— Позволите взглянуть?

Онисим позволил. Перчатки-то чистые.

Покупатель листал долго и бережно, страницу за страницей, как не листают даже монахи. На сто сорок седьмой странице он остановился. Абзац про кристалл, сиречь Силу Творящую, он знал наизусть: когда-то, очень давно, он сам переписывал его с ещё более старого листа и помнил, где у переписчика дрогнула рука. Он положил между страницами чёрное перо — поперёк абзаца, чтобы не промахнулись. Карту, сложенную вчетверо, сунул под заднюю крышку, туда, где переплёт отходил от листов. Карту он рисовал всю прошлую неделю, при свече, и рука ни разу не дрогнула.

— А кто ещё её берёт? — спросил он, возвращая книгу.

— Жилец мой, сверху! — Онисим просиял: он любил, когда спрашивают про жильца. — По ночам читает. Книгами хлопает.

— Хлопает, — повторил покупатель и улыбнулся. — Это хорошо. Значит, дочитывает.

Он ушёл, и колокольчик над дверью опять звякнул чуть-чуть.

* * *

В гильдии писец постоял у королевского листа и пошёл в дальний угол. Там рыжий медный парень с перевязанным ухом выпятил грудь и объявил на весь зал, что он почти серебряный. Никто не обернулся. Парень постоял, потрогал повязку и побрёл за пивом.

Писец подождал, пока он сядет за последний стол, в угол, куда трактирщик не доходит с кувшином, и подсел рядом.

— Вас ведь никто не слушает? — спросил он тихо.

Рыжий моргнул. Потом, помедлив, кивнул.

— Я слушаю. — Писец положил на стол серебрушку, хотя пива не просил. — Расскажите.

И рыжий рассказал — про ухо, про гоблина, про то, что почти серебряный, — а писец слушал, не перебивая, кивал в нужных местах и смотрел на него так внимательно, как на рыжего не смотрел никто за всю его жизнь.

Потом писец допил чужое пиво и вывел рыжего на улицу через заднюю дверь.

* * *

— Хлеб, — мечтательно сказал Барс и остановился посреди улицы. — Настоящий хлеб. С корочкой. Друзья, я не ел хлеба целую вечность!

— Вчера ты ел сухари, — сказал Эдвард.

— Сухари — это не еда. Это испытание.

— Не стой столбом, тебя сейчас телега переедет.

Липовец стоял на холме над рекой, обнесённый старой стеной из серого камня, и после недель в лесу и подземелье показался им шумным и до неприличия чистым. В сырной лавке Авантюрист, не думая, попросил головку «на троих».

— «На троих», — сказал Эдвард уже на улице и отломил себе край. — Считать научился.

* * *

Добычу понесли старому дварфу Дрогошу в лавку «Чешуя и камень» — тесную и тёмную, с высушенной змеёй длиной в пять шагов под потолком. Половину лавки занимал прилавок, за которым восседал сам хозяин: седая борода заправлена за пояс, на носу — круглое стекло в медной оправе. Другую половину, по самый змеиный хвост, завалил книгами его жилец Сава. Сутулый и простуженный, он снимал у дварфа угол, торговал книгами на вес, на любой вопрос отвечал «есть» или «нету» и смотрел покупателю на руки — не грязные ли.

Барс высыпал на прилавок горсть камней из сокровищницы. Дрогош брал их по одному щипчиками, хмыкал и назвал двенадцать золотых за всё. Камни стоили втрое больше, и Дрогош это знал. Но Барс торговался так, будто держал экзамен перед советом магов, и Эдвард, прислонившись к двери, не прерывал зрелища. Авантюрист показал Саве ладони — чистые — и полез в кучу.

— Позвольте, — говорил за его спиной Барс тоном лектора. — Эти камни добыли люди, которые по дороге одолели гидру. О десяти головах.

— Гидра в цену не входит.

— Об одиннадцати, — подумав, уточнил Барс. — И ещё: когда меня не дослушивают, я волнуюсь, а когда я волнуюсь, у меня искрит посох. А у вас тут, простите, сушёные змеи. Очень горючие на вид.

Дварф покосился на змею под потолком, и в бороде у него что-то дрогнуло — то ли усмешка, то ли уважение.

— Шестьдесят. Но с посохом сюда больше не приходи.

Авантюрист ничего этого не слышал. Травник, две тонкие хроники и сборник южных сказок он отложил сразу. А на самом дне, под слежавшимися календарями, лежало что-то толстое, и он вытянул это за корешок обеими руками. Том был без обложки и без первых листов, исписан убористым почерком, с выцветшими рисунками на полях: свод древних артефактов и диковин.

— Этот? — Сава глянул на том без интереса. — Медяк. Он без начала.

На улице Барс трижды пересчитал монеты.

— Шестьдесят! Ты слышал? А ты стоял и молчал.

— Не хотел мешать мастеру.

Барс просиял и до самой гостиницы нёс кошель перед собой обеими руками, как пирог. Авантюрист шёл следом с книгой у носа — читал о плаще, в котором не видно тени, — и дважды споткнулся.

Затемно Барс нашёл его на ступеньках гостиницы «Серебряный котелок», с книгой на коленях.

— Пусть сидит, — сказал Эдвард. — Зато ни во что не ввязывается.

Они ушли ужинать вдвоём и оставили на ступеньке миску каши. Вскоре мимо крыльца прошёл кто-то высокий, в длинном сером плаще, и у ступеней замедлил шаг — так замедляют, когда хочется заглянуть через плечо в чужую книгу. Авантюрист подобрал ноги, чтобы не мешать пройти, и дочитал абзац. Шаги постояли и пошли дальше. Через час каша была съедена, а книга прочитана до середины.

* * *

Легенду он нашёл наутро — в одной из хроник Савы, тонких «Сказаниях о Первом Свете», между рассказом о наводнении и рецептом лечебного отвара. Спустился в общий зал, где друзья обедали, отодвинул миску с похлёбкой и положил книгу перед ними.

— Читайте.

— И тебе приятного аппетита, — сказал Эдвард.

Барс читал вслух, водя пальцем по строчкам:

— «…и было в начале времён сердце волшебства, кристалл, подобный сердцу живому, и от каждого удара его расходилась по миру магия, как круги по воде. И была тогда магия у всякого: у пахаря и у пастуха, у старика и у младенца. Но ослабело сердце, ибо давало больше, нежели получало, и умолкло. И магия ушла из мира, и осталась лишь у немногих. И сокрыли мудрые сердце в башне на краю мира, за дверью, что никуда не ведёт, дабы ждало оно того, кто вернёт ему силу…»

— Магия у всех, — прошептал Барс и постучал пальцем по строчке. — Понимаешь? Я помню, как мальчишки с нашей улицы смотрели, когда у меня впервые получился огонёк. Будто я у них что-то украл. А так — у каждого будет свой!

— Магия у всех — это хорошо. — Эдвард отломил хлеба. — И у разбойника на тракте. И у пьяницы в драке.

— Эдвард!

— Я не говорю, что не надо. — Он пожевал хлеб. — Пахарь, который сам вызовет дождь над своим полем, — это я понимаю. Разбойника с молнией — тоже. Дай подумать.

Барс смотрел на него. Эльф уткнулся в миску.

За соседним столом поднялся человек, которого Авантюрист до сих пор не замечал. Высокий, худой и сутулый, в длинном пыльно-сером дорожном плаще с откинутым капюшоном; волосы, стянутые на затылке, были седые до серебра, а лицо под ними — бледное, узкое и не старше сорока. Он пошёл к двери мимо их стола, задел Барса плечом, и кружка Барса плеснула квасом прямо на раскрытые «Сказания».

— Прошу простить великодушно, — сказал человек мягким голосом и поклонился — не Барсу, а книге. — Неловок.

Он поднял глаза. Лицо было молодое, а глаза — тёмные, как чернила в непочатой склянке, — глядели из него так, будто им лет сто. Пахнуло чернилами и холодным дымом. Тонкая чёрная перчатка коснулась края стола, у горла чернело скалывавшее плащ железное перо, и человек вышел. Дверь за ним закрылась так, что ни один огонёк на столах не дрогнул.

— Ничего-ничего! — запоздало крикнул Барс ему вслед и потянулся рукавом к странице.

Авантюрист перехватил его за запястье. На мокрой бумаге, против слов «на краю мира», проступала галочка — короткая, в один росчерк, какой переписчик отмечает на полях нужную строку. Он эту страницу прочёл трижды. Чернил там не было.

Он отпустил руку. Барс промокнул страницу, и галочка ушла в бумагу вместе с квасом, а Барс уже с подозрением разглядывал собственную кружку.

— Я её не трогал, — сказал он. — Она на столе стояла.

Авантюрист подошёл к двери и открыл её. По улице катилась телега с бочками, у колодца две женщины спорили о цене на лук. Серого плаща не было ни у колодца, ни дальше по улице, до поворота.

— Застёжка у него на плаще, — сказал Эдвард, когда он вернулся. — Перо. Как у того, в подземелье. Знакомый?

— Нет.

Он сел — с другой стороны стола, лицом к двери — и придвинул к себе остывшую похлёбку.

* * *

Знание из сокровищницы за недели дороги улеглось: как сплетать магию с деревом, металлом и камнем, как завязывать её узлом и закручивать спиралью. Тем же вечером, когда друзья разошлись по своим делам, Авантюрист положил на стол кристалл из сокровищницы и поставил рядом оловянную кружку, купленную у трактирщика за медяк. Задача была скромная — кружка, в которой не кончается вода.

Одну ладонь он положил на кристалл, другую — на кружку. Магия потекла сквозь него, и внутренним взором он видел тонкие светящиеся нити. Их надо было уложить по стенкам, закрутить у дна и связать с влагой, разлитой в воздухе. Узел, ещё узел — готово. На донышке появилась капля, за ней вторая, вода побежала по стенкам, поднялась до краёв — и не остановилась.

Она хлынула на стол, на пол. Он опрокинул кружку в таз для умывания — таз наполнился быстрее, чем он успел выругаться. Сунул под подушку — подушка промокла насквозь. Узлы затянулись намертво и только ярче светились. Вода стояла по щиколотку и с журчанием утекала под дверь, когда снизу раздался крик:

— Эй! Почему у меня с потолка льёт?!

Эдвард и Барс, взбежав по лестнице, застали такую картину: на пороге хозяин в мокром фартуке, а посреди комнаты Авантюрист, золотой ранг гильдии, держит в вытянутой руке кружку, из которой хлещет, как из водосточной трубы, и с очень серьёзным лицом пытается её уговорить.

— Она не слушается, — сказал он.

Эдвард сел на верхнюю ступеньку и уткнулся лбом в колени.

В конце концов Авантюрист сплющил кружку в кулаке и разорвал плетение грубой силой. Хозяину заплатил за потолок, за испуг и сверху — чтобы тот перестал так смотреть. Ночевали в другой комнате, и из темноты доносилось:

— Повелитель кружек…

— Спи.

— Повелитель потопов…

— Я ведь могу встать.

— Молчу.

Наутро он попробовал снова — с кожаной флягой и куда осторожнее. Ошибку он понял: велел воде появляться и забыл велеть ей остановиться. На этот раз он вплёл в горлышко ещё один узел, маленький и тугой, — замок. Вода шла, только когда пробку поворачивали влево, и замирала, когда фляга наполнялась. Он проверил её раз двадцать, на дворе, над поилкой для лошадей. Вода была холодной и чуть сладковатой, как в горном ручье.

Эдвард сидел на крыльце и переклеивал оперение на старых стрелах.

— Держи. Ты ворчал, что половину твоего мешка занимают бурдюки. Повернёшь пробку влево — нальётся сама. И не потечёт по лестнице. Я проверил.

Эльф повернул пробку, и внутри зажурчало. Он отпил, подержал воду во рту и отпил ещё раз.

— Неплохо. Для первого раза.

— Это второй.

— Первый я не считаю. Первым ты затопил трактир. — Он повесил флягу на пояс и похлопал по ней. — Спасибо, дружище.

Он не нашёлся с ответом и ушёл наверх, перепрыгивая через ступеньку.

* * *

Где этот «край мира», выяснили за два дня. Барс засел в храмовой библиотеке, старый картограф за кружку пива вспомнил Эдварду одинокую башню на востоке, «высокую, как сосна, и тонкую, как свеча», а Авантюрист полночи сверял на полу старые названия с новыми. Башня стояла в месяце пешего пути, и брод через Студёную на этом пути был один: выше пороги, ниже болота на неделю ходу. А на старом бумажном листе, лежавшем рядом с кожаными картами, брод приходился точно под маленький кружок, перечёркнутый крест-накрест, — так отмечают места, где больше никто не живёт.

Эдвард постучал ногтем по кружку и ушёл за покупками. К вечеру он вернулся с двумя мешками на плечах; третий, за медяк, тащил следом мальчишка с конюшни. Сухари, крупа, сыр в воске и, отдельно, бережно завёрнутый кусок медовых сот.

— Ты что, собрался кормить армию?

— Я помню, кто перед подземельем ныл, что умрёт с голоду. А после волков ещё и завещание диктовал.

Барс надулся — ровно до ужина, когда добрался до сот.

Утром из восточных ворот Липовца они вышли навстречу солнцу: впереди эльф, за ним ворчащий маг с крупой и сыром, а последним Авантюрист с самым тяжёлым мешком на одном плече.

* * *

Лук Эдвард предложил на второй день, на привале у ручья, между делом, как предлагают соль.

— Держи. — Он протянул запасной, вязовый, с потёртой кожей на рукояти. — Следы ты уже читаешь. Пора и стрелять. Хотя бы в сторону цели.

Авантюрист взял лук осторожно, как берут чужого младенца. Барс тут же отложил ложку.

— О-о. Это я должен видеть.

— Ты должен мыть котелок, — сказал Эдвард.

— Котелок не убежит. А такое, может, раз в жизни бывает.

Эльф воткнул в землю шагах в тридцати сухую ветку и встал у Авантюриста за плечом.

— Ноги шире. Плечи вниз. Стрелу на полку, перо к себе. Тянешь не рукой, а спиной, до уголка рта. На выдохе — пускаешь.

Авантюрист натянул. Вяз скрипнул, застонал, и тетива лопнула с таким треском, словно над ухом хлопнули в ладоши. Барс зааплодировал.

Эдвард молча достал из колчана запасную тетиву. Со второй тетивой лопнул сам лук — у рукояти, сухо, как ветка под сапогом, — и половинки повисли на тетиве подбитой птицей.

Эльф забрал обломки, оглядел излом и долго молчал.

— Его делал мой отец, — сказал он наконец.

У Авантюриста похолодели руки.

— Эдвард, я…

— Шучу. Купил в Липовце за серебрушку. — Эдвард бросил обломки в костёр. — Ты не натягиваешь. Ты рвёшь. Словно лук тебе задолжал.

Барс выронил ложку в котелок.

— Ты пошутил? Ты?! Ты же никогда не шутишь!

— Сегодня особый день. — В уголке рта у Эдварда что-то дрогнуло. — Человек, который держит на руках голема, сломал лук за серебрушку. Такое надо отметить.

Он снял с плеча свой — тот, из которого стрелял по гидре, тёмный, гладкий, с костяными накладками на концах, — и протянул.

— А если я и этот…

— Этот не сломаешь.

— Почему?

— Потому что я тебе его даю. — Эдвард отошёл на шаг. — Тяни вполсилы. Нет. Вчетверть. Ты ведь умеешь держать. Вот и держи.

Он держал. Тетива пошла медленно, туго, до уголка рта, и лук не скрипнул ни разу. Авантюрист выдохнул и отпустил. Стрела ушла над веткой, высоко, и с глухим стуком вошла в сосну на том берегу ручья — по самое оперение.

— Мимо, — сказал Эдвард. — Зато далеко.

— Я целился в ветку.

— Знаю. — Эльф забрал лук и проверил тетиву пальцем, как проверял на каждом привале. — Ты всю жизнь держишь. Даже когда стреляешь. Иногда отпускать тоже надо. Только не в ту сторону, где стоим мы.

Стрелу он потом полчаса выковыривал из сосны ножом и ворчал на весь лес. Барс заявил, что запишет этот день в тетрадь, «пока никто не опомнился», и записал: «Эдвард пошутил. Два раза. Свидетели есть».

* * *

На третью ночь Авантюрист дежурил первым и сидел с книгой без обложки у самого огня. Барс спал, раскинув руки, с крошками сухаря на подбородке. Ближе к полуночи за спиной тихо зашуршала бумага.

Эдвард сидел у мешков и ел мёд. Тот самый кусок сот, который он нёс отдельно, бережно завёрнутым, теперь лежал у него на колене, и эльф отламывал от него по ячейке, аккуратно, двумя пальцами.

Они посмотрели друг на друга.

— Это для Барса, — сказал Эдвард.

— Барс спит.

— Значит, проверяю, не испортился ли. — Эльф отломил ещё ячейку. — Пока не испортился.

Авантюрист вернулся к книге, чтобы не рассмеяться вслух и не разбудить Барса. Эдвард доел, тщательно облизал пальцы, завернул остаток и подсел к огню. Лук он положил на колени.

— Ты всегда читаешь подряд?

— Всегда.

— А если в середине скучно?

— Значит, дальше будет интересно. Иначе зачем писать середину.

— А если в конце окажется, что зря читал?

— Тогда узнаю об этом последним. — Авантюрист перевернул страницу. — Зато честно.

— Хм, — сказал Эдвард и надолго замолчал. Огонь потрескивал, Барс посапывал во сне на два голоса, почти как Борун когда-то.

— Он думает, что я его вытаскиваю, — сказал вдруг Эдвард, глядя на Барса. — Из болот, из драк, из всего. А это неправда. Это он меня вытащил. Я до него годами ни с кем не разговаривал. Совсем. Разучился даже. А он болтал за двоих, пока я не вспомнил, как это делается.

Авантюрист закрыл книгу, заложив пальцем.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Затем, что ты сильный, а я нет. — Эдвард смотрел на Барса. — Он к тебе прилипнет. Он ко всем прилипает. Не стряхивай.

Авантюрист посмотрел на Барса — на крошки на подбородке, на шляпу, которую тот обнимал во сне вместо подушки.

— Не стряхну.

— Хорошо. — Эдвард кивнул. — И корми его. Он, когда грустит, забывает есть. А потом врёт, что не грустил.

Он вытянулся у огня, спиной к Авантюристу, и уснул почти сразу. Авантюрист дочитал главу и до конца дежурства больше не открывал книгу, а смотрел на них двоих.

* * *

Тракт кончился на четвёртый день, и дальше шли лесом, по старой просеке.

На шестой день Барс объявил, что облака над просекой похожи уже не на руны, а на буквы, и что если сложить их по порядку, выйдет слово.

— Какое? — спросил Авантюрист.

— Пока «суп», — сказал Барс, задрав голову. — Но я жду продолжения.

— Это не облака, — сказал Эдвард, не оборачиваясь. — Это ты голодный.

— Нет, правда! Вон «с». Вон «у».

— Вон «п», — сказал Эдвард. — И ещё одна «п», лишняя. Значит, ты очень голодный.

Авантюрист засмеялся. Вслух, громко, так, что с ближней ели снялась сойка и обругала их на весь лес. Барс и Эдвард обернулись одновременно.

— Что? — спросил он. — Нельзя?

— Можно, — сказал Эдвард. — Просто первый раз слышу.

Потом Авантюрист долго шёл за ними и пытался вспомнить, когда в последний раз смеялся вслух. Выходило — не помнил. А вечером Эдвард, ни слова не говоря, достал из мешка остаток сот и разделил на три равные части.

— Не испортился, — сообщил он. — Я проверял.

* * *

На девятый день лес поредел, и с вершины холма они увидели то, что когда-то было городом. Серый и неподвижный, он лежал в широкой долине; стены местами обвалились, из провалившихся крыш торчали стропила, одна из башен была расколота надвое. Над городом не поднимался дым и не кружили птицы.

— Перечёркнутый кружок, — пробормотал Барс и пошёл вниз по склону искать место для лагеря.

Авантюрист сел на камень и снова достал из тетради карту, найденную в книге Онисима. Три сестры, Сивая, точка у её верховьев. А за грядой холмов, без подписи, — кружок, перечёркнутый крест-накрест, и рядом, тем же аккуратным пером, петля реки и три коротких штриха лесенкой.

Внизу, по долине, река гнула ту же петлю. Холмов было три, и стояли они лесенкой.

Легенду о сердце он нашёл сам, и дорогу к башне выбрал сам. И единственный брод всё равно лежал под этим кружком.

— Опять книжка? — Эдвард остановился рядом, жуя сушёное яблоко.

— Карта.

— Хорошая?

— Точная, — сказал он и убрал её в тетрадь.

* * *

Лагерь разбили на склоне, в ложбине у ручья, в получасе ходьбы от стен. Барс бродил по склону и всё поглядывал вниз.

— Я только пройдусь вдоль стены. До темноты ещё часа два. Там могут быть древние надписи, Эдвард!

— Мне там не нравится. Трава у стены по пояс, и ни одной тропы в ней — ни звериной, ни людской. — Эльф вздохнул и закинул лук за спину. — Пойду с ним. Иначе он залезет в первую же дыру и застрянет, как в прошлый раз.

— Не было никакого прошлого раза!

— Был. Ты просто не помнишь, потому что потом сильно стукнулся головой.

Голоса их ушли вниз по склону и стихли. Авантюрист повесил над огнём котелок с водой из ручья — флягу Эдвард унёс с собой — и достал книгу без обложки. Он читал её каждый вечер понемногу, растягивая удовольствие и ни разу не заглядывая вперёд, и как раз дошёл до кольца, которое заставляет металл петь, когда из темноты донёсся топот. Барс и Эдвард бежали к лагерю. Никто за ними не гнался, но маг хватал воздух ртом.

— Что случилось, куда бежите?

— Ты должен это увидеть, — выдохнул Барс и ткнул посохом вниз, в долину. — Там, в городе. Эдвард, скажи ему!

— Там что-то есть, — сказал эльф. — Большое. В здании у западной стены. Темно, толком не разглядели.

Солнце село, развалины внизу растворялись в сиреневых сумерках.

— А до завтра не подождёт? — спросил Авантюрист. — Темно уже, не видно почти ничего.

— Хорошо, тогда завтра, — подытожил эльф и положил руку на плечо Барсу, который набрал воздуха для спора. — Оно там, судя по пыли, простояло дольше, чем я живу. Ещё одну ночь простоит.

За ужином Барс описывал находку — какие-то трубы, колёса, «огромное, как дом, нет, больше дома!» — и трижды себе противоречил. Эдвард поправлял: «Шестерни». «Как два дома». «Рук там не было, это балки». И уже с набитым ртом добавил: «Хотя, может, и руки».

После ужина эльф занялся стрелой, у которой на спуске с холма надорвалось оперение. Срезал его ножом, высыпал на колено пучок гусиных перьев, купленных в Липовце, и стал перебирать, откладывая в сторону те, что с левого крыла. Барс потянул из отложенных самое пушистое, и эльф отобрал его.

— Только правое.

Закончив, он воткнул стрелу оперением вверх в ремень на мешке Авантюриста.

— Клей высохнет к утру. Не лежи на ней. Она мне нравится. Ровная.

Барс уснул первым, с тетрадью под щекой. Эдвард взял первое дежурство и устроился на камне у края ложбины, с луком на коленях; от него в темноте остались только спина да кончик лука над плечом. Долина внизу была чёрной до самого края, чернее неба.

Авантюрист снова открыл книгу, дочитал о кольце и перевернул страницу. Ниже начиналось что-то о древних сплавах, звенящих от прикосновения магии, но буквы уже наползали друг на друга, а веки тяжелели. Уголок следующего листа загнулся, и с него смотрели два слова, выведенные тем же убористым почерком: «…трёх лучей…».

«Завтра», — подумал он, разгладил уголок, заложил страницу сухой травинкой и закрыл книгу.

* * *

А вы читаете книги подряд — или иногда заглядываете в конец? Пишите, читаю все комментарии.

Следующая история — в среду в 19:00, предыдущие — в профиле.

Редакция текста выполнена с помощью ИИ, сюжет и герои — автора.

Эльф немного развернул правое ухо в их сторону, хотя музыка, тихо игравшая фоном, и так не мешала расслышать, что орк заказал граппу. Получив желаемое, тот не торопясь, вальяжной походкой направился к принцу. Кивнув ему в качестве приветствия, орк плюхнулся всей своей тушей на скрипнувший диван и откинулся на спинку. С удовольствием вытянул свои длинные ноги в чёрных джинсах и чёрных же ботинках с металлическими носками, негромко покрехтев при этом. После чего уставился в глаза эльфа и широко улыбнулся, демонстрируя отменные белые зубы и тонкую гравировку на двух нижних клыках.

— Принц! Привет! — радостно рявкнул Брут.

— Привет, друг, — ответил тот тихо и тоже улыбнулся, слегка опустив кончики ушей в стороны — демонстрируя своё расположение.

— Бухаешь? Нахера? — прозвучал не праздный вопрос. Алкоголь не пьянил разум эльфов, и с точки зрения других рас распитие дорогого виски или коньяка — другого они не пили — было сущим расточительством.

Слегка качнув ушами из стороны в сторону — как знак неопределённости, — принц отвёл взгляд на улицу, где за стеклом нескончаемым потоком неслись машины, и ответил:

— Скучно, ну и в Питере пить, ты же знаешь. Да и вообще настроение, — принц немного запнулся, подбирая слова, — нуарное.

— Нуар? Мрачняк, — прокомментировал Брут, растянув последнее слово. Помолчал, потом добавил: — Бабу надо.

— Бабу? Кому, мне?

Орк весомо кивнул, наклонился и с серьёзным выражением добавил:

— Бабу. Злую.

Эльф недоумённо посмотрел на того и, удивлённо поставив уши торчком, спросил:

— Злую? Почему злую?

Брут снисходительно глянул на принца, ответил:

— Добрая. Зачем?

Принц, откинувшись на диванчик, закинул руки за голову и поднял глаза к потолку. Покачивая кончиками ушей, как эльфы любили делать при рассуждениях вслух, Элронд ответил:

— С доброй спокойно, а со злой не соскучишься. Наверное, ты прав, Брут. Лучше злую и бешеную. Тогда не нуар будет, а сплошной драйв и экстрим. И где же злую взять?

Брут посмотрел на принца как на ребёнка и скорчил соответствующую ухмылку. И просветил:

— Домой. К ней.

— И?

— Высморкайся. В занавеску.

Принц от такого рацпредложения аж опешил и оттопырил уши в стороны. После чего твёрдо, наклонив кончики ушей вперёд, нравоучительно сказал:

— Любезный Брут, во мне не три метра роста, как в тебе, я маленький и лёгкий, и летать не умею. А некоторые дамы живут на десятом этаже и даже выше. Это не мой метод. Мне бы лучше сразу злую, чтобы без этих самоубийственных экспериментов.

Орк пожал плечами, как бы показывая, что не видит, в чём проблема и что метод абсолютно рабочий, после чего уставился на проезжавшие машины громко прихлёбывая граппу, стараясь не разбить стакан о торчащие клыки.

*****

В качестве действующих лиц использованы герои из книг «Плоть эльфа» и «Юноша с гробом, или Корона эльфийской империи». Правда там события происходят в 17 веке.

«Плоть эльфа»: https://author.today/reader/534767

«Юноша с гробом, или Корона эльфийской империи»: https://author.today/reader/572099/5432540

Продолжение цикла в процесснике «Приключения эльфов в России»: https://author.today/reader/669789