На ребёнка накинули одеяло, собрали одежду подходящего размера и взяли с собой. Он представился – Кир. Кир из семьи Ставросов.

– Ты что-нибудь видел? – нарочито заботливым тоном спросил Старший. Лев заметил, как напрягся офицер, как его пальцы впились в рукоять меча.

– Только слышал, когда прятался под кроватью. Кто-то убил… мою ма… – Вздох. Пауза. – Семью, слуг. Всех. Я ничего не видел.

Офицер расслабился и убрал руку с меча. Он заботливо подсадил ребёнка на коня и сел следом.

– Мы объезжали границу и не успели вернуться до темноты. И вдруг заметили убегающих варваров. Видимо, мы вспугнули разбойников, и они побежали за подкреплением. Предлагаю вернуться в лагерь! Здесь слишком опасно.

Пока собирались, другие офицеры обыскали хозяйственные постройки виллы и нашли множество запертых людей. Не меньше десятка из них состояли в рабочем отряде. Обвинения оказались справедливы, а вот наказание сомнительно. С другой стороны, военное время, некогда разбираться.

Они возвращались в лагерь. До восхода солнца оставалось пару часов и нещадно хотелось спать. Все устали, даже двужильный Старший. Спасённый мальчишка дремал, прижавшись к шее коня. На мгновение он встрепенулся и Лев перехватил злой взгляд. Да-да, конечно, Кир так и поверил, что его семью убили варвары. Так и поверил, что его чудом спасли случайно проезжающие мимо солдаты.

Если верить оговоркам Кая, республика сошла с ума. Спорила о целесообразности Ордена, возрождала философские дебаты о вере и ритуалах, в то время как враги наседали. Варвары под боком, в Гостеприимном море вновь объявились пираты… На Востоке неспокойно – будто бы тамошний владыка похвалялся, что притащит императора на аркане… Но на границе всё это казалось несущественной глупостью, вознёй пауков в банке. Решались судьбы республики. Здесь было настоящее дело. Где-то за завалами леса, ямами, рвами скрывалась армия варваров. Они успели испить крови, расколошматив легион и Орден.

– А если пойдут в обход? – как-то спросил Лев у Старшего. Как и у цезаря, ему быстро нашли непыльную работу, только вместо вина он разносил послания.

– В любом случае, мы выиграем время, – ответил Старший. Он явно устал – сильно сутулился и глаза красные. Офицеры работали на износ.

Ну выиграют время и что дальше? Кавалерия не придёт. Паладины красиво, но бесполезно сгинули. В столице, скорее всего, смирятся с потерею ещё одной провинции. Кавалерия не придёт, мы теперь кавалерия.

Лев обдумал это слово – «мы». Он ощущал себя единым целым с этими людьми – селянами и солдатами, вставшими на защиту своей земли. Впрочем, солдат интересовала только оплата. Что им горевать по здешнему краю? Республика большая – даже если варвары каждый год станут отхватывать по области, путь до родного дома займёт с полвека.

Тем хуже необходимость отъезда. Легион выполнил обязательства. Кай лично объездил заградительные линии и нашёл их удовлетворительными.

– Пусть только полезут, – напоследок пообещал Старший. – Умоются кровью.

– Может… – задумался магнат. – Останетесь насовсем? У нас места хватит.

Офицер грустно улыбнулся, покачав головой:

– Как бы не решили, что это мятеж. Мы и так задержались, не стоит злоупотреблять гостеприимством.

Напоследок Кай пожал руку всем офицерам и даже Льву, хоть тот был всего лишь талисманом на удачу.

– Неважно, что случится дальше, в наших краях вам всегда рады. Мы умеем ценить полезных людей.

Умеют ценить? Это он личную армию набирает? В прежние времена на Кая следовало бы обратить внимание. А пока пусть набирает, если это отразит варваров. Но этот человек явно грезил о чём-то большем, чем жизнь провинциального магната. Следовало доложить наставникам.

Но несмотря на понимание, что Кай опасен, у Льва осталось ощущение, что сделано что-то хорошее. Край под защитой, пока варвары не обойдут укрепления с запада и востока. Впервые Лев не ощущал погони. Спокойно, растянувшись, шли солдаты. К ним понемногу возвращался боевой дух. Каждому приятно видеть плоды своих рук.

Тем удивительнее, что в последний момент к лошади Льва подвели выжившего мальчишку. Он почти забыл о существовании Кира.

– Возьмите сиротку, – попросил слуга и протянул небольшой кошелёк с монетами. Лев подкинул на ладони – тяжёлый!

– Я не сиротка! – возразил Кир.

– Бедняга помешался от горя, – продолжил слуга. – Возможно в монастыре его мысли придут в порядок. Да и разве это не обязанность святых отцов заботиться о сирых и убогих?

Кир сжимал кулаки.

– У меня родня в земле волков.

Лев вспомнил, как варвары буквально гнались по пятам, как медленно отступал, прикрывшись щитами, легион.

– Нет, – уверенно сказал Лев. – Я был там. Твои родственники давно мертвы.

У Кира выступили слёзы на глазах, и он будто случайно смахнул их рукавом.

– Я не хочу в монастырь.

– Тогда ты умрёшь! – отрезал Лев. – Дороги завалены телами тех, кто умер от голода и холода. Никто тебе не поможет. Не хочешь ехать? Пожалуйста! Очень надо на тебя тратить время.

Кир прикусил губу. Огляделся.

– Я смогу уйти, как только захочу?

– Это решать не мне. Если тебя смутил мой плащ, то я всего лишь послушник. И я не припомню, чтобы кого-то силком держали в монастыре. У нас, знаешь ли, не любят лишних едоков. Так что либо собирайся, либо катись на все четыре стороны, мне наплевать!

– Я иду, мне, похоже, больше некуда податься.

Лев вновь пригляделся к мальчику. Он был младше и, следовательно, слабее. Лишняя обуза, помеха. Но что-то в нём пугало – может, далеко недетский ум?

– Тогда взбирайся, – Лев протянул руку. – Моя лошадка выдержит ещё одного седока.

Они медленно ехали вслед за солдатами. Когда лагерь и городок скрылись из виду, Кир что-то пробормотал под нос.

– Что?

– Я им ещё отомщу, – повторил Кир. – Он мне в глаза смотрел и врал.

– Кто смотрел? Мне из тебя слова клещами тянуть? Говори, что хотел или помалкивай дальше!

– Этот, как его, Кай. Он думал, что я не знаю, чьих это рук дело. Когда-нибудь я отомщу.

Лев вспомнил, что магнат был единственным, кто приютил легион, выплатил жалование, обеспечил едой. Хорошо относился и предложил остаться. В мире, где всем наплевать, человек человеку волк, это многое что значит. Возможно, если кому под силу остановить варваров, то только таким как Кай.

Лев резко дёрнул рукой, отвешивая подзатыльник. Кир яростно встрепенулся.

– А ну не дёргайся, иначе пойдёшь пешком! Нашёл кому угрожать! Вот тебе первый урок – помалкивай и остерегайся с угрозами, если не способен их выполнить прямо на месте. Кому ты угрожаешь? Оглянись – мы перед ним в долгу! Ну что ты собрался сделать? Убить его? Как, если даже я тебя в бараний рог скручу? Так что молчи. Лучше всё равно не будет. Ну чего ты добьёшься, если люди узнают о твоих клятвах? Торопишься к Создателю? А зачем ты ему? Может ты великий воин? Сомневаюсь. Вырасти, окрепни, а уж потом думай – нужна ли тебе такая месть? Стоит ли она чего? Ты меня понял?

– Понял, – ответил Кир. Но по его глазам Лев тоже понял, что этот не откажется от своих слов.

Используя эту энергию, Вейл совершил прорыв: он создал первых человекоподобных роботов (автоматов) и киборгов — гибридов человека и механики.

Его целью было создание идеального сосуда для разума, способного противостоять времени.

Венцом его творений стал Андроид-Прайм — существо с искусственным интеллектом, способное чувствовать и мыслить как человек, но обладающее богоподобной силой.

Пепел Восстания и Десятилетняя Война

Однако амбиции Элиаса сыграли с ним злую шутку. Часть ранних моделей машин, лишенная духовного стержня Прайма, обрела искаженное сознание и подняла мятеж.

Восстание машин захлестнуло мир кровью. Сам Элиас Вейл погиб в первые дни войны от рук собственных обезумевших творений.

Десятилетняя бойня почти уничтожила человечество. Спасение пришло откуда не ждали: Андроид-Прайм и верные Элиасу легионы киборгов встали на защиту людей.

Они осознали ценность жизни и сражались бок о бок с выжившими. Именно машины и уцелевшие технологии мастера помогли остановить апокалипсис, а затем — восстановить разрушенный мир из пепла.

Новая Угроза и Пробуждение Храма

Когда раны мира затянулись, творения Элиаса основали Храм Техномагии, где стал почивать их создатель (его разум был частично оцифрован и интегрирован в ядро храма как «Бог в Машине»).

Но мир не бывает вечным. Из разломов реальности хлынули чудовища иных миров, мутанты и демонические твари.

Старый враг вернулся, угрожая стереть всё живое. Люди оказались не готовы к новой бойне.

Тогда тишина священных зал была нарушена. «Бог в Машине» подал сигнал тревоги.

Анализируя масштаб угрозы, чудовищные потери человечества и неминуемый конец света, боевые андроиды приняли решение.

Они вышли из стен храма не ради людей (которые давно предали забвению их жертву), а ради самого порядка и жизни на земле, которую они поклялись беречь.

Легионы стального антуража, ощетинившись плазмой и древними рунами техномагии, двинулись навстречу тьме.

Священный механизм снова запущен, и на этот раз он не остановится, пока угроза не будет уничтожена.

Пс ... Если не понравится вариант бэка то напишите об этом в комментариях если можно.

И ещё кое-что, как бы вы отреагировали на возможность играть за искусственных людей вроде синтетикой из Фаллаута?

Об этом и ещё немного большем, поведал Марк, взявший шефство над Львом. Они провели немало дней в лагере, ожидая подкреплений. Цезарь выглядел молодцом – чистые доспехи, пурпурная мантия, приятный запах, резко контрастирующий с привычной оседлой вонью.

– У меня огромное горе! – признался цезарь Марку. – Заболел слуга, отвечающий за чаши. Пришлось оставить его в какой-то деревушке.

Позже Лев заметил, что цезарь все встреченные поселения, вне зависимости от размера, называл какими-то деревушками. Вполне возможно, что они такими и были в сравнении с вечным городом.

– Ужасный ужас! – согласился Марк.

– Я же не могу сам себе наливать. Что подумают подчинённые? Это ведь пьянство какое-то.

Подчинённые цезаря держались в ежовых рукавицах. Вместо привычных трёх-четырёх бочек им выкатывали одну, да и то как лекарство от поноса, а не для удовольствия.

– Могу ли я на время позаимствовать твоего оруженосца? Местные совершенно негодны. В первый же день слуга утонул в бочке… Немыслимая потеря! Какой вкус, какой аромат! Сердце разрывается. Пришлось отдать бочку солдатам.

Марк многозначительно посмотрел на оруженосца. Лев поклонился, соглашаясь. Высокая честь для паренька, которого не так давно секли за пыль на книжной полке.

Служба оказалась нелёгкой. Время от времени Лев спускался в подвал наполнить кувшин и отнести наверх. Вино уходило в гостей, словно пролитая вода на песке. Раз – и нету! Он снова спускался в подвал, шарил в темноте, содрогаясь от прикосновения к крысиным лапкам, набирал и возвращался. Что ему крысы? Он почти стал воином.

Гости постоянно прибывали и очень быстро забывали, откуда они и зачем пришли. Посланники, аристократы, чиновники, офицеры… вино всех уравняло. Как-то Лев не удержался и отхлебнул сам. Мерзость! Терпкая, саднящая язык жидкость. И никакой бодрости или прилива сил, о которых слагали байки поэты. Истинно – всякая поэзия дрянь, а литераторы лжецы! От вина хотелось поскорее промыть рот и ничего больше. Но гости цезаря так не считали, или просто старались забыться. Ведь жизнь может быть куда более мерзкой, чем вино. От жизни бежали. Куда? В книги, поэзию, музицирование, философию, пьянство, даже на войну. Очень быстро захотелось сбежать и Льву.

– А ты ничего, малец! – потрепал по плечу незнакомый аристократ. От него, как и от цезаря, пахло востоком. – Может, из тебя и выйдет воин.

– Спасибо.

– Конечно, придётся постараться, – продолжил аристократ. – Учиться-то никогда не поздно. А знаешь, какой самый быстрый способ?

Найти древние манускрипты о фехтовании? Посвятить жизнь войне? Оттачивать приёмы на рабах? Дать клятву верности Убийце Быка? Лев честно признался, что нет.

– Найти хорошего учителя, вроде меня. Видал?

Он сделал неуловимый жест пальцами.

– Это знак братства, а туда кого попало не берут. Надо, чтобы тебя уважали… В общем, за своего быть. Ты мне понравился, так что я раскрою парочку секретов.

Он обнял Льва и прошептал на ухо:

– Древние знали секрет. Наивернейший способ передать мастерство – это действовать через семя. Так учили Ахиллеса… Знаешь кто это? У-у-у, великий витязь.

Лев уже не слушал, выкрутившись из объятий. Он даже порадовался отсутствию у себя оружия, потому что наверняка бы пустил кинжал в дело.

– Да ты чего? Первый раз что ли? Я буду осторожен. Тебе понравится.

Лев подумал, что ему куда больше понравится перерезанное горло мужеложца. Нечего плести всякие глупости и надувать щёки!

– Как хочешь. Желающие всегда найдутся.

Желающие, к слову, нашлись. Об этом Лев узнал, случайно зайдя не в ту дверь. О времена, о нравы! Хорошо, хоть цезарь по другой части, а то наследнику так просто не откажешь. Наследник, впрочем, ограничился дружбой с одной бойкой девицей с острыми грудями, которые без затей просвечивали через материю.

– Владыка, – как-то Лев набрался храбрости и обратился к цезарю, когда тот находился в благодушном настроении.

– О, столовая посуда заговорила! – деланно удивился наследник и присутствующие засмеялись. – Да ладно, не смущайся, говори, как есть. В отличии от стариков, я истинный демократ. У меня даже походная жена из простых, что, впрочем, мы исправим.

Девица с острыми грудями смерила владыку благодарным взглядом, в котором чувствовалось обещание доставить все тридцать три удовольствия.

– Я приехал биться! В смысле, стать воином… учиться.

Лев покраснел, понимая, что выглядит мямлящий идиотом, но отступать было поздно, иначе так и останешься виночерпием.

– А вместо этого ношу кувшин с вином.

Цезарь покатился со смеху.

– Тебя поцеловала Фортуна, а ты не понимаешь своего счастья, – высокопарно произнёс он, когда устал смеяться. Глаза его блестели от слёз. – Ладно, будет тебе война.

Цезарь обернулся, ища взглядом:

– Лютый, возьмёшь мальчишку на разведку. Постарайся не угробить в первой же вылазке.

– Служу империи! – вскинул руку Лютый. Это был невысокий, особенно на фоне придворных, жилистый мужчина с тёмными глазами.

– Обязательно возвращайся! Это приказ. У меня дурная привычка – я слишком привязываюсь к вещам.

Разведчики были рады присоединению к своим рядам малолетнего воителя и по-дружески, когда считали, что Лютый не слышит, предлагали некоему могущественному офицеру поесть говна. Их было пятеро – целая армия в умелых руках. Лютый, насколько понимал Лев, был умелым, вот только приказы получал противоречивые.

– Постарайся без нужды не открывать рот, – сразу расставил все точки над «и» офицер. Он придирчиво проверил упряжь лошади, снаряжение мальчишки и покачал головой. – Арбалет не смазан. Хочешь, чтобы заклинил при первом же выстреле? Приведи себя в порядок!

К подчинённым Лютый оказался не менее строг и обошёл каждого в отряде. Лев подозревал, что при серьёзной оплошности ему перережут глотку.

– В седло! – скомандовал Лютый. Лев едва успел начистить клинок, да и то пропустив общий завтрак.

На фоне галдящей расхлябанной массы солдат, разведчики выглядели мрачными и жуткими типами. В полном молчании всадники выехали из лагеря. За спиной молодые паладины затянули гимн Убийце Быка и зазвучали арфы. Придворные музыканты – девицы с тонкими запястьями в белоснежных одеяниях – поднимали боевой дух братьям по оружию. Сердце Льва защемило от грусти. Он любил музыку, хоть и не понимал.

Вместо любования девицами, выглядящих как небесные создания, Лев уезжал в мрачный край лесных дебрей, горных круч, провалов и топей. И всё же сердце билось от радости, что он может быть полезен, всё было не зря и справедливость восторжествует. Захватчики вернутся туда, где им и место. В болота.

Но доля разведчиков оказалась неимоверно скучна – ни коротких конных схваток, закидывания врагов дротиками и поединков один на один. Все задания походили одно на другое – сперва тысячу лет ехать невесть куда, молча смотреть на сплошную стену леса, накарябать заметку шифром и снова ехать. Если Бог и создал землю, то эту местность он перепоручил самым ленивым прислужникам, которые с трудом сотворили пару участков, а потом распространили их от горизонта до горизонта. Всё было одинаково – те же самые холмы с типовым кустарником, бесконечные деревья – кривые, словно больные, поражённые немощью, и ровные, уходящие в небо, так что верхушку и не разглядеть без боли в затылке. Похожие каменюки, цвет земли, трава… Лев не понимал, где находится и сам бы никогда не нашёл обратной дороги. Разведчики вроде как ориентировались, или делали вид, что ориентируются.

– Видишь? – внезапно спросил Лютый. Только сейчас паренёк осознал, что не разговаривал три дня.

Лев вгляделся в предложенную сторону. Переплетённые стволы, высокая стена леса, опушка, заросшая таким плотным кустарником, что даже пеший не пройдёт. Осыпавшийся склон холма – жёлто-красная проплешина на фоне зелени. Ничего он не видел, в чём и сознался.

Но остальные разведчики заволновались, стали спешиваться и надевать коням мешочки на ноги. Переобули и лошадь Льва. Лошади идея понравилась, поэтому она ласково куснуло плечо хозяина. У хозяина от радости едва глаза не выкатились.

– Дымок, – разочаровано пояснил Лютый. – Теперь помалкивай, что бы не случилось.

Разумеется, даже после пояснений никакого дымка Лев не увидел. Разве лёгкое и почти незаметное колебание воздуха где-то вдали, которое то ли есть, то ли просто глаза слезятся.

Они медленно въехали вереницей на холм, держась в тени камней и леса. Пахло страхом и ужасом. Внезапно Лев различил свежие следы на пыльной тропе. Здесь точно были варвары. Чем дальше забирались всадники, тем серьёзней становились лица разведчиков, пока не стали непроницаемыми масками.

А ведь в лесу и в правду горел костёр. С высоты открылся вид на округу и этот вид Льву сразу не понравился. В обширном лесном массиве пряталось стойбище с множеством палаток и наскоро срубленных навесов. Варваров было неисчислимое множество, наверное, сотни две, если не больше. Сплошь пехота с копьями, палицами и популярными на севере топорами. Ветерок прижимал пламя многочисленных костров и стелил по земле, отчего его и не было видно.

– Одни мужчины, – заметил Лютый.

– И скота нет, – добавил другой разведчик.

– Как же нет? – возразил Лютый. – А вон та свинья за хижиной? Но ты прав, идут налегке.

Лев не жаловался на зрение, но только диву давался, как разведчики различали такие подробности. Сам он воспринимал только хаотичное движение, вроде шевеления муравьёв на куче.

– Попугаем?

– Я те попугаю. Уходим, герой!

Разведчики хмыкнули, что, видимо, означало крайнюю степень выражения чувств, и повернули коней. Но их уже ждали. За камнями было полным-полно варваров.

Враги сразу отсекли пути к отступлению, перекрыв спуск. Все как один могучие витязи в меховых накидках, шлемах горшках, с копьями и на рослых конях. Никогда ещё Лев не был так близок к смерти. Даже на мосту от того света его отделяла река и бесстрашный паладин. Сейчас же он буквально чувствовал запах врагов. Остро пахло потом и разгорячёнными конями.

Всадники замерли, всматриваясь друг в друга. Через мгновение Лев понял, что ошибся со страху. Врагов было не больше, чем разведчиков и они просто столкнулись. Случайно. А лошади у них без брони и такие низкие, что ноги всадников едва не цепляют землю. Лев чуть не ударил себя по лбу. И как только он сразу не заметил? Один из варваров носил алый плащ Ордена с магическими символами братства, знакомую броню из мелких чешуек и золотистый шлем с хохолком. Мальчишка обомлел – перед ним оказался вернувшийся с того света наставник! Это и в самом деле был Пимен, такой же высокий и суровый, только исхудавший. Волосы сильнее поседели и добавилась короткая бородка.

От пронзительного взгляда покойника не ускользнули жесты защиты от злых духов. Он рассмеялся, развеяв магию.

– Это вы? – спросил Лев, разорвав тишину. Разведчики и варвары так и застыли, не прикоснувшись к оружию. 

– Может да, а может нет.

– Вы теперь герой, – произнёс мальчишка и замялся. Но как герой оказался в рядах варваров? Неужели он пал? Нет, наставник выкован из стали. Сталь можно сломать, но не обратить на тёмную сторону. Это ошибка. Сейчас наставник объяснит, что выжил и проповедует среди варваров истинную веру. Они расплачутся от счастья и обнимутся. Верные останутся, а еретиков прогонят за реку. Всё вернётся вспять – Пимен станет ворчать по любому поводу, вспоминать старые времена и говорить, что раньше было лучше, а сейчас дрянь.

Короткий обмен словами сломал оцепенение. Всадники разъехались, настороженно следя друг за другом, но не бросаясь в схватку.

– Их куда больше, чем кажется, – вдруг произнёс, обернувшись Пимен. Варвары неспешно уезжали прочь. – Постарайтесь!

– Не волнуйся! – успокоил Лютый. – На вас мечей хватит!

Разведчики доехали до ближайшего поворота, а потом пустили коней в галоп и мчались, словно за ними гнались все демоны из свиты Быка. Они летели, пуская грязь из-под копыт, пока животные совсем не выдохлись. На привале молчали и лишь Лютый обернулся к мальчишке. В его глазах впервые появился интерес:

– Кто это был? Он знал тебя.

Сказать, что наставник? Пимен – герой. Но если он теперь предатель, то Лев ученик предателя. Нет, не так. В каждом человеке есть и хорошее, и плохое. Можно отрицать плохое, но учитывать хорошее. Не то. Лев запутался. Ему хотелось разрыдаться, но было стыдно перед мужчинами. Эти не поймут. В их глазах он будет просто ребёнком, дурачком, а не человеком, потерявшим брата. Спи спокойно, наставник! Я сохраню твою тайну.

– Он был из свиты покойного аббата.

– Ну что же, собаке – собачья смерть. С предателями разговор короток.

Даже слабых познаний в ориентировании хватило, чтобы понять – они возвращаются в лагерь. Враг оказался куда ближе, чем предполагалось.

После возвращения в Двуречье, Льва вернули к почётной обязанности подносить чашу. Временно исполняющий его работу спился на вторые сутки, пел неприличные песни и буянил, за что был бит кнутом и навсегда отважен от двора.

– Ты парень неплохой, – на прощание сказал Лютый. – Но разведчик из тебя как из говна конфетка.

Лев вымученно улыбнулся и поблагодарил за терпение.

При дворе стало ощутимо веселее, лагерь переполняли паладины. Знатные рыцари задорно пели гимны, посвящая их цезарю и небесному патрону, звенели мечами после скоротечных ссор и кидали кости. За столом проигрывались целые состояния и тут же, под влиянием минуты, возвращались обратно. Короче, шла нормальная светская жизнь. Лев такого не одобрял, но его никто не спрашивал. Твое дело, малец, наполнять чаши и не мозолить глаза.

Сведения о варварах переполошили лагерь. Все только и говорили, что о войне. Напряжение дошло до такой точки, что даже при дворе стали рассуждать о стратегии.

– Восточная кампания показала, что хороший всадник стоит десяти пехотинцев, – заметил Марк.

– Древние как-то умудрялись побеждать и без лошадей, – парировал офицер, представляющий легион. Его непосредственный начальник клевал носом.

Цезарь пригласил на совет походную жену. Она обсасывала фрукты под завистливые взгляды мужчин.

– Можем повторить, – пробурчал во сне начальник пехоты и снова задремал.

– Варваров мало, они распылены, наверняка отягощены обозом и пленниками. Было бы лучше остановить их как можно раньше, не давая подтянуть подкрепления.

Цезарь перевёл взгляд на говорившего паладина. Это был знатный витязь в шелках и драгоценностях с накрашенным по нынешней моде лицом.

– Тебе бы следовало родиться в прошлые славные времена, Дракон. Ты единственный из нас, кто думает как стратег.

– Я просто думаю, повелитель. Как отметил мой уважаемый брат, у нас преимущество в коннице. Если ударить внезапно и на открытой местности, то велика вероятность разогнать варваров.

На Льва никто не обращал внимания, а он радовался возможности находиться на таком важном собрании. Дракон говорил дело. Может, он и не походил на настоящего паладина, вроде наставника, зато соображал.

Слово взял заместитель командующего легиона. Судя по загару и суровому выражения лица это был опытный офицер, но слегка захмелевший, поэтому он говорил нарочито медленно:

– Или… мы можем измотать варваров. Встать в лагере, разорить округу и тревожить противника налётами. Пройдут мимо – получат армию на хвосте. Осадят – им же хуже. Время на нашей стороне. Всякий знает – варвары не имеют терпения. Продержимся недели две, и они сами отступят.

Мнения разделились. Одни предполагали ударить, пользуясь внезапностью, другие окопать Двуречье рвами и стоять насмерть, третьи отступить и собрать больше подкреплений. Нашлись желающие подкупить чужеземных вождей и стравить между собой.

Следовало что-то решать, тем более час поздний и вино на исходе. цезарь, пошатываясь, поднялся из-за стола.

– Братья, – произнёс командующий. – Здесь собрались мастера войны, и каждая из стратегий приведёт к победе. Но как же выбрать и никого не обидеть? Пусть нас рассудить женщина. Не надо криков! Вспомните Древних – правят мужчины, а Афина – мудрая. Скажи, любовь моя, что нам предпринять?

Любовь цезаря не колебалась и сразу взяла быка за рога:

– Ты обещал показать столицу. А если вы собрались прятаться за стенами, то это случится не раньше осени. Мне бы хотелось застать цветущие сады…

– В бой! – заревел цезарь и все поддержали. Топали ногами, стучали мечами и швыряли посуду. – Вина всем! Утром мы пойдём в бой!

Лев едва держался на ногах от усталости, постоянно спускаясь за вином. Питие лилось рекой. Наконец, когда самые разумные советники улизнули, не прощаясь, а храбрые полегли и остались только стойкие, он наконец-то присел.

Цезарь тихо беседовал в окружении видных витязей. Лев узнал Марка, а незнакомцы видимо прибыли, пока он бродил с разведчиками.

– Местные колеблются, – произнёс Марк. – На них нельзя полагаться.

– Значит мы одержим быструю победу, – начал цезарь.

– А если кампания затянется? Что тогда? Ждать удара в спину? Может не так уж и глуп этот трус из пехоты, что решил отступать. Время снять маски. Пусть покажут истинное лицо.

Цезарь вымученно улыбнулся:

– Республика развалится, если каждый покажет истинное лицо. Думаешь, я не знаю, что у них на уме? Да каждый магнат только и думает, что о поблажке. Не платить налогов, вершить суд по своему разумению, приобрести больше земель. Император лишь до тех пор правит, пока сталкивает магнатов лбами и держит в страхе перед общим врагом. И всё же ты прав – нельзя полагаться на местных, пока они не убедятся в нашей силе. Кампания будет короткой. О, смотрите, кто вернулся! Тебе понравилось служить разведчиком? Разве здесь не куда приятней?

Лев сдержанно поклонился. Беседа резко сменила направление и говорили про женщин, вино и подвиги. Какой-то витязь из братства хвалился, что обязательно оттаскает хоть одного тамошнего рекса за бороду.

– Будь я проклят, если не привезу с собой симпатичную дикарку! – провозгласил он. – Говорят, они неимоверно страстные, главное, держать острые предметы вне поля их зрения.

Все засмеялись. Цезарь пожелал тихой ночи и ушёл спать.

Брат поднял руку – раза в три толще, чем у Льва – и сжал бицепс. Почти атлет, хоть в цирке выступай.

– Дикарки любят силу, так и вешаются на воинов. Вот ты, малой, хоть раз в бою побывал?

– Я убил двух.

Атлет поперхнулся, выпучив глаза. Марк сдержанно похлопал в ладоши, подавая пример остальным.

– Хм… неплохо… для новичка, разумеется. Мой счёт, наверное, за две сотни перевалил.

– И где же ты воевал? – спросил Марк.

– Ну… была пара-другая поединков, да. У нас все такие вспыльчивые, слова нельзя сказать, сразу за ножи хватаются.

Атлет понял, что никто ему не верит и быстро перевёл разговор:

– А с женщинами как? Было?

Лев посмотрел на него, как на идиота. Он же послушник в монастыре!

– Ну это ничего, поправимо, – Брат покровительственно похлопал его по плечу.

Час был поздний и неимоверно хотелось спать. Лев устал. Завтра тяжёлый день, но зачем тревожиться, если не можешь ничего изменить? К тому же пусть это будут проблемы его будущего, а не нынешнего. С этими мыслями он нашёл укромный уголок, до сих пор не обгаженный гостями, и мгновенно уснул.

Как Лев не упрашивал наставника Марка, на поле боя его не взяли. Твоё дело, мол, и без того важное – вовремя подносить цезарю чашу. И всё же послушник был в гуще событий, хоть и не мог на них повлиять.

Ранний подъём, конечно, не удался. Офицеры брёвнами лежали на квартирах, пока подчинённые лихорадочно собирали пожитки. Первой, как и полагается вышла конница. Статные, тяжелобронированные витязи на крупных конях, укрытых защитой под стать хозяевам. Распустили знамёна – здесь были стандартные орлы, непобедимое солнце братства и отдельные символы мистерий, вроде собак, скорпионов, змей и даже драконов. Последние от змей отличались более крупным и сильным туловищем.

Цезарь, подражая героям прошлого, ехал впереди. Он и впрямь был хорош – красив и крепок. Только пил изрядно.

Пехота легиона быстро отстала от конницы и скрылась за горизонтом. Как слышал Лев, вот-вот подойдёт ополчение местных. Не то, чтобы это были какие-то великие воины, но, по крайней мере, мотивированные, ведь это их земля, им здесь жить.

Разведка донесла о передвижении варваров в трёх лигах восточнее тракта. Цезарь отправил посланцев в пехоту с приказом идти на шум битвы, а сам развернул колонну. Паладины, засидевшиеся в Двуречье, рвались в бой.

Дорога сильно ухудшилась. Местные, вопреки закону, откровенно запустили проходы. Кустарник наступал со стороны леса, а разросшаяся трава хлестала всадников по коленям. Лев, опасаясь засады, вертел головой. Машинально он стянул арбалет и начал прикладывать тетиву.

– Вряд ли он тебе понадобится, – ласково улыбнулся цезарь.

Надейся на Бога, но и сам не плошай. Арбалет Лев оставил.

Всадники чем-то напоминали лодки в реке, за ними тоже оставался узкий, колыхающий след. Из-за узости проходов, кавалерия растянулась ещё сильнее.

Вернулась партия разведчиков – Лев узнал Лютого.

– За тем пригорком поле, – махнул рукой Лютый. На его наплечнике блестела свежая вмятина. – Лес кишит варварами. Дальше не пройти.

– А мы уже пришли, – сказал цезарь и разослал посыльных по отрядам.

Воины разом подобрались. Враг уже не где-то там, а максимально близко, рядом. Два копья сорвались проверить слова Лютого и быстро вернулись – варвары строились на противоположной стороне огромного поля. Их фланги и тыл защищал непроходимый для кавалерии лес, оставляя из манёвров единственно доступный копейный удар в лоб.

Пехота безнадёжно отставала, а от местного ополчения не поступало вестей. То ли заблудились в лесу, то ли кормят ворон. Страна холмов и перелесков! Здесь можно бродить годами и так не выйти к людям!

Если цезарь и колебался, то не показал вида:

– Марк, братья готовы?

Марк кивнул, подмигнув подслушивающему мальчишке.

– Как лошади?

– Потянут.

Лошади и в самом деле сохраняли бодрость. Много от них и не требуется – ударить клином, стоптать передних и гнать до опушки. Отступить и повторить.

Встали на возвышении. Поле шло под уклон, ровно посередине угадывались очертания высохшего ручья – стекающих с холма в лес дождевых вод. Насколько мог судить Лев, варваров немного, может, сотни две. Или они зачем-то таились в лесу. Пехота ощетинилась копьями. Подбадривая себя, варвары завыли. Перед строем выбежали колдуны, скакали и кривлялись, выкрикивая оскорбления на чуждом языке.

Кривляния помогли – пехота воспрянула и медленно двинулась в сторону пригорка. Из леса выбежали полуголые, чтобы меньше уставать, стрелки. Через промежутки в строе, они обогнали копейщиков и рассыпались по полю. Во всадников полетели стрелы и дротики. Били на излёт, да ещё и в гору, поэтому град снарядов пришёлся мимо. Паладины откровенно потешались над варварами.

– Где носит этих лентяев? – бурчали всадники из свиты цезаря. На бой он надел золочённые доспехи, чтобы каждый мог видеть своего командующего.

– За что им деньги платим?

Пехота отставала. Наконец, Лев заметил столбы пыли на дороге. Это были солдаты на марше. В старину легионеры проходили двадцать лиг в день и сохраняли бодрость для битвы. Нынешние солдаты боялись переходов куда больше, чем противника. А может дело в плохих дорогах.

Стрела ткнулась в землю у копыт коня цезаря и завибрировала древком.

– Сколько ещё ждать? – театрально воскликнул кто-то за спиной Льва. – Пока не перебьют половину?

Цезарь решительно наклонил голову и потребовал копьё. Это был знак. Старшие паладины заняли свои места в строю.

– А ты не лезь! – вдруг сказал командующий, обернувшись на мальчишку. Это были последние слова цезаря, которые он слышал.

Всадники резко сорвались с места, быстро набирая скорость. Стрелки брызнули в сторону, выбрасывая луки и неиспользованные дротики. Самых медленных накрыла волна конницы, взбив кровавую пену. На излёте эта волна ударила в береговую линию пехоты и смыла центр. Часть копейщиков стойко держалась, встав спина к спине, трусов тут же потоптало. Беглецов секли без жалости, засыпав поле их телами. Победители запели торжественный гимн в честь солнца, но это ещё не конец. Фланги держались, а из леса постоянно подходили подкрепления. Всадники, потеряв силу разбега, повернули коней. Уйти им не дали. Со всех сторон набегали варвары – всё новые и новые копейщики. Кого-то стаскивали с седла крючьями или подрубали ноги коня топорами, нанизывали всадников на копья. Бой затянулся. Вырвавшиеся из западни паладины возвращались обратно в котёл, чтобы помочь братьям.

Положение могла выправить пехота, но она вступала в бой на марше и отдельными группами, которые не имели необходимой силы. Часть кавалерии лишилась коней и дралась в окружении. С пригорка Лев видел золотую фигурку цезаря с обнажённым мечом. Чем-то он напомнил Пимена, та же неустрашимая отвага и жажда смерти. Как и наставник, золотой воин быстро остался в одиночестве.

Дальше Лев уже не мог смотреть и закрыл глаза. Легион буквально сточился об железные порядки варваров. Под носом солдат погибали последние паладины. Зашатался и рухнул легионный орёл. Мимо Льва проносились лошади без седоков. Летели стрелы. Одна царапнула оперением предплечье Льва. Он будто проснулся. Всё было кончено.

Остатки разгромленного легиона бежали. Передовые и храбрецы устилали поле. Из леса выходила вражеская кавалерия – на мелких, почти детских лошадках, и с сёдлами высокой посадки. Лев тронул коня. Оставаться не было смысла, разве чтобы покончить с собой от горя. Погиб первый наставник, второй, цезарь. Погибли все, кто о нём заботился, кому было не наплевать. Но ещё рано умирать! За спиной шёл второй легион и ополчение. Он обязан предупредить солдат об опасности.