— Все эльфы такие драматичные, как ты? — Вигон наклонился и коснулся пальцев ног.

Глаза Галанора сузились, а на губах заиграла озорная ухмылка.

— Не каждый враг даст тебе время на растяжку.

Эльф взметнул скимитары и ринулся на Вигона, пересекая заснеженную поляну двумя быстрыми шагами. Вигон, однако, предугадал этот выпад и без труда прикрылся щитом. Клинки Галанора обрушились одновременно, не сумев оставить даже вмятины на зачарованном щите.

Пригнувшись под натиском, Вигон принял силу удара и одновременно сжал другой рукой кулак. Застав рейнджера врасплох и укрываясь за щитом, Вигон нанёс ему мощный удар в живот, на миг оторвав эльфа от земли. В следующий миг северянин вскочил и, перегнувшись через согнувшегося пополам Галанора, грубо схватил его за пояс и швырнул лицом в снег.

Галанор поднял лицо от земли, отплёвываясь снегом, с красной яростью в глазах.

— Ты сказал, что хочешь спарринговать!

Вигон подобрал с земли меч и крутанул его раз.

— Я сказал: давай посмотрим, из чего ты сделан. Спарринг — для лордов и детей. — Северянин ударил клинком по щиту. — Ну давай же.

Галанор оскалился и поднялся, стряхивая лишний снег с плеч.

— Надо было сказать «спарринг»…

Эльф рванул вперёд, соединив бег с каким-то танцем, сбивая Вигона с толку, какой клинок опустится первым. Северянин развернулся в последнюю секунду и поднял щит, чтобы поймать лезвие одного из скимитаров. Когда же он обернулся обратно, оказавшись уже за спиной эльфа, и нанёс обратный удар мечом, Галанора там уже не было.

Рейнджер ушёл в кувырок и поднялся в нескольких футах, его клинки гипнотически вращались вокруг него.

— Твоя защита и движения хороши, — заметил Галанор. — Твоя контратака предсказуема.

Вигон хрустнул шеей и двинулся на эльфа. Короткий прыжок в воздух позволил ему обрушиться на Галанора сверху вниз, целясь острием меча для пронзающего выпада. Рейнджер отреагировал так, как и ожидал Вигон, повторив тот же защитный поворот, который только что использовал. Едва ноги северянина коснулись земли, ему оставалось лишь навалиться щитом вперёд и сбить Галанора с ног.

Рейнджера отбросило назад, но он обратил инерцию в необычный кувырок, вновь уверенно встав на ноги.

— Достаточно предсказуемо для тебя? — усмехнулся Вигон.

Галанор вернулся в центр поляны.

— Ты используешь щит как оружие — это хорошо. Но его размер также закрывает тебе обзор всякий раз, когда ты его поднимаешь. Я покажу. — Эльф ответил ему той же усмешкой.

Вигон не стал ждать, пока рейнджер нападёт. Северянин шагнул вперёд и опустился на одно колено, рубанув клинком низко по ногам Галанора. Простой подъём ноги позволил эльфу избежать меча, а лёгкий поворот плеч — уклониться от следующего удара, когда Вигон ударил наотмашь.

С рефлексами и силой, о которых Вигон мог только мечтать, Галанор схватил его за запястье, выжал эфес из руки и всадил сапог в живот северянину. Вигон покатился по снегу, обхватив руками ушибленное место.

Галанор осмотрел один из своих скимитаров и метнул его точно в ближайшее дерево, клинок вонзился так глубоко, что даже не дрогнул.

Вигон опёрся на щит, чтобы подняться на колени. Его меч сиял в лунном свете, наполовину зарывшись в снег. Северянин сделал вид, что тянется за клинком, и обратил движение в кувырок вперёд, оказавшись прямо перед Галанором. Эльф уклонился от первого взмаха щита с железным ободом и обрушил на Вигона три своих удара, все из которых встретило зачарованное дерево.

Разумеется, каждый раз, когда он вскидывал щит для парирования, Галанор исчезал из виду. Эльф оказывался в другом месте каждый раз, нападая на Вигона под другим углом атаки. В конце концов он поднял щит, чтобы отразить удар, которого не последовало. Вместо этого Галанор опустился на одно колено и просунул скимитар под щит, приставив лезвие к груди Вигона.

— Твой щит хорош, — заметил эльф. — Но твой меч лучше. Не заменяй его щитом.

У Вигона на кончике языка вертелся остроумный ответ, когда звук хлопков разнёсся по поляне. И эльф, и человек обернулись в изумлении и увидели Инару Голфри, прислонившуюся к одному из деревьев с насмешливой улыбкой на лице.

— Король Лириана предлагает вам обоим место за своим столом, а вы предпочитаете драться в лесу…

— Ты имеешь в виду его большой роскошный шатёр? — Вигон снова закинул щит за спину и подобрал упавший меч.

Галанор был склонен согласиться.

— Он немного… великоват, учитывая обстоятельства всех остальных.

— Вот почему я убедила короля Веймунда передать его поварам, — сказала Инара с тенью улыбки на лице. — Очереди такие длинные, что вам повезёт, если что-нибудь останется.

— Благодарю за заботу, Инара. — Галанор склонил голову. — Сегодня мы часть небольшого лагеря на южном краю каравана. Уверен, мы что-нибудь найдём.

Вигон слышал каждое доносившееся до него слово, но едва ли улавливал суть разговора. Северянин отчаянно пытался придумать, что сказать Инаре, хоть что-нибудь. Ему хотелось заставить её засмеяться и улыбнуться.

— Ты ела? — спросил Галанор драгорна.

Вигон скрыл досаду, решив, что ему следовало задать этот вопрос вместо того, чтобы стоять там как идиот.

— Ещё нет, — ответила Инара мелодичным тоном, который напомнил Вигону леди Эллорию. — Атис патрулирует небеса, так что нам ещё предстоит найти место для отдыха.

— Можешь отдохнуть с нами, — выпалил Вигон, вызвав насмешливый взгляд Галанора. — Если хочешь, — добавил он. — Уверен, у короля Веймунда есть ещё один большой шатёр…

Инара терпеливо ждала, пока он закончит лепетать.

— Я нахожу королей немного чопорными, — сказала она.

Самый лёгкий смешок раздался от рейнджера, который похлопал Вигона по руке.

— Идём в лагерь. Я уже не чувствую ног…

Вигон дождался, пока Инара пойдёт за эльфом, прежде чем двинуться следом. Ему просто нужно было перевести дух и мысленно привести себя в порядок. Им больше не по пятнадцать лет.

Пробившись сквозь линию деревьев, Селкский тракт был полностью скрыт с востока на запад. Небольшие костры горели посреди временных лагерей, а шатры были возведены в каждом свободном месте. Выживших из Лириана принял больший караван из Ванграта: люди Вековечной чащи заботились друг о друге.

Так и должно быть, подумал Вигон.

Галанор шёл впереди, петляя меж разными лагерями и направляясь на юго-запад. Шатёр короля Веймунда, легко узнаваемый, извергал дым, и длинные очереди людей с пустыми мисками тянулись к нему.

Собачий лай сказал Вигону, что они добрались до своего лагеря.

— Нелли! — Северянин присел и перехватил бегущую собаку. Она нарезала круги, пока он чесал и гладил её косматую шерсть.

То, что и она, и Расселл Мэйбери оказались живы, заставило Вигона впервые улыбнуться после того, как Алиджа ушёл с Гидеоном. Разбить лагерь с ними казалось очевидным решением, учитывая их историю… и припасы Расселла.

— Самую вкусную еду вы уже пропустили, — объявил оборотень, — но я сберёг вам обоим немного колбасок.

У Вигона желудок скрутило от одного звука слова «колбаски». Он потрепал Нелли по голове и направился к костру.

— Я вегетарианец, — извиняющимся тоном сказал Галанор.

Расселл задумался на миг.

— О, в повозке есть овощи! Угощайтесь, мастер Галанор.

Вигон сел на одно из брёвен и попытался незаметно взглянуть на луну над головой. Она была не совсем полной.

— Не бойтесь, господин Дракаро, — тихо сказал Расселл. — Будь луна полной, меня бы здесь не было.

— Я не хотел обидеть, — ответил северянин.

— Никаких обид, — весело сказал Расселл, протягивая тарелку с едой и ему, и Инаре.

Драгорн села рядом с ним на бревно, внося неловкое молчание между ними. Расселл вскоре ушёл помогать Галанору искать еду, и молчание тянулось, пока не стало почти осязаемым.

К счастью, появилась Нелли, хотя было спорно, искала ли она больше внимания или одну из его сосисок. Вигон занялся собакой, пока рейнджеры не вернулись к костру.

Приходили и уходили ещё несколько человек, но четверо необычных спутников делили еду и обменивались историями. Между оборотнем, драгорном и эльфийским рейнджером с четырьмя сотнями лет за плечами историй, несомненно, было бескрайнее множество. Вигон держался в стороне, оставляя свой жизненный опыт при себе.

Когда луна начала исчезать за вершинами деревьев, Галанор и Расселл направились к своим шатрам. Только после их ухода Вигон понял, что у костра не осталось никого, кроме него и Инары. Даже Нелли уснула.

— Тебе не нужно отдыхать? — спросил он.

Инара пожала плечами.

— Отдых — это хорошо, но нам он не нужен так часто, как другим. Нас, отчасти, поддерживает сила драконов.

— Это… удобно. — Вигон немедленно выбранил себя. Неужели он правда это сказал?

Снова наступило неловкое молчание.

— Ты был тихим сегодня вечером, — заметила Инара. — Не помню, чтобы ты был тихим, когда мы были младше.

Воспоминание о тех давних днях вызвало улыбку на лице Вигона, смягчив напряжение.

— Мне нравилось слушать все ваши истории, — сказал он, не зная, что ещё сказать.

— Ты волнуешься о нём, правда?

— Об Алидже? — Вигон подумал о друге. — Вообще-то, именно то, что мы за него беспокоимся, обычно и спасает ему жизнь.

Инара одарила его тёплой улыбкой, растопившей ещё больше его напряжения.

— Ты присматриваешь за ним. Всегда присматривал. На самом деле, я помню, как он впервые попытался воспользоваться луком моей матери. Она много раз предупреждала нас, что это не игрушка. — Полуэльфийка тихо рассмеялась. — Он едва мог натянуть тетиву, но с этим луком это было неважно.

Вигон вспомнил.

— Стрела пробила насквозь двери амбара, — засмеялся он.

— Она уничтожила двери амбара, — поправила Инара. — Ты выхватил у него лук и сказал, что это был ты.

Вигон хихикнул.

— Твоя мать была в ярости.

— Она знала, что это был не ты, — добавила Инара.

— Моя мать тоже, но меня всё равно наказали за ложь…

После этого пара снова замолчала. Лагеря последовали их примеру, и остались лишь звук потрескивающих костров да редкий патруль рыцарей.

Вигон обернулся и увидел, что Инара пристально смотрит на него, её глаза скользнули по шраму, рассекавшему правую бровь и продолжавшемуся на щеке. Шрам на лбу тоже привлёк её внимание, и черты её смягчились.

— Что с тобой случилось, Вигон? — прошептала она. — Я уехала на Мёртвые острова, а в следующий раз, когда я получила вести из дома, ты уже ушёл.

Вигон отвёл взгляд, решив, что костёр — лучшее место, чтобы сосредоточить взор. Было две вещи, о которых они с Алиджей никогда не говорили: семейные проблемы плута и время Вигона в Намдоре. И всё же голос Инары был как мёд, заставляя его сделать что угодно, чтобы услышать его снова.

— Вскоре после твоего отъезда, — начал он, — умер мой дед. У него был рыбный промысел в Небесной обители. Не осталось никого, кроме моей матери, чтобы продолжить дело. — Вигон помолчал, сознавая, куда ведёт история. — Мы попрощались с твоей семьёй и снова уехали на север. Год, может, два после того, как мы взяли дело в свои руки, на Небесную обитель обрушилась Красная Скорбь. Вскоре после этого моя мать умерла.

Инара выглядела раненой.

— Мне так жаль, Вигон. Твоя мать была чудесным человеком.

Вигон попытался улыбнуться, но воспоминания теперь всплывали на поверхность.

— Я понятия не имел, как продолжать дело после этого, — продолжил он. — Всё развалилось. К тому времени, как мне исполнилось двадцать, я жил на улицах Небесной обители. То было холодное и… голодное время. — Он попытался сказать это бодро, смягчая мрачную атмосферу, которую сам же и нагнал на их разговор.

— Звучит ужасно, — ответила Инара, теперь повернувшись к нему всем телом.

— Я прожил на улицах всего год или около того. Весть дошла до моего отца в Намдоре.

— Твоего отца? — Инара выглядела озадаченной. — Я не знала, что твой отец ещё жив.

— Он — причина, по которой моя мать бежала на юг и оказалась на службе у твоей семьи. Она не хотела, чтобы я рос рядом с ним. — Если бы Вигон мог поблагодарить мать за те годы, что она дала ему вне досягаемости отца, он непременно бы это сделал.

— Что случилось? — спросила Инара, прежде чем он успел погрузиться в воспоминания.

— Я принял тепло и еду без вопросов, — ответил он. — У Арлона было немалое поместье в Намдоре, слуги тоже. Он жил как король, и очень недолго я гадал, почему моя мать от него сбежала.

— Почему? Он был так плох?

— Плох? «Плох» — слишком маленькое слово для Арлона Дракаро. У него злоба в костях. — Вигон повернулся взглянуть на Инару. — Мой отец — глава банды Железная Клятва.

Инара на миг отвела взгляд.

— Я слышала о них. У мастера Ролана были с ними дела. Свирепые, по всем отзывам.

— Они, по сути, правят севером — то есть мой отец правит. Он использовал гражданскую войну за трон, чтобы получить рычаги и власть. Теперь они контролируют каждый город и селение в регионе.

Прекрасные глаза драгорна впились в него.

— Что он с тобой сделал, Вигон?

Северянин сделал долгий вдох и оттянул рукав, прикрывавший левую руку. На внутренней стороне предплечья была длинная татуировка из прямых линий и острых углов. Две линии переплетались и заканчивались у запястья копьевидным остриём.

— Сначала я вступил в Железную Клятву добровольно. Я жил на улицах как нищий, а до того мы едва сводили концы с концами в деле. Арлон дал мне власть, ресурсы, людей за спиной. Конечно, поначалу он давал мне работу полегче. Сбор налогов, как он это называл. — Вигон закрыл глаза и изо всех сил постарался вспомнить всё без образов и звуков.

— Не жалей меня, — тихо сказал он. — Первые несколько лет мне это даже нравилось. Я стал завсегдатаем бойцовских арен. Бойцовских ям Арлона. Двое входят — только один выходит. Я без труда стал лучшим бойцом, что у него были, но, по его мнению, мне не хватало жестокости. Он начал давать мне разные задания в надежде сделать меня похожим на него. Я делал… вещи. Вещи, что останутся со мной до конца жизни.

Инара мягко положила руку ему на плечо, хотя он не чувствовал, что заслуживает этого.

— Когда я отказывался или подводил его… — Вигон облизнул губы и указал на шрамы на лице. — Он ненавидел, что я провёл годы с твоей семьёй.

— Мне так жаль. — В глазах Инары начинали собираться слёзы.

— Я был в ловушке того мира десять лет, — сказал он. — Пока однажды Арлон не послал меня на одну из своих афер. Он сказал, что поймали молодого человека, который жульничал за одним из столов.

Инара встретилась с ним взглядом, и в её глазах читалось понимание.

— Алиджа…

Вигон наконец улыбнулся, и искренне.

— Они держали его в подсобке, подвесив за запястья к потолку. Его уже избили довольно сильно, но Арлон приказал мне отрубить ему пальцы. «Никогда не убивай их, — говорил он. — Они нужны, чтобы разносить слухи». — Вигон покачал головой, глубоко пристыженный тем, что были времена, когда он беспрекословно повиновался этим приказам.

— Но ты не сделал этого, — сказала Инара. — Ты помог ему вместо этого.

— Я просто среагировал. Я не мог объяснить это тогда и не могу сейчас. Я выхватил меч и… что ж, мы ушли оттуда. Он рассказал мне, что делал с Хадавадом, и я к ним присоединился. Либо это, либо вернуться в Намдор и встретить Арлона. Сын или нет, он убивал бы меня медленно за то, что я сделал.

— Тогда моя семья, выходит, в большом долгу перед тобой. Если бы не ты, мой брат был бы мёртв.

— Он был бы мёртв восемь раз, — добавил Вигон с безрадостным смешком. Он отмахнулся от её вопросительного взгляда. — Никто мне ничего не должен, — сказал он. — Есть семьи, которые до сих пор разрушены из-за меня.

Тон Инары приобрёл более твёрдые нотки.

— Ты хороший человек, Вигон Дракаро. Я знаю…

Слова драгорна прервались, когда паника охватила весь караван. Земля яростно содрогнулась под ногами, вспугнув лошадей и обрушив шатры одним толчком. Повозка Расселла опрокинулась, и припасы разлетелись по костру, погасив пламя. Из одного конца лагеря в другой разнеслись крики испуганных людей.

— Что это? — вскричал Вигон. Это было сильнее любого из недавних толчков.

Деревья закачались, некоторые из более слабых с треском сломались и упали на дорогу. Последовали новые крики, и снег стряхнуло с ветвей сосен, будто на них обрушилась волна.

Инара посмотрела вниз, и Вигон проследил за её взглядом. Земля кое-где треснула, но, к счастью, не разверзлась.

Галанор и Расселл выбрались из своих шатров, а Нелли лаяла, добавляя шуму в этот хаотичный гомон.

— Что происходит? — спросил Расселл, упираясь ногами в дрожащую землю.

— Орки? — предположил Галанор.

Вигон вспомнил нападение на Трегаран.

— Земля так не тряслась! Это что-то другое!

Испуганные кони пронеслись через их лагерь, заставляя людей бросаться в стороны.

Потом это прекратилось.

Вигон присоединился к остальным в осмотре земли.

— Всё кончилось?

Крики о помощи разнеслись по каравану. Вигон узнавал звук боли, когда слышал его. Объединёнными силами Галанор и Расселл смогли сдвинуть одно из упавших деревьев, позволив Инаре и Вигону оттащить двух человек в безопасное место. Другие были окровавлены и ранены, бесцельно бродили в поисках помощи или близких.

Бум!

Коллективный вздох ужаса наполнил ночной воздух, когда небо пошло трещинами. Высоко над ними, в морозной ночи, сияли звёзды, и на небосводе не было ни единого облачка.

Бум!

Вигон морщился всякий раз, когда небо гремело.

— Что это?

— Я никогда не слышала ничего подобного, — сказала Инара.

— А я слышал, — пропыхтел Расселл. — Тридцать лет назад, когда Звезда Палдоры ударила в Бессмертные горы. Вот как это звучало.

Бум!

Все снова ахнули и отшатнулись. Мощный треск прозвучал оглушительно резко, заставив всех содрогнуться.

— Я найду короля Веймунда! — объявила Инара, направляясь к самому большому шатру.

— Нам нужно снова поднять всех в путь! — крикнул ей вслед Галанор.

Инара помедлила, оглянувшись.

— Я посоветую ему отдать приказ!

Вигон смотрел, как она исчезает в хаосе.

— Идём! — Галанор похлопал его по руке. — Поможем стольким, скольким сможем!

Вигон сделал глубокий вдох и оглядел несколько тысяч человек — все они были объяты паникой, а многие получили ранения. Ночь обещала быть куда более долгой, чем он думал…

Пролетая над сотнями торговых судов, Иларго держал путь всё южнее. Огромный архипелаг Мёртвых островов начинался с единственного острова, подобного острию копья, и быстро раскидывался по Эдейскому океану, пока наконец не загибался к западу, у нижнего края островов.

Те, что в середине, поднимались высоко над океаном, образуя вздымающиеся каньоны и ленивые реки морской воды. Алиджа откинулся и вытянул шею, чтобы взглянуть поверх рогов Иларго. Небеса над Мёртвыми островами кишели драконами — одни с всадниками, другие без.

То было невероятное зрелище, которого он не видел с шестнадцати лет, с первого своего визита. Когда драконы собираются вместе, то всегда пробуждать благоговение в любом существе.

Зелёный дракон скользил всё ниже и ниже, пока они не смогли лететь между каньонами белого камня. Драконы всех цветов падали с неба и усаживались на краю утёсов, выстраиваясь вдоль высоких долин. На взгляд Алиджи, то было драконье представление о королевской встрече.

Алиджа забыл, что для драконов Иларго был тем же, чем Гидеон для людей Иллиана. Зелёный дракон был отпрыском Райнаэль, изумрудной звезды, королевы драконов.

Иларго летел без усилий через каньоны. Алиджа смотрел повсюду, где мог, чтобы увидеть жилища драгорнов. Они обитали в древних руинах своих предшественников, внутри небольших башен, выступавших из скальной стены, и на плато. Иларго проносился так быстро, что драгорны, глядевшие на них снизу, исчезали в размытом пятне.

Лёгким подрагиванием крыльев Иларго сбросил скорость и изменил угол. В каньоне слева был вырезан большой прямоугольник, оставив углубление, достаточное для того, чтобы внутри приземлился дракон. Алиджа инстинктивно пригнул голову, когда Иларго заходил на посадку, разминувшись со скалистым потолком на несколько футов.

Следуя за Гидеоном, Алиджа спустился на гладкий пол углубления. Иларго фыркнул один раз и соскользнул с края, исчезнув под выступом, прежде чем взмыть вверх с силой, достаточной, чтобы разметать косы Алиджи.

— Идём за мной, — велел Гидеон.

Изо всех сил стараясь выглядеть непринуждённо после первого полёта на драконе, Алиджа отвернулся от широкого входа в углубление и взглянул на уютное жилище внутри.

Он стоял в самом сердце Драгорна…

Стены пещеры обрывались на полпути и уступали место тёсаному камню и четырём круглым колоннам. Вдоль стен дальше стояли факелы, освещая меньшую палату с длинным столом и стульями.

— Это…?

— Да, — сказал Гидеон. — Это зал совета. Это также мои личные покои, но мы здесь не за тем, чтобы увидеть ни то, ни другое. — Мастер Драгорн обошёл стол и направился к двери слева.

Любопытство Алиджи ко всему древнему замедлило его шаг, и он поймал себя на том, что впитывает подробности всего. Руки потянулись и коснулись стола и стульев, сознавая, что драгорны сидели в этой самой комнате тысячи лет.

Три фрески, высеченные в стенах, изображали давно забытые битвы добра и зла.

— Я находил фрески, подобные этим, несколько лет назад, — сказал Алиджа, проводя пальцами по резьбе.

— В той полузасыпанной крепости у западного побережья, — заключил Гидеон.

Алиджа был на грани того, чтобы потребовать ответа, откуда он это знает, когда вспомнил, с кем говорит.

— Конечно, ты знаешь… Это ты велел Хадаваду послать меня туда?

— Тебе пришлось бы пересечь целую милю Хокса, чтобы добраться до того острова. Знал бы я, что ты туда отправишься, я послал бы драгорна и избавил кого-нибудь от плавания по тем водам.

Алиджа хорошо помнил то путешествие, хотя бы из-за чудовищ, которых мельком видел на поверхности Хокса.

— Ты нашёл то место, следуя собственным зацепкам и инстинктам, — продолжил Гидеон. — У тебя к этому талант. Вот почему я поощрял Хадавада взять тебя под крыло; ты нам нужен.

Алиджа отошёл от фрески.

— Значит, ты знаешь всё, что я нашёл за последние четыре года?

Гидеон кивнул.

— Некоторые из них я исследовал сам после твоего ухода. То место, что ты нашёл в Копье, королевские гробницы, было весьма познавательным.

— Уверен, что так, — язвительно ответил Алиджа.

— Я не стану извиняться за обман, Алиджа. — Гидеон прислонился к стене, скрестив руки. — Тебе это было нужно, и ты никогда бы за это не взялся, знай, что делаешь это ради Драгорна.

Алиджа фыркнул.

— Ах, так мне следует благодарить тебя за то, что ты направлял мою жизнь из-за кулис? Типичный драгорн…

Гидеон выпрямился и расцепил руки.

— Говори обо мне что угодно, но я не потерплю, чтобы ты так говорил об ордене. Твои личные чувства к нам не изменят того факта, что драгорны не делали ничего, кроме добра.

Алиджа чувствовал, как его спокойствие начинает трещать.

— Думаю, Серые плащи поспорили бы с этим.

— Серые плащи были устаревшим орденом рыцарей. Даже твой отец это подтвердит. Они не могли поддерживать мир.

Алиджа усмехнулся.

— Ты имеешь в виду, они были недостаточно устрашающими?

Гидеон, казалось, почти обиделся на этот ответ.

— Мы не навязываем мир королевствам, Алиджа.

— Ты не понял, — сказал плут, качая головой. — Полмира сейчас в огне. Думаю, тебе стоит быть чуть твёрже…

На лице Гидеона мелькнула тень стыда.

— Орки были непредвиденны. Уверяю тебя, с ними мы будем весьма тверды.

Это напускное спокойствие испарялось с каждой секундой. Алиджа снова почувствовал, как внутри закипает ярость, её происхождение было неясно, но намерение оставалось сильным как никогда. Ему нужно было сорваться на ком-то, ранить. Сердце бешено колотилось в груди.

— А после того, как с ними разберутся? — огрызнулся Алиджа, не в силах сдержать нарастающее раздражение. — Что тогда? Сколько пройдёт, прежде чем снова разразится война? Я уже давно роюсь в истории, и если я что-то и понял, так это то, что история повторяется. Война, мир, снова война, мир, опять война. В конце концов одно королевство поссорится с другим, или какой-нибудь чужеземный захватчик явится к нашим берегам.

Гидеон глубоко вздохнул, раздражающе спокойно.

— И что бы ты хотел, чтобы драгорны сделали?

Алиджа шагнул вперёд.

— Я хотел бы, чтобы любой враг Иллиана взглянул на нас и задрожал. У драгорнов есть сила навязать вечный мир, который позволил бы каждому поколению процветать лучше предыдущего!

— Алиджа… — Гидеон смотрел на руку плута, что сжимала эфес кинжала так крепко, что кровь отхлынула от костяшек.

Полуэльфу пришлось перевести дыхание и собраться, прежде чем рука отпустила кинжал. Он разжал пальцы и сжал кулак, разглядывая его так, будто не узнавал эту конечность.

Обеспокоенность Гидеона вкупе с пылающими щеками плута заставили Алиджу отвернуться. По мере того как стук в груди начал стихать, грохот в голове только усиливался. Полуэльф прижал два пальца к виску, пытаясь массирующими движениями прогнать боль.

— Простите меня, Мастер Торн, — запинаясь, выговорил он. — Я говорю не по делу.

Гидеон помолчал мгновение, его выражение было невозможно прочесть.

— Идём со мной.

Чувство вины Алиджи притупилось благодаря тому отвлечению, которое подарила ему библиотека. Три яруса древних знаний, перемежаемых реликвиями и старинным оружием, — библиотека драгорнов была настоящим раем для полуэльфа. Ему хотелось одновременно взять каждую книгу и прикоснуться к каждому оружию.

Гидеон повёл его на нижний ярус, где несколько столов скрывались под грудами книг и свитков пергамента. Алиджа снял с плеча кожаную трубу с пророчеством и положил её на стол. Глаза невольно впитывали названия различных книг.

— Ты читал о Великой Войне, — заметил он.

— Что ты о ней знаешь? — небрежно спросил Гидеон, сосредоточив внимание на шкафчике меж двумя книжными полками.

— Не очень много, только то, что рассказывала Инара. Гномы и орки воевали за территорию в Венгоре. Потом это выплеснулось в остальной Иллиан, и втянулись эльфы.

Гидеон открыл один из ящиков в шкафчике.

— Чтобы выиграть ту войну, потребовались объединённые силы всего поверхностного мира.

Алиджа лениво пролистал один из томов.

— С падением Иссушенных земель мы уже лишились одной армии.

Гидеон закрыл шкафчик и обернулся к Алидже. То, что он вынул из ящика, осталось скрытым в его сжатом кулаке.

— Расскажи мне о Падении Палдоры, — велел Мастер Драгорн.

Алиджа сглотнул и закрыл книгу, которую просматривал.

— Ворон разложил кости Эшера…

— Не эту часть, — перебил Гидеон. — Расскажи мне о том, как ты впервые его увидел.

— Эшера?

Гидеон покачал головой.

— Маллиата, — сказал он.

Алиджа мысленно вернулся к тому мигу, когда увидел те рептильные фиолетовые глаза, смотревшие на него в ответ. Описать это чувство казалось плуту слишком личным, будто его просили обнажить душу.

Его молчание, по-видимому, говорило больше, чем могли бы сказать любые слова, и это побудило Гидеона продолжить.

— Я провёл с Маллиатом Безгласным больше времени, чем любой человек или эльф за тысячу лет, с тех пор как его впервые поработили маги Корканата. И всё же что-то подсказывает мне, что ты знаешь его лучше, чем я…

Услышав о пленении Маллиата у магов, Алиджа почувствовал, как в нём разгорается огонь. Он ощутил, как хрустнули костяшки и кровь прилила к лицу, а зубы сжались. Мысль о том, что дракон был рабом кого-либо, царапала плута изнутри.

— Ворон что-нибудь сделал с тобой до связующего заклинания? — спросил Гидеон, отвлекая Алиджу от нарастающей ярости.

Полуэльф посмотрел на стол, пытаясь вновь обрести самообладание.

— Нет. Он ударил меня заклинанием, что приморозило меня к месту. Он заставил меня смотреть.

— Но ты видел, как он пометил Эшера?

Алиджа перевёл дыхание.

— Да. Маллиат, похоже, уже был помечен — вокруг глаза.

Гидеон кивнул и начал медленно обходить длинный стол.

— У меня очень мало книг об Эхе Первого Королевства, но те, что есть, не упоминают подобной магии. Они могут поднимать мёртвых, они хвастаются даром видеть будущее, но нет ничего, ни единой каракули, что связывала бы их с драконами. Как Ворон связал Эшера с Маллиатом — выше моего понимания, но как он связал тебя с ними… Я не верю, что это возможно.

Алиджа кожей ощущал на себе сверлящий взгляд Гидеона. В словах Мастера Драгорна чувствовалась колкость, будто он обвинял плута в чём-то.

— К чему ты клонишь? — нетерпеливо спросил он.

Гидеон взмахнул запястьем и бросил в Алиджу небольшой предмет. Полуэльф поймал его на лету и раскрыл ладонь, чтобы взглянуть на камешек. На серой поверхности белым была вырезана эльфийская руна драгорна.

Алиджа нахмурился и подбросил камешек в воздух, прежде чем снова поймать.

— Что это значит?

— Посмотри ещё раз, — сказал Гидеон.

Алиджа взглянул на гравированный камешек и не увидел ничего, кроме эльфийского символа.

— Переверни руку, — велел Гидеон.

Плут вздохнул, не понимая смысла этого упражнения. И всё же он сжал пальцы вокруг камешка и перевернул руку. Ему пришлось взглянуть дважды, чтобы понять: эльфийский символ светился под кожей, чуть ниже костяшек.

— Я не… — Алиджа не смог закончить фразу. Вместо этого он перевернул руку обратно и снова осмотрел камешек. Тот казался совершенно обычным. Взглянув на тыльную сторону ладони снова, он увидел, что символ продолжает светиться сквозь кожу.

— Это называется драконий камень. Мы больше их не используем, — объяснил Гидеон. — Их создали во времена Эландрила, первого драгорна. Связь между эльфом и драконом не была так понятна, как сейчас. Тогда считали, что драгорном рождаются. В конце концов они поняли, что связь нужно сначала сформировать, прежде чем камень сможет её обнаружить.

Алиджа посвятил жизнь разгадыванию загадочных головоломок и сопоставлению фактов, охватывающих тысячи лет. Ему не потребовалось и секунды, чтобы связать воедино слова Мастера Драгорна и понять их смысл… Он просто не мог осознать их последствий.

— Ты хочешь сказать… — Алиджа протянул камешек, разглядывая тыльную сторону ладони. — Ты хочешь сказать, что я…

— Связан с Маллиатом Безгласным, — закончил Гидеон. — Естественно, то есть… — мягко добавил он.

Алиджа не мог ни на чём сосредоточиться и уронил камешек на стол. Эльфийский символ немедленно погас, и голова плута закружилась.

Он драгорн? Нет. Алиджа покачал головой; он не хотел быть драгорном. Он отказался от этой мечты годы назад. Он не хотел иметь ничего общего с их орденом. Ему не нужен был дракон, чтобы чувствовать себя особенным. Он даже не был… бессмертным?

Отрицать смысл слов Гидеона было невозможно, это он мог осознать. Значит, всё его существо будет разделено с Маллиатом, даруя ему вечную жизнь. Так ли это? Алиджа приложил руку ко лбу, пытаясь сдержать мысли и вопросы, что хотели вырваться разом.

Мастер Драгорн обошёл стол и встал перед ним.

— За то время, что я провёл с Маллиатом, самой яркой его чертой была ярость. Он и раньше отличался вспыльчивостью, но тысяча лет под властью магов Корканата разожгли в нём огонь, который ещё не угас. Я вижу ту же ярость, пылаюшую сейчас внутри тебя.

— Ты меня не знаешь! — прошипел Алиджа.

— Я знаю, что этот гнев, закипающий глубоко внутри, для тебя в новинку. Ты пока ещё не умеешь контролировать. Потому что это не твой гнев. Он исходит от Маллиата…

Алиджа смахнул рукой со стола стопку книг, и они разлетелись по полу.

— Ты не знаешь, о чём говоришь! Ты знаешь Маллиата так же, как и меня!

— Это не меняет того факта, что ты связан с ним, и связан естественно. Когда ты его увидел, весь мир остановился, будто вы двое были в нём одни? Ты видел себя его глазами?

Алиджа не ответил ни на один из его вопросов, но по лицу Гидеона было ясно, что одно лишь выражение плута сказало правду.

— Это относительно частое явление, — продолжил он. — Более половины сообщают о подобном опыте.

Алиджа отступил, видя попытку Гидеона утешить его. Ему это не было нужно, и он этого не хотел.

— Всё в порядке, — тихо сказал Гидеон. — Твои чувства ко мне и к ордену отражают то, как Маллиат относится к нам. Он тоже не хочет быть частью этого.

— Мои чувства — мои собственные, — настаивал Алиджа.

— До известной степени, — согласился Гидеон. — Связь ещё не сформировалась полностью. Тебе нужно больше времени с ним, хотя подозреваю, что заклинание между Эшером и Маллиатом станет препятствием.

Алиджа вскинул палец.

— Хватит. Говорить. — Ему нужно было мгновение, чтобы собраться. Один взгляд на Гидеона уже злил его, не говоря уже о том, чтобы слушать его голос, говорящий о нём так, будто он знал всё.

Значимость единственного, самого важного события в его жизни застилалась туманом ярости. Рациональная сторона его ума видела, что его растущий гнев резко усилился с тех пор, как он оказался рядом с Гидеоном и другими драгорнами.

Совершенно не в своём характере, Гидеон отвернулся и нахмурился, глядя в пустоту.

— Что? — внезапно воскликнул он.

Алиджа оглядел пустую в остальном библиотеку, недоумевая, на что реагирует Гидеон.

— Прости, — извинился тот, снова глядя на плута. — Я говорил с Иларго. Драгорны, которых я послал в Иссушенные земли, только что доложили о своих находках.

Резкая смена темы вырвала Алиджу из его гневной дымки.

— Что там? — спросил он.

— Они проверили все три города. Трегаран, Амираску, Калмандру… Там не найти ни единого тела.

Полуэльф отвернулся, вспоминая улицы Трегарана, усеянные телами.

— Это невозможно. Я был там, я их видел. На улицах были сотни мёртвых.

Гидеон погладил бороду.

— Уже нет.

— Орки их забрали? — задумался Алиджа.

Гидеон взглянул на книги, разбросанные по столу.

— В одной из биографий Эландрила упоминались кости. Они имеют для орков какое-то значение.

Алиджа подумал о теле Тарена, утащенном под землю этими мерзкими тварями и разодранном ради костей.

— Здесь есть ещё ответы, — заявил Гидеон, оглядывая библиотеку. — Нам просто нужно их найти.

— Нам? — эхом отозвался Алиджа.

— У тебя есть навыки, которые я бы использовал. Кроме того… Теперь ты драгорн; твоё место здесь.

Алиджа покачал головой.

— Я не драгорн, Гидеон. — Он ждал, что гнев снова поднимется, но на этот раз тот остался погребённым, даровав ему толику контроля.

— Пока нет, — пошутил Гидеон.

Алиджа сосредоточил все мысли на орках и их внезапном нападении, надеясь, что серьёзность ситуации удержит его гнев в узде и отвлечёт от мыслей о возможном бессмертии.

— Прости за это, — сказал плут, подбирая книги, которые сбросил со стола.

— Можешь загладить вину, прочитав их, — ответил Мастер Драгорн. — Книги на этом столе — всё, что я смог найти относящегося ко времени Великой Войны.

— А что будешь делать ты? — спросил Алиджа, чувствуя, что все исследования достанутся ему.

— Я собираюсь взглянуть на это новое пророчество.

— Не без меня, — запротестовал Алиджа, стараясь держать тон лёгким. — Я его нашёл. Я хочу присутствовать при любом исследовании.

Мастер Драгорн склонил голову, взвешивая требования Алиджи.

— Справедливо.

Гидеон подошёл к высокому стеллажу, уставленному красными книгами. По полкам тянулись тонкие цепочки, хотя они казались скорее декоративными. Не выказывая интереса к книгам, Гидеон вдавил руку в одну из каменных плит рядом со стеллажом. Вся плита ушла в стену, вызвав серию скрежещущих звуков и лязг шестерёнок.

Алиджа видел нечто подобное в «Кирке».

Книжная полка развернулась, открыв шкафчик со стеклянными дверцами. Внутри было лишь два предмета: свёрнутый свиток длиной в человеческую руку и очень толстая, древняя на вид книга.

— Когда у меня будет своя потайная стена? — спросил Алиджа.

— Когда я буду уверен, что ты не проиграешь её содержимое в карты… — ответил Гидеон, сосредоточившись на свитке, который осторожно вынимал.

— Это то, что я думаю? — спросил Алиджа, глядя на книгу, а не на свиток.

Гидеон закрыл дверцы шкафчика и вернулся к столу со свитком в руке.

— Это зависит от того, что ты думаешь.

— Я думаю, что это гримуар Атилана, и я думаю, что мне бы очень хотелось его прочесть. — Алиджа едва заметил свиток, который Гидеон раскатывал на соседнем столе. — Эту книгу нашла моя бабушка, — сказал он, ноги сами несли его к шкафчику.

— Да, — согласился Гидеон. — В конце Войны за Королевство. Тогда она была с Галанором.

— В Айде, — добавил Алиджа, взволнованный самим присутствием такой древней реликвии.

— Я надеялся, что однажды у тебя и Хадавада появится шанс исследовать южную Айду. Возможно, есть и другие места, где Атилан водружал своё знамя.

Руки Алиджи легли на стекло шкафчика.

— Сам факт, что королевство Атилана простиралось даже до Айды, невероятен. Он повелевал крупнейшей империей, какую когда-либо видел мир.

— Да. — Голос Гидеона был прямо за его спиной, и твёрдая рука легла ему на плечо. — И эта книга очень опасна, — предупредил он. — Она написана на древнем языке, что делает её перевод сущей мукой, но то, что я узнал, ввергло меня в ужас. Атилан был безумным волшебником, алчущим власти и падким до чужих страданий. Очень похоже на нашу проблему с Вороном…

Алидже отчаянно хотелось заполучить эту книгу в руки. Это была та находка, которую он мог бы искать всю жизнь и так и не найти.

— Идём, — Гидеон отвёл его от шкафчика. — Мне нужен твой взгляд на подробности. Нам нужно узнать всё, что можем.

Мастер Драгорн разложил своё пророчество, и Алиджа вынул своё из кожаной трубы и положил рядом с другим. Бок о бок они сразу обнаружили сходство.

— Оба из человеческой кожи, — заметил Гидеон.

Алиджа изо всех сил старался сдержать восторг при виде Эха Судьбы — пророчества, предсказавшего Войну за Королевство. Оно было в превосходном состоянии по сравнению с тем, что он нашёл в Диких чащобах: каждое слово разборчиво, ни пятнышка.

— Они выглядят примерно одного возраста, — добавил плут. Он осторожно потянулся и провёл большим пальцем по обоим свиткам одновременно, проверяя текстуру.

— На этом есть значительные повреждения, — сказал Гидеон, указывая на водяные пятна и участки.

Алиджа достал свою записную книжку со словами, переведёнными Эллорией.

— Галанор рассказывал тебе о защитном заклинании? — спросил он, листая страницы.

— Да, он сказал, что его нельзя уничтожить. Значит, все эти повреждения были нанесены тысячи лет назад.

— Именно, — согласился Алиджа. — Так вот, Эхо намеренно испортили его, чтобы мы могли прочесть лишь несколько слов, или его случайно повредили, а они наложили защитное заклинание, чтобы предотвратить дальнейшее разрушение?

Алиджа смотрел, как Гидеон изучает оба свитка, его осмотр был напряжённым.

— Ты веришь в это? — спросил он Мастера Драгорна. — Ты веришь, что Эхо могли видеть будущее? Или что Ворон видит его сейчас? Он хвастается этим.

— Я более чем осведомлён о его хвастовстве, — ответил Гидеон со странным взглядом на длинное зеркало в углу. — Видит ли Ворон будущее или нет, древние жрецы Эха определённо могли. Каждая строка Эха Судьбы сбылась.

Алиджа взглянул на безупречно сохранившееся пророчество, сознавая, что первый стих на самом деле содержит упоминание Гидеона, если верить в его правдивость.

— Хадавад считает, что его можно применить…

— К любому сюжету, — закончил Гидеон. — Я знаю, что думает Хадавад. Его суждение об Эхе, и особенно об их нынешнем воплощении, всегда затуманивалось его ненавистью и страхами. Я попросил бы тебя отбросить скептицизм и принять всё и вся как возможное. Только непредвзятый ум способен докопаться к истине, Алиджа.

— Но как кто-то может видеть то, чего ещё не случилось? Такой магии не существует.

Гидеон скрестил руки.

— Тебя наставлял человек, который пережил века, перенося свою сущность из одного тела в другое. Я бы начал верить во всё, пока не доказано обратное…

Алиджа не мог с этим спорить. За последние четыре года он повидал много странного. Большинство людей назвали бы его лжецом, расскажи он о своих похождениях.

— Вот перевод леди Эллории. — Алиджа протянул свою записную книжку.

Гидеон прочёл вслух:

— «Когда век обратится в руины, так и свет обратится во тьму». Какое-то упоминание договора… «Воин будет воскрешён в сердце падшей звезды». — Он взглянул на повреждённое пророчество. — Что-то о драконе… «Лишь магия, сотворённая в единстве, способна разорвать цепи…» — Гидеон на миг замолчал и поднял глаза, его размышления остались при нём. — «Бессмертный пепел»? Жаль, что эта часть повреждена. «Через горнило войны мир обретёт…» — Мастер Драгорн вздохнул. — Ну, это раздражает как нельзя кстати.

— Леди Эллория верила, что нам суждено было его найти, — объяснил Алиджа. — Она верила, что единственное, что Чёрная Рука могла получить с этого, — наше путешествие на юг, в Падение Палдоры.

Гидеон кивнул.

— Тем самым поставив тебя перед Маллиатом и связав тебя в заклинании с Эшером. Это, несомненно, всё осложняет.

Алиджа обдумал вывод мастера.

— Это означало бы, что Ворон знал, что я естественно свяжусь с Маллиатом…

Гидеон неохотно согласился.

— Ещё одно доказательство того, что Ворон видит будущее.

Алиджа покачал головой.

— Или это было предсказано в древнем пророчестве, к которому Чёрная Рука имеет доступ.

Гидеон не сводил глаз со свитков.

— Тебе давали указания к пещере в Диких чащобах? — спросил он.

Алиджа задумался на миг.

— Нет. Мы с Вигоном две недели рыскали по тем лесам, прежде чем наткнулись на неё. Именно Хадавад предложил искать в сердце Диких чащоб. Он сказал, что когда выжившие из Первого Королевства бежали от драконов, они должны были уйти глубоко в лес.

Гидеон наклонился над столом, опершись на обе руки.

— Как бы он ни был повреждён, думаю, теперь он для нас бесполезен. Если его намерением было заставить тебя отправиться на юг, ущерб уже нанесён. Хадавад был прав, нашим приоритетом должно быть нахождение способа разорвать заклинание. Нам нужно укрепить твою связь с Маллиатом и отделить его от Эшера.

Алиджа, закрыв глаза, видел, как рейнджер бьётся на высеченном столе.

— Независимо от связующего заклинания между ними, Эшер всё ещё порабощён Вороном. Я видел, как он вжигал заклинание ему в грудь.

— Мы разберёмся с этим, когда сможем, — ответил Гидеон. — Если Маллиат нападёт снова, у нас не будет выбора, кроме как вступить с ним в бой. Это может быть опасно для твоей жизни.

Мысль о том, что драгорны причинят вред Маллиату, снова заставила кулак Алиджи сжаться.

— Мы не будем его убивать, — заверил Гидеон успокаивающим тоном.

Алиджа перевёл дыхание, веря Мастеру Драгорну.

— Что же нам делать дальше?

Гидеон выпрямился и испустил долгий выдох.

— Работы у нас непочатый край. Нам нужно найти способ разорвать насильственную связь между Эшером и Маллиатом или хотя бы ослабить связь между тобой и Маллиатом; тогда ты не будешь чувствовать всё, что чувствует он. Нам также нужно исследовать орков и Великую Войну. — Гидеон взглянул на два пророчества. — И нам нужно изучить их подробнее.

Алиджа окинул взглядом размеры библиотеки.

— Орки захватят всю Верду, прежде чем мы разберёмся со всем этим.

— Согласен, — сказал Гидеон. — Сейчас большинство драгорнов патрулируют Иллиан, но некоторые из наших младших членов остаются на островах. Я привлеку помощь.

Странная мысль, но Алидже не нравилась идея исследований без Вигона, что приглядывал бы за ним. Пусть его северный друг и не питал любви ни к каким наукам, кроме фехтования, но его компания всегда была желанной. Алиджа обнаружил, что объяснение вещей Вигону помогало ему самому лучше понять.

Ему бы сейчас очень пригодился разговор с ним. Знание, что он на самом деле связывается с Маллиатом, продолжало выталкиваться из глубины его ума, пытаясь отвлечь от насущных задач.

Восторг, тревога и страх бушевали в его уме подобно шторму. Впервые в жизни было чувство, что он предназначен для чего-то большего, хотя сущность Маллиата, теперь часть его, накладывала свой отпечаток на все его эмоции и убеждения.

В оке бури Алиджа обрёл миг покоя и ясности. Это была неизбежная мысль, но он знал тогда, связанный с Маллиатом, что способен на нечто поистине великое… или на нечто поистине ужасное.

— Ты это к чему? — Доран поднял на него взгляд. — Он послал за моим братом, иначе он просто застрянет между моими приказами… и приказами моего отца.

— Вашим братом? — с лёгким интересом переспросила Рейна.

— Да, он единственный равного положения, кто может исполнить указ отца и не дать мне отправить их домой. Рорину безопаснее прервать всякие переговоры с нами и ждать дальнейших приказов.

Петур Деврон придвинулся ближе.

— Так что именно…

— Ещё один вопрос от тебя, и я, клянусь, просуну тебя вон в ту дыру! — Доран указал на столб света, озарявший двери мастерской.

Мастер Деврон уже открыл рот, чтобы задать другой вопрос, когда Натаниэль твёрдо положил руку ему на плечо.

— Отдохните немного. Вам ведь нужно быть готовым к переговорам, не так ли?

Петур помедлил, но в конце концов уступил совету. Он оставил их перед дверями мастерской и удалился к своей койке на краю намдорского лагеря.

Натаниэль поправил длинный плащ и сел напротив гнома.

— Так нам называть тебя Дораном или принцем Дораном? — спросил он с дерзкой улыбкой.

Сын Дорайна ответил сквозь трубку, которую сунул в рот:

— Не думай, что какие-то там фехтовальные штучки помешают мне просунуть тебя в ту же дыру…

Натаниэль беззвучно рассмеялся и поднял руки.

— Где-то там, среди всего этого, крылся серьезный вопрос.

— Да уж, наверняка был, — ответил Доран, выпустив облачко дыма.

Гном вздохнул. Именно этого он избегал шестьдесят лет. Но, видя любопытные лица Голфри, он знал, что правда должна выйти наружу.

Проклятые Голфри…

— Ладно, — начал он неохотно. — Да, я вроде как принц. В Денахейме я был принцем Дораном, сыном короля Дорайна из клана Сталебрюхов. Это ничего не меняет!

Натаниэль виновато пожал плечами.

— Я должен спросить. Что гномий принц делает, живя рейнджером в Иллиане?

Шестьдесят лет ответом на любые подобные вопросы было: не твоё дело. Но сидя в древнем гномьем зале, когда друзья видели, как его сородичи преклонили колено… От этого теперь не убежать.

— Как я тебе говорил, — сказал Доран, — нет никого лучше для убийства гномов, чем сами гномы. Это один из наших лучших талантов, и мы в нём преуспеваем. — Сын Дорайна не мог смотреть Голфри в глаза, вспоминая тела и кровь, что усеяли долины за Венгорой. — Я устал от этого, — продолжил он хрипло. — От всего этого убийства… Через какое-то время война перестала рождать честь или мужество. Остались лишь мелочность и жадность. Я убил больше сородичей, чем ты можешь сосчитать. И ради чего? Клана Сталебрюхов? Отца? Нет. Я убивал, потому что мне это нравилось. — Доран зажмурился от стыда.

— Что случилось? — мягко спросила Рейна. — Почему ты свернул с этого пути?

Доран помнил тот миг с совершенной ясностью.

— Шестьдесят лет назад я оказался посреди долины. Когда мы пришли, то была сплошная белая пелена, поднимавшаяся к Шепчущим горам. Снег был нетронут, безупречен. Прежде чем солнце село в тот день, я стоял в той же долине, и не было видно ни единой снежинки. Вокруг меня лежали тела моих сородичей. Не только клана Сталебрюхов, но и Молотобочцев. Мы вырезали их всех…

— Вы воевали с этими… Молотобочцами? — настойчиво спросила Рейна.

— Молотобочцы воевали с нами, — пробормотал Доран. — Мы воевали со Щитами Бури. Идёшь войной на клан выше себя и обороняешься от кланов ниже. Таков порядок.

— Что изменилось в тот день? — продолжала Рейна. — Что обратило тебя к Иллиану?

Доран вынул трубку изо рта.

— Как старший сын короля Дорайна, я был обязан вести армию клана Сталебрюхов в бой. Я недавно вернулся из набега на одну из крепостей Щитов Бури. Тот бой сложился для них так же, как наш против Молотобочцев. Нас отбили, и ценой многих Сталебрюхов.

— Когда я вернулся домой, не было ни парада, только позор возвращения выжившими вместо победителей. Тогда Молотобочцы воспользовались случаем, полагая, что после такого поражения мы уязвимы. Я был в ярости. Щиты Бури позаботились о том, чтобы я был в скверном расположении духа и не готов был опустить топор.

— Позже в тот день я стоял в долине крови. Мы убили всех до единого Молотобочцев, и меньшими силами. Я не мог бы сказать тебе, сколько моих сородичей не поднялись с того поля из-за моего топора. Из-за моей ярости и моего никчёмного чувства чести.

Доран всё ещё помнил тёплую кровь, что быстро застывала на доспехах и коже. Она покрывала каждый дюйм его тела красным. Запах преследовал его днями и неделями после того, как он вышел из долины. Засохшая кровь ещё дольше оставалась под ногтями, напоминая о жизнях, что он отнимал, всякий раз, когда пользовался руками.

— И ты ушёл, — констатировала Рейна.

— Да. Я бросил топор и ушёл с того поля боя. Я не останавливался, пока Железный дол не остался позади, а Иллиан не оказался под ногами. Прошло десятилетие или больше, я встретил пару рейнджеров, — добавил гном с подмигиванием, — и открыл для себя значение настоящей чести.

— Эшер и Йонус Глэйд, — сказал Натаниэль с неподдельной теплотой.

— Они показали мне путь, — объявил Доран. — Вот почему я не хотел сюда возвращаться. Это кончится кровью; всегда кончается.

— Кланы всегда были такими? — спросил Натаниэль.

— Смотря кого спросишь. Мой прадед рассказывал о лучших временах, когда мои сородичи ещё называли это место домом. Он всегда говорил, что это орки свели нас с ума по крови. То был первый настоящий вкус войны, что мы отведали, и он нам понравился. И я не могу отрицать, что какое-то время он нравился и мне. Оказалось, у меня есть предел.

Натаниэль утешающе положил руку на наплечник Дорана.

— Что ж, от имени всех, кого ты спас за последние шестьдесят лет, мы рады, что он у тебя был.

— Благодарю, паря, — ответил Доран.

Потребовалось шестьдесят лет, но гном мог сказать, что наконец привык к той близости, что царила меж остальными свободными народами Верды. Дружба, которую он здесь обрел, была куда более настоящей, чем всё, что он знал за двести с лишним лет в Денахейме.

— Сколько всего кланов? — спросила Рейна из интереса.

Доран оглядел намдорцев, расположившихся у края прихожей, напротив мастерской. Он не мог сказать, слушал ли кто из них, но гном всё равно повернулся к ним спиной.

— По последнему счёту было шесть, — Доран пожал плечами. — Возможно, теперь меньше.

Натаниэль проверил кипящую воду над небольшим костром, что они делили.

— Любопытная у них иерархия, — заметил он, готовя чашку велийского чая для жены.

Доран усмехнулся.

— Как говорят в Намдоре, дерьмо катится вниз. Клан, что считается правящими лордами Денахейма, — Прирождённые в Битве. Король Утрад, сын Коддуна, сидел на троне, когда я ушёл. Они правят из Сильвирового зала. Им запрещено идти на войну, поскольку они на вершине и всё такое, но это не значит, что они не могут разжигать войну меж другими кланами, ради забавы и в том же духе…

— Значит, клан Сталебрюхов не на вершине? — задумался Натаниэль.

— Никогда не был, — ответил Доран. — Мы прямо посередине. Над нами Щиты Бури из Хиндарна вечно кичились своим превосходством. Правит ими дерьмовый король: Гандалир, сын Бэрна. Он никогда не выиграл ни одного боя. Просто унаследовал королевство от отца. Вот это был король!

— Значит, Молотобочцы воюют со Сталебрюхами? — сказала Рейна, пытаясь уложить в голове гномью систему.

— О да. Они стучались в наши двери ещё до моего рождения. Король Торган всегда зарился на залы Гримваля.

— Гримваль? — нахмурился Натаниэль.

— Дом Сталебрюхов, — ответил Доран. В нём всё ещё была часть, что набухала гордостью при мысли о доме. — К счастью, Златорогие всегда держали Молотоборцев занятыми. Правда, у Златорогих настоящая кость в горле из-за Молотоборцев. Король Тедомир, сын… — Доран почесал голову. — Сын кого-то, кому какое дело! Старый король Тедомир пытался устроить временный союз с моим отцом, надеясь стереть Молотоборцев и весь Нимдун.

— Полагаю, из этого ничего не вышло, — предположил Натаниэль.

— Отец отказался. Он предпочитал, чтобы король Торган стучался в его дверь, чем Тедомир. Дьявол, которого знаешь, и всё такое…

Рейна с изумлением посмотрела на гномью иерархию.

— Так какой бедный клан внизу этой жестокой лестницы?

Это вызвало улыбку на лице Дорана.

— Светлобороды. Их ни с кем не спутаешь. — Гном схватился за собственную бороду. — Они живут в маленьком городе под названием Бхан Дорал. Будучи внизу, они наслаждаются большим миром, чем все мы. Златорогие иногда совершали набеги на их рудники, но кровопролития было очень мало. Большую часть времени они проводят, поедая разноцветные грибы и крася бороды. Забавный народец! Пожалуй, самые негномьи из всех.

— Это самая странная иерархия, какую я встречала, — призналась Рейна.

Доран пристально уставился на дверь мастерской. «Странная» — не то слово, что он прилагал к своему народу. «Воинственная» подошла бы лучше, подумал он.

Гном вздохнул.

— Мне правда не хочется здесь быть…

Рейна положила руку на его — на удивление тепло.

— Прости, что вернула тебя ко всему этому.

— Не тревожьтесь, миледи. Помочь вам сделать так, чтобы эта орава не обрушилась на Иллиан — мой долг, нравится мне это или нет. Вот что делают рейнджеры…

Видя, что именно он стал причиной мрачного настроения, которое теперь прочно воцарилось между ними, Доран огляделся в поисках другой темы для разговора. Его любопытство привлек луч света, падающий под углом на двери мастерской.

— Это природное образование, — заметил он испытующим взглядом. — Эту дыру не гном проделал.

Натаниэль поднял глаза к источнику света.

— И что с того?

Доран проследил за столбом света от дыры к дверям.

— Просто так совпало, что природное образование в скале даёт свет именно над этой дверью… Не верю я в это!

Любопытство Рейны теперь было задето.

— Ты хочешь сказать, что эта мастерская была построена здесь неспроста?

Доран оглядел древние гномьи письмена вокруг дверной рамы.

— Да, именно это я и говорю. Мои предки построили это здесь, в этой пещере, неспроста. Должна быть причина!

Натаниэль встал, чтобы размять ноги.

— Зачем гномам строить эту одну комнату из-за того, что на неё светит солнце? Я думал, твои сородичи не жалуют солнце.

— Не жалуем, — согласился сын Дорайна. — Нам куда приятнее с горой над головой, чем с небом.

— Ты можешь прочесть хоть какие-то из этих глифов? — спросила Рейна, проведя рукой по гравировкам.

Лицо Дорана сморщилось, когда он взглянул на них.

— Одно или два, но это как выхватывать слова из предложения. Сами по себе они не имеют смысла.

— Что за слова? — настаивала эльфийка.

Доран пожал плечами.

— Думаю, вот это, может, и впрямь означает «эльф».

— Эльф? — недоверчиво повторил Натаниэль. — Зачем на гномьей двери писать над ней слово «эльф»?

— Ума не приложу, — признался Доран. — Мои предки ладили с эльфами примерно так же, как и сейчас.

Рейна протянула руку в свет и проследила за ним обратно к рваной дыре в склоне горы.

— Что такое? — спросил Натаниэль.

— Я…

Прежде чем эльфийка успела закончить мысль, капитан Адан и намдорские солдаты подняли изрядный переполох, все разом вскочив. Двое из патрульных стражей прибежали по туннелю с гномьего конца, их доспехи грохотали и отдавались эхом от стен.

— Капитан! Ещё гномы!

Капитан Адан взглянул на трёх спутников перед мастерской, прежде чем обернуться к патрульным.

— Сколько? — спросил он, опуская тяжёлую руку на эфес меча.

— Полдюжины, может, — ответил солдат.

— Щиты, ребята! — крикнул Адан своим людям.

Доран встал у них на пути.

— Они ещё не готовятся к драке, капитан. Лучше не провоцировать их, пока они ещё настроены говорить.

Капитан Адан поднял подбородок.

— Гномы больше не отдают приказы в этих залах.

Рейна и Натаниэль встали плечом к плечу с Дораном.

Эльфийка заявила прямо:

— Пока не дойдёт до насилия, капитан, все переговоры будем вести мы.

У капитана Адана было лицо человека, получившего пощёчину.

— Они послали за подкреплением, посол!

— Не думаю, что шесть гномов считаются подкреплением, — осадил его Натаниэль. — Вы всё ещё превосходите их втрое.

— Как будто это важно, — пробормотал Доран себе под нос.

— Оставайтесь на посту, капитан, — добавила Рейна с некоторой окончательностью. — Мы скоро вернёмся с новостями.

Встрёпанный Петур Деврон проскакал меж солдатами с поднятой рукой.

— Можно мне с вами? Можно?

— Нет! — ответили все трое разом.

С самодовольной ухмылкой на лице Доран повёл Голфри обратно в гномьи туннели. Только завернув за следующий угол, он вспомнил, на что идёт.

Его брат…

— ЧЕГО Я ЖДУ? — раздался громовой голос.

— Что это было? — спросил Натаниэль, которому гномий язык был недоступен.

Доран вздохнул.

— Это был Дакмунд, сын Дорайна… Мой брат.

Гномий лагерь разросся и был освещён дополнительными факелами в дополнение к свету костра. Одна фигура выделялась среди остальных.

Шлем из блистающего сильвира, покрытый золотом, покоился на голове Дакмунда, скрывая лысеющий череп. Нагрудник сиял в свете огня, подчёркивая герб Сталебрюхов посреди груди. По боку каждого бедра висел топор, украшенный самоцветами, а за спиной в ножнах покоился могучий меч из чистого сильвира.

— Я ждал, — сказал Дакмунд напрямик.

— Всё такой же нетерпеливый, младший братец.

Рейна прочистила горло.

Дакмунд расправил плечи.

— Я говорил тебе не называть меня так…

Доран оценил стать брата.

— Ты растолстел.

Рейна снова прочистила горло.

Дакмунд заметно втянул живот.

— А ты усох, — огрызнулся он.

Доран ткнул большим пальцем в свой бронированный нагрудник.

— Этот усохший гном всё ещё может отправить тебя в объятия Ямноморы.

Рейна прочистила горло в третий раз.

— Что не так с твоим эльфом? — спросил Дакмунд, засовывая большие пальцы за пояс.

— С ней всё в порядке… — Доран резко обернулся к Рейне, потом к брату. — Говори на их языке, или они не поймут.

— Это не моя забота. — Дакмунд с подозрением оглядел Голфри.

— Дак… — рыкнул Доран.

— Ладно, ладно! — уступил он. — Что вам надо? — спросил он, с трудом, как и Доран, выговаривая слова на общем языке.

Рейна и Натаниэль выглядели на удивление взволнованными.

— Я посол Рейна Голфри, — наконец выговорила эльфийка, — а это мой муж, посол Натаниэль Голфри. Мы прибыли от имени королевы Иелифер Скалаф и, поистине, всего Иллиана.

Дакмунд застонал.

— Меня уже тошнит слышать имя этой женщины! — Кряжистый гном обернулся к Дорану. — Что ты делаешь с эльфом и работаешь с намдорцами, а?

Доран протянул брату увесистый кулак.

— Следи за языком, Дак! Это друзья, и ты будешь обращаться с ними подобающе, слышишь!

— Друзья? — эхом отозвался Дак, глядя на своих собратьев с весёлой улыбкой, кривившей его рыжую бороду. — Доран-завоеватель дружит с эльфом? — Группа разразилась раскатистым смехом.

Доран заскрежетал зубами. Давно к нему не прилипало это прозвище, и он ненавидел, что Рейна и Натаниэль его слышат.

Слова, что вырвались изо рта Дорана, были ближе к рычанию.

— Назови меня так ещё раз… — предупредил он.

Дакмунд наклонился к лицу Дорана.

— Поберёгся бы, брат. Ты стоишь перед принцем Дакмундом, сыном Дорайна из клана Сталебрюхов! А не перед какой-то человеческой струёй мочи, что и меч поднять не может.

Прежде чем он опомнился, Доран уже держал топор.

Дакмунд выпрямился и обернулся к своему лагерю.

— Ну, вы! Брысь отсюда! Нечего вам видеть королевскую кровь. — Остальные гномы помедлили, явно воодушевлённые зрелищем. — Я сказал, убирайтесь! — взревел Дакмунд.

Доран сжимал древко топора, пока костяшки не побелели. Остальные гномы собрали оружие и нехотя удалились из зала в соседний туннель.

Только когда двери закрылись, Дакмунд раскинул руки и с жаром обнял брата.

Руки Дорана были прижаты к бокам, а глаза расширились от изумления.

— Что ты…

— Чёрт возьми, как же я рад снова тебя видеть, брат! — Дакмунд отпустил старшего брата и стиснул его лицо обеими руками. — Ты только глянь! Хорошо ты сохранился на иллианском воздухе! — Видя замешательство Дорана, Дакмунд продолжил: — О, прости за всё это. Многое изменилось с тех пор, как ты ушёл. — Гном поднял сжатый кулак. — Надо поддерживать видимость, иначе они становятся чертовски непокорными…

Доран часто заморгал, пытаясь сориентироваться.

— О чём ты, Дак?

Дакмунд небрежно подхватил полусгоревшее полено и запустил им в дверь между ними и гномами.

— Боевой дух сильно упал после твоего ухода. — Он швырнул полено в дверь и крикнул: — Получай, тупой олух!

— Что ты делаешь?

Дакмунд пожал тяжёлыми доспехами.

— Надо, чтобы звучало правдоподобно.

Доран покачал головой, радуясь, что Голфри, похоже, были столь же озадачены. Из всех встреч, которых он ожидал, эта даже не приходила в голову.

Дакмунд дружески двинул его кулаком в плечо.

— Как же здорово тебя видеть, брат!

Доран поднял руки.

— Ладно! Что происходит?

— После твоего ухода всё правление отца было поставлено под сомнение, — сказал Дакмунд со вздохом. — Ты был командующим армиями Гримваля, перворождённым сыном и будущим королём. Клан воспринял твой уход как знак недоверия к правлению отца. Мне пришлось выступить, дать клану будущее, о котором можно думать, после того как отец отужинает в залах Грарфата.

— Выступить? — Доран отметил разнообразие оружия брата.

— Я начал вести походы против Щитов Бури и организовывать оборону города, чтобы не пускать этих Молотоборцев. Кровавые были шестьдесят лет, Доран…

Внезапная тяжесть легла на сердце Дорана, и он выбранил себя за эгоизм. Как он мог никогда не задумываться о последствиях? Он всегда полагал, что гномы, будучи гномами, назовут его всеми именами под горой и двинутся к следующей войне. Он ни разу не остановился подумать о брате.

— Прости, Дак, — сказал он, не в силах встретить взгляд брата.

Дакмунд отступил на шаг.

— Ты только что сказал «прости»? — Гном в шлеме взглянул на Рейну и Натаниэля так, будто те наложили на Дорана чары. — За почти двести лет я ни разу не слышал от тебя этого слова. — Озадаченное выражение Дакмунда снова расплылось в широкой улыбке, и он стиснул плечи Дорана. — Знал бы я, что Иллиан так пойдёт тебе на пользу, я бы заплатил торговцам свой вес в сильвире, чтобы они провели тебя через Железный дол век назад!

Меж любыми другими гномами ответ Дакмунда был бы насмешкой, но Доран знал брата лучше всех, даже лучше матери. Тот всегда был нежной душой, по гномьим меркам, и Доран в детстве делал всё, чтобы защитить эту натуру.

А потом он ушёл.

Теперь его младшему брату пришлось взять на себя титул завоевателя и раскалывать черепа сородичей. Доран вырезал гномов других кланов сто шестьдесят лет, прежде чем начались кошмары, в которых каждую ночь он тонул в пролитой им крови. Дакмунд занял его место на шестьдесят лет, но был другой натуры. Сколько он ещё сможет сражаться?

— Ты всё ещё рисуешь? — спросил Доран в надежде, что что-то от знакомого брата осталось.

Дакмунд бросил на Голфри пару параноидальных взглядов.

— Нет, — сказал он хрипло. — Надзор за искусством клана Сталебрюхов отдали Толиму. — Он произнёс это имя с изрядной долей яда. — Он заменил все фрески и произведения искусства топорами и мечами. Сделал исключение лишь для искусства, изображающего битву… при условии, что в ней достаточно крови…

Тень улыбки вернулась на лицо Дорана. Что-то от его брата там ещё осталось. Улыбка угасла, когда он подумал о неизбежном будущем Дакмунда. Без Дорана тот примет мантию короля после смерти отца. И тогда, если будет ещё достаточно молод, от него будут ждать не только объявления войн, но и участия в них. Это его сломает.

— Прости, — сказал он снова.

— О, это напоминает мне. — Голова Дакмунда в шлеме метнулась через разделявшее их расстояние и врезалась в лоб Дорана, сбив его с ног. — Это за твоё худшее преступление!

Прикрыв лицо одной рукой, Доран протянул другую, чтобы успокоить Голфри, поскольку Натаниэль вытащил меч на дюйм из ножен. Давно его не били сильвиром… он забыл, как это больно.

— Я думал, ты просто притворяешься! — сказал он, снова поднимаясь на ноги.

— О, это было не для них, — пояснил Дакмунд. — Я это серьёзно. Ты знаешь, что случилось после твоего ухода? — Рыжебородый гном запустил руку за бронированный ворот и явил тонкую сильвировую цепочку.

— О нет… — выговорил Доран.

— О да! — ответил Дакмунд с оттенком ярости. — Ты же не думал, что свадьбу отменят? О нет! Отец просто поставил меня на твоё место! Шестьдесят очень долгих лет я женат на ней!

То была участь, пожалуй, хуже всех сражений…

— Женат на ком? — спросила Рейна.

— На Илгит, дочери лорда Доррина… двоюродной сестре моего отца.

С лицом, тёмным как туча, Дакмунд сказал:

— Я лучше встречусь со всеми варварами Железного дола в одних носках, чем буду возвращаться к ней каждую ночь. — Доран открыл рот, чтобы снова извиниться. — Не смей говорить, что тебе жаль! Это не поможет!

— Это не та участь, которую я пожелал бы кому-либо, — честно сказал Доран. — Даже Щитам Бури… Ну, может, Щитам Бури. Ты никогда не думал вложить ей в руку оружие и выпустить?

— О да! Конечно, думал. — Дакмунд отвернулся в неверии. — У неё репутация лучше, чем была у тебя. Я даже поставил её в западный золотой рудник. Говорят, она обратила в бегство целый отряд Молотоборцев одним лишь взглядом!

Доран поверил.

Рейна прочистила горло.

— Быть может, обсудим наше нынешнее положение, прежде чем капитан Адан примчится сюда?

— Пока никакого положения нет, эльф. Это станет проблемой, только если вы не соберёте своих людей и не уйдёте.

Странно было слышать, как брат говорит так. Но, по крайней мере, он говорил. Ещё через шестьдесят лет он, скорее всего, будет размахивать топорами прежде, чем слово слетит с его губ.

— Что в той мастерской, из-за чего все готовы идти на войну? — спросил Натаниэль.

— Не знаю и знать не хочу, — ответил Дакмунд ровно. — Она наша по праву. Построена гномами, на ней наши письмена и, скорее всего, внутри наше оружие. Она наша.

Рейна покачала головой, но не в адрес Дакмунда.

— Не могу поверить, что королева Иелифер так охотно пойдёт на войну из-за комнаты, в которой может быть очень старые оружие.

— Они даже не могут перевести глифы, — заметил Натаниэль. — Как они вообще узнали, что она принадлежала оружейнику?

Дакмунд взглянул на Дорана с нахмуренным лбом.

— Эти двое меня слушают? — Он оглядел Голфри. — Она — наша!

— Наша забота, мастер гном, — в знаниях, которыми обладают намдорцы.

— Что это значит? — спросил он, прежде чем швырнуть ещё одно полено в дверь и выкрикнуть новое проклятие.

Рейна дождалась, пока стихнут одобрительные крики гномов.

— Судя по точке входа и долгому пути к мастерской, похоже, королева Иелифер точно знала, где её искать.

Доран согласился.

— Не может быть живого гнома, который сказал бы тебе, как найти эту мастерскую.

— Так откуда она знала, где она? — задал вопрос Натаниэль.

Дакмунд выпятил грудь и кивнул.

— Похоже, у вас на руках настоящая загадка. Пожалуй, стоит собрать людей и отправиться искать правду.

— Боюсь, это лишь часть нашего поручения, мастер гном, — извинилась Рейна. — Мы также здесь, чтобы найти мирное решение этого спора.

Дакмунд скривил рот и взглянул на дверь, сдерживающую гномов.

— Хочешь моё мнение? — тихо сказал он. — Вам нужно найти способ открыть те двери, и побыстрее. Гарантирую, в той пыльной старой мастерской нет ничего интересного. Твоя королева, может, и готова воевать с нами за сокровище, которого не существует, но мой клан пойдёт на войну со всем Намдором за простое право на то, что пустая комната принадлежит нам. Не думаю, что кто-то из нас хочет, чтобы наши люди гибли из-за пустой комнаты, верно?

Доран возблагодарил Грарфата за то, что у Дакмунда ещё осталась ясная голова на плечах. Если бы на его месте стоял Доран, дошло бы до драки.

— Чем скорее вы обнаружите, что она ничего не может предложить, тем скорее уйдёте, — продолжил Дакмунд.

— Есть ли у тебя идея, как их открыть? — с надеждой спросила Рейна.

Дакмунд пожал плечами.

— Я предлагал отцу обратиться к библиотеке в Сильвировом зале, но он счёл это глупой затеей.

— Ты хочешь сказать, он не хотел просить разрешения у короля Утрада, — поправил Доран.

— Примерно так.

— Вам позволено входить в другие гномьи королевства? — спросил Натаниэль. — Разве это не будет актом войны?

Доран покачал головой.

— Сильвировый зал — правящий клан, помнишь. Любой клан, кроме Щитов Бури, примут как гостей, при условии, что сначала попросишь разрешения.

Дакмунд поднял свои грубые руки.

— Слушайте, у вас два дня, прежде чем терпение отца испарится. После этого ребятам приказано идти на мастерскую и вернуть её, и будь что будет.

— Есть ещё проблема с намдорской армией, — добавила Рейна. — Они как раз собираются в Железном долу.

— О, мы о них знаем. Златорогие уже вызвались встать у них на пути. Любой конфликт там не в наших руках.

Рейна вздохнула — необычное для эльфийки поведение.

— Тогда нам лучше найти способ открыть те двери…

Доран потёр ушибленную голову.

— Я же говорил, что это добром не кончится!

Он оглядывал группы, пока не приметил Изабеллу и Салима. Он говорил с обоими вскоре после рассвета, предлагая всё новые соболезнования. Изабелла была крепка, как немногие; южные земли умели выковывать такую закалённую кожу. Алиджа знал: она почтит память Тарена и встанет за свой народ вместо него. Салим же потерял отца — одну из опор своей жизни. Трудно было сказать, как утрата скажется на мальчике, но Алиджа предложил себя, поклявшись быть рядом всякий раз, когда Салиму это понадобится, — как дядя Тарен всегда был рядом с ним и Инарой. Пока же он довольствовался тем, что они в безопасности среди эльфов Лунных равнин.

За лагерем, укрывшись меж высоких дуг корней исполинского дерева, Алиджа заметил Хадавада и Галанора, беседующих с Эллорией. Плут приметил древний свиток в руках мага. Алиджа, не мешкая, спрыгнул со ветви, обратив падение в кувырок. Поймал следующую ветвь руками и дал инерции унести себя вперёд, пока не запрыгал с ветки на ветку вниз. Всего через несколько секунд после того, как он заметил их, он уже шагал по садам Илитиры. Требовать места в их разговоре было неловко, потому он попытался подойти непринуждённо.

— Есть вести из Лириана?

Трое, чей совокупный век превышал две тысячи лет, прервали беседу и на миг воззрились на Алиджу. Он начал гадать, слегка запыхавшись, не слишком ли небрежен был его подход.

— Боюсь, вестей нет. — Ответила Эллория мягким тоном.

Алиджа задал вопрос, чтобы вклиниться в разговор. Он не подумал, что ответ на него на него подействует. Нет вестей из Лириана — нет вестей от Инары…

Плут чувствовал, как его тревога растёт и выходит из-под контроля. С некоторым усилием он вспомнил, что Инара, без сомнения, бывала в опасности за четыре года его отсутствия, и тогда он редко тревожился о ней. Но то было до того, как Маллиат и Эшер начали убивать драгорнов…

Он отогнал эту тревогу. Если бы Маллиат сражался с Атисом, Алиджа узнал бы. Чёрный дракон, может, и победил бы, но Атис наверняка причинил бы ему столько боли, что Алиджа её почувствовал бы. Он должен верить, что с ней всё хорошо.

— Если Гидеон ранен, — сказал Хадавад, — Инара, скорее всего, помогает ему. С ней всё будет хорошо.

Алиджа ненавидел, когда его мысли и тревоги читались так легко. Полуэльф выпрямился, перевёл дыхание и откинул все страхи. У него нет семьи. Алиджа повторял эти слова снова и снова, пока не уверился, что лицо его непроницаемо — под стать лицу игрока в Галант.

— Вы смотрите на пророчество… — сказал он.

Хадавад кивнул.

— Я полагал, что опытный взгляд леди Эллории позволит увидеть больше.

Эллория отвернулась от Алиджи и посмотрела на изъеденный свиток.

— Как ты и говоришь, Хадавад, — продолжила эльфийка, — потребуется сравнить его с пророчеством Эха Судьбы, дабы убедиться в подлинности. Он, несомненно, древний…

— Вот что не имеет никакого смысла, — настаивал Галанор. — Если он так стар, как мы подозреваем, он должен был истлеть в той пещере давным-давно.

— Вигон задал хороший вопрос, — добавил Алиджа. — Он гадал, не суждено ли нам было его найти.

Эллорию было трудно читать, но, похоже, его слова пробудили мысль. Эльфийка осторожно взяла свиток у Хадавада и подняла его. Все видели начертанную чёрную руку внизу пергамента и несколько уцелевших строк пророчества. Края были обтрепаны и изорваны, сам кожаный лист покрывали темные пятна. Эллория провела носом по короткому краю. Голова её откинулась назад, и она свернула пергамент, прежде чем отшвырнуть его. Руки Хадавада взметнулись вверх с немалой тревогой на лице, но Галанор придержал мага за грудь, не давая дотянуться до пророчества. Алиджа прикрыл глаза, когда Эллория раскрыла ладонь, оживив шар синего пламени. Взмах запястья — и огненное заклинание устремилось к свитку, тот мгновенно сдался жгучему элементу. Ещё взмах — и огонь погас, оставив свиток дымиться в траве.

— Что ты наделала? — взволнованно спросил Хадавад.

Эллория взирала на свиток с глубоким подозрением.

— Похоже, ничего.

Алиджа осторожно поднял свиток и развернул его. Не было и следа пламени. Ни подпалин, ни дыр, ни даже запаха гари. Истрёпанные края были такими же, как прежде, стихи тоже, и чёрная рука осталась нетронутой.

— Невозможно, — прошептал Хадавад. — Он должен был обратиться в пепел.

— Заклинание, что я применила, не оставило бы даже пепла. На этот свиток наложены мощные защитные чары, — заключила Эллория.

Галанор рассматривал свиток в руках Алиджи.

— Вопрос в том, зачем Чёрной Руке защищать наполовину уничтоженное пророчество? Почему просто не написать новое?

Алиджа пожал плечами.

— Быть может, они не смогли вспомнить всё, что в нём было сказано.

Неожиданно мудрые слова подал Вигон.

— Вы не думали, что его могли испортить нарочно? — Северянин стоял позади них, прислонившись к высоким корням со скрещёнными руками. — Может, они не хотели, чтобы у нас была вся картина. Настоящий вопрос в том, — добавил он, глядя на Галанора, — знали ли они, кто его найдёт?

Эллория медленно обошла вокруг группы.

— Если у твоего вопроса зловещий ответ, господин Дракаро, то тот, кто написал это пророчество, намеревался, чтобы определённый человек нашёл определённые сведения. — Эльфийка обернулась к Алидже.

Хадавад понял.

— Сведения, что побудят его действовать. — Маг тоже воззрился на Алиджу.

Плут складывал кусочки в уме.

— Ты хочешь сказать, кто-то десять тысяч лет назад написал это пророчество, повредил его так, чтобы читались лишь определённые части, оставил в пещере в Диких чащобах и позаботился, чтобы оно оставалось там, пока… что? Я не появлюсь эпохи спустя? — Он фыркнул. — Это уже чересчур даже для нас.

Рейнджер скрестил руки.

— Если только они всё это время не говорили правду. — Галанор встретил тёмные глаза Хадавада. — Если жрецы Эха, Чёрная Рука, действительно видят будущее, они знали бы, ну, всё. Какой-нибудь древний жрец мог предвидеть, что Алиджа заберёт свиток, и точно знать, что сделать, чтобы это случилось.

— Нет, — твёрдо ответил Хадавад. — Они знают толк в тёмной магии, но никто не может видеть будущее. Ни эльфы, ни драконы, ни могущественнейшие маги мира. Это лишь уловка, которой Вороны приманивают последователей, и ничего больше.

Галанор возразил:

— Мы должны допустить такую возможность, Хадавад. Есть причина, по которой Эхо пережили века, пережили войны и геноцид. Всё сходится, если ты…

— Если я что? Признаю, что Ворон видит будущее? — Маг опустил голову. — Тогда нам лучше сразу сдаться. Они уже победили, если знают, что мы сделаем дальше.

Видеть, как они сцепились по этому поводу, было до странности неуютно — Алидже вспомнились те случаи, когда он заставал родителей за спором.

— Ради чего? — спросила Эллория, разбивая растущее напряжение. — Что было бы Эху минувших веков с того, чтобы проследить, что пророчество найдёт именно Алиджа?

— Мы отправились на юг, — подал голос Вигон. — И это привело от одного кошмара к другому. Нам ещё повезло, что мы вообще выжили.

— Судя по вашим рассказам, — продолжила Эллория, — никого из вас не требовалось для заклинания, чтобы воскресить Эшера или связать его с Маллиатом. Потому я спрошу снова: ради чего? Что нынешняя Чёрная Рука получила от вашего присутствия в Падении Палдоры?

Озарение снизошло на Алиджу в виде вспышки воспоминания. На мгновение он снова оказался в Падении Палдоры, вглядываясь в полыхающие фиолетовые глаза Маллиата. Когда он вернулся в настоящее, Эллория пристально смотрела на него.

— Как бы ни казалось невозможным это заклинание, единственная выгода от твоего присутствия — твоя связь с Эшером и Маллиатом. — Сказала эльфийка .

Алиджа отвёл взгляд. Ему не понравился пересказ Галанора по их прибытии, а слышать это от Эллории было ещё хуже. Он не мог отделаться от чувства, что они говорят о чём-то глубоко личном для него.

— Это осложнило бы любую встречу с Маллиатом, — согласился Галанор. — Но лишь для немногих.

— Часто лишь немногие и способны что-то изменить, — мудро ответила Эллория.

Алиджа видел, что Хадавад со всем этим не согласен. Старый маг был более чем уверен, что Ворон и его предшественники лгут о своих пророческих способностях. По правде говоря, Алиджа был столь же убеждён. Он верил, как и Хадавад, что они сами загнали себя в середину замыслов Чёрной Руки, и ничего больше.

— Я бы сказал, куда вероятнее, что пророчество повредили тысячи лет назад, — сказал он. — Они, должно быть, наложили защитные чары, чтобы не потерять весь свиток. Может, считали его священным…

— Согласен, — сказал Хадавад. — Как и Эхо Судьбы, эти слова открыты для множества толкований. Ими можно объяснить любое повествование, в зависимости от взглядов читателя.

Галанор упёр руки в бока.

— Там сказано: воин будет воскрешён в сердце падшей звезды, Хадавад. Насколько это открыто для толкований?

— Звезда Палдоры — не первая, что пала с небес, — возразил Хадавад. — Как думаешь, откуда взялись сильвировые рудники в Денахейме? Можно было бы легко истолковать это иначе и отправиться на север вместо юга.

— Погоди? — Алиджа поднял руку. — Ты знаешь, что там сказано «воин»?

Рейнджер указал на хозяйку.

— Леди Эллория читает древние глифы лучше всех нас.

— А мы знаем, что там ещё сказано? — спросил полуэльф.

Сидя на одном из корней поменьше, Эллория сохраняла царственную осанку.

— У нас есть лишь обрывки строк, которые удалось разобрать. Следует заметить, что вырванные из контекста они имеют еще меньше смысла.

— Что там сказано? — снова спросил Алиджа, раздражённый собственным нетерпением вопреки недавнему своему мнению. Он списал это на то, что именно он нашёл древнюю реликвию.

По одной памяти Эллория произнесла:

— Из первого стиха: «Когда Эпоха обратится в руины, так и свет обратится во тьму». Там также упоминается договор. Между кем или чем — сказать не могу и полагаю безумием строить догадки, ибо остальная часть текста повреждена.

Полностью проигнорировав совет Эллории, Вигон предположил:

— Скорее всего, речь о Чёрной Руке и орках.

Хадавад покачал головой.

— Это всего лишь трактовка…

Эллория дождалась тишины, прежде чем продолжить:

— Второй стих гласит: «Воин будет воскрешён в сердце падшей звезды». Есть повреждённая строка о драконе, но остальное слишком испорчено, чтобы понять. Однако следующая часть этого стиха весьма любопытна: «Лишь магия, сотворённая в единстве, способна разорвать цепи». Мне необычен выбор слов, хотя о значении их я сказать не могу. В последней строке уцелели лишь два слова: «бессмертный пепел».

По разумению Алиджи, второй стих был столь же бессмыслен, как и первый, что лишь укрепляло мнение, будто он не значит ничего вовсе.

— А последний стих? — спросил Вигон.

— «Через горнило войны мир обретёт…» — Эллория умолкла. — Остальное слишком повреждено.

Алиджа вздохнул и свернул пророчество.

— Наш первоначальный перевод, может, и отправил нас на юг, но, думаю, будет честно сказать, что остальное бесполезно, каковы бы ни были твои взгляды или вера.

— Важно то, что мы сделаем дальше, — добавил Вигон.

Алиджа одарил друга тяжёлым взглядом. Он никогда не слышал от северянина такой решимости.

— Вы можете остаться в Илитире, — предложила Эллория. — Когда мы получим вести из Амираски и Калмандры, мы позаботимся, чтобы выжившие из Трегарана снова нашли путь на юг; под защитой нашего сопровождения, разумеется.

— Наш путь — на север, — объявил Хадавад. — Гидеон Торн в Лириане, или в том, что от него осталось. Замыслы Чёрной Руки ещё предстоит узнать, а орки и вовсе непредсказуемы. — Маг обернулся к Алидже. — Я бы сказал, единственная проблема, с которой мы можем столкнуться, — твоя связь с Маллиатом и Эшером.

Это не было первым планом Алиджи.

— И ты веришь, что Гидеон сможет мне с этим помочь? — недоверчиво спросил он.

— Если что-то и способно помочь нам снять это заклинание, так это найдётся в библиотеке на Мёртвых островах. Кроме того, боюсь, пройдёт совсем немного времени, прежде чем мы снова услышим о Маллиате и Эшере. Когда это случится, всем будет лучше, если твоя жизнь не будет связана с их.

— Разумный образ действий, — согласилась Эллория. — Мы снабдим вас всем необходимым для путешествия.

Мысли о сестре снова закрались ему в душу. Алиджа постарался не замечать облегчения от мысли, что снова её увидит. Улыбку он скрыл мастерски.

На северной опушке леса, где деревья сходились с заснеженными равнинами, четверо спутников прощались с эльфами Илитиры. Небольшое сопровождение вышло с Эллорией, и каждый из стражей снабдил отряд необходимыми припасами. Алиджа подсознательно выпрямился, когда приблизилась его двоюродная бабушка. Владычица Илитиры держала в обеих руках колчан, который и преподнесла ему.

— Тридцать лет назад я дала один из таких твоей матери, прежде чем она впервые отплыла к Сияющему берегу. Как и её, этот колчан зачарован.

Глаза Алиджи загорелись. Как лучник, он без конца дивился колчану матери, зачарованному никогда не оскудевать стрелами.

— Я не могу принять этот дар, — ответил он, не подумав. — Ты уже дала нам так много.

— Я не спрашивала, примешь ли ты его, — сказала Эллория, поднимая колчан чуть выше.

Алиджа склонил голову и взял колчан в руки. Поверхность была оплетена прекрасными золотыми узорами, а само дерево испещрено древними глифами. Он не мешкая вынул свои стрелы и уложил их в новый колчан. Вытащил одну и улыбнулся, когда её немедленно сменила новая.

— Благодарю, леди Эллория. — Алиджа снова поклонился, на этот раз опустив голову ещё ниже.

Эльфийка одарила его тёплой улыбкой и обняла.

— Ты не кланяешься мне… — прошептала она.

Это было понятие, с которым Алиджа всегда будет бороться. Родись он и вырасти в Айде, среди народа матери, Эллория была бы права; он не кланялся бы ей. Эльфийская иерархия была абсолютной, и его место среди них было бесспорным. Но он не принадлежал земле бессмертных.

Алиджа отступил и снова поклонился.

— Это не тот мир, который я знаю, — сказал он. — Благодарю за колчан.

С этими словами четверо повернулись, чтобы начать путь на север. У каждого теперь был свой конь — обстоятельство, весьма обрадовавшее Вигона.

Голос Эллории прорезал холодный воздух:

— Есть ещё один дар, который я хотела бы вам вручить.

Спутники разом остановились и обернулись, чтобы увидеть, как эльф отделился от сопровождения Эллории. Он поднёс леди Илитиры богато украшенный деревянный ларец и открыл для неё крышку. Интерес Алиджи вспыхнул, когда он увидел, как содержимое засияло.

— Путь в Лириан долог, — продолжила Эллория. — Если у Гидеона Торна есть средство разорвать связь между тобой и Маллиатом, я хотела бы видеть тебя у него как можно скорее. — Эльфийка вынула кристалл из украшенного ларца и вышла за линию деревьев, в равнины.

— Леди Эллория, — начал Галанор с некоторой тревогой. — Такая вещь драгоценна, но открыть портал отсюда в Лириан будет стоить вам слишком дорого.

— Это тебе оно обошлось бы слишком дорого, Галанор из дома Ревири. — Эллория остановилась, её зелёное платье мягко колыхалось на ветру. — Кроме того, я не открываю портал в Лириан. Я могу доставить вас до Ванграта, что к югу от Лириана. В этом кристалле попросту недостаточно магии, чтобы переместить вас дальше.

— Благодарю, — искренне сказал Алиджа.

С Вигоном по одну руку и Галанором по другую они приготовились войти в портал. Только тогда Алиджа осознал, что Хадавад сидит верхом на своём коне, в стороне от всех них.

— Что случилось? — спросил Алиджа.

— Здесь наши пути расходятся. — Старый маг бросил короткий взгляд на восток.

— Расходятся? — эхом отозвался Алиджа, тоже глядя на восток. — О чём ты говоришь?

Вигон кивнул на север.

— Ты сказал, мы идём к Гидеону Торну.

— И вы пойдёте, — смело сказал маг. — Я вам для этого не нужен.

— Куда ты направляешься? — потребовал ответа Алиджа.

Хадавад вздохнул, и слова дались ему с трудом.

— Я не могу этого объяснить. Я просто знаю, что должен идти другой дорогой.

Маг взглянул на Эллорию, но полуэльф не смог разгадать их выражения. Однако было очевидно, что для леди Илитиры это не неожиданность. Скорее всего, именно Хадавад и предложил кристалл, чтобы разлучить их после встречи.

— Я не понимаю… — Алиджа взглянул на открытые равнины. — Почему ты идёшь другой дорогой?

Рот Хадавада открылся, но он, казалось, был недоволен тем, каким будет его ответ.

— Я иду за ответами, Алиджа. По крайней мере, думаю, что иду.

— Ты говоришь ещё бессмысленнее обычного, — возразил плут. Он обернулся к молчаливому рейнджеру. — Тебе нечего сказать?

— Ответов нам катастрофически не хватает, — сказал Галанор из-под капюшона. — Я бы приветствовал любые, что найдёт Хадавад.

Алиджа в отчаянии покачал головой.

— С чего ты это взял? Ты просто внезапно уходишь?

— Может, обсудим это в Ванграте? — предложил Вигон.

Хадавад тряхнул своими дредами.

— Мой путь лежит на восток, — настаивал он. — Что бы ни делала Чёрная Рука, они планировали это долго. Нам нужны ответы, если мы хотим их опередить.

Алиджа всё ещё не был удовлетворён.

— Откуда ты знаешь, что ответы на востоке? Я думал, в библиотеке на Мёртвых островах есть все ответы.

Хадавад мог лишь ответить стоическим выражением.

— Я всё равно ухожу, Алиджа. Мы снова встретимся, я в этом уверен.

Прежде чем прозвучало новое возражение, маг повернул коня на восток.

— Погоди! — Алиджа направил своего коня наперерез Хадаваду. — Нам нужно сравнить пророчества. Ты должен быть там; никто не знает Чёрную Руку и Эхо так, как ты.

Хадавад взглянул на одну из сумок на крупе коня Алиджи.

— Пророчество теперь у тебя, мальчик.

Алиджа оглянулся через плечо и увидел цилиндрический футляр, данный им эльфами.

— Не сомневайся в себе, — продолжил маг. — Ты быстро учишься, и теперь ты вошел во вкус. Тебе нужны ответы. Ты получишь свои, я — свои. Лишь тогда мы сможем сложить всё вместе и по-настоящему что-то изменить. — Хадавад ласково хлопнул Алиджу по руке, прежде чем вонзить каблуки в бока коня. — Берегите друг друга! — крикнул он через плечо.

Трое сидели на конях и смотрели, как маг уезжает к белому горизонту. Алиджа не раз уходил в мир без Хадавада, не всегда зная, когда они снова встретятся. По какой-то причине это ощущалось иначе.

Мелодичный голос Эллории принёс утешение.

— Те, кто живёт в течениях магии, всегда будут призваны на иной путь. Хадавад должен идти своей дорогой, а вы — своей.

Леди Илитиры бросила кристалл в открытый воздух и пошевелила пальцами, пробуждая хранимую внутри магию. Кристалл взорвался порталом непроглядной черноты, исказив снег вокруг.

— Отпусти его… — сказал Галанор, направляя коня вперёд.

Алиджа смотрел, как маг уезжает, не оборачиваясь. К счастью, Вигон погнал Неда вперёд и заслонил ему вид на Хадавада. Это напомнило плуту, что он не так одинок, как ему казалось.

— Идём? — Северянину пришлось побороться с Недом, чтобы пройти через портал.

Алиджа последовал за другом и в последний раз склонил голову перед Эллорией. В отличие от Галанора, эльфийка не выказала ни усталости, ни неудобства от удержания портала. Она была сильна, как и все, в ком текла кровь Севари. Алидже потребовалось чуть больше времени, чем следовало, чтобы осознать: он тоже принадлежит к этой крови. Глядя, как Хадавад, его наставник, уезжает прочь, пока они входят в портал и за несколько шагов покрывают сотни миль, Алиджа напомнил себе, что он достаточно силён, чтобы это вынести. Держась за эту мысль, он въехал в бездну.

36. Расставание

Под кромкой облаков Инара и Атис летели бок о бок с Гидеоном и Иларго. Молодая драгорн не сводила пристального взгляда с наставника. И дракон, и всадник теперь выглядели здоровыми, но, увидев их раны вблизи, Инара никак не могла избавиться от тревоги.

Через их связь она чувствовала настороженность Атиса. Его чувства были куда острее обычного — даже острее, чем на охоте.

Что тебя тревожит? спросила она.

Красный дракон не сводил глаз с неба. Они могут быть где угодно…

Инара знала, что Атис говорит об Эшере и Маллиате. Она чуть подняла голову и присоединилась к нему в осмотре небес. Меж заснеженным миром и серыми облаками не было ничего, кроме воздуха.

Это тревожит, заметила драгорн. Я не привыкла чувствовать себя уязвимой в небе.

Я тоже, бескрылая. Надеюсь, что после схватки с Мастером Торном и Иларго Маллиат и Эшер нуждаются в отдыхе.

Тебе не кажется это странным, — сказала Инара, что Эшер проделал весь путь до Лириана только ради того, чтобы вернуть один из своих мечей?

Быть может, ему было велено уничтожить Лириан, возразил Атис. Хотя я понимаю, что ты имеешь в виду. Если воля Эшера и впрямь порабощена Вороном, зачем ему искать оружие, что принадлежало ему лично?

Может быть, в нём что-то ещё осталось.

Голос Атиса смягчился в её уме. Нам остаётся надеяться…

Драконы продолжали полёт на юг, следуя внизу за Селкским трактом, пока не достигли Ванграта, укрывшегося в глубине Вековечной чащи. Большую часть пути дорога внизу была полна людей. Предупреждение Гидеона королю Веймунду не осталось без внимания. Теперь все подданные короля держали путь в Серый Камень, ища убежища не только от Маллиата, но и от вторгшихся орков. Инара не могла не думать снова об Алидже и остальных. Орки подожгли Иссушенные земли, а она их оставила.

Два дракона некоторое время кружили над городом, удостоверяясь, что большинство его жителей благополучно ушло. Тревожно и досадно было сознавать, что орки могут напасть из-под земли без всякого предупреждения. Через общую связь Инара почувствовала, что Иларго заметил что-то мгновением раньше Атиса. Красный дракон поделился находкой, направляя любопытство Инары к западному краю Ванграта. С высоты все четверо увидели вспышку портала и троих всадников, появившихся будто из ниоткуда. На её взгляд, всадников можно было различить лишь по коням. Кроме Гидеона, во всём Иллиане было лишь несколько существ, способных открывать порталы, и большинство из них обитало в Илитире.

Эльфы пришли на помощь?

Атис скорректировал угол полёта, чтобы лучше видеть всадников, выезжающих из-за линии деревьев. Это Алиджа! воскликнул он.

Инару захлестнула волна облегчения. С кем он?

Атис начал спускаться рядом с Иларго. С Вигоном и Галанором.

Не хватало одного имени. Хадавада нет?

Портал закрылся, ответил Атис.

Инара не знала, что и думать об отсутствии мага, но решила, что портал — добрый знак: значит, им помогла двоюродная бабушка, леди Эллория.

Большая часть города уже собралась и двинулась на север, так что южный край Ванграта был почти безлюден; идеальное место для двух огромных драконов. Все кони, кроме коня Галанора, встревожились внезапным появлением великих змиев небес. Когда облако взбудораженного снега снова нашло покой, Инара присоединилась к Гидеону на улице. Те, кто стоял в конце людской тропы Ванграта, побросали свои дела и уставились на драконов. Для большинства это была первая встреча с драконом вблизи.

— Рад встрече, — поприветствовал Галанор, слезая с коня.

Гидеон одарил старого друга тёплой улыбкой.

— Слишком давно мы не встречались воочию.

Двое схватились за предплечья и крепко обнялись. Их совместный поход тридцать лет назад был предметом бесчисленных сказок на ночь для Инары и Алиджи. Став драгорном и получив возможность учиться у самого Гидеона, Инара услышала его версию тех историй. Они были куда более кровавыми и смертельно опасными, чем та версия, что рассказывала мать. Этого почти хватало, чтобы отбить у неё охоту когда-либо пересечь Эдейский океан и посетить Айду.

Инара оказалась лицом к лицу с Вигоном прежде, чем успела поприветствовать брата. Как и прежде, меж ними была неловкость, которой давно следовало остаться в прошлом. И правда, для Инары чувства, что они когда-то питали друг к другу, давно были погребены, но, похоже, Вигон всё ещё хранил для неё более близкое место в своём сердце. Северянин шагнул, чтобы обнять её, но резкий порыв воздуха сверху ударил в него. Атис навис над головой и сделал один выразительный вдох, передавая свои чувства.

— Они же не собираются есть лошадей? — спросил Вигон, переводя взгляд с одного дракона на другого.

А выглядят вкусно… Атис облизал передние зубы, разглядывая коня Вигона.

Инара ответила на его вопрос в надежде, что это удержит её от смеха.

— Кони в безопасности, — заверила она.

Вигон с трудом сглотнул и ограничился дружеским кивком.

— Рад снова тебя видеть.

— И я тебя, — ответила Инара. — Я рада, что ты выбрался из Трегарана. Мы слышали, что случилось.

Алиджа запахнул зелёный плащ и намеренно остановился вне пределов досягаемости Инары. Как и Вигон, он обзавёлся несколькими новыми порезами и синяками, но все трое, похоже, избежали южного города почти невредимыми.

Инара хотела сказать брату, как рада видеть его невредимым. На самом деле ей хотелось обнять его и на миг притвориться, что всё так, как было прежде, до его ухода. Тогда, когда они думали, что оба будут жить вечно… Алиджа ненадолго встретил её взгляд. Инара была уверена, что видит там след облегчения. Он мог сколько угодно твердить, что у него нет семьи, но чувства его всегда будут его выдавать.

— Где Хадавад? — спросил Гидеон.

Галанор взглянул на Алиджу, прежде чем ответить:

— Он избрал иной путь.

— Иной путь к чему? — спросил Гидеон.

— Причины Хадавада остаются его собственными, — объяснил Галанор. — Он утверждает, что ищет ответы.

— Где-то на востоке, — добавил Вигон.

Гидеон помедлил, разглядывая северянина.

— Ты, должно быть, Вигон Дракаро.

Вигон выпрямился чуть больше.

— Это я, — заявил он.

— Гидеон Торн. — Мастер Драгорн протянул руку, и двое схватились за предплечья. — Рад встрече.

Гидеон небрежно оглядел Алиджу с головы до ног.

— Хадавад был загадочной личностью ещё до того, как кто-либо из нас родился. Если он в чём и преуспел, так это в поиске ответов.

Галанор ответил:

— Это он предложил нам отправиться на север, чтобы найти тебя.

— Какая случайность, — заметил Гидеон. — Мы шли на юг, чтобы найти вас.

— Быть может, стоит найти укрытие, прежде чем продолжать, — предложила Инара.

— Скажем так, выбор в городе у нас богатый, — Вигон указал на пустые здания.

«Оленья таверна» была ближайшейа внутри виднелось множество столов и стульев. Вигон шагнул вперед, чтобы выбить дверь.

— Что ты делаешь? — вмешалась Инара. — Это чья-то собственность.

С занесённым сапогом северянин замер.

— Я просто…

Инара отстранила его.

— Давайте предположим, что все вернутся. — Драгорн провела ладонью над замком и простым заклинанием отворила дверь.

Несколько смутившись, Вигон посторонился и дождался, пока все войдут в таверну, прежде чем последовать за ними. Инара закатила глаза, когда северянин принялся угощаться банкой сушёных припасов из-за стойки. Опередив её на этот раз, Галанор ловко снял с пояса Вигона маленький кошель с монетами и оставил его на стойке. Вигон проводил эльфа раздражённым взглядом, но не возразил.

Инара была рада наконец оказаться в собрании, что не состояло из королей, королев и членов совета её собственного ордена. Драгорн села рядом с Гидеоном и изо всех сил старалась не смотреть на Алиджу всё время. Видеть его дважды за столько дней после четырёх лет разлуки было пищей для глаз. К бороде ещё предстояло привыкнуть, но больше всего Инару удручало его поведение. Сидя напротив неё, весёлый, общительный и беспечный брат, которого она знала, казался запертым в собственном разуме, почти одержимым.

Гидеон не стал дожидаться, пока Вигон закончит рыться за стойкой.

— Раз уж вы уже использовали кристалл, что я тебе дал, полагаю, вы шли через Илитиру.

Галанор откинул синий капюшон и провёл рукой по коротким волосам.

— Леди Эллория была весьма любезна, учитывая, какую ношу мы возложили на её дом.

— Значит, выжившие есть? — настойчиво спросила Инара. — Из Трегарана?

Между тремя спутниками повисло мрачное молчание, заставившее даже Вигона помедлить.

— Инара… — Голос Алиджи сорвался. — Тарен не выжил.

Эти три слова откинули Инару на спинку стула и вызвали слёзы на глаза. Гидеон погладил бороду и взглянул на Галанора, который лишь мрачно кивнул.

— Его убил орк, — продолжил Алиджа.

— А Изабелла и Салим? — отчаянно спросила Инара, не уверенная, готова ли услышать ответ.

— Они в безопасности, — быстро ответил Алиджа. — Мы оставили их с остальными в Илитире.

Гидеон испустил долгий вздох и поднялся со стула. Мастер Драгорн потёр глаза и принялся мерить шагами таверну. Инара часто заморгала и смахнула единственную прорвавшуюся слезу.

— Соболезную твоей утрате, Инара. Я знаю, Тарен был тебе как родной. — Сказал Галанор.

— Он был хорошим человеком, — выговорила она, прочистив горло, чтобы голос не сорвался.

— Он был героем, — провозгласил Гидеон, стоя к ним спиной. — Целое поколение родилось свободным от рабства благодаря ему. — Мастер Драгорн опустил голову. — А теперь всё пропало…

— Всё пропало? — эхом отозвался Вигон.

Инара заметила замешательство, промелькнувшее меж тремя спутниками.

— Разве до Илитиры не дошла весть? Орки взяли также Амираску и Калмандру.

— Что? — одновременно спросили Алиджа и Галанор.

— Иссушенные земли пали, — пояснила Инара. — Беженцы бегут на север по обоим побережьям. Велия и Серый Камень принимают их.

Алиджа и Галанор могли лишь смотреть на стол. Вигон обошёл стойку и опустился на один из стульев, всем своим видом выражая поражение.

Эльфийский рейнджер взглянул на Гидеона.

— Я думал… я надеялся, что Трегаран был случайностью. — Галанор сидел в непривычном для его народа тревожном возбуждении. — Нас что, завоёвывают?

— Похоже на то, — прошептал Гидеон, опираясь на стойку и опустив голову меж рук.

— Как никто не увидел этого раньше? — съязвил Алиджа. — Я думал, всевидящие драгорны должны защищать нас от всего.

— Алиджа… — Инара передала свои чувства одним тоном. — До самого недавнего времени никто не знал, что орки ещё существуют.

Взгляд Гидеона, казалось, пронзал стены таверны.

— Кто-то знал… — настаивал он.

Мастер Драгорн был за тысячу миль отсюда, скрестив руку на груди и подперев челюсть ладонью. Инара никогда прежде не видела его таким.

— Мастер?

Гидеон немедленно очнулся.

— Зачем Хадавад послал вас искать меня?

— Чтобы помочь мне, — сказал Алиджа, не встречаясь глазами с мастером.

— Твоя связь с Маллиатом и Эшером, — заключил Гидеон.

Инара видела, как Алиджа закрывается ещё больше. Было время, когда она могла взглянуть на его лицо и узнать всё, о чём он думает. Глядя на него теперь, она видела чистый лист.

За отсутствием ответа Галанор предложил:

— Это лишь вопрос времени, когда ещё один город разделит судьбу Лириана. Было решено, что лучший образ действий — разорвать связь между Алиджей и этим… Драконим Рыцарем.

— Согласен, — сказал Гидеон. — Как бы ни было зло это заклинание, оно вернуло Эшера в мир. Наш враг может видеть в нём оружие, но я вижу второй шанс. Если мы сможем его освободить, мы это сделаем.

Инара собиралась спросить, как они собираются разорвать невозможное заклинание, когда земля содрогнулась. Кружки и стаканы задребезжали и побились, пыль посыпалась с балок наверху, а где-то на улице разбилось окно.

— Эти толчки становятся сильнее, — заметил Вигон.

— Погодите, — Инару осенило. — Орки используют подземные туннели, чтобы добираться до городов. А что, если эти толчки — это они?

Галанор посмотрел вниз.

— Они прокладывают туннели…

Это значит, они под нами, предупредил Атис в её уме.

Гидеон встретил её взгляд через таверну, несомненно, услышав нечто подобное от Иларго.

— Новый план. — Мастер Драгорн зашагал через таверну, придерживая Скорбящий. — Инара, вы с Атисом сопроводите людей Ванграта и всех выживших из Лириана. Доставьте их в Серый Камень в целости.

У Инары было несколько возражений, которые она хотела высказать немедленно, но наставник повернулся к остальным.

— Галанор, Вигон, вы двое последуете за ними по земле. Остерегайтесь этих толчков.

— Погоди-ка! — Вигон поднял руку. — Я тебе не подчиняюсь. — Северянин взглянул на двух спутников в поисках поддержки и не нашёл её. — Или подчиняюсь? — спросил он Алиджу.

— Хадавад получал приказы от Гидеона, — объяснил Алиджа. — Так что да, похоже, мы ему подчиняемся. — У Вигона, казалось, были ещё вопросы, но Алиджа отмахнулся от них. — А я что делаю? — потребовал он ответа у Гидеона.

Мастер Драгорн взглянул на Иларго сквозь запылённое окно.

— Ты идёшь со мной.

— Погоди. — Казалось, Вигон выпалил этот приказ невольно. — Куда он, туда и я.

Гидеон одарил его извиняющейся улыбкой.

— Не в этот раз, Вигон. Мы летим на Мёртвые острова. Алиджа будет там в безопасности, даю слово.

Лицо Алиджи исказилось недоумением.

— Мне не нужна защита, Вигон мне не сторож, — запротестовал он.

— Телохранитель — вероятно, точнее… — добавил Вигон.

Рот Алиджи открылся, и Инара ожидала потока ругательств и одной из его мальчишеских тирад о тех, кому он небезразличен.

Удивительно спокойным тоном он ответил:

— Вигон, иди с Галанором и Инарой в Серый Камень. Твой меч будет весьма ценен, если орки нападут. Гидеон прав; на Мёртвых островах мне ничто не угрожает.

Вигон походил на брошенного щенка, не знающего, что делать дальше.

— Тогда ты придёшь и встретишь нас в Сером Камне? — спросил он, переводя взгляд с Алиджи на Гидеона.

— Если мы найдём способ разорвать связь, — дипломатично ответил Гидеон. — Я бы сказал, прощайтесь. Нас может не быть некоторое время.

Вскоре они снова собрались снаружи. Галанор и Гидеон вели приватную беседу, которую Инара даже со своими ушами не могла расслышать. Вигон и Алиджа обнялись, крепко сжав друг друга, прежде чем отстраниться и похлопать друг друга по плечу. На один лишь миг Инаре показалось, что она шагнула в воспоминание. В детстве они втроём были неразлучны — вечно отправлялись в какое-нибудь приключение вокруг фермы или затевали шалости в одной из поездок родителей. Алиджа и Вигон всегда делили более крепкую дружескую связь, по крайней мере пока не перестали быть детьми. Тогда на поверхность поднялись иные чувства, и её связь с Вигоном стала крепче.

Вы давали друг другу обещания, сказал Атис, разделяя её воспоминания.

То была юная любовь. Мы думали, что будем вместе навсегда. Я сказала ему, что стану королевой Айды, а он будет моим королём — первым человеческим королём эльфов. Инара внутренне усмехнулась этой мысли теперь, видя, какими наивными они были.

Вспоминать прощание с Вигоном в день, когда она уезжала на Мёртвые острова, было больно. Ей было шестнадцать, Вигону — девятнадцать. Он воспринял это тяжело. Инаре было легче, ибо связь между ней и Атисом уже взяла верх и начала вытеснять Вигона.

— Мы скоро увидимся, — пообещал ему Алиджа. — Оставь мне немного орков, ладно?

Вигон кивнул.

— Постарайся не свалиться, — пошутил он, глядя в небо.

Приближающийся хруст снега обратил внимание Инары к Гидеону, оставившему Галанора присматривать за конями.

— Ты готова? — спросил он.

— Я предпочла бы помочь вам, — ответила она. — Вам понадобится больше, чем ваши глаза, чтобы найти способ разорвать эту связь. Не говоря уже о пророчестве; его нужно будет сравнить.

— У меня будет больше, чем мои собственные глаза. — Гидеон указал на Алиджу. — Он весьма сноровист, когда дело доходит до раскапывания прошлого.

При мысли об Алидже, проводящем время наедине с Гидеоном, вспыхнула искра ревности. Уже раздосадованная тем, что Атис о ней узнает, драгорн подавила её грузом своего долга.

— Я позабочусь, чтобы все добрались до Серого Камня в целости, мастер.

— Я знаю. — Улыбка Гидеона была полна гордости и уверенности. — Я пришлю других присмотреть за защитой Серого Камня и сменить тебя. Помни, что я сказал совету: не вступай в бой с Маллиатом и Эшером в одиночку. Дождись остальных.

Это был разумный образ действий, но действительность нападения Маллиата на караван была совсем иной. Не было сценария, в котором Инара не поставила бы себя между чёрным драконом и людьми. Конечно, она не могла убить Маллиата или Эшера, не убив собственного брата.

— Я так и сделаю, мастер. Найдите способ разорвать связь до его возвращения, — тихо добавила она. Взгляд Гидеона скользнул по Алидже, и он кивнул.

Когда Вигон и Галанор уже сидели в седлах, ведя на поводу коня Алиджи, Инаре оставалось лишь проститься с братом. Внутренняя борьба, бушевавшая в его чувствах, отчетливо проявлялась в каждом движении и жесте. Алиджа всё ещё любил её, она это видела. И неважно, обрек ли он себя на изгнание из эгоистичных побуждений или ради её блага, этот факт не изменится никогда.

Он собрался пройти мимо неё и ограничиться простым прощанием, но Инара протянула руку и сжала его ладонь. Одно крепкое пожатие сказало о её любви к нему больше любых слов, и она надеялась, что он понял тогда и там, что она никогда от него не отступится. Он продолжил идти своей вызывающей походкой мимо, и их руки начали размыкаться.

Он сжал её пальцы. Для Инары это было похоже на надежду.

Она смотрела, как Гидеон наставляет его, как правильно взобраться на Иларго. Вместе оба дракона поднялись в воздух — один на восток, другой на запад. Через расширяющуюся пропасть Алиджа и Инара смотрели, как каждый из них исчезает из виду.

Я тоже это чувствую, бескрылая. Не бойся; мы снова его увидим…

Инара цеплялась за слова дракона так же крепко, как за его рога.

Придворный маг склонил голову и ударил посохом в пол, вызывая магию внутри прорицателя. Четыре из шести свободных стульев внезапно оказались заняты эфирными формами совета драгорнов. Инара отступила ещё на шаг, чтобы убедиться, что не создаёт эфирную проекцию самой себя. Вокруг стола прошёл хор приветствий, за которым последовали вопросы беспокойства о благополучии Гидеона. Мастер Драгорн заверил их, что поправляется, и спросил о пустых стульях. Аяна Гландуил, единственная эльфийка в совете, с любопытством взглянула на других советников, прежде чем снова повернуться к Гидеону.

— Гарин и Йорла улетели в Трегаран. Разве ты не слышал? Город пал.

Инара почувствовала, как комната покачнулась, когда реальность попыталась накрениться на своей оси и проглотить её целиком. Она потянулась к ближайшему твёрдому предмету, который удержал бы её на ногах. Атис наводнил её своей поддерживающей аурой, и комната почти сразу выровнялась, однако ничто не могло избавить Инару от давящего чувства пустоты, зародившегося где-то глубоко внутри.

Он выжил, — заявил дракон с некоторой силой.

— Пал? — эхом отозвался Гидеон.

— Все они пали, — уточнил Ролан Бэрд. — Трегаран, Амираска, Калмандра… Орки захватили их.

Инара сделала глубокий вдох, желая больше всего на свете, чтобы Атис мог быть в комнате вместе с ней. Алиджа, Вигон, Хадавад, Галанор… Все они были в Трегаране. Дядя Тарен! Видения города, захваченного орками, поглотили разум драгорна.

Он выжил, снова напомнил ей Атис. Они все выжили, включая Тарена.

— Когда орки напали на тебя в руинах Карата, ты сказал, что их были сотни. — Алиса Трубек подалась вперёд на своём стуле. — За одну ночь они сожгли целиком три города, Гидеон. Должно быть, их тысячи.

Гидеон откинулся назад, потрясённый новостью.

— Гарин и Йорла отправились в Трегаран? — уточнил он.

— Вместе с Флинтом и Моркасом, — ответила Аяна. — Мы отправили Роддика и Алессандру в Калмандру, а Голвина и Аледа — в Амираску.

— Мы получили красного сокола из Лириана, — сказал Ролан, — но я думал, ты получишь весть хотя бы из одного из южных городов.

— Здесь хаос. — Покачал головой Гидеон. — Король Веймунд отправляет то, что осталось от его народа, на юг, в Ванграт.

— Им было бы лучше отправиться на север, — предположил Аластир Нокс, самый молодой в совете. — Эти орки были впервые обнаружены на юге, а теперь Иссушенные земли захвачены…

— Я склонен согласиться, — сказал Гидеон. — Передайте весть Гарину и остальным; пусть сопровождают всех выживших на север. Те, кто в Амираске и Трегаране, найдут убежище в Сером Камне. Народ Калмандры должен следовать вдоль побережья в Велию.

Гидеон составил планы ещё до того, как Инара стала драгорном, детализируя процесс эвакуации для каждого города в случае нападения. Сосредоточиться на таких рациональных мыслях было довольно трудно. Инара не могла перестать смотреть на дверь, соблазняемая желанием просто выбежать, найти Атиса и лететь так быстро, как они смогут, в Трегаран.

— Мы должны перенести эту битву к оркам, — решительно добавил Ролан. — Каждый драгорн, каждый дракон. Мы могли бы стереть их с лица Верды навсегда.

— Мы понятия не имеем, где они, Ролан, — возразила Аяна.

— Мы могли бы атаковать города, которые они захватили, — сказала Алиса.

— Ты предполагаешь, что они намерены удерживать их, — ответила эльфийская советница. — Судя по тому, что мы уже знаем об орках, они презирают поверхностный мир. Не думаю, что они атакуют наши города только для того, чтобы сделать их своими.

Аластир посмотрел вдоль стола на Гидеона.

— Если они действительно намерены удержать разграбленные города, они сделают это с подземной позиции.

Гидеон поморщился, поднимая руку, чтобы закончить тему.

— С тех пор как мы последний раз говорили, произошли… некоторые события. — Мастер Драгорн наполовину повернул голову, чтобы посмотреть на Инару. — Я рассказал вам всем о Вороне, который явился мне в библиотеке…

— Чёрная Рука? — Эфирное лицо Алисы сморщилось в замешательстве. — Они замешаны в этом?

— Он сделал свой ход, как и говорил. — Кивнул Гидеон. — Прежде чем Маллиат пришёл в Лириан, он столкнулся с Инарой и Эдриком в Бессмертных горах. — Он сделал вдох, обдумывая слова. — Эдрик и Алдреон мертвы.

Алиса прикрыла рот рукой, а Ролан провёл рукой по своим густым волосам. Это были первые потери, которые орден понёс со времён Войны драконов тысячу лет назад. Инара всё ещё видела, как шея Эдрика ломается в такт с шеей Алдреона…

— Есть ещё кое-что, — продолжил Гидеон. — Внутри Падения Палдоры он использовал самую тёмную магию, чтобы воскресить… — Мастер Драгорн всё ещё с трудом верил в это сам. — Он вернул Эшера.

За столом был нескрываемый шок.

— Того самого Эшера? — спросил Ролан.

— Конечно, — сказала Аяна. — Раскопки над Серым Камнем, в горах.

— Боюсь, что так. — Гидеон сделал вдох. — Похоже, они всё это время искали кости Эшера, но всё хуже. Каким-то образом Ворон поработил Эшера своей волей и связал его с Маллиатом Безгласным.

— Эшер был с Маллиатом, когда тот атаковал Лириан? — Эфирные глаза Аластира расширились.

— Невозможно, — возразила Аяна. — Такую связь нельзя насильно создать, такой магии просто не существует.

— Не только это, — продолжил Гидеон, — но этот Ворон нашёл способ связать Алиджу Голфри в заклинание. Он чувствует всё, что чувствуют они.

— Брат Инары? — спросил Аластир.

— Зачем Ворону делать это? — Аяна задала вопрос, который мучил Инару.

— Мотивы Ворона — некоторая загадка на данный момент. — Вздохнул Гидеон. — Его знание древней магии — всё, что мы знаем прямо сейчас.

— Это и его способность видеть будущее, — серьёзно ответил Ролан. — Он сказал, что один из нас умрёт в ту самую ночь.

Гидеон оспорил его точку зрения.

— Смерть Эдрика и Алдреона не доказывает, что Ворон может видеть будущее, только то, что он знал, что Маллиат их одолеет.

— Как указал Гидеон, я думаю, более вероятно, что Чёрная Рука имеет доступ к древней магии и заклинаниям, происходящим из Первого Королевства. — Добавила Алиса.

— И я думаю, что нам пора перестать недооценивать нашего врага. — Покачал головой Ролан.

— Достаточно. — Гидеон закончил на этом.

Аяна продолжила встречу в более миролюбивом тоне.

— Как именно Чёрная Рука связана с орками?

Ответ Мастера Драгорна был простым.

— Чёрная Рука состоит в союзе с орками. Я не удивлюсь, если именно они стали причиной внезапного возвращения орков.

Тишина заполнила комнату, пока советники смотрели друг на друга через стол.

— Как мы не увидели этого приближения? — недоверчиво спросил Ролан. — Не было никаких вестей от Хадавада?

— Последнее, что я слышал, было от Галанора, — объяснил Гидеон. — Хотя с тех пор Инара встречалась с ним. — Раненый мастер замялся. — Похоже, существует пророчество…

Эта информация заставила их всех заёрзать на стульях и задавать вопросы одновременно.

— Информация, которой я располагаю, очень ограничена, — сказал Гидеон. — В настоящее время она находится у Хадавада и Галанора.

— Нам нужно изучить её как можно скорее, — указала Аяна.

— Где её нашли? — спросила Алиса.

— В Диких чащобах, — ответил Гидеон. — Они полагают, что она пришла оттуда же, откуда и пророчество Эха Судьбы. — Это снова заставило советников заговорить. — Её слова мало что значат, пока мы не сможем сравнить её с оригинальным пророчеством, — сказал он немного громче.

— Где сейчас маг? — спросил Ролан. — Мы можем послать кого-нибудь забрать её.

Гидеон взглянул на Инару.

— Последний раз, когда их всех видели, был в Трегаране, в компании Верховного советника Тарена Салимсона.

— Мы пошлём весть Гарину и Йорле. — Ответил Аластир.

Ролан вздохнул.

— Если есть новое пророчество, значит, оно пришло от Эхо — ещё одна заноза Первого Королевства в нашем боку. Я начинаю думать, что нам следовало самим заняться Чёрной Рукой, вместо того чтобы использовать старого мага.

Инара выпрямилась. Это было ещё одно замечание против руководства Гидеона. Не было сюрпризом услышать это от Ролана, который всегда предпочитал несколько иной подход к роли драгорнов. Им суждено было стать миротворцами, а не тиранами, которые используют страх, чтобы навязать королевству мир.

— Первое Королевство и все его секреты могут только ждать, пока их не раскроют. — Гидеон потёр переносицу. — Тем временем у нас есть их потомки, о которых нужно беспокоиться, и их новый союз с орками.

— Согласна, — выразила поддержку Аяна, продвигая разговор дальше.

— В дальнейшем, — добавила Алиса, — мы должны предполагать, что у орков есть армия, сравнимая с армией шести королевств.

— Объединённых? — уточнил Аластир.

— Это ещё предстоит увидеть, — ответил Гидеон. — Пока что давайте сопроводим всех выживших на север. Орки нанесли первый удар; Иссушенные земли принадлежат им пока что.

— Мы просто бежим на север? — снова бросил вызов Ролан.

Имея за плечами годы общения с Роланом Бэрдом, было ясно видно, что терпение Гидеона истощается.

— Амираска, Трегаран, Калмандра и Лириан были обращены в пепел за считанные дни. Это много разрушенных семей и домов. Мы обеспечим, чтобы все и каждый выживший достигли безопасного места. Затем мы созовём встречу с правителями Велии, Серого Камня и Намдора.

— Созовём встречу? — повторил Ролан. — Нам нужно, чтобы их армии шли на юг прямо сейчас. Что осталось от лирианской армии?

— Если контрнаступление должно быть организовано, Ролан, нам нужно, чтобы короли и королевы этих трёх королевств открыто обсуждали…

— Красные соколы уже улетели к ним, — перебил Ролан.

Гидеон покачал головой.

— Они не поймут необходимости объединённого фронта прямо сейчас. Мы должны быть теми, кто…

— Мы должны быть теми, кто напомнит оркам, где их место. — Снова вклинился Ролан. — Им следовало и дальше отсиживаться в своих горах и…

— Это не обсуждение, Ролан. — Тон Гидеона был абсолютным. — Наш первый приоритет — всегда люди.

— Нам всё ещё нужно больше информации о наших захватчиках, — заметил Аластир. — Мотивы орков для атаки на Иссушенные земли не определены.

— Насколько мы знаем, они не пойдут дальше пустыни. — согласилась Алиса.

Инара не согласилась, но она видела свои собственные чувства отражёнными на лице Гидеона. Драгорн решила держаться в стороне от встречи, чтобы Гидеона снова не обвинили в фаворитизме…

— Чёрная Рука работает с орками. — ответил Гидеон. — Они не воскрешали Эшера и не брали под контроль Маллиата просто так. Их послали в Лириан. Боюсь, Иссушенные земли — только начало.

— Мы проводим выживших в безопасное место, — сказала Аяна.

— И начнём регулярное патрулирование, — добавила Алиса. — Мы обеспечим, чтобы драгорны охраняли границу между Лунными равнинами и пустыней.

— А как же это пророчество? — спросил Ролан, подав голос впервые с тех пор, как Гидеон заставил его замолчать.

— Я найду Хадавада и привезу его на Мёртвые острова, — ответил Гидеон.

Аластир пошевелил эфирными пальцами на столешнице.

— Что нам делать, если мы столкнёмся с Эшером и Маллиатом?

Инара знала ответ, который дала бы, но молодая драгорн никогда не знала Эшера так, как другие, и у неё не было любви к Маллиату. Убить их, а не спасать, казалось самым логичным выбором.

— Если жизни в опасности, — приказал Гидеон, — тогда все драгорны должны вмешаться. Если его заметят вдали от населения, вы должны отследить его и ждать подкрепления.

Советники кивнули в знак согласия и пожелали Мастеру Драгорну скорейшего выздоровления, прежде чем Гидеон кивнул Театреду, чтобы закончить разговор. Их эфирные формы потеряли свою целостность, как дым, рассеивающийся в воздухе.

— Благодарю, Театред. — Гидеон тяжело вздохнул. — Я был бы признателен, если бы вы попросили короля Веймунда зайти в мою комнату. Его следует поставить в известность о тяжёлом положении в Иссушенных землях.

Театред склонил голову, забрал сферу прорицателя и покинул комнату в шелесте одежд. Гидеон откинулся назад и повернулся, чтобы посмотреть на Инару.

— Иссушенные земли потеряны… Под моим присмотром три целых города, четыре, включая Лириан, пали под натиском чужеземного вторжением. — Инаре показалось, что его голос звучит сломлено.

Молодая драгорн почувствовала себя эгоистичной, спрашивая, но было лишь несколько человек, о которых ей нужно было знать.

— Как думаешь, Хадавад и остальные выбрались?

Гидеон встретил её взгляд с извиняющимся выражением, натянувшим его черты.

— Мне так жаль, Инара, я не подумал. Уверен, с Алиджей всё в порядке. На самом деле, из всех к югу от Лунных равнин, Алиджа и остальные — единственные, на кого я бы поставил выжить. Прямо сейчас Тарен ведёт их и всех выживших в безопасность. Он делал это раньше…

Инара кивнула, но её черты выдавали её настоящее беспокойство.

— Если бы что-то случилось с Алиджей, я бы знала.

— Уверен, что знала бы, — согласился Гидеон. — Завтра мы летим на юг, — сказал он с уверенностью. — Мы найдём их.

Завтра казалось ужасно далёким, но Инара видела, что Мастеру Драгорну нужна ещё одна ночь отдыха и восстановления, даже если Иларго был готов летать.

— Итак, — Гидеон сменил тему, — как тебе твоё первое заседание совета?

Инара прекрасно понимала, что это лишь попытка отвлечь внимание, но всё равно охотно ухватилась за неё.

— При всём уважении, Мастер, почему вы назначили Ролана Бэрда в совет?

Гидеон задумчиво улыбнулся.

— Когда я впервые собирал совет, когда орден был моложе, я не хотел видеть в нем лишь тех людей, которые смотрят на всё точно так же, как я. Ролан умел смотреть на вещи под другим углом — и в то время я это ценил. В последнее время он стал довольно нетерпеливым. — Гидеон сдержал свои комментарии. — Прости, мне не следует плохо отзываться о совете. Каждый из них дает ордену то, в чем тот нуждается. С угрозой массового вторжения на пороге, я уверен, точка зрения Ролана будет очень ценной.

Инара могла только надеяться, что орки намерены остановиться на Иссушенных землях, пусть в глубине души она и понимала, что это только начало.

— Мне пора идти, Мастер. Расселл Мэйбери спрашивал, не могли бы мы с Атисом помочь ему забрать некоторые его вещи из «Кирки», прежде чем люди двинутся дальше.

— Иди, — Гидеон указал на дверь. — Я сообщу королю Веймунду об орках и посоветую ему связаться с королём Йормундом из Серого Камня.

Инара склонила голову и сразу же покинула комнату своего наставника.

Ты убила бы их обоих? спросил Атис из ниоткуда.

Через их связь Инара чувствовала беспокойство Атиса об Эшере и Маллиате.

У нас есть выбор? спросила она. Посмотри вокруг; они разрушили столицу за одну ночь и почти убили Гидеона и Иларго.

Но они рабы Ворона, возразил Атис. Они не ведают, что творят.

То же можно сказать о большинстве солдат в армии. Сколько армий было сожжено драконьим огнём за тысячелетия?

Солдаты могут выбирать жить по приказам одной стороны или другой, парировал Атис. Эшера и Маллиата лишили этой привилегии.

Инара знала, что он прав, но никак не могла совместить мысль об их безопасности с тем потенциалом разрушения, на который они были способны.

Мы драгорны, напомнил ей Атис. Нам не нужно выбирать между такими резкими решениями. У нас есть сила найти свой собственный путь.

Ты говоришь об освобождении их, заявила Инара.

Маллиат — старейший из живущих драконов, объяснил Атис. Он видел и пережил больше, чем любое другое существо. Его пленение у магов Корканата длилось тысячу лет, и ему никогда не давали времени исцелиться от этого. Жизнь Эшера, хотя и короче, была омрачена не меньшими мучениями. Он пожертвовал собой, чтобы избавить мир от Валаниса и закончить войну. Я думаю, они оба заслуживают второго шанса…

Инара остановилась в одном из залов дворца и прислонилась к стене. Её голова кружилась. Алиджа мог быть мёртв, Лириан всё ещё дымился, и тысячи людей были убиты на юге. Она хотела действий и справедливости, и она хотела этого сейчас. И всё же она не могла спорить с мудростью Атиса. Он всегда предлагал ей понимание и больший источник знаний, о котором большинство людей могли только мечтать. Правда была в том, что он делал её лучшим человеком.

А ты делаешь меня лучшим драконом, бескрылая.

Инара улыбнулась про себя, утешенная своим вечным спутником. Утешение было тем, в чём она нуждалась, но чувствовала, что не заслуживает его прямо сейчас. Было много людей в большей нужде, чем она.

Если мы не заботимся о себе, мы не можем заботиться о других. Идём, я спущу тебя к Расселлу.

Мысль о близости к Атису снова привела её ноги в движение.

Мы действительно можем это сделать, Атис? Заклинание, связывающее Эшера и Маллиата, вероятно, древнее и очень мощное.

Как драгорны, мы несём самый драгоценный дар и самое мощное оружие. С ним нет ничего, чего мы не могли бы достичь.

Инара подняла бровь. О чём ты говоришь?

Разве ты не чувствуешь этого, бескрылая? Оно передавалось из поколения в поколение нашего ордена тысячи лет. Мы несём надежду…

34. Пустое королевство

Доран проклял свет нового дня. Тот лишь усилил головную боль. Впрочем, отвести взгляд от восходящего солнца означало взглянуть на Венгору; и это было немногим лучше… Гном стоял у самого подножия горной гряды — несокрушимой стены камня, что некогда была домом всему его народу.

— Ты готов, Доран? — спросила Рейна, указывая на небольшой проход впереди.

Пещеру, прорубленную намдорцами, охраняли по обе стороны солдаты с львиным гербом на золотых плащах.

— Ба! — Гном отмахнулся от вопроса. — Меня тут и быть не должно! Я сказал, что не пойду туда, и я это сказал всерьёз!

— В таверне ты говорил другое, — заметил Натаниэль, поднимая ворот плаща.

— Ты сказал, что мы будем нуждаться в тебе там, — напомнила Рейна.

— Во мне было больше сидра и эля, чем во всех тавернах Намдора вместе взятых! — понизив голос, добавил он. — Зато я ввёл вас в курс того, что здесь творится, разве нет?

Рейна придержала капюшон, чтобы его не сорвало ветром.

— Я бы не вошла в такое место без гнома столь же храброго, как ты, Доран, сын Дорайна.

— Сладкими словами меня не переубедить, миледи. — Доран снова взглянул на гору. — Этот путь ведёт туда, куда я не хотел возвращаться. Мне там не место, как и вам…

— Проблемы? — донеслось спереди, где их проводник из Железной Клятвы ждал на лютом холоде.

— И ещё одна причина не соваться в эту проклятую гору, — настаивал Доран. — Мы до сих пор не знаем, зачем Арлон подослал своих людей следить за нами в Сером Камне и почему они напали на нас на дороге в Намдор. Неужели вы правда хотите войти в тёмные туннели, что прорыты ими, когда они в любой миг могут всадить вам нож в спину?

— Если попробуют, это станет их концом, — заявил Натаниэль.

— Доран, — начала Рейна. — Мы идём в эту шахту и встретимся с твоим народом. Я бы предпочла сделать это с тобой подле нас.

Доран опустил голову.

— Вы идёте или как? — крикнул громила.

— Ба! Держи себя в руках, паря! — Гном взглянул на Рейну. — Идём…

Трое спутников последовали за железноклятвенным на подъём, мимо небольшого лагеря солдат. И снова человек Арлона прошёл сквозь строй без единого слова протеста со стороны Золотых Плащей. Доран шёл меж ними с настороженным взглядом, держа руку на древке топора под плащом. Оставить Боевого вепря в их компании было непросто, но он наказал свину убить любого, кто к нему полезет. А ещё — не воровать слишком много эля…

Ветер завывал, когда они вошли в туннель, грозя задуть факелы, что выстроились вдоль внутренних стен. Сумрак ожил в глазах Дорана — гномьи чувства легко приноравливались к тёмной атмосфере, в которой рождался весь его народ.

Некоторое время они шли молча, пока железноклятвенный не остановился резко в конце туннеля. Здесь неровный камень кончался, и туннель открывался в более высокий коридор из тёсаного камня. То был первый образец гномьей архитектуры, который Доран видел за шестьдесят лет. Сын Дорайна оттолкнул громилу и приложил руку к холодной плите, проведя пальцами по бороздам, вырезанным прямыми линиями. Каменная кладка этих туннелей была куда древнее любой, что находили в Денахейме, — возведена более пяти тысяч лет назад. Венгора никогда не была ему домом, но гном не мог отрицать чувств, что будила в нём простая стена.

— Идите по нему до лестницы. — Железноклятвенный указал на западный коридор. —Заблудитесь — ищите факелы, они выведут вас к шахте.

— Ты не идёшь? — уточнил Натаниэль.

— Далековато будет, даже отсюда, — ответил громила. — Только не заблудитесь, — добавил он с кривой ухмылкой.

— В отличие от тебя, — отозвался Доран, кивнув через плечо на туннель.

Железноклятвенный скрылся тем же путём, каким они пришли, оставив трёх спутников в жуткой тишине пустого королевства.

— Кому-нибудь ещё это кажется странным? — спросил Натаниэль.

— «Странным» — не то слово, что я бы выбрал, — проворчал Доран.

— Не это, — Натаниэль указал на гномьи стены. — Этот туннель, должно быть, годами пробивали. Это не недавний проект Иелифер.

— Верно, — согласилась Рейна. — И почему именно здесь? Горы Венгоры огромны, однако королева умудрилась выбрать единственное место, где можно пробиться прямиком в гномьи залы.

— Каковы шансы? — с подозрением спросил Натаниэль.

Рейна взглянула на Дорана.

— Возможно, нам всё-таки стоило оставить тебя в таверне. Похоже, ответов у нас по-прежнему нет.

— Пожалуй, пора идти. — Натаниэль посмотрел вдоль длинного коридора.

— Мне это не по нраву, — стоял на своём Доран. — Гномьи залы сродни лабиринтам. Много тёмных углов и дверных проёмов. Железной Клятве ничего не стоит устроить засаду.

— И всё же нам остаётся лишь идти вперёд, — ответила Рейна, опуская капюшон.

Доран вздохнул.

— Эльфийская логика…

С луком, мечом и топором в руках трое последовали за факелами и вошли в гномье королевство Венгора. Вскоре они наткнулись на лестницу, о которой говорил громила. Снова — такая простая вещь, но Доран поймал себя на том, что заворожён ею. Всё, что они видели отсюда и дальше, было гномьей работы, сделано гномьими руками. После изнурительного подъёма они нашли отдых наверху, где вход в сам город обрамляли две прямоугольные колонны. Оставив Рейну и Натаниэля позади, Доран побрёл вперёд, пока не смог заглянуть за колонны и взглянуть на историю. С отвисшей челюстью гном смотрел на дом своих предков. Арочные своды — выше и куда величественнее любой церкви или дворца Иллиана — украшали головокружительные высоты. Каждая колонна и стена были прочерчены идеально прямыми линиями, которые так любил его народ. Меж колоннами виднелись лестницы, ведущие в места неведомые и недосягаемые для факелов, расставленных намдорцами.

— Что здесь случилось? — Натаниэль присоединился к нему на площадке.

Его вопрос сорвал туманную пелену, сквозь которую глядел Доран. Присмотревшись, он увидел руины древнего дома. Не было ни единой колонны, что не была бы повреждена, а некоторые и вовсе не были целы, обрываясь рваными краями. По всему великому залу были устроены строительные площадки: леса взбирались по стенам и колоннам. По полу раскинулись жалкие времянки, где гномы спали между сменами. Меж всем этим валялись скелеты, брошенное оружие, повреждённые доспехи. Кое-где по камню расползлись тёмные пятна. То было огромное кладбище.

— Война, — ответил наконец Доран. — Война здесь случилась.

Трое спутников спустились по следующей лестнице и пошли среди руин. Вблизи всё было куда хуже. Громоздкие доспехи облекали давно усопшие скелеты, их костяные руки всё ещё сжимали топоры и мечи. Паутина связывала их всех во мраке, протянувшись через зал.

— Война с орками… — Натаниэль присел и поднял рогатый череп.

Доран развернулся и впился взглядом в череп в руках друга. Клыки всё ещё были остры, а рога — толсты и крепки. Один вид пустой головы зверя заставил Дорана выхватить череп из рук Натаниэля и швырнуть его в ближайшую колонну. Гном сплюнул на пол.

— Дерьмо земное, все до единого! — Доран помолчал и нахмурился. — А ты откуда знаешь, что это орчий череп?

Натаниэль поднялся и взглянул на Рейну с немым вопросом. Эльфийка не сказала ни слова, но старый рыцарь получил свой ответ.

— Мы видели одного десять дней назад, — сказал он.

Доран отступил, едва не опрокинув один из факелов на тропе. Он не мог поверить словам, только что слетевшим с губ друга.

— Видели одного? — переспросил он с нажимом. — Мёртвого, да?

— Мёртвого, да. Но умер он недавно.

— Ба! — Доран вскинул руки. — Ты лжёшь, Голфри!

— Доран! — осадила его Рейна.

— То есть ты, должно быть, ошибся. — Гном виновато пожал плечами. — Видел нечто похожее на этих тварей.

— Боюсь, что нет, Доран, — продолжил Натаниэль. — Нас вызвали в башню Драконьего предела по приказу Тарена Салимсона. Небольшая шайка орков перебила солдат, охранявших Врата Сайлы.

Доран не нашёл слов для ответа. За почти триста лет жизни он не слышал ничего столь невероятного.

— Они вернулись? — выговорил он шёпотом. — Быть не может… Ты говоришь о самых мерзких созданиях, что когда-либо ходили по земле. Они изгнали нас из дома, они едва не истребили эльфов! Тысячи, десятки тысяч моих сородичей погибли, загоняя их в Бессмертные горы! Нет гнома, что не знал бы этих преданий! Они должны быть мертвы! Давно мертвы!

— Гидеон Торн лично разбирается с этим, — заверила Рейна.

— Плевать мне, что весь проклятый Драгорн разбирается! Что мы вообще здесь делаем? Нам надо на юг! Там настоящая битва!

— Совет постановил, что это дело Драгорна, — объяснила Рейна. — У каждого своя роль, Доран. Что могли бы сделать мы трое против орков, чего не смогли бы драгорны?

Гном расхаживал взад-вперёд, сжимая топор железной хваткой.

— Ты не понимаешь. Это у меня в крови! — Доран ударил рукой в грудь. — Нет ныне живого гнома, что видел бы орка, но мы всё ещё чувствуем Великую Войну в жилах! Ни один гном не обретёт покоя, зная, что эти мерзкие твари вернулись в мир.

— Я бы не сказал, что они вернулись, Доран. — Натаниэль поднял руку, успокаивая друга. — Горстка нашла путь наверх через руины Карата. Они убили стражу у Врат Сайлы, и люди Тарена заставили их за это заплатить. Тем немногим, кто остался, придётся иметь дело с Гидеоном. Как думаешь, многие ли выживут после этого?

Доран остановился, вперив взгляд в труп другого орка. Каждый гном мечтал всадить топор в голову вонючего орка за то, что те сотворили во время Великой Войны. Этой возможности его лишили, и, что хуже, вскоре ему предстояло вновь оказаться в обществе сородичей. Бормоча и проклиная всё на свете, сын Дорайна пнул ногу мёртвого орка и продолжил путь по освещённой факелами тропе.

— Когда всё это закончится, — крикнул он через плечо, — мы пойдём на юг охотиться на орков! — Одна эта мысль приободрила его, и он рассмеялся про себя. — Я стану первым гномом, убившим орка за пять тысяч лет! Да… Доран-оркоубийца! Доран-оркоруб! — Он снова засмеялся. — Давно пора обзавестись собственной легендой.

С мечтами о том, где они могли бы быть, и сетованиями о том, где они есть, Доран вёл спутников через исполинские залы. Куда бы они ни шли, повсюду были лишь новые свидетельства войны и смерти. Следующий зал, в который они вошли, некогда был храмом, посвящённым гномьим богам. Доран ахнул и перешёл на бег трусцой, петляя меж скелетами и обломками, чтобы лучше рассмотреть палату. Два ряда колонн поддерживали храм, но Дорана куда больше занимали огромные статуи, уходящие к потолку.

— Ты только глянь… — Глаза гнома загорелись, и он задрал подбородок, чтобы увидеть самую вершину.

— Что это за место, Доран? — спросил Натаниэль.

— Судя по всему, что здесь есть, — ответил он, — весьма вероятно, это первый храм богов. — Доран указал на широкую гномью статую слева. — Это Грарфат, отец. Он плюнул на мир, и океаны взревели, явив вершины первых гор. Он вырвал их голыми руками и поставил на землю как памятники своей силе. Грарфат предложил горы в дар Ямноморе, — Доран указал на статую справа, — матери…

Сын Дорайна рассмеялся, вспоминая литургию.

— Ямномора расколола гору кулаком и запустила руку глубоко внутрь, чтобы найти чистейший камень. Вместе они вылепили гномов из того самого камня.

— Я никогда не считал тебя религиозным, Доран. — Натаниэль с восхищением смотрел на исполинские статуи.

— Не нужно быть религиозным, чтобы ценить труды отца и матери! — Нахмурился гном.

— Тебя не тревожит, — продолжил старый рыцарь, — что, как Атилан и все человеческие боги, они всего лишь легенды, ставшие чем-то большим?

— Ба! Только люди и эльфы могли превратить какого-то злобного ублюдка вроде Атилана в бога и поклоняться ему десять тысяч лет! Не тревожься, паря. Грарфат и Ямномора — настоящие!

Доран видел, что ни Натаниэль, ни Рейна не уверены в его богах. Он не мог их винить после открытия истинного места Атилана в истории — последнего короля Первого Королевства. Его злобные козни из-за Покрова вознесли его до высот бога — ложного бога, но почитаемого по сей день. Доран мог лишь мечтать о дне, когда все расы осознают: Грарфат и Ямномора — творцы. Просто им не нравились люди, эльфы и вообще всё, кроме гномов…

Оставив храм позади, трое спутников поднялись по нескольким лестницам, вырубленным в горе. По вкусу камня Доран мог определить, что они направляются на север, глубже в Венгору. Натаниэль и Рейна не раз и не два удивлялись вслух, сколько часов минуло в их путешествии под горой. Доран всегда отвечал. Как гном, он обладал сверхъестественной способностью следить за временем без нужды в солнце. В эти зимние месяцы он знал, что снаружи свет уже угасает. Звук намдорских солдат достиг спутников раньше, чем они сами. Эхом разносясь по голым залам, Доран слышал, как скрежещут друг о друга пластины доспехов и шаркают по холодному полу сапоги. Треск огня и запах дыма тоже не ускользнули от его чувств.

— Похоже, здесь, — сказал гном друзьям.

Рейна стряхнула с себя всякие признаки усталости и выпрямила спину, прежде чем завернуть за угол и предстать перед лагерем. Доран с радостью держался позади, не зная, не встретит ли он здесь других гномов. Намдорские солдаты вздрогнули от их внезапного появления. Ближайшие вскочили и схватились за мечи на бёдрах, остальные побросали еду и питьё и встали по стойке смирно.

— Вольно, ребята! — раздался приказ с другой стороны лагеря. — Они пришли с нашей стороны, — добавил он.

Солдаты заметно расслабились и расступились перед командиром. Он вышел вперёд с уверенностью человека, облечённого властью, облачённый в золотой плащ и белые доспехи с львиным гербом. С короткими седыми волосами и подстриженной бородой под стать он был старше окружающих, хотя в глазах Дорана все они были младенцами.

— Вы, должно быть, те, кого мы ждали, — сказал командир, обращаясь к Рейне. — Меня зовут капитан Адан.

— Я посол Рейна Голфри, это мой муж, посол Натаниэль Голфри… — Рейна склонила голову.

— Мы вас ждали. Кто этот гном? — спросил капитан напрямик, держа руку на эфесе своего славного меча.

Рейна полуобернулась к Дорану, и ему ничего не оставалось, как выйти из-за спины Натаниэля. Он чувствовал, как взгляды всех солдат падают на него и жгут ненавистью. Вполне возможно, эти самые солдаты сдерживали гномов и пострадали за это, или по крайней мере пострадали их друзья.

— Это Доран, сын…

— Просто Доран, миледи. — Гном поднял руку, останавливая Рейну.

Посол кивнула в знак понимания.

— Вы видите в нём врага, но уверяю вас, он союзник.

— Предлагает ли он слова или сталь, упрямство его народа не знает границ. — Капитан Адан скрестил руки. — Их не сдвинуть с места.

— В этом мы, пожалуй, сходимся, — сказал Доран с пожатием плеч.

— Быть может, мы могли бы взглянуть на эту шахту, за которую все готовы умереть? — вмешался Натаниэль.

Капитан не двинулся с места, обдумывая просьбу Натаниэля.

— Вы можете увидеть вход, — ответил он. — Шахту не видел никто.

Это заявление вызвало удивление у всех троих спутников.

— Никто не входил в шахту? — уточнила Рейна.

— Пока нет, — подтвердил капитан Адан. — До появления гномов мы испробовали всё, чтобы пробиться внутрь, но эти двери столь же упрямы, как и те, кто их создал. Королева Иелифер прислала кузнецов, готовых исследовать содержимое шахты, но когда мы не смогли войти, она послала за теми, кто мог бы перевести гномьи письмена вокруг дверей.

— Позволь угадать, — перебил Доран. — Им не повезло.

Капитан Адан взглянул на гнома.

— По-видимому, язык древнее любого гномьего, известного людям.

— Да, так и будет, — сказал Доран. — Так глубоко в Венгоре… — Гном оглядел тёсаные стены. — Скорее всего, это древнейшая форма гномьего. Очень древняя!

— Ты можешь её прочесть, Доран? — спросила Рейна.

— Честно говоря, говорить на нём я лучше умею. Мой прадед болтал на нём без умолку, когда я был мальцом.

— Так или иначе, — сказал Натаниэль, — было бы полезно увидеть больше, чем просто ваш лагерь, капитан Адан.

— Идите за мной. — Прежде чем уступить капитан сжал челюсти.

Солдаты расступились, открыв небольшое преддверие посреди Т-образного перекрёстка. Южный коридор принадлежал намдорцам, а на севере был тёмный туннель, казалось, не имевший конца. Преддверие освещал единственный косой луч света, ярчайший в угасающем солнце позднего дня. Свет падал на дверь и озарял руны, что выстроились вдоль неё. Доран поднял глаза и увидел отверстие в склоне горы. То было природное образование, в которое мог бы протиснуться лишь мелкий зверь, но, скорее всего, именно из-за него эта палата была построена именно здесь. Шагнув в косой луч, Доран отбросил тень на двустворчатые двери, преграждавшие путь. Округлые сверху, они были необычной конструкции для гномьего королевства. До сих пор каждая дверь, которую встречал сын Дорайна, была прямоугольной. Мелочь, но она буквально кричала гному, что здесь что-то не так. Натаниэль, со свойственной людям манерой, непременно должен был толкнуть чёрные двери и самолично ощутить их сопротивление. Они даже не дрогнули под нажимом.

— Да, это шахта… — сказал Доран с изрядной долей сарказма. — Видите те знаки? — Гном указал на руны в форме молота, опускающегося на плоскую линию. — Даже сейчас это символ гномьего оружейника. Похоже, Иелифер желает себе гномьего оружия.

— Что королева Иелифер хочет и не хочет в той палате — не наша забота. — Капитан Адан выпятил грудь. — Проникнуть внутрь и не пустить гномов Денахейма — вот что важно для меня и моих людей.

— Тогда наши приоритеты не совпадают, капитан. — Рейна отвернулась от рун, вырезанных в камне. — Мы здесь, чтобы предотвратить войну и дальнейшее кровопролитие. Стерегите путь, если должны, но мы должны поговорить с лордами Денахейма.

— Гномы там, — капитан Адан бросил взгляд на тёмный туннель на севере. — У меня шестеро людей в патруле в тех туннелях.

— И ещё этот… — пробормотал один из солдат за спиной капитана.

— Ах да. Историк… — вздохнул Адан.

— Что такое? — спросил Натаниэль.

— Корбин проводит вас до гномьей линии, — ответил капитан Адан. — Но предупреждаю: вы не единственные, кто пытается наладить диалог. Королева Иелифер полагает, что эти руны могут таить ответ, как открыть двери. — Адан раздражённо вздохнул. — За специалистом по всему гномьему послали… Мастер Деврон здесь почти с самого начала.

— Кто такой мастер Деврон? — спросил Натаниэль.

— Он… Я не знаю, как звучит его полный титул. Он из Всебашни в Палиосе. Утверждает, что изучал гномью культуру всю жизнь. Все двадцать восемь лет…

— И что именно он делает? — спросила Рейна, глядя на тёмный туннель.

— Просит их перевести некоторые руны. Или, по крайней мере, делал это, когда я видел его в последний раз. Он немного… в общем, сами увидите.

Корбин провёл трёх спутников немного дальше в северный туннель, где они миновали троих из шести стражей, о которых говорил капитан Адан. Те проводили Дорана тяжёлыми подозрительными взглядами.

Туннель разветвлялся на лабиринт коридоров и древних залов, но Корбин продолжал идти по прямой, свернув лишь однажды, чтобы достичь гномьей линии. На самом деле расстояние между двумя лагерями было невелико.

Пронзительный вопль предшествовал долговязому человеку, который вылетел из-за угла, скользя по инерции. От падения его спасло лишь то, что он потерял равновесие, летящий топор пронесся прямо над ним. Мужчина с хлопком припал ладонями к каменному полу и бешено пополз на коленях, пока не нырнул за угол и не растянулся у ног Натаниэля. Глаз Дорана проследил за топором, вонзившимся в стену в конце зала. Славный топор, определённо гномьей работы и стиля. Натаниэль наклонился и помог человеку подняться.

— Мастер Деврон, полагаю?

— Мастер Петур Деврон, к вашим услугам! — Ответил молодой человек сияющей улыбкой, отряхивая мантию.

Доран оглядел его, гадая, не ударился ли тот головой, убегая от топора, — топора, о котором, похоже, немедленно забыл.

— Рад встрече, мастер Деврон. Я посол Натаниэль Голфри, а это…

— Рейна Голфри! Голфри! Для меня такая честь познакомиться с вами обоими! — Петур схватил их руки одну за другой и энергично пожал. — Я никогда прежде не встречал эльфа. Я изучал Войну за Королевство в свои ранние годы во Всебашне. Увлекательнейшая вещь!

— Никого больше не смущает топор в стене? — Доран перевёл взгляд с эксцентричного мастера на гномий топор.

Петур быстро обернулся к гному, и рот его открылся.

— Гном? — воскликнул он с высотой, доступной немногим мужам. — Гном по эту сторону линии! — Мастер оглядел Дорана сверху донизу. — Я вас знаю! Вы Доран Сталебрюх! Это великолепно! Вы…

— Мастер Деврон, — вмешалась Рейна своим мелодичным тоном. — Стоит ли нам тревожиться о том, как вы здесь появились?

Глаза Петура расширились, и он попытался провести рукой по узлам своих взъерошенных волос.

— О, это? Нет! Это просто… Это просто их способ сказать «Не сегодня, благодарю». — Он рассмеялся и утёр блеск пота с бледного лба.

— Он не ошибается, — сказал Доран.

— Капитан Адан говорит, что вы расспрашиваете о рунах вокруг двери. — Продолжила Рейна.

— Да! — Петур вскинул палец в воздух. — Руны! Увлекательнейшая вещь, право слово. Гораздо более древний диалект, чем любой, что я исследовал прежде. Это настоящая возможность, уверяю вас.

— Так начинаются войны, мастер Деврон, — добавил Натаниэль серьёзным тоном.

Петур попытался умерить своё воодушевление.

— Вы совершенно правы, посол Голфри. Я полагал, что работа с гномами над переводом рун может дать лучший выход. Конечно… — Долговязый человек обернулся к топору в стене. — Их нужно застать в подходящем настроении.

— Ты ещё жив, разве нет? Скажу так: лучше настроения тебе не дождаться.

— Гномий язык может отсрочить следующий топор, — предложила Рейна.

Доран вздохнул. Наконец настал миг, которого он надеялся избежать и от которого, как всегда знал, не убежать навечно. Дом умеет тащить людей назад, нравится им это или нет. Отстранив молодого мастера, Доран встал у самого края угла. Он украдкой глянул одним глазом и различил силуэты сородичей на фоне ревущего костра посреди туннеля. По меньшей мере дюжина, все вооружены до зубов и, судя по запаху, облачены в сильвир.

Он выдохнул глубоко, раздув бородатые щёки.

— Никто из вас не терял топор? — спросил он на гномьем.

Их болтовня и общий гомон внезапно смолкли. Все взгляды устремились на голову Дорана, торчащую из-за угла.

— Назови себя, чужак! — последовал грубый ответ. — Ни один грязекоп так не говорит!

Доран закатил глаза, забыв о гномьем просторечии для людей.

— Потому что я сын Грарфата, как и ты!

Наступила пауза.

— Откуда нам знать, что это не уловка? Грязекопы обожают свои чары!

— Я отдам себя в твою власть, друг. — Доран вышел в зал, сознавая, что для сородичей он так же трудно различим, как и они для него.

— Да, отсюда ты похож на гнома! — Вожак ненадолго обернулся к остальным. — Придётся тебе выйти на свет… друг!

Доран знаком велел Рейне и Натаниэлю следовать за ним.

— Стой! — предупредил вожак, поднимая топор. — Что ты затеваешь? Кто они?

— За тобой много воинов, — ответил Доран. — Эти двое со мной. Они послы, а не солдаты.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Сталебрюх… — прошептал Натаниэль.

— То есть говоруны, — ответил вожак. — Как и тот другой, — добавил он с тем же раздражённым тоном, что и капитан Адан.

— Он и впрямь кажется назойливым типом, — согласился Доран. — Не мог бы ты говорить на общем языке ради моих друзей?

— Ему повезло, что у него ещё две ноги, чтобы бегать! Передай ему: если он ещё раз придёт сюда со своими рисунками, мы заберём у него ступни…

Доран шагнул в свет их костра, и вожак застыл. Ни слова не сорвалось с губ ни одного из его сородичей. Доран сглотнул, взглянув на герб, поднятый на их нагрудниках. Вертикальный топор с двусторонним лезвием на одном конце и молотом у основания. Герб клана Сталебрюхов. Вожак опустился на одно колено, за ним быстро последовали остальные. Они держали головы склонёнными, а оружие прижатым к земле.

— Принц Доран! — сказал вожак на общем языке.

И Рейна, и Натаниэль обернулись к сыну Дорайна.

— Принц?

Вигон собрался снять тёмный плащ, висевший на его собственных плечах, когда трегаранский солдат предложил ей свой жёлтый плащ. Он был одним из очень немногих солдат, бежавших из города, большинство пали от рук орков. Вигон был рад, что несколько выжили и теперь помогали охранять их маленький караван. Вереница беженцев не растянулась и на полмили, но Галанор говорил о других выживших, выбравших другое направление.

Однако правда оставалась правдой: мёртвых теперь было больше, чем живых.

Вигон пробирался через заснеженные поля, его мысли возвращались к сражению. Он думал об орках, которых уложил. Они были сильнее среднего человека, но их кожа была так же уязвима для стали.

Потом был другой орк — тот, с прямоугольным клинком. Вигон оглянулся на Алиджу, лицо которого всё ещё было картиной печали. Дядя Тарен, возможно, и не был родственником по крови, но он всё равно был семьёй для полуэльфа. Глядя мимо друга, Вигон видел выражение Алиджи на лицах каждого мужчины, женщины и ребёнка. Все они потеряли семью.

Впереди что-то двинулось в легком падающем снегу, привлекая внимание Вигона. Он потянулся к рукояти, гадая, не предстоит ли ему увидеть своего первого кентавра. За годы не было зарегистрировано ни одного инцидента между их двумя видами, с тех пор как вернулись эльфы, но Вигон не хотел рисковать; они были известны своей территориальностью.

Звук скачущих копыт был достаточным, чтобы Вигон вытащил клинок на дюйм из ножен. Белая дымка наконец уступила место знакомой бледной лошади и эльфийскому всаднику. Северянин опустил клинок, когда Галанор остановил свою лошадь перед ним.

Рейнджер, защищённый от снега своим синим плащом и белыми мехами, спрыгнул с лошади и опустил капюшон.

— Погода только ухудшается, — доложил он. — Дорогу становится невозможно разглядеть, и снег тяжелее. Мы можем закончить тем, что будем ходить кругами.

Вигон видел достаточно стучащих зубов, чтобы согласиться.

— На Пустошах разбросано несколько лесов, но даже они не дадут много тепла.

Галанор ненадолго посмотрел на северо-запад.

— Есть один лес, который может дать убежище — и защиту тоже.

Вигон обвёл взглядом пустые равнины, гадая, не слишком ли долго эльф пробыл на холоде. Потом он вспомнил, где именно они находятся.

— Эльфы? — спросил он. — Ты хочешь пойти в Или… — Будь проклят, если он мог выговорить это название.

— Илитира, — закончил Галанор. — Это не так далеко отсюда. Они могут дать нам убежище, пока погода не утихнет.

Вигон посмотрел на вереницу людей, обычных людей, позади них и задумался, насколько счастливы будут эльфы Илитиры увидеть столько многих.

— Я не знаю…

— Нам нечего бояться моих сородичей, — заверил Галанор.

Идея войти в полностью эльфийское владение была сравнима с тем, чтобы сесть в лодку и отплыть в Айду, по мнению Вигона. Это было не место, которое посещали люди. С другой стороны, люди тоже не должны были подвергаться воздействию таких стихий, как леденящий холод.

— Я не боюсь эльфов, — уточнил Вигон. — Я просто… встречал только двоих.

Хадавад подъехал к ним на одной из лошадей, которую он очаровал за городскими воротами.

— Ну, чего мы ждём? — Это был первый раз, когда маг заговорил с тех пор, как они покинули Трегаран, — он сам был сильно потрясён смертью Тарена. — Покажи нам дорогу, Галанор.

Поскольку Алиджа был глубоко погружён в свои мысли, Вигон решил оставить свои сомнения при себе, когда они отправились на поиски Илитиры.

День тянулся, и снега обрушились на них с удвоенной силой, когда они наконец оказались на краю леса. Деревья были высокими и каким-то образом ещё более зловещими, чем в Вековечной чаще или даже в Диких чащобах.

Что-то большее, чем природа, вдыхало жизнь в этот лес…

Галанор вёл их, первым пробиваясь сквозь линию деревьев. Алиджа подошёл к Вигону, его глаза были устремлены высоко в кроны. Казалось, чувство изумления, вызванное лесом, было достаточно, чтобы вновь пробудить врождённого исследователя, которого полуэльф никогда не мог отрицать.

— Я приходил сюда ребёнком, — сказал он, — до того, как ты и твоя мать присоединились к нам.

— И как там? — спросил Вигон, воздерживаясь от использования эльфийского названия.

Алиджа задумчиво смотрел в лес.

— Это как другой мир. — Плут повернулся к другу с первой улыбкой, которую Вигон видел за много дней. — Ты его возненавидишь.

— Не возненавижу, — возразил Вигон. — Если там тепло и у них есть еда, я могу никогда не уйти.

Алиджа тихо рассмеялся про себя.

— Из всех людей, которых я когда-либо встречал, Вигон Дракаро, никто не любит то, что знает, и не знает то, что любит, больше тебя.

Радуясь, что поддерживает дух друга, Вигон подхватил шутку.

— Я очень культурный человек, знаешь ли. Художник, на самом деле.

— Не начинай это снова, — взмолился Алиджа.

Караван последовал за ними, и беженцы молча плелись между деревьями. Когда их разговор иссяк, Вигон попытался утешить друга.

— Мне жаль Тарена, — сказал он серьёзно. — Он казался хорошим человеком.

— Он и был, — ответил Алиджа в свою грудь.

Вигон кивнул, не зная, что сказать.

— Он также казался бойцом, даже прирождённым воином.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказал Алиджа, сжимая ремень своего колчана. — Он умер хорошей смертью, сражаясь на ногах, как должны все воины. Но ты видел, что тот орк сделал с ним. Цена чести — это цена, которую должна заплатить его семья.

— Ты винишь себя, — заметил Вигон.

Алиджа нахмурился.

— Я виню всех нас. Магия Хадавада, навыки Галанора, мои стрелы, твоё… всё. Мы должны были сделать больше. Мы живём в мире под защитой драгорнов. После Трегарана это ничего не значит. Мы не можем обеспечить безопасность людей.

— Мы не можем обеспечить безопасность всех, — поправил Вигон.

— Ну, может, мы должны… — Заметив Изабеллу и Салима, Алиджа снова ушёл в себя и замедлил шаг, чтобы отстать.

Вигон оставил его в покое, сам осознавая, что время — лучший лекарь.

Лес был тихим. Только звук их ног, хрустящих по снегу, пронзал деревья. Вигон ненавидел это. Чувство, что за ним наблюдают, жгло затылок. И всё же они шли вслед за Галанором, который проходил мимо деревьев с малым трепетом.

— Интересно, — пробормотал Хадавад рядом с ним. Маг вёл свою лошадь пешком, но его глаза были прикованы к земле.

— Что такое? — спросил Вигон, поморщившись от громкости своего голоса в таком тихом месте.

Хадавад один раз стукнул посохом по земле и поднял взгляд.

— Где снег?

Вигон нахмурился и посмотрел на свои ноги, где действительно не хватало снега. Там, где он должен был оставаться наваленным до их лодыжек, теперь были лишь пятна тут и там. Тёмная земля и зелёный мох неуклонно брали верх, чем дальше они шли.

— Здесь и теплее, — заметил Алиджа, подкравшись к ним.

Вигон не заметил, но Алиджа был прав. Прохладный воздух стал затхлым и более густым, чем любой зимний холод.

— Посмотрите на деревья, — сказал один из трегаранцев.

Вигон прошёл немного дальше и обнаружил себя стоящим перед самым толстым деревом, которое он когда-либо видел. Оглядевшись, он увидел, что обычные деревья леса становились такими же редкими, как и пятна снега. В самом сердце леса теперь преобладали эти исполинские, куда более мощные деревья. Северянин шел осторожно, чтобы не споткнуться о сеть корней, то и дело выныривавших из земли и уходивших обратно вглубь.

Это было так, как если бы они прошли через невидимую стену. С одной стороны лес был холодным и тихим, а с другой — тёплым и наполненным птичьим пением и лесными существами.

Вигон отважился пройти еще дальше вглубь, внимательно осматривая всё вокруг. Листья великих деревьев переливались цветами, которых не должно было быть ещё несколько месяцев. Он остановился, когда наткнулся на оленя, пьющего из мелкого ручья. Без страха олень поднял на него взгляд и принял свою царственную позу, прежде чем уйти. Бабочки порхали, и животные бегали между деревьями; даже воздух был слаще.

— Это прекрасно… — прошептал он.

Алиджа прошёл мимо него.

— Мы ещё не там.

Они прошли через ручей и пробрались между огромными деревьями, пока зима не стала горьким воспоминанием. Именно Галанор вскоре привёл их ко входу в Илитиру — арке из виноградных лоз между двумя деревьями. Арка была украшена цветами и маленькими сферами мягкого света.

Вигон жаждал войти и увидеть тот маленький кусочек Иллиана, который эльфы вернули себе, но под аркой их встретила группа эльфов.

Галанор склонил голову и сказал что-то на эльфийском, быстро за ним последовали Хадавад и Алиджа. Вигон скопировал поклон и даже не стал пытаться произнести приветствие, которое грозило завязать ему язык узлом.

Эльфы, заполнившие арку, явили собой саму красоту во всем её многообразии, как мужчины, так и женщины. Их длинные волосы струились, словно мёд, поверх одеяний синего и зелёного цветов. Замысловатые узоры из золота и серебра украшали их одежды, все из которых казались слишком чистыми для жизни в лесу.

Самая прекрасная из всех стояла впереди группы. Её глаза были более яркого оттенка зелёного, чем самые изысканные изумруды. Глубокий, лесной зелени капюшон венчал золотой обруч, украшавший голову с волнистыми светлыми волосами. Под её плащом было скрывалось настоящее видение — переливающееся платье, которое сверкало, как будто звёзды небес были сорваны с неба и заперты внутри.

Вигон был очарован ею.

— Добро пожаловать в Илитиру, — сказала эльфийка, её глаза встречались с глазами каждого из них, пока она оглядывала растущую толпу. — Я Эллория из дома Севари.

Вигон почти покачнулся на пятках. Алиджа очень мало говорил о своей семье в эти дни, но, проведя большую часть юности с Голфри, Вигон знал, что его мать, Рейна Голфри, когда-то была Севари. Он бросил на друга вопросительный взгляд, на который полуэльф лишь покачал головой.

— Я Галанор, — ответил рейнджер, опуская название своего дома. — Эти люди родом из Трегарана. Они отчаянно нуждаются в вашем гостеприимстве, леди Эллория.

Эльфийка лесов оглядела Вигона и его изнуренных спутников.

— Я бы сказала, вы все нуждаетесь… — Её мелодичный голос проник до самых костей, немедленно напоминая ему, какой долгий путь они проделали.

— Идёмте, — пригласила она. — В Илитире найдётся место для всех.

Эллория повернулась к своим сородичам и заговорила на эльфийском. Эльфы плавно двинулись вперед, словно скользя по земле, чтобы встретить изнуренных трегаранцев, помогая им с их вещами и ранами.

— Вы четверо последуете за мной, — добавила она, обращаясь к спутникам.

Алиджа замялся, оглядываясь на Изабеллу и Салима. О них обоих заботились двое эльфов, а также о Неде.

— Они в безопасности здесь, — заверила Эллория, заметив его задержавшийся взгляд.

Изабелла кивнула плуту через поляну, и он немного расслабился, радуясь, что может сопровождать их. Жена Тарена увидела Вигона и предложила ему обратно его меховой плащ, получив от эльфов замену. Он взял плащ обратно, надеясь, как и Алиджа, что они найдут некоторое облегчение от своей утраты. Думая о тех, кого потерял сам, Вигон знал, что потребуется больше, чем утешение эльфов…

Видя, как остальные следуют за Эллорией через арку, Вигон придержал рукоять своего меча в ножнах и побежал догонять. Однако он не мог не замедлиться, когда за входом его взору открылась Илитира. Он и вовсе остановился, у него отвисла челюсть, и он принялся крутить головой, пытаясь рассмотреть абсолютно всё вокруг.

За аркой мшистое плато спускалось к широкой изогнутой лестнице. У её основания Илитира раскинулась перед ними, как оазис, место, где граница между магией и природой размывалась.

Деревья были такими же высокими и толстыми, но теперь их ветви обвивались вокруг гигантских сфер света. Некоторые из сфер были на земле, связанные в могучих корнях. Вигон заметил одну в стороне от лестницы и потянулся к ней, любопытствуя, какая она на ощупь. Сфера была тёплой, а её поверхность — мягкой, как кожа младенца.

Небо между кронами было голубым, хотя Вигон не мог припомнить, чтобы видел хоть что-то голубое с тех пор, как они были в Иссушенных землях. Опустив взгляд обратно, он увидел, что мир приобрёл более мягкий вид, как будто сферы убрали суровость реальности.

Каменные плато и спиральные лестницы украшали облик Илитиры. Жилища, в которых обитали эльфы, были выдолблены из самих деревьев, поднимаясь высоко в кроны наверху.

Вигон снова поспешил догнать остальных на лестнице, стараясь не сводить глаз со ступеней, продолжая восхищаться Илитирой.

Галанор наклонился.

— Чудесно, не так ли?

Вигон кивнул, его глаза всё ещё были прикованы к окружению.

— Не могу поверить, что это в Лунных равнинах.

— Вроде как и нет, — загадочно ответил Галанор. — Илитира работает почти так же, как сумка Хадавада.

Вигон посмотрел на старую потрёпанную сумку, висящую на плече мага. Он однажды видел, как старик вытащил из неё седло для лошади.

— Это карманное измерение, — пояснил Галанор.

Вигон понял, что имел в виду эльф, но это не означало, что он мог это осмыслить. Однако он был счастлив просто следовать за леди Эллорией через эльфийскую деревню. Это было как идти сквозь сон.

Им пришлось немного подняться, прежде чем спутники оказались на более высоком плато, стоя перед узлом из виноградных лоз и ветвей. Эллория провела рукой над узлом, и ветви отпрянули, а лозы расползлись в стороны, открывая целую комнату, высеченную прямо внутри дерева. Внутренние стены были украшены фресками, перемежающимися меньшими сферами света и цветущими лозами.

Сама комната была небольшим амфитеатром с аккуратными рядами сидений, изгибающимися по периметру комнаты и спускались к ровной площадке в самом низу. В центре стояло то, что выглядело как трон в глазах Вигона. Его высокая спинка поднималась почти до самого потолка, где переходила в резное украшение в форме оленьих рогов. Эллория выбрала кресло рядом с троном — простое по дизайну и вырезанное из дерева, как и всё остальное, с эльфийскими глифами, выделенными золотой краской.

— Только королева сидит на троне, — прошептал Галанор на ухо Вигону.

— Вы правы, Галанор, — объявила Эллория. — Только моей сестре позволено сидеть там. За тридцать лет, полагаю, она имела это удовольствие лишь однажды. — Эльфийка позволила своему взгляду упасть на Алиджу. — Когда королева Адиландра посещает Иллиан, она предпочитает останавливаться у своей дочери… — Под её взглядом Алиджа мог только отвести глаза. — Не думаю, что вы пришли сюда обсуждать расстановку стульев, — продолжила она. — Эльфы Илитиры никогда не прогонят ни одну душу, но я хотела бы знать, что случилось в Иссушенных землях, что привело столь многих и в такой беде?

Хадавад занял место в одном из рядов, предоставив Галанору отвечать на вопрос леди. Вигон немного придвинулся к Алидже, совершенно не уверенный, как вести себя рядом с эльфийкой. Всё в ней требовало уважения и внимания, но он понятия не имел, где она находится в иерархии этого нового мира.

Галанор шагнул перед троном.

— Наша история длинна, миледи. И в неё несколько трудно поверить…

— Я всё ещё помню, как отплывала от берегов Иллиана в конце Войны драконов, почти тысячелетие назад. Теперь вот я здесь, снова в сотнях миль вглубь материка, живу в сердце Лунных равнин и сижу в комнате с пятисотлетним человеком и эльфом с человеческим отцом. — Эллория наклонилась. — Трудно поверить — моя специальность, Галанор из дома Ревири…

Вигон обменялся взглядом с Алиджей; было очевидно, что леди Эллория была хорошо осведомлена, несмотря на то, что они находились в такой глуши.

Галанор склонил голову в извинении.

— Множество событий произошло, чтобы мы предстали перед вами, миледи. Мы здесь, и люди Трегарана были изгнаны из своих домов по одной причине.

— И какой же?

Галанор выпрямил спину и ответил всего одним словом.

— Орки…

Рассказ Галанора дошёл до их прибытия в Иссушенные земли, прежде чем ноги Вигона окончательно отказались ему служить. Он занял место в ряду позади Хадавада и изо всех сил старался не заснуть, пока эльф пересказывал историю. Леди Эллория была очень ясна насчёт того, что хочет услышать каждую деталь, и она выслушала всё, не шевельнув ни мускулом.

— Ни один город не мог подготовиться к такой атаке, — сказал Галанор, приближаясь к концу своего рассказа. — Трегаран был почти разрушен, прежде чем они даже выбрались из-под земли. Мы ничего не могли сделать, кроме как попытаться вывести как можно больше людей в безопасное место…

Эллория отвела взгляд впервые с тех пор, как эльф начал говорить, и Вигон с радостью поверил бы, что это был и её первый вдох.

— Орки вернулись… — прошептала она, как будто произнесение этого вслух сделало бы это более реальным.

— Миледи, — сказал Хадавад, впервые вставая. — Были ли какие-нибудь вести из других городов Иссушенных земель? Из Калмандры? Из Амираски?

— Боюсь, Илитира редко получает послания из любого из шести королевств. Не думаю, что жители Иллиана уже смирились с нашим присутствием здесь.

— По моему опыту, — ответил Хадавад, — людям всегда нужно время.

Эллория не выглядела убеждённой.

— Если орки вернулись, боюсь, время — это то, чего ни у кого из нас нет. — Леди леса поправила свою позу. — Вы все можете оставаться в Илитире столько, сколько пожелаете. Народу Трегарана предлагается то же приглашение. Я распоряжусь отправить послания всем королевствам с предупреждением об орках. — Эльфийка обдумала свои следующие слова. — Я отправлю разведчиков в Калмандру и Амираску, чтобы подтвердить их судьбу.

— Благодарим вас за гостеприимство, леди Эллория. — Галанор склонил голову, и спутники собрались уходить.

— Алиджа, — тихо позвала Эллория. — Рада тебя видеть…

Плуту нечего было сказать, кроме как кивнуть в знак согласия. Они покинули Леди Илитиры и спустились по извилистой лестнице в молчании, чувствуя между собой, что находятся в священном месте.

Спустившись на землю, эльфы радушно встретили беженцев, сопровождавших их на север. Небольшие лагеря уже устраивались на поляне, целители разыскивали раненых. Вигон замер и уставился, когда пара эльфов отделились от группы и запели. Их руки двигались, а кисти кружились в гипнотических узорах. Он уже собирался спросить, что происходит, когда из земли выползли новые корни, как будто они были живыми.

— Посмотри на это! — воскликнул он, обращаясь к безучастному Алайдже.

Корни скручивались и переплетались, пока не образовали купол с небольшим отверстием сбоку. Всё больше и больше начинало прорастать из земли, куда бы эльфы ни направляли свои голоса. Прибыло больше эльфов, на этот раз неся корзины, полные мясистых сфер, каждая мягко светилась в общей куче. Эльфы бережно укладывали сферы в импровизированные гнёзда, освещая интерьер для беженцев.

Галанор был одним из очень немногих, кто всё ещё мог улыбаться.

— Как думаешь, почему деревья стали такими большими?

— Это невероятно… — сказал Вигон с широко раскрытыми глазами.

Мягкий шёрох босых ног предшествовал появлению эльфийки. Она приветствовала спутников искренней улыбкой и склонила голову.

— Я Энвин, — сказала она на общем языке.

Вигон был заворожен её красотой и её неземным платьем, ткань которого казалась сотканной из самого ветра. Он невольно задумался, неужели людям суждено вечно быть околдованными изысканной красотой эльфов. Глядя на Энвин и её длинные тёмные волосы, северянин не мог не вспомнить об Инаре. Впрочем, слишком многое заставляло его думать об Инаре…

— Комнаты подготовлены для вас всех внутри Вечного древа, — продолжила Энвин, указывая на гигантское дерево позади неё.

Алиджа оглянулся на трегаранских беженцев, его глаза ненадолго задержались на Изабелле и Салиме.

— Благодарю, но мы останемся здесь внизу.

— Леди Эллория распорядилась…

Алиджа перебил Энвин.

— Если нет разницы, мы останемся здесь, внизу, — его тон был столь же решительным, как и сами слова.

Энвин снова склонила голову.

— Как пожелаете, принц Алиджа.

Эльфийка ушла, прежде чем полуэльф успел возразить.

— Принц? — немедленно повторил Вигон.

Алиджа поднял руку.

— Не надо, — предупредил он.

Двое поющих эльфов прибыли, не дав разговору начаться. Отвлечённый их магией, Вигон пропустил, как Алиджа исчез в толпе беженцев. Однако его было легко найти — рядом с женой и сыном Тарена. Полуэльф опустился на одно колено и обнял Салима, хотя его слова потерялись на таком расстоянии.

Хадавад первым вошёл в свою личную беседку. Маг устроился поудобнее и достал пророчество из своей сумки. Устремив глаза на древний свиток, Хадавад провёл рукой над входом, и ветви с корнями начали извиваться и переплетаться, пока проём полностью не закрылся.

Галанор отстегнул свой пояс с мечом и положил скимитары в свою беседку.

— Великое зло снова пробуждается в королевстве, — начал он. — На твоём месте, Вигон Дракаро, я бы использовал любую возможность, чтобы отдохнуть.

После боя с орками и двух дней пути на север Вигон чувствовал, как каждая его мышца ноет, требуя сна.

— Ты видел орков, — ответил он. — Ты действительно думаешь, что мы здесь в безопасности?

— В достаточной безопасности, чтобы отдохнуть ночью, — возразил Галанор. — Давай встретимся с этим миром завтра, когда будем лучше понимать, что происходит.

С этими словами рейнджер нырнул в свою беседку и взмахом закрыл вход.

Вигон снова переключил внимание на Алиджу, обеспокоенный мыслью о том, что будет спать, пока его друг переживает потерю человека, который был ему как дядя. Он снял круглый щит со спины и решил сесть у стены своей беседки. Он некоторое время наблюдал за Алиджей, разговаривающим с семьёй Тарена и другими беженцами. Мягкое свечение и райская обстановка вокруг совсем не помогали бороться со сном, и вскоре северянин почувствовал, что его веки смыкаются сами собой.

Звук знакомых голосов пробудил Вигона ото сна. Дезориентированный, он огляделся и обнаружил, что дневное небо сменилось звёздами. И всё же леденящее дыхание зимы не могло добраться до него, несмотря на то что он заснул снаружи своей беседки.

Знакомые голоса доносились слева, и он повернулся, чтобы найти источник. В лагере теперь было тихо, беженцы спали, и местные эльфы вместе с ними. Илитира была совершенно мирной, если не считать этих двух голосов.

Вигон оставил щит и вскочил на ноги. Его мышцы горели, и он пожалел, что не сделал растяжку после боя с орками.

Один из голосов принадлежал женщине, хотя её слова были на эльфийском. Вигон последовал за мелодичным звуком, пробираясь через ряд изгородей и небольших деревьев.

Эллория и Алиджа были за участком деревьев, занимая небольшой сад, в котором были ручей и миниатюрный водопад. Вигон приник к ближайшему дереву, оставаясь скрытым. Он знал, что подслушивать невежливо, но годы жизни в Намдоре заменили его старые инстинкты новыми и гораздо более неподобающими.

— Ты забыл язык своей матери? — спросила Эллория.

— Я дитя двух миров, — ответил Алиджа. — Это даёт мне привилегию выбора. — Плут пожал плечами. — Я предпочитаю общий язык, он мне больше подходит.

Кроме случаев, когда ты болтаешь с молодыми жёнами старых лордов, — подумал Вигон.

— Как тебе жизнь без семьи? — понимающе спросила Эллория.

Вигон видел, как Алиджа пытается скрыть своё удивление.

— Для группы людей, которые никогда не покидают свои дома, вы много знаете.

Эллория улыбнулась.

— Свободный народ Иллиана видит то, что хочет видеть. Эльфы Илитиры тайно ходят по улицам каждого королевства, хотя я знаю пару, которые любят бывать в таверне в Лириане…

Вигон попятился назад и укрылся за деревом, напрягая память, чтобы вспомнить кого-нибудь, кого он мог видеть в «Кирке», похожего на эльфа.

— Ты шпионила за мной? — Обвинение Алиджи звучало скорее любопытно, чем оскорблённо.

— Ты второй в очереди на трон Эландрила, — ответила Эллория. — Конечно, за тобой наблюдают.

Плут покачал головой и опустился на большой камень.

— Какое это имеет значение? Моя бабушка-эльфийка правит сколько… полторы тысячи лет? Быть третьим в очереди на эльфийское королевство это так же далеко от трона, как нищий от короля.

— Ты часть королевской семьи, которая правила двумя континентами и пережила пять войн за восемь тысяч лет. — Эллория подошла и остановилась перед ним. — Нравится тебе это или нет, но ты Севари.

— Я и Голфри то с натяжкой, — ответил Алиджа с неподдельной злостью. — И я не собираюсь быть ни тем, ни другим долго.

Вигон сморщил лицо в замешательстве и обошёл деревья, чтобы лучше их видеть. Эллория присела перед своим внучатым племянником и наклонила голову, пока Алиджа не был вынужден встретиться с ней взглядом. Леди Илитиры взяла его руку в свою и осмотрела её, проводя большим пальцем по его костяшкам и вдоль ладони.

— Встань, — приказала она. Эльфийка отвернулась от Алиджи и прошла немного дальше в сад.

Оставив зелёный плащ Эшера, а также свой лук и короткий меч, Алиджа подчинился и присоединился к ней на поляне.

— С тех пор как ты прибыл сюда, — сказала Эллория, — я чувствовала в тебе что-то. Безрассудство… — Эльфийка повернулась лицом к своему внучатому племяннику. — Черта, рождённая смертными, по моему опыту.

Вигон присел и подполз к небольшому валуну на краю сада. Он понятия не имел, о чём они говорят.

Алиджа поднял руки, судя по всему, желая покончить с этим разговором.

— Я ценю всё, что ты…

Эллория резко выдернула руку, скрытую под плащом, и шумно выдохнула. Облако синего порошка окутало Алиджу, обрывая на полуслове.

И тут их стало двое!

Вигон с открытым ртом смотрел, как призрачный двойник его друга буквально вылетел у него из-за спины, в точности повторяя его позу. Северянину потребовалось ещё мгновение, чтобы понять, что движения Алиджи замедлились до черепашьего шага, но его лицо по-прежнему искажала гримаса муки от этого порошка.

— Эй! — крикнул Вигон, вбегая в сад.

Эллория подняла одну руку, и северянин прервал свой натиск. Его остановила не магия, а выражение лица эльфийки. Она не причиняла Алидже вреда.

Пока полуэльф медленно падал назад, Эллория небрежно обошла его, пока не оказалась рядом с синим эфирным Алиджей. Эльфийка протянула руку и обхватила голову призрака, прежде чем провести другой рукой по его лицу, к груди. Она остановилась над его сердцем, колеблясь, бросив взгляд на настоящего Алиджу. Затем она опустила пальцы в дымчатое изображение.

Глаза Эллории вспыхнули откровением, и она снова посмотрела на своего внучатого племянника. Вигон видел достаточно горя, чтобы теперь узнать его.

— Что случилось? — спросил он.

Совершенно игнорируя его, Леди Илитиры протянула руку и схватила обоих Алиджей за плечи. Эльфийка одновременно поймала падающего плута и силой загнала призрачного двойника обратно внутрь.

С вздохом и выражением удивления Алиджа перевел взгляд с Вигона на Эллорию. Его лицо было испачкано синим порошком.

— Что произошло? — отчаянно спросил он. — Что ты сделала?

Эллория вздохнула.

— Кое-что, что твоя мать должна была сделать давным-давно.

Алиджа взглянул на Вигона, но сохранил внимание на эльфийке, вытирая пальцем порошок с щеки.

— Что это?

— То, чего ты не найдёшь в Иллиане, — загадочно ответила Эллория. — Столетия назад считалось, что мы можем заглянуть в саму душу наших сородичей. Теперь мы стали чуть более просвещенными. Этот порошок позволяет увидеть, как они выглядят на магическом плане. Именно этот план существования связывает эльфов с их бессмертием: обильный источник магии, который сокрыт внутри нас и служит мостом между двумя мирами.

Алиджа понял её объяснение раньше Вигона.

— Я уже знаю, что ты собираешься сказать.

Эллория обхватила его лицо.

— Мне жаль…

Вигон переводил взгляд с одного на другого, его замешательство перерастало в раздражение.

— О чём, чёрт возьми, вы говорите?

Алиджа отстранился от нежного прикосновения Эллории и стер остатки порошка со своего лица. Вигон не упустил одинокую слезу, которую он также смахнул большим пальцем.

— Я смертен, Вигон, — сухо произнес он.

— Я не понимаю, — ответил северянин, глядя от Эллории к другу. — Ты же… — он указал на заострённые уши Алиджи. — У тебя же есть…

— Это должно было быть обнаружено при твоём рождении, — перебила Эллория. — Не было ни одного ребёнка от наших двух народов с самых ранних лет после того, как люди вышли из Диких чащоб. Ты и твоя сестра — первые из вашего рода почти за тысячу лет.

— Ты не бессмертен? — Вигон просто должен был произнести это вслух, чтобы действительно осознать. — Я всегда думал… — Он не смог закончить предложение. Северянин всегда предполагал, что его друг будет жить вечно, как его семья…

Вигон испытал собственное откровение, но поспешил прикусить язык. Теперь он мог видеть всю картину целиком. Он мог видеть, почему Алиджа сделал всё возможное, чтобы отдалиться от своей семьи, своей бессмертной семьи.

— Ты кому-нибудь говорил? — спросила Эллория.

— Инара знает. — Ответ Алиджи был почти шёпотом.

— Она тоже смертна? — спросил Вигон, не подумав.

Алиджа направился к своим вещам, чтобы забрать плащ и оружие.

— Если и была, мы никогда не узнаем. Как только Инара связалась с Атисом, его жизненная сила стала её собственной. — Плут повернулся к Эллории. — Моя бабушка поручила тебе присматривать за мной, чтобы убедиться, что я в безопасности, верно? Но после того, что я видел в Трегаране, не думаю, что имеет значение, смертен я или нет; больше никто не в безопасности. Полагаю, я могу доверять тебе сохранить это между нами?

Эллория обдумала его просьбу.

— Ты третий в очереди на трон и, следовательно, выше меня по положению. Если королева Адиландра не спросит меня конкретно о твоей смертности, я сохраню это, как ты просил. — Леди Илитиры склонила голову, и Алиджа ответил тем же.

— Вы оба пережили изрядное испытание, — продолжила Эллория. — Осталось лишь несколько эльфов, которые могут сказать, что сражались против орков. Советую вам отдохнуть.

Вигон подождал, пока эльфийка не исчезла из садов, прежде чем спросить:

— Ты в порядке?

Алиджа закончил закреплять колчан.

— Я уже какое-то время знаю об этом. И я смирился с тем, сколько лет мне отмерено.

— Вот почему ты ушёл, не так ли? — Вопрос Вигона остановил Алиджу на месте.

Не оборачиваясь, он сказал:

— Нет нужды, чтобы они страдали.

Вигону было невыносимо видеть друга в таком смятении.

— Алиджа…

Плут повернулся к нему, прежде чем он успел сказать больше.

— Это не имеет значения, Вигон. Подумай обо всём, что случилось с тех пор, как мы нашли то пророчество. Эшер, Маллиат, Тарен… Трегарана больше нет. Мир снова погружается в хаос и войну. Моя смертность становится всё более ничтожной с каждым часом.

Вигон перевел дух.

— Я просто собирался сказать: для меня ничего не изменилось. Мы всё ещё будем сражаться вместе или умрём вместе. Братья…

Это смягчило Алиджу, несколько смягчив плута.

Полуэльф протянул руку, и двое сжали за предплечья друг друга, после чего притянулись для объятий.

— Ты синий, — заметил Вигон.

Алидже потребовалась лишняя секунда, чтобы понять.

— Ты говоришь о моём лице, не так ли?

Северянин тихо рассмеялся про себя.

— Выглядишь нелепо…

Оба тихо рассмеялись, прежде чем Алиджа отправился на поиски воды, чтобы умыться. В ту ночь Вигон еще долго не мог уснуть, он размышлял о жизни, в которой два друга состарились вместе. Будут ли они на старости лет всё так же сражаться, смеяться и ввязываться в неприятности?

Образы орков и запах горящего Трегарана преследовали Вигона, напоминая ему, что мечтать о старости — удел глупцов.

Им повезёт, если они увидят ещё одну зиму…

Взгляд Рейны продолжал пронзать каменную стену.

— Что тебя тревожит, миледи?

Эльфийка прекратила стучать, и её глаза сфокусировались впервые за всё утро.

— Арлон Дракаро… — сказала она с неудовольствием.

— Он засел тебе под кожу, — заметил Натаниэль.

Доран помахал сосиской в воздухе.

— Я встречал Вигона пару раз в «Кирке». Славный малый! Хоть убей, не пойму, как они вообще могут быть родней.

— Вигон не воспитывался Арлоном, — объяснил Натаниэль. — Когда он был ещё мальчиком, его мать, Елена, сбежала от Арлона. Она бежала из Намдора и в конце концов оказалась на нашем пути. Мы взяли её служанкой к Рейне, но она также присматривала за детьми, когда мы были заняты.

— Помимо очевидного, почему мать сбежала? — спросил Доран.

— Арлон Дракаро был, а скорее всего и остаётся, главой преступного синдиката…

Доран смекнул.

— Железная Клятва.

Натаниэль кивнул.

— Елена не хотела, чтобы Вигон рос в этом, поэтому она взяла его и бежала на юг. На самом деле они оба стали частью нашей семьи… — Последние слова рыцаря были тяжелы от печали.

Рейна отложила вилку.

— Он взлетел куда выше, чем глава Железной Клятвы. Вчера он именовал себя лордом.

— Титул, который только Иелифер могла ему даровать, — указал Натаниэль.

Эльфийка покачала головой.

— Нам нужно больше информации.

— Не думаю, что мы найдём её в Драконьей Крепости, — добавил Натаниэль. — Это место кишит Железной Клятвой. Золотые Плащи дают им свободную волю здесь.

— Что тебе нужно, так это болтливые языки, — сказал Доран сквозь полный рот бекона. — А для них нужен источник эля!

Натаниэль ткнул вилкой прямо в лицо Дорана.

— Если ты думаешь, что мы тащили тебя в Намдор, чтобы ты обошёл каждую таверну в городе…

Доран изобразил выражение притворной обиды.

— Я лишь желаю быть полезным, посол Голфри.

Двое коротко рассмеялись, но Рейна всё ещё была в сотне миль отсюда.

— Я провела всю свою юность, изучая демонстрацию силы, — вспомнила она. — Мой отец использовал каждое собрание, чтобы учить меня, как можно завладеть комнатой, показать другим, что именно ты контролируешь ситуацию. Меня это никогда не волновало. Я всегда думала, что это форма запугивания, которая должна быть ниже королей и королев.

Натаниэль поднял бровь.

— Я бы сказал, Арлон Дракаро мог бы научить твоего отца паре вещей о демонстрации силы.

Рейна кивнула.

— Всё, что он делал в том зале, было демонстрацией. Говорил первым. Ходил вокруг нас. Бесконечные перебивания. Он также знал, что мы прибыли из Драконьего предела, что делало его осведомлённым о заседании совета. Не говоря уже о том, как он взаимодействовал с королевой Иелифер…

— Он занимается этим долгое время, — ответил Натаниэль. — Елена говорила, что он взял под контроль Железную Клятву в конце своего отрочества.

Стук в дверь прервал их разговор, когда прибыли двое Золотых Плащей. Троих спутников провели через Драконью Крепость и на уровень выше, в новую комнату с уменьшенным великолепием. Круглая по форме и меньше тронного зала, комната вмещала круглый стол с картой Иллиана на нём. Комната казалась ещё меньше из-за человека-горы, стоящего по другую сторону стола, облачённого в свой обычный жёлтый гамбезон и шлем, похожий на ведро.

— Добро пожаловать в военную комнату, — сказал Арлон с распростёртыми объятиями.

Глава Железной Клятвы стоял по другую сторону стола от королевы Иелифер, которая опиралась на тонкую трость. Позади королевы стоял высокопоставленный солдат намдорской армии с бородой, огненной, как солнце. Вторя ему, позади Арлона стоял эквивалент солдата в рядах Железной Клятвы — уродливый, как грех, и разрисованный татуировками.

Рейна подошла к столу с таким видом, будто ей здесь было самое место.

— Давайте не будем спешить, лорд Дракаро. Войны ещё можно избежать.

Иелифер жестом указала на солдата позади неё.

— Послы, это генерал Моркас, командующий намдорскими силами. Генерал Моркас, введите наших гостей в курс дела, если вас не затруднит.

— Непременно, ваше величество. — Генерал Моркас шагнул вперёд с белым шлемом под мышкой. — Спорная шахта здесь, — указал он на выступ Венгоры, чуть севернее Намдора.

Доран подошёл так близко к краю стола, что его усы щекотали поверхность.

— Следует отметить, — продолжил Моркас, — что шахта сначала была в нашем владении.

Натаниэль скривил рот.

— Думаю, гномы Денахейма, которые прежде жили на Венгоре, поспорят, кто был первым.

Генерал Моркас бросил на старого рыцаря строгий взгляд.

— Когда гномы прибыли в шахту, знамя дома Скалаф уже было установлено. Именно они первыми спровоцировали насилие.

— Потери? — спросил Натаниэль.

— Небольшой отряд солдат сопровождал кузнецов, — объяснил Моркас. — Они предотвратили смерти, но трое моих людей получили раны, которые беспокоят их даже сейчас.

— Кузнецов? — повторила Рейна. — Вы отправили кузнецов в шахту?

Взгляд, который Иелифер бросила в сторону генерала, не остался незамеченным.

Моркас с трудом сглотнул, готовя ответ, но первым заговорил Арлон.

— Похоже, шахта принадлежала гномьим кузнецам давным-давно. Кто лучше сможет сообщить нам о ценности такой находки, чем наши собственные кузнецы?

Доран мог многое сказать по вкусу любой породы или камня, но его нос мог учуять ложь в любой день недели.

Натаниэль спросил:

— Что произошло после первого отступления?

Генерал Моркас снова принял свою осанку.

— Плацдарм был установлен с обеих сторон главного вестибюля. Мы занимаем южный туннель и приемный зал. Гномы закрепились в северном туннеле.

— И ни одна из сторон не пыталась вернуть шахту? — спросила Рейна.

Генерал Моркас замялся.

— Были… стычки. Переговоры быстро сорвались. Никто не говорит на гномьем языке, а когда они пытаются говорить на нашем языке… — Мужчина посмотрел вниз на Дорана, снова замялся. — Ну, их трудно понять.

— Как я и говорила, — прохрипела королева Иелифер, — смертей нет, пока что.

Рейна не выглядела убеждённой.

— В Драконьем пределе вы сказали нам, что ваши знаменосцы уже собираются.

Генерал Моркас объявил:

— Лорды Небесной обители, Данвича, Лонгдэйла и Дарквелла все ответили на призыв своей королевы к оружию.

— Они идут на Железный дол? — Натаниэль указал на дугообразный разрыв в венгорских горах.

— Конечно, — ответил генерал. — Долина — единственный путь, чтобы провести армию на северную сторону Венгоры.

— Ты хочешь отрезать их от северного входа, — задумчиво произнёс Доран вслух.

Моркас посмотрел на Дорана с презрением.

— Это простая стратегия, мастер гном. В тесноте шахты наша численность ничего не значит. Мы должны найти их вход в гору и запечатать его.

— Простая стратегия… — Доран погладил бороду. — Ага, это точно.

Натаниэль толкнул его ногой.

— Доран…

У гнома не было терпения для таких разговоров.

— Я просто говорю то, о чем все помалкивают! Они явно нашли мастерскую гномьей кузницы, и я прекрасно понимаю, отчего вы тут все взволнованы. Только учтите, если называть её «шахтой», она шахтой не станет, помяните мое слово. Теперь они рассуждают об использовании простых стратегий, чтобы одолеть моих сородичей!

— Доран. — Рейна добавила свой собственный тон дипломатии.

Гном отмахнулся от неё.

— Ты привезла меня сюда за моими знаниями, не так ли? Ну, они их услышат! — Доран посмотрел на генерала. — Ты говоришь о войне с цивилизацией, которая совершенствовала искусство убийства ещё до того, как началась твоя родословная, парень!

Генерал Моркас поднял подбородок.

— Вы недооцениваете людей севера, мастер гном.

Доран вздохнул.

— Высокомерие человека не устоит перед стойкостью гномов.

— Доран! — Голос Рейны поднялся на октаву.

Если Моркас ещё не обиделся, то теперь он определённо обиделся.

— Как вы смеете…

Доран покачал головой и отмахнулся от ответа мужчины.

— Я бы сказал, ты храбр, что закопался так далеко в гору, но ты глуп, что остался. Я скажу тебе то же, что сказал этим двоим: забирай своих людей, отводи свою армию и оставь Венгору в покое. Ты разжигаешь войну с врагом, которого не можешь и надеяться победить. Разозли их достаточно, и они не остановятся на возвращении шахты. Они возьмут Намдор, затем весь север. Продолжай их злить, и всё королевство будет вынуждено взяться за оружие!

Королева Иелифер заговорила, заставив замолчать любой дальнейший ответ своего генерала.

— Если бы вы не были в компании послов, мастер гном, я бы усомнилась в вашей верности. Моё знамя стоит в той шахте; я не уступлю её никому, гному или кому-либо ещё.

Доран не видел для себя никакой роли во всём этом.

— Что ж, желаю вам всем удачи! — Он повернулся, чтобы уйти, и обнаружил человека-гору, стоящего на его пути. Сыну Дорайна пришлось сильно запрокинуть голову, чтобы увидеть голову мужчины.

— Он может уйти, если желает, сэр Борин, — добавила королева.

Без единого слова жёлтый стражник отступил в сторону, открывая дверь, которую его широкая фигура полностью скрывала. Доран вышел, бросив последний взгляд на Рейну и Натаниэля. Это был не тот способ, которым он хотел бы всё закончить, но он сказал всё, что мог, по этому вопросу.

Часы стремительно летели один за другим, и день сменился ночью, когда серые облака уступили место бескрайнему океану звёзд. Доран, конечно, всё это пропустил, скрытый от внешнего мира в уюте таверны. Название заведения, однако, вылетело у него из головы несколько часов назад.

Разные компании приходили и уходили, пока день угасал. Заядлые пьяницы прибыли раньше Дорана, но даже они не смогли соревноваться с выносливостью гнома. В таверне была жуткая тишина после полудня, но вскоре она снова наполнилась вечерней толпой.

День Дорана был наполнен его собственными историями — для тех, кто желал их слушать, — а также несколькими от других посетителей. Эль лился рекой, и сын Дорайна накопил счёт, который не совсем понимал, как оплатить. И всё же ему было весело!

Казалось, намдорцам требовалось лишь время и выпивка, чтобы проникнуться расположением к новичкам. В отличие от Расселла Мэйбери, хозяин не возражал против Боевого вепря, который, оставленный в покое, желал лишь заснуть у ног Дорана.

Когда Рейна и Натаниэль вошли в заведение поздней ночью, гном честно говоря, даже не заметил их появления, пока они оба с удобством не устроились в его кабинке.

— Ба! Как вы двое меня нашли? — спросил он, плеснув из своей кружки сидра «Странник».

— Это было не так уж сложно, — ответил Натаниэль. — Мы просто зашли в первую таверну, которую встретили.

Подумав об этом, Доран вспомнил, что ушёл не далеко от Драконьей Крепости.

— Ну, вот мы и здесь… — Сын Дорайна рыгнул и изо всех сил попытался сфокусировать зрение.

— Похоже, у тебя был более интересный день, чем у нас, — сказала Рейна.

— Ну, я думал уйти, — начал Доран, — но потом подумал: погоди, почему бы мне не посмотреть, есть ли тут какие зверюги, с которыми нужно разобраться, прежде чем я уйду. Сорвать немного монет с Намдора, пока Намдор ещё есть…

Рейна огляделась на посетителей.

— Надеюсь, ты не рассказывал слишком много сказок, Доран.

Сын Дорайна притворился, что поворачивает ключ в своих плотно сжатых губах.

— Запечатано, миледи.

Натаниэль наклонился над столом.

— Ты ведь не собираешься уходить, правда?

Доран фыркнул и впервые за много часов поставил кружку.

— Я должен, парень. Я сказал всё, что нужно было услышать. Если старая ведьма войны не хочет это слышать… — Гном пожал плечами. — Я знаю, что предпочёл бы быть по другую сторону Вековечной чащи, когда мои сородичи увидят армию Золотых Плащей.

Рейна встретилась взглядом с Дораном через стол.

— Завтра на рассвете мы идём в гору. Мы были бы очень признательны за твой гномий язык.

— Готов поспорить, — ответил Доран на своём родном языке. Увидев их озадаченные лица, он пояснил: — Конечно, вам понадоблюсь я! Я сказал всё это только чтобы выбраться из-под их надзора. — Что-то в этом утверждении не совсем звучало правдой, но гном не мог сосредоточиться достаточно, чтобы решить, что к чему. — Я был здесь, собирая информацию! — заявил он. — Если ты расскажешь историю или… шесть, то всегда найдёшь людей, готовых рассказать тебе некоторые из своих.

Натаниэль сузил взгляд.

— Ты сказал всё это и ушёл, чтобы собрать информацию? Не для того, чтобы пить в таверне весь день?

— Подожди, — Рейна положила руку на плечо мужа. — Доран, ты говоришь, что пойдёшь с нами завтра? В гору?

Доран моргнул один раз, но не синхронно.

— Конечно, пойду, миледи! Я к вашим услугам, — добавил он на гномьем. Снова что-то звучало не правильно для сына Дорайна, но большие зелёные глаза Рейны лишили его дальнейших мыслей.

— Итак, — сказал Натаниэль, поднимая кружку гнома и принюхиваясь к ней, — что же ты обнаружил, Сталебрюх?

Доран чувствовал, как история поднимается на поверхность, как всегда бывало, когда предоставлялась возможность.

— Север, — начал он. — Тут совсем другой мир. У них так много земли, что на остальной Иллиан им, считай, наплевать. Хотя гордые, тут уж ничего не скажешь. Они думают, что холод делает их твёрдыми. — Гном рассмеялся про себя. — А я говорю, что от холода вы просто замерзаете!

Натаниэль поднял бровь.

— Откуда именно ты взял свой источник информации?

— Эй, ты! — Доран нахмурился на него. — Не сомневайся. Я тут… разузнал кое-что. — Гном сделал ещё глоток своего сладкого сидра. — Так, на чём я остановился? Ах да, север. Из того, что мне удалось пронюхать, тут всё выглядит так, будто Войны за Королевство и вовсе никогда не было. Они уже забыли короля Тиона и всё дерьмо, через которое он их протащил. Большинство даже имени Валаниса никогда не слышали!

Рейна ответила:

— Полагаю, его союз с Валанисом настроил весь север против остального Иллиана. Я могу понять, почему они быстро забыли Меркариса Тиона.

— Здесь, — продолжил Доран, — война за трон — вот что важно. Мы все занимались своими жизнями, восстанавливали Велию и Иссушенные земли, но здесь война только начиналась. Лорды севера сражались не на жизнь, а на смерть за Драконью Крепость. Некоторые говорили, что вся Белая долина была красной от крови целое лето!

— Мы пытались посредничать несколько раз, — подчеркнул Натаниэль. — Нас не приветствовали, если мы не предлагали силу других королевств.

— Я вспоминаю, как лорд Небесной обители запрашивал батальон эльфов, — добавила Рейна с насмешливой улыбкой.

— Ну, — продолжил Доран, — их маленькая гражданская война начала разваливать страну. Всё стало только хуже, когда лорд Намдора однажды не проснулся.

— Ты имеешь в виду лорда Гайлларта Скалафа? — уточнил Натаниэль. — Я помню, слышал об этом. Умер во сне, не так ли?

— Яд, говорят здесь люди. Так или иначе, это оставило Намдор открытым для других лордов. То есть до тех пор, пока леди Иелифер Скалаф не встала против них. В зависимости от того, кого спросишь, она либо герой, либо тиран, хотя ты не услышишь много о последнем так близко к Крепости.

— Я слышал, ведьма войны заслужила свой титул, — вставил Натаниэль. — Использовала магию, чтобы одолеть других лордов.

Доран резко рассмеялся.

— Иногда, когда люди видят невозможное, они называют это магией. В этом случае леди Скалаф была просто более готова к компромиссу, чем остальные, кто боролся за трон.

— Что ты имеешь в виду, Доран? — спросила эльфийка.

— Гражданская война, по-видимому, была очень хороша для банд. Железная Клятва использовала хаос, чтобы подмять каждый городе к северу от Вековечной чащи. Теперь точные детали туманны, немного как вы оба прямо сейчас… Но пара мутных типов, с которыми я разговорился, имели свой взгляд на события.

Рейна выглядела скептически.

— Доран, эти люди вообще были живы во время гражданской войны?

— Конечно, были! Пара отставных Золотых Плащей, на самом деле. Они не гордились этим, но служили под началом самого короля Тиона. Так или иначе, после того как я купил им несколько кружок, они сказали своё слово. Оказывается, леди Скалаф заключила сделку с Железной Клятвой. За ночь её силы выросли, и она внезапно обнаружила, что у неё есть союзники в каждом городе.

Рейна откинулась назад, её лицо было картиной откровения.

— Иелифер даёт им свободный пропуск.

Натаниэль не выглядел убеждённым.

— Должны были быть установлены границы. Они могли помочь ей заявить права на трон, но Иелифер не отдала бы им ключи от всего севера.

— Возможно, когда-то она поддерживала некоторую форму порядка, но ггоды её не пощадили. По мере того как её влияние угасало, а наследников так и не появилось, Арлон прибирал к рукам всё больше власти.

— Именно! — согласился Доран, или по крайней мере он так думал. — Они сказали, что Арлон всем заправляет. Ну, то бишь всем, кроме той ходячей туши.

— Сэр Борин? — спросил Натаниэль.

— Ага, тот самый. Сэр Борин Ужасный, как его называют. Он предан Иелифер полностью. Вероятно, поэтому Арлон не избавился от неё…

Натаниэль был склонен согласиться.

— Он определённо внушает некоторую долю ужаса, это у него не отнять.

— Должна сказать, Доран, я впечатлена твоей способностью собирать информацию, будучи настолько… ограниченным. — Рейна посмотрела на его почти пустую кружку.

— Это не проблема, миледи. — Доран рыгнул. — Так что ты узнала после того, как я ушёл? Они сказали, что в той мастерской, что их всех так… — Гном чувствовал, как мир ускользает. — Держи эту мысль. В одной из сумок свиньи есть верёвка.

— Для чего это? — спросил Натаниэль.

— Для меня, — ответил Доран. — Вам придётся привязать меня к свинье. Он притащит меня обратно в Крепость.

Рейна наклонила голову, или, может, сразу две головы?

— Зачем нам это делать, Доран?

Сын Дорайна видел, как боковое зрение окончательно застилает тьма.

— Из-за этого… — Гном повалился набок и с грохотом впечатался лицом прямо в пол таверны.

31. Наверху и внизу

Между густыми столбами поднимающегося дыма Каракулак наблюдал неизбежное возвращение небесного огня. Глаза Гордомо начали угасать, когда первые лучи света грозили сжечь их всех.

Отвернувшись от востока, король орков посмотрел на свою первую победу. За одну ночь город Трегаран превратился из жилища людей в трофейную комнату костей.

Каракулак шёл по улицам, наслаждаясь зрелищами, звуками и запахами. Остатки выживших в городе кричали свои последние слова, некоторые умирали стоя, другие ползли, пока копьё не пронзало их. Тела всех возрастов усеивали землю, и запах страха сменился запахом смерти.

Куда бы он ни смотрел, орки грубо хватали своих человеческих жертв и принимались снимать с них кожу; стремясь добраться до костей. Каждый воин имел право на кости своей первой добычи. Каждый из них верил, что это сделает его богатым, — мысль, которую Каракулак находил забавной. К тому времени, как они завоюют Невечную Тьму, они будут купаться в человеческих костях, что приведёт к их обесцениванию.

И всё же они были пьяны кровью. Многие из орков, рыскающих сейчас среди мёртвых, никогда не видели столько костей, по крайней мере от двуногих существ.

Орк Стальной Касты взревел на меняющееся небо и бросился к ближайшему туннелю, задержавшись лишь чтобы подобрать мешок с костями, который он наполнил. За его отступлением вскоре последовали другие, у которых не было желания видеть небесный огонь.

Каракулак был склонен присоединиться к ним, когда наткнулся на тело человека, которого ему было приказано убить. Зачем Ворону нужна была смерть именно этого человека, было выше понимания короля. Он не понимал, каким образом лишение его жизни приведёт к победе во всём королевстве, но видеть будущее было не его даром, его даром было ковать его.

На пути обратно в уют Нижнего Царства его острые глаза зацепились за ещё одно тело. Закутанный в чёрное, тёмный маг лежал мёртвым в неудобной позе. Не нужно быть экспертом по костям, чтобы увидеть, что его позвоночник сломан. Король наклонился и поднял маленькую сферу, висящую на поясе. Каракулак понюхал её и встряхнул в руке. Ничего. Он понятия не имел, как она работает.

— Призываю вас к осторожности, мой король! — раздался визгливый голос его матери.

Каракулак закатил глаза, прежде чем повернуться к ней. Если бы она не была Верховной Жрицей Гордомо, он бы вложил клинок в её руку и заставил возглавить вторжение. Как бы то ни было, её положение считалось вторым после Гордомо… и короля, конечно.

— Небесный огонь поднимается, мать. Тебе следует быть под землёй.

— А тебе не следует прикасаться к магии, — парировала мать. Жрица отпустила свою свиту, прежде чем продолжить: — Ты ходишь по тонкому льду, играя с магией, сын мой. Ходят слухи, что ты стал полагаться на неё.

— Я не боюсь слухов, мать.

Мать двигалась в манере банши, её платье из костей гремело на все лады.

— Я искореняю их, где могу, но инакомыслие имеет свойство распространяться, как заражённая рана.

Любопытство Каракулака взяло верх, и он сунул прорицатель в карман, когда мать отвернулась.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Король сплюнул на землю. — Магия мерзка, но это оружие в руках нашего врага, оружие, которое они обратят против нас. Наши предки были вынуждены бежать за тысячу миль от Венгоры к Бессмертным горам, потому что не могли противостоять магии эльфов.

Поднимающийся небесный огонь продолжал прогонять глаза Гордомо и проливать свой кошмарный свет на Невечную Тьму. Каракулак чувствовал, как он жжёт глаза, отнимая зрение. Оставшиеся орки хватали целые тела и тащили их в Нижнее Царство для свежевания.

— Твоя победа здесь и по всем Иссушенным землям заставит каждого орка скандировать твоё имя. Сейчас самое время порвать с ними. Ты использовал Чёрную Руку для своих целей. У нас есть древние туннели. Все девять племён объединены под королём! Тебе больше не нужна их грязная магия…

Свет начал раздражать Каракулака.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — потребовал он.

— Повернись спиной к этому… Ворону. У него есть его дракон. Нам не нужны они, чтобы взять Невечную Тьму. Порошок гнева — наше творение, как и споры. Позволь мне помочь тебе, сын мой.

— Это воля Гордомо, о которой ты говоришь? — скептически спросил он.

— Я не говорю ни о чьей другой! — взвизгнула мать. — Этот Калибан, о котором говорит Ворон, — он ниже Гордомо!

— Предвидение Ворона оказывалось верным на каждом шагу, — возразил Каракулак. — Это инструмент, который мы не можем позволить себе потерять.

— Тебе не нужны его видящие глаза! — Верховная Жрица плясала перед сыном, вбивая посох в землю. — Иссушенные земли пали за одну ночь. Мощь Гордомо течёт через тебя, сын мой. Тебе не нужна сила Калибана.

Каракулак оскалил зубы в раздражении. Не было ни одного живого орка, который разделял бы его видение или его интеллект. Его сородичи говорили о силе и мощи — тех самых вещах, которые были вбиты в землю эльфами и гномами пять тысячелетий назад. Им понадобится больше, чем их сила, чтобы выиграть эту войну.

— Иссушенные земли пали, — согласился он, — и северные королевства постигнет подобная участь. Мир людей слаб, но… — король повернулся к матери, — когда Невечная Тьма будет нашей, придут эльфы. Если мы сначала не сразимся с гномами…

Мать вклинилась, стремясь перебить его.

— С тобой в качестве нашего короля мы сможем…

Каракулак взревел, заставив Верховную Жрицу замолчать.

— Если мы одержим победу над людьми и выживем против эльфов с востока и гномов с севера, нам всё ещё будут противостоять драгорны. Я использую любое оружие, какое должен, чтобы увидеть орка возвысившимся над всеми, чтобы увидеть, как Гордомо правит и наверху, и внизу. Если нужна магия, значит, магию я и использую.

Мать сплюнула на землю.

— Гордомо плюёт на магию! Посмотри, что он сделал с силой орка! — Она указала на дымящийся город.

Каракулак едва мог видеть, и боль пронзала его голову. Король зарычал и схватил мать за руки.

— Гордомо не делал этого! Гордомо не было здесь! Смотри, даже сейчас его видение отнято небесным огнём! Я сделал это, король Каракулак!

Мать зашипела.

— Ты бы не говорил так, если бы Он мог нас видеть!

Каракулак фыркнул и отпустил мать, направляясь к ближайшему туннелю.

— Пока сам Гордомо не скажет мне найти другой путь, я буду использовать Чёрную Руку для своих целей.

Верховная Жрица поспешила впереди него со своими обычными беспорядочными движениями. Оказавшись в тени туннеля, она снова повернулась к сыну.

— Я принесу соответствующие жертвы от твоего имени, сын мой, в качестве искупления за твои слова…

Каракулак стиснул острые зубы, осознавая, что взгляды многих орков устремлены на него. Ударить Верховную Жрицу Гордомо считалось бы богохульством. Стоя на краю надвигающегося света, король повернулся спиной к матери. Небесный огонь создал теперь резкий контраст между тьмой туннеля и поверхностью за ним.

Видя приближающийся свет, слова Ворона вернулись к нему с их первой встречи.

«Если орк пойдёт войной на Невечную Тьму, земля пойдёт войной на небесный огонь».

И вот оно. Небесный огонь поднялся, и орки отступили. Король чувствовал, как его тянет в двух направлениях, разрывая ярость, текущую по его венам. Если Ворон и его слова окажутся ложью хотя бы раз, он сам сдерёт шкуру со всей Чёрной Руки. С другой стороны, он видел, что всё произошло именно так, как говорил волшебник. Однако с каждой победой Каракулак знал, что протесты матери будут становиться громче.

Правда была в том… что король никогда не видел никаких доказательств существования Гордомо. А если Он и существовал, то не выказал никакой заботы об орке. Каракулак был благодарен, что при всех взглядах на него никто не мог прочитать его мысли. Его разум, превосходящий разум сородичей, также мог видеть, что не было доказательств существования и бога Ворона, только то, что волшебник мог постигать магию лучше большинства.

Пусть боги смотрят, подумал он. Пусть все они смотрят, как он завоюет Невечную Тьму. Когда весь мир будет его, именно Каракулак будет почитаться как бог. Бог, которого орки могут видеть и слышать, бог, который заботится о своём королевстве.

Каракулак посмотрел на бледно-голубое небо, щурясь, чтобы сфокусировать глаза на свету. Это причиняло ему боль, но король продолжал вызывающе смотреть на свет. Гордомо ненавидел свет, и поэтому орки были прикованы к тьме вместе с Ним. Эта мысль заставила короля поднять руку, толкая её в свет, как он делал в руинах Карата. Снова свет ничего не сделал с его кожей. Он не жёг и не отравлял его. Каракулак отвёл руку и осмотрел её, понимая, что небесный огонь влияет только на его глаза.

Когда-то он был слишком слаб, чтобы поднять меч отца, но это не помешало ему поднимать его каждый день. В конце концов, он стал достаточно сильным, чтобы поднять тот меч над головой.

В конце концов…