Что происходило:

- Эрика назначили мне репетитором.

- Он дал личный номер, мы начали переписываться, потом просто дружить. Джейк считал это неуместным.

- Мы ходили в бар заниматься и выпить. Джейк хотел присоединиться, но я отказывала — ему было бы скучно, и настоящая причина была в том, чтобы присмотреть за мной.

- Иногда по выходным (когда мы с Джейком были вместе) Эрик звонил поздно вечером пьяный и просил подвезти, чтобы не садиться за руль. Я подвозила. Джейк считал, что это способ вклиниться в наше с ним время.

- В день Святого Валентина Эрик несколько раз писал мне во время нашего свидания. Я не отвечала, но проверяла телефон. Джейк увидел и весь вечер был испорчен. На следующий день Эрик сказал, что забыл про наши с Джейком планы. Ещё он всегда присылал открытки на дни рождения и праздники с «XoXo» (объятия и поцелуи), но остальной текст был нейтральный.

- Один раз, когда мы втроём гуляли, Эрик пару раз мимолётно обнимал меня за плечи и касался поясницы. Джейк дома сильно разозлился из-за этого. Но Эрик даже не смотрел на меня в эти моменты и был отвлечен — он просто тактильный человек.

Были и другие моменты. В какой-то момент я спалила Джейка, когда он следил за нами у бара. Потом увидела, как он проезжал мимо дома моей сестры проверить, там ли я. Он реально начинал сходить с ума, а Эрик вроде бы ничего плохого не делал. Я согласилась, что прикосновения были лишними, и попросила Эрика прекратить — он сразу извинился и остановился.

В итоге после очередной крупной ссоры я ушла от Джейка. Он до конца твердил, что Эрик меня добивается. Через два месяца мы с Эриком начали встречаться. Прошёл уже больше года, всё было хорошо.

А вчера, когда мы выпили, Эрик решил быть милым. Говорил, как сильно любит… и между делом признался, что хотел меня с самого первого дня. Что специально воспользовался связями, чтобы стать моим репетитором. Что не забыл про то валентиново свидание — а специально его пытался сорвать. Что всё это время максимально давил на границы, потому что хотел меня.

Он пытался подать это романтично. Но по сути Джейк был прав. Единственная серьёзная причина нашего расставания оказалась настоящей. Поведение Джейка всё равно было токсичным, и я к нему не хочу возвращаться. Но теперь я чувствую себя обманутой. Эрик мягко и методично встроился в мою жизнь, пока я была в отношениях, и я даже не заметила.

Как мне теперь к этому относиться?

Обновление

Я знаю, что большинство уже забыло тот пост. И что тогда меня довольно жёстко критиковали.

Эрик заканчивает магистратуру, всё ещё работает ассистентом и репетитором. Я тоже начала магистратуру. Про Джейка ничего не знаю.

После того разговора несколько дней прошли как обычно. Потом я подняла тему. Он объяснил, что да, я ему нравилась, но он держал всё в рамках дружбы. Очень помогал с учёбой и никогда не флиртовал открыто. Признал, что когда звонил пьяный за рулём — у него были и другие люди, к которым можно было обратиться, просто хотел провести время со мной. Сказал, что думал, будто мне будет приятно и романтично узнать, как он по мне сох, пока я была с Джейком. Уверял, что никогда специально не пытался нас рассорить и даже не знал, насколько Джейк из-за него комплексует.

Он был очень ласковым и заботливым, я ему поверила, и мы продолжили. Из-за истории с Джейком мне было немного стыдно, но я решила просто выкинуть это из головы.

В начале лета Эрик взял новую репетиторскую работу. Ему назначили студентку — назовём её Джилл. Ничего особенного, он и раньше занимался с девушками. Но времени с ней он стал проводить заметно больше обычного. Я начала беспокоиться. Он уверял, что она просто туго соображает и ей нужно больше занятий. Предлагал даже познакомить нас всех.

Он стал чаще ей писать. Когда я была рядом — иногда игнорировал её сообщения, объясняя, что хочет сосредоточиться на нас. Звучало разумно.

Мы встретились втроём. Джилл оказалась просто модельной красоты. Очень милая, улыбается ему, смеётся над всеми шутками. Когда я отходила в туалет, вернулась и увидела, что она уже пересела на нашу сторону бокса — прямо рядом с ним.

Мне стало очень некомфортно. Это напомнило нашу с ним историю. Он снова уверял, что всё нормально.

В прошлом месяце я посмотрела его телефон. Там была переписка с явными нотками флирта. Большинство сообщений было с её стороны, но он ничего не пресекал. Когда я предъявила, он сказал, что ему сложно держать дистанцию в роли преподаватель–студент, и пообещал всё прекратить.

А потом всё взорвалось. Он сказал, что идёт гулять с нашими общими друзьями. Мне не хотелось, и он пошёл один. Позже я передумала, начала ему звонить и писать — тишина. Написала общему другу. Тот удивился: «Я Эрика сегодня вообще не видел и никаких планов с ним не было».

Я сразу поняла, где он. Поехала в тот самый бар, где мы когда-то занимались. Через большое окно увидела их. Они сидели, разговаривали. Её рука у него на плечах, его рука — у неё на ноге. А потом они начали целоваться.

Я просто развернулась, поехала домой, собрала вещи и ушла. Заблокировала его везде. Попросила общих друзей ничего ему обо мне не рассказывать. Он сейчас даже не знает, где я живу.

Мне очень больно. Эрик тогда убедил меня, что сох по мне только потому, что чувствовал «безумное притяжение». Оказывается, вы все были правы. Можете злорадствовать — я заслужила.

Прошло уже три недели. Я просто пытаюсь прийти в себя и заняться собой. Думала написать Джейку, но это плохая идея. От отношений беру перерыв.

Больше переводов историй в телеге

Оригинал

Свет фонарика отразился обратно на меня. Он лёг не на ковролин, а на твёрдый блестящий пол. Линолеум.

Что-то новое.

Слава богу.

Я ступил на линолеум и повёл фонариком по сторонам. В нескольких футах передо мной тянулась стена шкафчиков. Ряды уходили в темноту в обе стороны, так далеко, что луч не доставал до конца. Я придерживал дверь, чтобы она не захлопнулась, пока я осматриваюсь. Потолок из плиток, кое-где светильники, и все выключены. Мне сразу стало ясно, где я.

Школьный коридор.

Тридцать подвалов привели... в школу.

Или во что-то, что пыталось сойти за школу.

— Джейк? — крикнул я в пустой коридор в надежде, что вот тут-то я его и найду и мы пойдём домой. Ответа не было.

За спиной по лестнице с гулким эхом потекла вода. Я поднял глаза: вода поблёскивала, ковролин впитывал сколько мог, а остальное переливалось со ступеньки на ступеньку. Выбора не было. Нужно было идти дальше.

Я попятился в коридор, и дверь сама захлопнулась. Эхо прокатилось по коридору в обе стороны. С этой стороны дверь походила на дверь старого школьного класса: тяжёлое дерево, большая вставка из матового стекла. На стекле не было никакого имени, табличка рядом с дверью пустовала. По бокам и сверху дверь обрамляли несколько футов кирпичной кладки, а дальше начинались ряды красных металлических шкафчиков. Дверь никуда не делась и не превратилась в нарисованную. Я приложил ладонь к дереву: не дрожит ли оно от напора воды? Ничего. И из-под двери вода не просачивалась.

Я развернулся и провёл фонариком вдоль шкафчиков, но конца по-прежнему не было видно ни в одну сторону.

Два варианта. Направо или налево.

У меня уже был проводник, который до сих пор меня не подводил. Я сел на прохладный линолеум и прислонился к шкафчику. Пристроил дневник на коленях, открыл свою страницу-закладку, пролистал раздел про подвал и нашёл новую схему, которую раньше не узнавал. Несколько пар параллельных линий образовывали в центре квадрат, а от него расходились ответвления. Каждое распадалось на всё более мелкие пары параллельных линий, и в конце концов обе линии сходились в точку.

Одна линия была подписана «Вход» — так же, как раньше лестница. Вход был на левой стороне большого квадрата. Я решил, что сейчас нахожусь именно там.

Под схемой был список чисел, после каждого — буква, всё через запятую. 30R, 15R, 45L, 180R и так далее.

Ни выхода, ни цели на схеме не было. Отмечен был только вход. Я рассудил, что R и L (других букв там не было) означают right и left, «направо» и «налево». Направления. Значит, сначала нужно идти по коридору направо. Но где здесь ещё можно свернуть? Дальше я не видел никаких проходов ни справа, ни слева. На схеме в этом коридоре явно были углы, так куда же мне идти? И что означали числа? Количество шкафчиков? Градусы поворота?

Я отлистал страницу-другую назад в надежде, что станет понятнее. Хотел ещё раз попробовать прочитать текст: вдруг что-нибудь разберу. И нахмурился в недоумении: текст стал таким... чётким. Карандашные пометки были тёмными и свежими. Пальцы даже немного размазали грифель, словно мне только что кто-то протянул исписанный листок. Схема подвала была незаконченной. Всего десять пометок и КУЧА каракулей и стрелок — тех самых, что раньше были тщательно стёрты и заменены идеальной прописью.

Дневник менялся. Я смотрел на более раннюю версию схемы подвала. Черновик.

Как?

Заметки на соседней странице читались гораздо легче, хотя с почерком я всё равно мучился. Пункты списка, втиснутые вплотную друг к другу, сплошь из сокращений. Большую часть я не понял. Но кое-что до меня дошло, ведь я только что через это прошёл.

• Взть карандаш
  

• Взть белый свет — др. спектры поглощ.
  

• Без света гл. комн.
  

• 5 комн. Везде лестн.
  

• Стиль меняется кол-во дверей нет
  

• Не садиться на мебель
  

• Камин запеч.
  

Без света в главной комнате — то есть не трогай, мать его, выключатель. Неплохо было бы узнать это пораньше. Камин запечатан — а мне даже в голову не пришло попробовать сбежать через него. Не садиться на мебель — этого я не делал, но теперь подозревал, что это такая же ловушка, как выключатель.

Теперь эти заметки казались мне очевидными. Зачем тратить время и записывать, сколько дверей в каждой комнате? А вот уточнение про белый свет я понимал. Фонарик светил точно белым. Может, поэтому и не сработал телефон? Его свет был недостаточно белым?

Тут я вспомнил про телефон, почувствовал, какая мокрая на мне одежда, и внутри всё оборвалось. Так и есть: я выудил телефон из кармана, а он мёртвый. Кнопки не реагировали. Вода его прикончила. Я задумался, какой сегодня день, но понял, что это всё равно не важно, и сунул телефон обратно.

Значит, страница передо мной — дедушкин черновик. Он проверил всего несколько путей. Дневник, или по крайней мере эта страница, вернулся... в прошлое.

Вообще, похоже, единственное, что здесь оставалось постоянным, — это сломанное время. Скачки вперёд на несколько часов или дней, которых я даже не замечал; отдельные страницы дневника, которые из древних и сильно выцветших становились яркими и свежими. Со временем здесь, внизу, творилось что-то неладное.

Были и другие пункты, где я понимал слова, но не смысл.

• Остав. стр. у двери при входе
  

• Пам. пуста @ вход
  

• Уйти и помнить
  

• Эмоц. меняются лестн.
  

• Трев. ^
  

• Депр. v
  

Много строк, раньше исписанных, теперь пустовало. Видимо, дедушка их ещё не написал.

Разобрав на этой странице всё, что смог, я вернулся к схеме здешних коридоров. Числа наверняка означали шкафчики. Градусы не сказали бы мне, как далеко идти. У меня были направление и расстояние. Можно было начинать.

Я встал: хотелось поскорее двинуться в путь. Джейк ещё мог быть в этой части подвала. Чем больше я медлил, тем дальше он уходил. Я взглянул на номера над дверцами, но все они были одинаковые. 146. На каждом шкафчике, снова и снова.

Ладно, придётся считать вручную.

Я достал дневник и перечитал первое число, чтобы запомнить его и считать, не отвлекаясь. Страница с этой схемой изменилась. Текст снова был дописан лишь отчасти, свежий грифель размазывался по соседней странице. Первые несколько расстояний были на месте, и оба пункта читались.

• Не сбиться со счёта
  

• Не идти к малому
  

Последний был самым свежим и самым тревожным. В конце блестела капля крови, слегка размазанная. Раньше она почти выцвела, так что я её и не заметил. А теперь была свежей. Не идти к малому... к какому малому? Что здесь было малым?

Я сделал пару шагов назад, светя фонариком в обе стороны чёрного коридора. Ничего, кроме шкафчиков и отблесков металла.

Когда я снова опустил взгляд, то увидел, что карандашные пометки откатились назад. Кровь исчезла, второй пункт тоже. Я шагнул вперёд и с заворожённым ужасом смотрел, как текст пишется сам собой с каждым шагом вперёд. И стирается, когда я отступаю. Схема тоже росла и уменьшалась вместе с моими движениями.

На этот раз я проживал написанное.

Пять шагов вперёд — и схема расширилась. Линии отпечатывались на страницах.

Ладно, я справлюсь.

Держа раскрытый дневник перед собой, я пошёл вперёд, отсчитывая шкафчики и касаясь каждого пальцами. Через каждые десять шкафчиков я закладывал пальцем новую страницу, чтобы помнить, сколько десятков прошёл. И по дороге мне становилось... лучше. Я остановился, взглянул на ушибленную руку и понял, что синяк сходит. Рёбра были в порядке. Они... заживали. Чем дальше я шёл, тем меньше они болели.

На 30 я остановился и огляделся. Ничего, кроме шкафчиков. Здесь мне полагалось повернуть направо. Пока я осматривался, на странице нацарапался новый пункт.

• Выбрать правый

Выбрать шкафчик.

Я взглянул на шкафчик, на котором лежала моя рука. Мне нужно было повернуть направо. Шкафчики по обе стороны от него были почти одинаковыми. Понять, прав я или нет, было невозможно.

Выбрать правый.

Опустив руку, я взялся пальцами за защёлку и приподнял её, потянув на себя. Металл задребезжал, дверца повернулась на петлях, и за ней открылась чернота. Фонарик показал, что внутри сначала был обычный шкафчик, но дальше всё повторялось зеркально. С другой стороны была ещё одна дверца шкафчика. Можно было пройти прямо сквозь стену и открыть дверцу с той стороны.

Я осторожно втиснул плечи в шкафчик, просунул свободную руку и нащупал защёлку с той стороны. Она щёлкнула, и дальняя дверца свободно распахнулась. Теснота превратилась в проход, я осмелел и нырнул в него. Неуклюже переступил раз, другой, металл давил на ещё мокрую одежду, и вот я уже с той стороны.

Я вывалился наружу и оказался в точно таком же коридоре, как тот, откуда пришёл. Глубоко вздохнув, я сверился с дневником. Дальше снова направо. Это займёт целую вечность.

Через несколько поворотов я почувствовал себя увереннее. Каждый раз, когда я подходил к концу списка направлений, появлялось новое, а вместе с ним новые линии на схеме. Я начал сопоставлять схему с направлениями и понял, что каждый раз, приближаясь к точке, где сходились параллельные линии, я поворачивал в ту или другую сторону. Почему-то эти точки я обходил. На деле ничто не говорило, что там что-то есть. Коридоры, насколько я мог судить, тянулись бесконечно.

Я отсчитывал тысячу, когда громкое металлическое БАМ в шкафчике под моей рукой сбило меня с мысли. Сердце подскочило к горлу, и я прошёл вперёд ещё три шкафчика, чтобы закончить десяток и отметить место. Надёжно заложив пальцы в дневник, я оглянулся. Шкафчик, который дёрнулся, выглядел как обычно. Ничего странного.

БАМ

На этот раз грохнул тот, которого я касался. После одного удара шкафчик затих. Я несколько секунд помедлил, не убирая руку, чтобы не сбиться со счёта. Вдали, там, откуда я пришёл, едва угадывалась открытая дверца шкафчика, через который я вылез.

Я ещё светил туда фонариком, когда начал нарастать низкий гул. Ритмичный барабанный бой. Сердце заколотилось: я ждал, что из открытого шкафчика хлынет вода или обрушатся потолочные плитки. И, словно под барабанную дробь, из открытого шкафчика позади что-то вылезло. Что-то невысокое. Что-то человекоподобное.

Я стиснул зубы, глядя, как оно без всякой грации вываливается из шкафчика. Чуть не упало, но всё-таки зашагало. Ноги нелепо заплетались на линолеуме. Барабанный бой усилился, и я понял, что это шкафчики грохочут в унисон там, где оно проходит.

Мне хотелось бежать. Хотелось убраться подальше. Но ноги послушно стояли на месте, чтобы не сбиться со счёта.

• Не сбиться со счёта.

Я открыл дневник и посчитал, сколько десятков прошёл. Оставалось всего шесть. Существо было довольно далеко позади. Я успею.

Я твёрдо прикладывал ладонь к каждому шкафчику, считая под нос и отмечая пальцами.

Десять.

Двадцать.

Оно медленно нагоняло, но я ещё успевал. Барабанный бой становился громче: шкафчики, мимо которых оно проходило, подхватывали ритм.

Тридцать.

Сорок.

Текст в дневнике дёргался то вперёд, то назад во времени. Появлялась буква — и тут же исчезала. Тело то и дело простреливало болью. Начал писаться новый пункт. Появилось и следующее направление.

• Не
  

• Н
  

• Не б
  

• Не
  

• Не б
  

Пятьдесят десятков позади.

• Не бе
  

• Не
  

• Не б
  

• Не беж
  

• Н
  

• Не бежа
  

• Не бежать
  

• Не бежа
  

• Не бежать
  

Не бежать.

Шестьдесят шагов. Ладонь на шкафчике вспотела. Одним движением я распахнул дверцу. Как я и ждал, за ней был сквозной проём, а в конце — изнанка другой дверцы. Я оглянулся. Фигура всё так же ковыляла за мной, футах в двадцати позади. Она шла прямо на меня: цель была очевидна. Тело тощее, как у человека, которого заморили голодом до кожи да костей. Лицо было ещё слишком далеко, чтобы его разглядеть. И фонарик не помогал: в ярком свете черты расплывались.

Грохот усиливался: существо подходило всё ближе и ближе.

Я протиснулся в проём и поднял защёлку с той стороны. Внутри шкафчика шум был оглушительным. Дверца распахнулась и загремела о соседний шкафчик. Я уже упёрся рукой в стенку, чтобы вылезти, как вдруг передо мной что-то шевельнулось.

Ещё один.

Ещё один приближался к шкафчику с той стороны. Времени не было. Я схватил обе дверцы: пришлось пригнуться и сжаться, чтобы уместиться в двойном шкафчике. Фонарик и дневник выпали у меня из рук, когда я вцепился изнутри в дверцы с обеих сторон и захлопнул их. С обеих сторон тут же загрохотало. Они дёргали дверцы, но я держал. Силы в них было немного.

Мышцы начало сводить: я стоял скрючившись в двойном шкафчике и держал обе дверцы. Металл спереди и сзади будто сжимался вокруг меня. Из-за низкого потолка приходилось выворачивать шею набок. Темнота была густой и давящей. Я никогда не думал, что у меня клаустрофобия, пока не оказался в этом шкафчике. Я закричал: по-другому справиться не получалось. Удары с обеих сторон были идеально синхронными. Они зеркально повторяли друг друга — каждую попытку открыть дверцу и каждый удар кулаком по металлу.

Я закрыл глаза, судорожно хватая воздух и соображая, что делать.

Дневник лежал раскрытым у моих ног. Я взмолился дедушке: пожалуйста, скажи, что мне делать. Что мне делать?

Дневник ответил. На бумаге нацарапался новый пункт.

• Не попасть в ловушку

Я зло всхлипнул. Поздновато.

Появилась ещё одна запись, но на этот раз не пунктом списка. Заглавными буквами — как дедушкино «НЕ СДАВАЙСЯ».

ТОЛКАЙ

Толкай? Что толкать?

Я посмотрел на дверцы, которые держал. Твари попеременно то тянули их, то колотили кулаками. Причём чередовалось это предсказуемо. Петля. Зеркальная.

БАМ БАМ БАМ РЫВОК РЫВОК БАМ БАМ БАМ

Снова и снова.

Я ждал подходящего момента. Навалиться всем весом я мог только на одну дверцу, поэтому выбрал ту, через которую мне нужно было пройти. Действовать надо было быстро: как только я выберусь, тварь сзади снова начнёт тянуть.

БАМ БАМ БАМ

Жди.

Первый рывок.

Я налёг на дверцу. На втором рывке защёлка подалась, и я навалился изо всех сил. Дверца распахнулась и отшвырнула существо так, что оно врезалось в шкафчики напротив. Оно корчилось на полу, пытаясь подняться. Я сунулся обратно в шкафчик и схватил фонарик и дневник. А вот дальняя дверца так и не открылась. Выяснять, в чём дело, я не собирался.

Со снаряжением в руках я бросился бежать, но через несколько шагов остановился.

Не бежать.

И я не побежал.

Я неуверенно вернулся к дверце и начал отсчитывать шкафчики. С гуманоида, который пытался снова встать, я не спускал глаз. Там, где он лежал, шкафчики продолжали грохотать в унисон. Я быстро касался рукой каждого шкафчика, и они уводили меня от него прочь.

Десять.

Двадцать.

Вставал он, никуда не торопясь. Медленная тварь.

Тридцать.

Сорок.

Гуманоид уже поднялся и шёл за мной, но между нами было достаточно места, и сердце успокоилось.

Пятьдесят.

Шестьдесят.

Семьдесят.

Впереди из темноты что-то проступило. Я замешкался, но оно не двигалось. С каждым шагом очертания становились чётче. Посреди коридора стояла коробка.

Восемьдесят.

На боку коробки, обращённом ко мне, что-то было написано.

Толстым перманентным маркером было выведено: ПРЯЧЬСЯ. Буква «Я» была развёрнута задом наперёд, а сами буквы выведены неуклюже, по-детски. Я сглотнул. Я шёл к коробке и не мог ни отвернуться, ни обойти её. Сверни я со своей линии (она шла чуть правее коробки), и счёт бы сбился.

Я оглянулся: существо было уже так далеко, что виднелись лишь его смутные очертания.

Подходя к коробке, я внимательно за ней следил. Она не шевелилась. Я бросил взгляд на дневник в поисках совета.

Словно по команде, в нём появился пункт.

• Не прятаться

Не то чтобы мне хотелось спрятаться в коробке. Но приятно было знать, что я выбрал безопасный вариант.

Издали коробка казалась размером с обувную, а теперь выросла до размеров посудомоечной машины. Проходя мимо, я заметил в её боку прорези, за которые её берут и поднимают. Длинные прямоугольники со скруглёнными краями. Я осматривал коробку фонариком, и вдруг луч отразился от двух глаз внутри. Они уставились на меня. Глаза были белые, влажные, блестящие. Я дёрнулся, задняя нога оторвалась от пола. Переднюю я всё-таки удержал на месте, хотя всё остальное тело шарахнулось к ближайшему шкафчику.

Не бежать. Не бежать.

Глаза следили за мной, пока я не прошёл так, что их стало не видно. Пару раз моргнули, без всякого страха наблюдая за мной.

Сердце тараном билось в рёбра. Я то и дело оглядывался: не идёт ли за мной то, что сидело в коробке, кем бы или чем бы оно ни было.

Отсчитав последний шаг, я повернул налево, открыл шкафчик и шагнул внутрь.

По ощущениям, в коридорах прошло несколько часов. Но откуда мне знать, могли пройти и дни. Тем более что со временем творилось чёрт знает что.

При этом я ни разу не почувствовал усталости. Голова была вымотана, а тело нет. Это было не страннее всего остального, но я много об этом думал. Может, это знак, что я сплю? Я несколько раз пытался себя разбудить, но ничего не помогало.

Так что я шёл дальше.

Несколько раз шкафчики снова начинали грохотать. Каждый раз я тревожно оглядывался, ожидая, что из шкафчика вылезет ещё один гуманоид и погонится за мной. Но никто так и не вылез. И всё равно эти удары каждый раз меня пугали, сколько бы часов я уже ни шёл. Словно что-то пыталось сбить меня со счёта.

Последняя координата привела меня к настоящей двери. Ещё на подходе я заметил в ряду шкафчиков нишу: там была дверь. Увидев эту перемену, я облегчённо вздохнул. Конец, надеялся я. Дальше идти было нельзя: судя по схеме, вскоре за этой дверью параллельные линии сходились в точку.

Вдруг через несколько шкафчиков от меня распахнулась дверца, и оттуда выскочил ещё один гуманоид. Он развернулся, захлопнул шкафчик и навалился на него всем телом. Мой яркий фонарик он наверняка видел, но поначалу никак не отреагировал. Дверца, которую он держал, пыталась открыться, и он изо всех сил налегал на неё.

— ПОМОГИТЕ! — закричал он. Это был не один из них, а человек. Настоящий живой человек.

У меня отвисла челюсть, и я не сразу пришёл в себя. Мне казалось, я уже несколько дней не видел ни души. А тут он вдруг выскакивает? Это показалось мне... подозрительным.

— ПОМОГИ ДЕРЖАТЬ! — крикнул он, заслоняя рукой глаза от фонарика.

— Ты кто? — спросил я; за грохотом шкафчика меня было почти не слышно.

— ОНО ПРОРЫВАЕТСЯ! — заорал мужчина, а дверца, несмотря на все его усилия, начала медленно открываться.

Я застыл. Рискнуть, убрать руку со шкафчика и сбиться со счёта? Дверь вот она, я бы её нашёл. Но что, если поворот — не дверь, а шкафчик перед дверью? Что, если дверь — просто уловка?

Лабиринт заставлял меня сомневаться во всём.

Вдруг дверца распахнулась, и парня отшвырнуло через весь коридор на шкафчики напротив.

Одна из тварей шагнула наружу, но потеряла равновесие и упала. Она корчилась на линолеуме.

Парень уже вскочил на ноги и собрался бежать.

— НЕ БЕГИ! — крикнул я. Он остановился, но было поздно. Гуманоид вдруг снова полностью овладел своим телом и перекатом вскочил на ноги. Одним прыжком он метнулся к мужчине, босые ступни скрипнули по линолеуму.

Парень отпрыгнул от стены, и гуманоид врезался в шкафчики и сполз на пол. Удар ему был нипочём, но он снова замедлился и стал терять власть над телом.

— Не беги, — прошипел я, всё так же крепко прижимая потную ладонь к шкафчику. Парень начал подниматься и кивнул мне.

Я поднял руку и продолжил считать шкафчики. Парень заметил, что я считаю, но ничего не сказал. Наверное, знал, что здесь только так и находят дорогу.

Пока я считал и медленно приближался к двери, а тварь извивалась на полу, позади снова поднялся тот же гул. Парень достал свой фонарик из туго затянутого на талии рабочего пояса. Щёлкнул кнопкой, и белого света в коридоре стало вдвое больше.

Где-то щёлкнуло, он посветил туда, и луч выхватил едва различимые очертания двух фигур. Они приближались.

— Надеюсь, у тебя есть следующее число, — сказал он, следя за всеми тремя. Я молча кивнул, чтобы не сбиться. Я прошёл мимо твари на полу, а парень медленно шёл следом, не сводя глаз со всех троих позади нас. Ближайшая тварь наконец поднялась и заковыляла за нами, и ритмичный барабанный бой усилился. Я стал считать быстрее.

Число привело меня прямо к двери. Я мысленно обругал себя за то, что не бросил считать раньше, но что сделано, то сделано.

Дверь была похожа на ту, через которую я пришёл, но на стекле было написано слово ДИРЕКТОР. Не по трафарету, как полагалось бы, а грубо намалёвано перманентным маркером. Выглядело это жутко.

Прежде чем идти дальше, я оглянулся на коридор. Хор ударов надвигался на нас, громче прежнего. Эхо в коридоре превращало его в оглушительный рёв. Казалось, сейчас на меня по коридору понесётся гуманоид вдвое больше обычного.

— Пошли, — поторопил он и подтолкнул меня в спину.

Мне не терпелось сбежать от этой какофонии, и я потянул дверь на себя. Тяжёлая, из толстого дерева. Я почти ждал, что за ней окажется знакомая лестница, но там был обычный кабинет директора. Посреди комнаты массивный стол, с моей стороны два стула для посетителей, а с другой — огромное вращающееся кресло, в котором полагалось сидеть директору.

Я вошёл, парень за мной, и дверь со щелчком закрылась. Звуки коридора тут же смолкли — как сверчок, когда подходишь к нему слишком близко. От внезапной тишины я вздрогнул. Мы обшаривали комнату двумя фонариками.

Было тихо. Две стены занимали книжные полки, в точности повторявшие друг друга, как в зеркале. Даже вещи на полках стояли зеркально по обе стороны комнаты. По обе стороны от кресла за столом висело по диплому. В двух окнах отражался мой фонарик, и блики разбегались по комнате. За стёклами была только чернота.

Комната большая, но вся как на ладони. Выхода отсюда не было. Куда мне идти дальше? В окно?

— Куда теперь? — спросил он, будто прочитав мои мысли. Я думал, он обращается ко мне, но, взглянув на него, увидел, что он возится со своим поясом.

У меня был свой инструмент. Я зажал фонарик между колен, открыл дневник, потом снова взял фонарик и посветил на страницы: нет ли новых пунктов.

Схема снова изменилась. Где-то сбоку от параллельных линий появился новый прямоугольник, соединённый с ближайшим коридором двумя короткими линиями. Видимо, та комната, где я стоял.

Пока я смотрел, комната дорисовалась, а потом поперёк неё с отчётливым скрипом легли две толстые жирные диагональные линии. Большой жирный Х.

У меня пересохло во рту.

Сам собой написался новый пункт.

• П
  

• По
  

• Пос
  

• По
  

Кресло передо мной вдруг шевельнулось и медленно повернулось в мою сторону.

— Э-э, слушай, — парень похлопал меня по плечу, пытаясь привлечь внимание.

— Да, я вижу, что кресло двигается, секунду, — сказал я и отступил на шаг, пытаясь поймать момент, когда пункт будет дописан.

• Посту
  

• Постучать
  

• Пос
  

• П
  

• Постучать с
  

• Постучать сна
  

Из кресла поднялся один из гуманоидов и заковылял к краю стола, не сводя с меня глаз.

— Комната перечёркнута, нам нельзя здесь находиться, — испуганно сказал парень.

• Постучать сначала

— Дерьмо.

Я захлопнул дневник и рванул назад, увлекая парня за собой. Развернулся и толкнул его к двери. Он поймал ручку, повернул её и выбежал в открывшийся проём.

Бежать было ошибкой.

Гуманоид метнулся к проёму быстрее машины, и меня вынесло за дверь. Он с разгону врезался в шкафчики и смял их так, что они больше ни на что не годились. Меня отбросило, и я заскользил по полу вдоль коридора. Испугался я сильнее, чем ушибся: будто меня задел велосипед на полном ходу. Фонарик с грохотом покатился по полу, луч заплясал по шкафчикам.

Парень стоял дальше по коридору, там, откуда мы пришли, готовый сорваться с места. Но сзади к нему приближались фигуры, а тот, что бросился на нас, уже восстанавливал равновесие.

Нам нужно было время, чтобы правильно открыть дверь.

— Постучи в дверь! — крикнул я и рванул по коридору. Не назад, откуда мы пришли, а вперёд. Туда, где должны были сойтись параллельные линии.

Новый гуманоид бросился в погоню. Линолеум визжал под его босыми ступнями. В последнюю секунду я пригнулся, нырнул вправо, сгруппировался и перекатился. Он проскочил на несколько футов дальше и остановился. Потом попятился, развернулся ко мне и встал посреди коридора. Я прижимался спиной к шкафчикам. Мы смотрели друг на друга через коридор.

Из-за того что я побежал, ускорились и те, кто шёл за нами. Они подбирались к мужчине. Он бежал к двери, когда один из них в него врезался. Я отвёл взгляд в тот самый миг, когда они рухнули на пол.

Тут-то я и заметил, что моя голова торчит на несколько дюймов выше шкафчиков. Я... рос. Я сдвинулся на шаг вправо, прочь от двери. Теперь голова возвышалась над шкафчиками уже на два фута. Гуманоид внимательно следил за мной и сделал ещё один неуклюжий шаг вперёд.

Шкафчики уменьшались. Я двигался к точке, где сходились параллельные линии. Это была иллюзия: коридор выглядел так, будто тянется бесконечно, но я знал, что это не так.

Не идти к малому.

Не становиться слишком малым.

Я пригнулся и бросился вперёд, к уменьшающимся шкафчикам. Он попытался угадать, куда я двинусь, и прыгнул наперерез. Слишком далеко. Он пронёсся дальше по коридору и, ударившись об пол, на моих глазах уменьшился. Его закрутило: он покатился вверх по шкафчикам, на потолок, потом вниз по другой стороне и всё это время продолжал нестись по коридору, как с горки. В конце концов он оказался посреди коридора и исчез в точке схода.

Я выдохнул и медленно отступил от конца коридора. Шкафчики снова стали нормальной высоты. Эффект был психоделический. Противоестественный. Коридор выглядел совершенно нормально. Мне с трудом верилось в то, что я сейчас видел. Здесь, внизу, нахрен сломалось не только время, но и пространство.

Я резко развернулся, готовый к новой опасности, и увидел, что мужчина борется с гуманоидом, который вылез за ним из шкафчика. Две другие фигуры были неподалёку, и наконец-то я смог их как следует разглядеть. Ещё один гуманоид, а рядом с ним — коробка. На каждые несколько шагов гуманоида она переваливалась на следующую грань и так приближалась к нам, словно игральный кубик, который катится сам по себе. Каждый «шаг» коробки вплетался в глухие удары из шкафчиков.

Парень сумел перекатиться, оказаться сверху и вырваться. Он поднялся и отошёл, пока тварь извивалась на полу. Дышал он тяжело.

— Куда делся второй? — спросил он.

— Пошли, — ответил я и направился к своему фонарику. Те двое быстро приближались к моему снаряжению, а бросать его я не собирался.

Я наклонился за фонариком, который, как мне показалось, был моим, и заметил рядом с фонариком парня второй дневник. Тот же размер, тот же кожаный переплёт. Я поднял глаза на парня, который подбирал свой фонарик, и во мне зароились вопросы. Но шум приближающихся существ заставил меня схватить свой дневник и попятиться: эти двое подошли уже так близко, что до них можно было дотронуться. Парень подхватил свой фонарик и книгу и отступал рядом со мной.

Когда мы отошли достаточно далеко, я закрыл дверь кабинета директора и постучал кулаком по стеклу. Дверь открылась сама, и я отступил в сторону, давая ей распахнуться. За ней была идеально ухоженная лестница. Белые стены, выключатель, безупречный ковролин и прямоугольная дверь внизу.

Вот уж не думал, что так обрадуюсь, снова увидев эту лестницу.

Я шагнул внутрь и включил свет. Парень не отставал: лестница была ему явно знакома. Он не колебался. Он знал, что это такое. Я закрыл за нами дверь и пошёл вниз. Адреналин бурлил, и теперь я чувствовал, что справлюсь. Но с каждой ступенькой это чувство таяло. Парень пару раз оглянулся на меня, ещё пока мы спускались. Наши взгляды встретились, и по его лицу я понял: он тоже это чувствует. Безнадёжность.

Внизу он без колебаний открыл дверь.

Оригинал: Grandpa Mapped Out His Entire Basement (Part 3), harrisonprince

Если вам понравился перевод, вы можете почитать другие истории в моем телеграм-канале

☠️Наши соцсети: ВК, Пикабу

3. Заслужи уважение старших сотрудников.
Не волнуйся, что часть из них работает в фирме дольше, чем ты живёшь на свете.
У них опыт.
У тебя свежий взгляд.
И номер собственника, записанный как „Папа”.

4. Не пользуйся своим положением.
На работе относись к отцу, как к любому другому начальнику.
Если с чем-то не согласен, обсуди это с ним профессионально.
Лучше всего в воскресенье за тарелочкой куриного бульона.

5. Начни внедрять изменения.
Отработав три недели, ты уже должен подмечать вещи, которых люди, работающие там двадцать лет, не заметили.
Это естественно.
Их испортил опыт.

6. Покажи, что тоже начинал с низов.
Время от времени заходи к обычным сотрудникам и помогай им полчаса.
Лучше всего – сделай фото.
Через несколько лет сможешь сказать, что прошёл в фирме через каждый уровень.

7. Не добивайся повышения.
Пусть оно происходит естественным образом.
Менеджер.
Директор.
Член правления.
Президент.
Не торопись.
Потихоньку, у тебя есть два года.

8. Отделяй профессиональную жизнь от частной.
На работе отец – твой босс.
Дома - отец.
Поэтому разговор о премии оставь на праздники.
Бабушка может быть хорошим медиатором.

9. Позаботься о финансовой независимости от родителей.
Не бери у них денег.
Ты уже не ребёнок.
Пусть фирма оплатит авто, телефон и бензин.
Это – совсем другое дело.

10. По прошествии лет расскажи свою историю на LinkedIni’е.
Напиши, что начинал с нуля.
Что ничего не получил даром.
Что самым главным были тяжёлый труд, смирение и результаты.
Не упоминай, что это была фирма отца.

Спрашивали о пути к успеху.

Тогда я попросил перезагрузить ещё и сетевые коммутаторы.

И тут начались чудеса.

После перезагрузки я вдруг смог к ним подключиться. Остальная сеть клиента по-прежнему была недоступна, зато коммутаторы прекрасно выходили со мной на связь.

Была только одна маленькая странность.

Они подключались с IP-адреса, которого я никогда раньше не видел.

Это был не обычный публичный IP клиента. В нашей документации такого адреса тоже не существовало. Он словно материализовался из параллельной вселенной.

Что за колдовство?

Насколько я понимал принципы работы сетей, вариантов было два: либо оборудование доступно, либо нет.

Но эта сеть, похоже, выбрала секретный третий вариант.

Я проверил оптоволоконное соединение через диагностические инструменты нашего партнёра-провайдера. Результат оказался предельно однозначным: оптического сигнала не было вообще.

Оборудование провайдера на местном узле связи не работало.

Не «наблюдаются временные перебои».

Не «качество связи ухудшилось».

Оно просто лежало.

Это объясняло, почему дорогущий оптоволоконный канал умер. Но никак не объясняло, откуда взялись работающие коммутаторы с незнакомым IP-адресом.

В какой-то момент диагностика сети перестала напоминать техническую работу и превратилась в спиритический сеанс.

Прошло около получаса удалённых попыток разобраться. Наш партнёр-провайдер по-прежнему ничего полезного сообщить не мог.

Я спросил клиента:

— А у вас поблизости ничего необычного не происходит? Дорогу ремонтируют, электричество отключали, стройка какая-нибудь?

— Нет, всё нормально.

Тем временем сеть продолжала откровенно надо мной издеваться.

В конце концов я пришёл к единственному оставшемуся технически обоснованному решению.

Да ну его к чёрту. Поеду сам.

Собрал оборудование, включил музыку подраматичнее и отправился к клиенту. Ехать предстояло около двух часов.

Дорога, кстати, оказалась довольно приятной. Музыка хорошая, пробок почти нет. Времени достаточно, чтобы поразмышлять, какая именно хитрая ошибка в настройках испортит мне остаток дня.

Через два часа я приехал, рассчитывая увидеть клиента.

Вместо него меня встретили несколько пожарных машин и полиция.

Выяснилось, что, когда клиент уверял меня, будто вокруг всё нормально, он забыл упомянуть одну крошечную деталь.

Примерно в 100 метрах от его здания вовсю горел телекоммуникационный шкаф местного узла связи.

Не в переносном смысле.

Не в том смысле, что на панели мониторинга всё красное.

Там было настоящее пламя. Настоящий дым. И настоящие пожарные, пытавшиеся спасти дорогостоящее телекоммуникационное оборудование от превращения в металлический мангал.

Я некоторое время просто сидел в машине и смотрел на происходящее.

Ну что ж.

Отсутствие оптического сигнала теперь было вполне объяснимо.

Но оставалась загадка: как коммутаторы умудрились выйти на связь с IP-адреса, которого вообще не было в нашей документации?

Ответ нашёлся, когда мы начали разбираться с оборудованием внутри здания клиента.

Там обнаружилась резервная система связи через 5G.

О её существовании не знал никто со стороны клиента.

У нас в компании о ней тоже никто не знал.

В документации она нигде не упоминалась. Ни записей, ни настроек, ни объяснений, как вообще должен работать этот резервный канал.

Зато платили за него мы.

Именно наша компания, которая обслуживала IT-инфраструктуру клиента.

Получается, где-то в нашей бухгалтерии каждый месяц исправно списывались деньги за резервное интернет-соединение, о существовании которого никто даже не подозревал.

Самое смешное, что резервный 5G-канал работал отвратительно.

Его совершенно не хватало, чтобы обеспечить клиенту нормальный доступ в интернет. Но после перезагрузки коммутаторов пропускной способности оказалось достаточно, чтобы они смогли достучаться до интернета и выйти с нами на связь через тот самый неизвестный IP-адрес.

То есть резервное соединение не могло обеспечить работу бизнеса.

Зато прекрасно справлялось с другой задачей: сводило с ума техподдержку и превращало обычную сетевую аварию в какое-то сверхъестественное явление.

Итак, после получаса удалённой диагностики, двух часов за рулём и нескольких разговоров с клиентом и провайдером окончательный диагноз выглядел следующим образом.

Интернет буквально горел.

А внутри здания клиента стояла секретная резервная 5G-система, о которой все забыли, которую никто не задокументировал и за которую мы продолжали платить. Работала она ровно настолько, чтобы запутать техподдержку, но не настолько, чтобы принести клиенту хоть какую-то пользу.

Документация подвела.

Оптоволокно подвело.

Резервный канал практически не работал.

И только система выставления счетов отработала без единого сбоя.

Источник: https://www.reddit.com/r/talesfromtechsupport/comments/1w534y2/the_internet_was_literally_on_fire/

Если вам нравятся эти истории — подписывайтесь: новые переводы выходят каждый день. При желании можно поддержать подборку и переводы рублём. Переводы остаются бесплатными.