ВВС США действительно почти 70 лет назад на атлантическом побережье штата Джорджия потеряли и до сих пор не нашли тяжёлую термоядерную бомбу Mark 15, фактическая комплектация которой до сих пор остаётся предметом дискуссий.
Как потеряли
Около двух часов ночи 5 февраля 1958 года бомбардировщик Boeing B-47E Stratojet ВВС США выполнял учебный полёт с авиабазы Хомстед во Флориде. На борту самолета находилась термоядерная бомба Mark 15.
Во время имитации боевого задания на высоте 11600 метров B-47Е столкнулся с истребителем F-86 Sabre, которым управлял лейтенант Кларенс Стюарт. В результате удара у истребителя оторвалось крыло и он камнем рухнул вниз, но пилот успешно катапультировался и выжил.
Тот самый Boeing B-47 Stratojet с практически оторванным двигателем на правом крыле.
B-47Е тоже получил серьезные повреждения – у него едва не оторвался один из двигателей на правом крыле и был поврежден дополнительный топливный бак. Бомбардировщик начал быстро терять высоту. Стабилизировать самолет удалось на высоте около семи километров, но командир экипажа полковник Говард Ричардсон прекрасно понимал, что дальнейший полет, а тем более приземление аварийного самолета с тяжелой ядерной бомбой на борту – это крайне высокий риск. Для безопасной посадки от бомбы надо было избавиться.
Полковник Говард Т. Ричардсон
«Тактическая доктрина Стратегического командования ВВС давала мне право сбросить ее ради безопасности экипажа – это было задачей номер один», – утверждал Ричардсон. Поэтому на высоте около 2 км он дал команду на сброс бомбы в воды залива Вассау у побережья острова Тайби, а затем благополучно посадил самолет на авиабазе Хантер в соседнем городе Саванна, штат Джорджия.
Что потеряли
Mark 15 была одной из первых американских термоядерных бомб, принятых на вооружение в середине 1950-х годов.
Её конструкция, помимо прочего, включала около 180 кг обычного взрывчатого вещества. Поэтому даже если бы при аварии самолёта непосредственно ядерный заряд не взорвался бы, то оставалась высокая вероятность, что при разрушении корпуса бомбы произойдёт детонация 180 кг взрывчатки, и это могло привести к рассеиванию радиоактивных материалов на большой территории.
Водородная бомба Mark 15. Фото: Комиссия США по атомной энергии, Общественное достояние, via Wikimedia Commons
масса Mark 15 составляла примерно около 3,5 тонны;
расчётная мощность в стандартном исполнении оценивалась в 3,8–3,9 мегатонны, что более чем в 200 раз мощнее атомной бомбы, сброшенной в 1945 году на японскую Хиросиму.
Была ли бомба боеспособной?
Это главный и до сих пор самый спорный вопрос этого инцидента.
Официальная позиция ВВС США заключается в том, что на борту находилась бомба без ядерной инициирующей капсулы.
Согласно этой версии, вместо капсулы с плутониевым детонатором в Mark 15 был установлен имитационный элемент. В 2005 году ВВС США прямо заявили, что бомба была модели Mk 15 Mod0, в которой якобы отсутствовала капсула с детонатором, и потому она находилась не боевом состоянии.
Однако, в 1966 году возникли сомнения в правдоподобности этого утверждения – был рассекречен документ, связанный с показаниями помощника министра обороны Уильяма Дж. Ховарда, которые он давал на слушаниях в Конгрессе. В нём потерянная бомба описывалась как «complete weapon», то есть полностью укомплектованное оружие. Эта формулировка вполне однозначно говорила о том, что в утерянной бомбе все-таки была «плутониевая капсула».
Бомбардировщик Boeing B-47 Stratojet Фото: www.nationalmuseum.af.mil, Общественное достояние, via Wikimedia Commons
Но позднее Министерство обороны заявило, что в документе, о котором шла речь в показаниях Ховарда, была допущена ошибка, так как запись в погрузочном журнале, сделанная перед вылетом бомбардировщика, якобы свидетельствует о том, что на бомбу была установлена «имитационная капсула». Была ли общественности предъявлена та самая запись – история умалчивает.
В конце 2000-х годов командир экипажа бомбардировщика Говард Ричардсон, которому на тот момент было уже за 80 лет, в интервью изданию The Atlantic, подтвердил, что запись в журнале загрузок самолета, где говорится о наличии в бомбе ядерной капсулы, была ошибочной. В общем, получалась какая-то путаница с записями, которые сопровождали процесс погрузки бомбы на самолет.
«Я читал разведывательные отчеты, и они были полны противоречий. Чем больше я изучал этот вопрос, тем безумнее становилось, и каждый раз, когда я переворачивал камень, оттуда выбегали маленькие крысы». Дерек Дьюк, офицер ВВС США
Дерек Дьюк не поверил этому заявлению, так как знал, что Ричардсон был слишком дотошным человеком, чтобы допустить такую вопиющую ошибку в столь важном вопросе. Дьюк решил разыскать Говарда и поговорить с ним лично. Но командир Boeing B-47E, потерявшего бомбу, фактически ушел от разговора, сказав Дьюку: «Это моя история… Я сказал то, что сказал, и ничего менять не буду».
Сомнения в достоверности официальной версии Пентагона, что потерянная бомба не содержит детонационный блок с плутонием, а посему не является боеспособным оружием, только росли.
Как искали
Потеряшку начали искать сразу после сброса. В поисках бомбы участвовали около ста военнослужащих ВМС США, применявших все доступные средства – от обычных тралов до гидролокационных приборов. Акватория залива, в которой искали бомбу, довольно мелководная, но с илистым дном и подвижными наносами, что существенно осложняло обнаружение тяжёлого объекта, так как по расчетам экспертов многотонная бомба при падении с высоты около 2000 метров могла зарыться в донный ил на глубину от полутора до 5 метров.
Два с половиной месяца активных поисков результата не принесли. В итоге 16 апреля 1958 года поисковую операцию прекратили, а бомбу признали «безвозвратно потерянной».
В феврале 2001 года Дерек Дьюк бывший офицер который служил в военной разведке во время войны во Вьетнаме, а позже, будучи пилотом ВВС, выполнял миссии по доставке ядерного оружия на зарубежные базы, собрал группу специалистов, которые на публичном собрании на острове Тайби рассказали о потенциальной опасности утерянной бомбы.
В числе прочего они рассказали о показаниях отставного старшего сержанта ВВС Говарда Х. Диксона, который руководил погрузкой бомб в самолеты на армейском аэродроме Хантер в 1958 году и утверждал, что в бомбе, загруженной на злополучный Boeing B-47E Stratojet все-таки была установлена плутониевая инициирующая капсула.
Дерек Дьюк
В ответ на это в июле 2001 года официальный Пентагон в лице генерал-майора ВВС Франклина Дж. Блейсделла еще раз заявил, что бомба практически никакой опасности не представляет: «Мы изучили этот вопрос со всех сторон и чувствуем себя вполне уверенно. Наша главная обеспокоенность связана с локальным загрязнением тяжелыми металлами».
Дерека Дьюка такой ответ не устроил и он продолжил свои поиски.
«Со временем они [бомбы] становятся всё более нестабильными. Если кто-то приблизится к ней и начнёт с ней возиться, или если лодочник [непреднамеренно её активирует], то — бум! Большинство людей не могут понять, насколько мощна [бомба такого размера], если они не участвовали в войне». Дерек Дьюк, офицер ВВС США
В 2004 году Дьюк, 5 лет до этого искавший бомбу в частном порядке, заявил, что обнаружил в районе предполагаемого падения повышенный уровень радиации. С 1999 по 2004 год он провел тысячи часов на своей моторной лодке, исследуя залив Вассау. Дьюк решил, что источником повышенной радиации является давно потерянная бомба, которая под воздействием морской воды стала разрушаться.
Результаты своих наблюдений Дьюк передал в правительство, и на их основании была создана межведомственная группа из 20 человек, в состав которой вошли представители ВВС, ВМС, Агентства по снижению угроз обороны, национальных лабораторий и Министерства энергетики. Группа взяла пробы воды и почвы в месте, где, по мнению отставного подполковника Дерека Дьюка, находилась бомба.
Залив Вассау и остров Тайби в штате Джорджия.
Группа еще раз обследовала район, где сбросили бомбу, и собрала более 20 000 радиационных показаний и 12 образцов донных отложений. Следов обогащённого урана или иных признаков, указывающих на найденную бомбу, группой обнаружено не было. А повышенный радиационный фон объяснили естественными радиоактивными минералами.
По итогам нового обследования ВВС США не изменили свой вывод от 2001 года – «если бомба сохранилась в предполагаемом месте, её следует оставить там». Военные утверждали, что в текущем положении она не представляет опасности ядерного взрыва, а экологический ущерб от новых широкомасштабных поисков мог быть больше, чем потенциальная польза.
«Эта бомба не представляет опасности в своем нынешнем местоположении, где бы оно ни находилось», – сказал доктор Билли У. Маллинс
В 2005 году Дерек Дьюк на пресс-конференции заявил «об окончании своей деятельности в качестве охотника за потерянной водородной бомбой». «Я ушел из этого бизнеса, – заявил он со смехом. – Я ушел на пенсию».
В 2006 году Корпус морской пехоты США в своем пресс-релизе официально заявил – «Если бомба останется на месте, ядерный взрыв исключен, никакой опасности для населения нет».
После многолетних безуспешных поисков Дерек Дюк (вынужденно?) согласился с этой оценкой, но при этом считает, что «с океаном возможно всё»…
Так что где-то на дне Атлантического океана уже почти 70 лет лежит термоядерная бомба мощностью 3,5 мегатонны. Найти ее не смогли, и самое лучшее, что можно было сделать в данной ситуации – это просто признать ее безопасной! Так всем спокойнее.
А тем временем для многих местных жителей этот давний инцидент превратился в необычный фольклорный сюжет: «Мысль о том, что этот монстр скрывается в открытом море, словно Годзилла, ожидающая пробуждения, немного пугает», – говорит Стю Патнэм, совладелец бара Atomic Bar на острове Тайби, где гостям подают популярные коктейли с весьма характерными названиями: Plutonium Sunset, Gamma Ray Spritz и Electron Elixir.
PS
Потерянная у острова Тайби бомба была не первой и не последней, которую потеряли ВВС США.
В официальной американской статистике фигурирует 32 аварии с ядерным оружием (Broken Arrow) с 1950 года. Но публично известный список потерянного ядерного оружия воздушного базирования на данный момент включает 6 аварий.
Советский Союз тоже терял ядерное оружие. Открытые источники утверждают, что основные потери ядерного оружия в СССР связаны с гибелью подводных лодок К-129, К-8 и К-219, которые затонули вместе с ядерным оружием на борту.
Проверенных данных о количестве ракет и торпед с ядерной боевой частью, потерянных ВМС СССР, я не нашел. Упомянутые в таблице 23 единицы - это не подтвержденное документами количество, а лишь предположение, сделанное на основании результатов поискового запроса.
М62 (позднее 2М62У в различных модификациях) особенная машина для железных дорог СССР и стран соц. лагеря.
История создания этой машины как приятная байка о Советах с юмористическим оттенком:
в 1961 году коммунистическая Венгрия закупила у шведской фирмы (капиталисты!) 20 тепловозов M61.
Наш Никита Сергеевич Хрущев негодовал жутко по такому случаю и строго настрого запретил покупки локомотивов у наших политических НЕдругов.
Но купленного обратно не вернешь, локомотивы и правда оказались неплохими, потому был проведен ребрендинг (нынешний «Москвич» курит в сторонке) и модернизация с дальнейшим производством новой серии с индексом М62 в Луганске.
Из-за созвучности букв «М» в названии и «Ш» (Шестьдесят два) среди железнодорожников локомотив получил ласковое прозвище «Машка».
У локомотива так же есть другие имена в других странах географии его работы, вот некоторые:
· «Мунька» — в Литве и Латвии
· «Сергей» — в Венгрии и Чехословакии
· «Таёжный барабан» (Taiga Trommel) – в ГДР.
А вот вам факт, известный совсем неширокой публике.
Была особенная серия М62, которая имела обозначение ДМ62.
«Машка» водила состав боевого железнодорожного ракетного комплекса "Молодец", некогда гордость и силу РВСН ушедшей эпохи.
В народе (смешно, поезд то секретный был) такой локомотив получил прозвище «демобилизованная Машка».
Это и многое другое о железной дороге можно прочитать в авторском канале
Глава 8. Новая власть. Тоталитаризм — русская программа для западной доктрины ...Глубокий исследователь европейской и советской социально-политической истории первой половины XX века в её географическом континууме Андреа Грациози в своей, как представляется, недостаточно оценённой эвристической книге даёт очень внятное описание исторических задач и условий создания доктрины тоталитаризма: «Сразу после второй мировой войны понятие тоталитаризма фактически служило превосходным орудием, способным направить против бывшего союзника — СССР — всю энергию, мобилизованную для разгрома нацизма. Для этого нужно было только найти понятие, позволяющее поставить на одну доску разбитого врага и бывшего союзника, превращая тем самым борьбу с последним в непосредственное продолжение войны с первым. Именно отсюда — шумный успех термина “тоталитаризм” в 1944-1946 гг., когда он вновь вошёл в употребление. (...) Пожалуй наиболее важная из книг, заново определяющих рамки употребления данного термина, — “Путь к рабству” Ф. А. фон Хайека, вышедшая как раз в 1944 г. и быстро ставшая бестселлером. Через год, когда. Арендт начала, работать над своими “Истоками тоталитаризма”, Карл Фридрих опубликовал статью, вводившую термин “тоталитаризм” в академический дискурс. Затем он организовал важнейшую конференцию, посвящённую понятию тоталитаризма, (см.: Totalitarianism. Cambrige, Mass.: Harvard University Press, 1954) и написал совместно с З. Бжезинским книгу “Тоталитарная диктатура, и автократия” (Totalitarian Dictatorship and Autocracy. New York: Praeger, 1956). В 1946 г. Черчилль в своей знаменитой фултонской речи дважды воспользовался этим термином».
...И именно тогда, когда реальный исторический либерализм давших им убежище Англии и США на деле, после неудачных попыток приручения, вёл тотальную войну против того гитлеризма, который уже начали периодически назы вать тоталитарным. И тогда, когда равным врагом, столь же риторически тоталитарным,уже называли сталинский коммунизм. В этой исторической перспективе становится более ясным, как вождями одновременно антитоталитарной критики и либертарианской философии, лежащих в политической доктрине тоталитаризма, стали уроженцы Австро-Венгрии Ф. А. фон Хайек, К. Поппер, Л. фон Мизес, уроженка России Айн Рэнд, уроженка Германии Ханна Арендт. Они, продолжатели «австрийской школы» в политической экономии, противостоявшей австро-германскому же катедер-марксизму, стали в США основателями неолиберализма, принеся туда отвращение к столетнему немецкому опыту государственного регулирования и социализма, который на их глазах превратился в нацизм и антисемитизм , и поэтому они сочли своей обязанностью резко выступить против «Нового курса» Рузвельта и дирижистских реформ Кейнса как якобы прямого пути к нацизму. Вместе с этим они принесли в гораздо более либеральные США и Великобританию кратно преувеличенный, панический страх перед практическим социализмом, который выглядел в их глазах как начало тоталитаризма. Авторитетный исследователь либерализма приходит к выводу, что Хайек и Мизес «коллективизм... понимали как синоним тоталитаризма», и по их мнению «между историцизмом, сциентизмом, социализмом и тоталитаризмом существовала связь. Тоталитаризм представляет собой соединение всех тех черт современности, против которых борется австрийская школа».
Обыденная суета утреннего города обрывается в ту самую секунду, когда небеса озаряются беспощадной вспышкой, стирающей всё на своем пути. Привычный мир рушится словно карточный домик: ослепляющая паника, оглушающий грохот и отчаянные попытки найти укрытие там, где спасения уже не существует. Хрупкая иллюзия безопасности разбивается вдребезги под тяжестью абсолютной разрушительной мощи, оставляя напуганных людей один на один с неотвратимым концом. Инфраструктура мертва, связи нет, а некогда шумные улицы превращаются в пылающую ловушку. Что останется от каждого из нас, когда цивилизация в мгновение ока превратится в радиоактивный пепел?
Глава 8. Новая власть. Тоталитаризм — русская программа для западной доктрины ...Слова о тоталитаризме стали материальной силой с началом холодной войны. Холодная война коалиции капиталистических держав во главе с США против коммунистического СССР и его союзников началась после Фултонской речи Уинстона Черчилля в марте 1946 года, сложилась как система универсальных мер к концу 1950-х годов, когда власти США поставили своей официальной задачей расчленение СССР, привела к победе над СССР — к его внешнеполитической, идеологической и экономической капитуляции и государственном самоупразднению в конце 1991 года. Однако центр идеологического успеха холодной войны Запада против СССР лежит не в военно-политическом доминировании, а в его первичном успехе в сфере интеллектуального уподобления СССР — гитлеровской Германии, против которой ещё вчера США, Великобритания, Франция сражались вместе с СССР и которую победили. Авторам холодной войны предстояло победить СССР так, чтобы заслуги его в общей борьбе против Гитлера не адвокатировали его исторической судьбы. Кроме того, принципиально важно было снять с Запада историческую ответственность за прямой сговор с Гитлером в 1938 году, максимально затмив его соглашением Сталина и Гитлера о нейтралитете 1939 года.
...Впрочем, бывший русский эмигрант и публицист, а в начале войны уже американский социолог Питирим Сорокин выступил на английском языке с исследованием, где уверенно, совершенно в духе русской эмигрантской публицистики, сопоставлял режимы Гитлера и Сталина. Но это выступление не могло быть использовано пропагандой, ибо в такой же ряд уверенно ставило и демократические режимы в эпохи кризиса и даже режим самого тогда правящего Рузвельта. Он писал: «Трудно с полным на то основанием доказать, что тоталитаризм в Спарте или Древнем Египте был более принудительным, чем режим Сталина, или Гитлера, или даже военных министерств современных демократических государств... изменение режима, производящее под влиянием крупных катастроф, очень мало зависит от той или иной личности. Кто бы ни стоял за рулём и как бы сильно ни ненавидели тоталитаризм государственные мужи, экспансия правительственной регламентации столь же неизбежна, как повышение температуры при гриппе или пневмонии; в противном случае чересчур щепетильные правители будут смещены со своих постов и заменены менее разборчивыми. (...) В тех странах, которые испытывали на себе влияние только таких факторов, как депрессия и голод, уклон в сторону тоталитаризма был умеренным. Но там, где эти факторы были усилены войной и революцией, тенденция приняла катастрофические размеры и привела к тому, что в России, Италии, Германии, Венгрии, Греции и других странах установились чрезвычайно тоталитарные режимы коммунистического, социалистического, фашистского или милитаристского типа... даже в так называемых антитоталитарных, или демократических, странах, к числу которых относятся Великобритания и Соединённые Штаты (особенно после 1929 г.), обеднение населения, вызванное Великой депрессией, повлекло за собой рост правительственной регламентации. (...) Социально-политическое устройство воюющего общества. непременно изменяется в сторону тоталитаризма... Когда разразилась Первая мировая война, все воюющие страны стали в значительной степени тоталитарными, независимо от того, были они республиками или монархиями, самодержавными или демократическими государствами. Капиталистическая экономика была заменена Zwangsökonomie или Zwangswirtschaft — т. е. принудительной экономикой под управлением и контролем правительства... Тоталитарная система родилась уже тогда... С этой точки зрения коммунизм ввели не Ленин, Троцкий и Сталин. Самое большее, что они сделали, это произвели необходимую социальную “операцию” самым бездарным, кровавым, жестоким разрушительным образом, руководствуюсь при этом своей “коммунистический идеологий”...»* * Питирим Сорокин. Человек и общество в условиях бедствий. Влияние войны, революции, голода, эпидемии на интеллект и поведение человека, социальную организацию и культурную жизнь [1942] / Пер. В. В. Сапова. СПб., 2012. С. 98,105,107-108.
...Первым официальным актом высшего историографического уровня, в котором между Гитлером и Сталиным был поставлен знак равенства, стала публикация документов об их сотрудничестве. Разумеется, умалчивая о Мюнхенском сговоре 1938 года, в январе 1948-го Госдеп США, МИД Англии, МИД Франции издали сборник, в котором СССР выступал как агрессор и виновник Второй мировой войны2, на что в СССР пытались отвечать альтернативным сборником. В предисловии к первому тому советского проекта прямо говорилось: «Государственный департамент США в начале 1948 г. опубликовал сборник донесений и различных записей гитлеровских дипломатических чиновников под названием “Нацистско-советские отнош ения 1939-1941 гг.”. Как явствует из предисловия к этому сборнику, между правительствами США и Англии летом 1946 г. была достигнута договорённость о публикации германских дипломатических документов. К этому соглашению в дальнейшем присоединилась и Франция. В 1945 г. Советское правительство обращалось к английскому правительству с предложением о совместной разработке германских документов и настаивало на допущении советских экспертов к участию в этом деле. Предложение Советского правительства было, однако, отклонено. Американские, английское и французское правительства пошли на сепаратное опубликование немецких документов, без участия Советского Союза. Ввиду этого Советское правительство сочло себя в праве в свою очередь предпринять публикацию тех секретных документов из архива германского министерства иностранных дел, которые оказались среди трофеев, захваченных советскими войсками после победоносного вступления в Берлин».Ссылка
Заканчиваем знакомиться с книгой Кати Хойер. Все части выложены в серии.
Мы пойдём своим путём
Коротко для ЛЛ: В восьмидесятых годах Хонеккер попытался законсервировать ситуацию. Но это ему не удалось. Венгры открыли границу с Австрией, и через неё ломанулись многие тысячи восточных немцев. Внутри страны начались массовые демонстрации за свободу выборов. Режим дрогнул и открыл ворота через Берлинскую стену. Свободные выборы состоялись, и депутаты, на них избранные, своими руками проголосовали за упразднение страны.
В то время, как в СССР веяли ветры Перестройки, контакты между Западной и Восточной Германиями продолжали укрепляться. После того, как Коль принял Хонеккера в Бонне, ведущая партийная газета ГДР Нойес Дойчланд выпустила манифест за совместным авторством западной СДПГ и восточной СЕПГ, где обе рабочих партии выступили за мирное соревнование двух систем и невмешательство во внутренние дела друг друга. Социал-демократы призывали закончить Холодную войну.
Вроде бы всё выглядело хорошо, но Советам в лице идеолога Перестройки Яковлева это не понравилось. Ведь в статье критиковался СССР, но не критиковались США. Но и советская политика не нравилась руководству ГДР. Реформаторский запал забойщиков перестройки был столь еретическим, что в ГДР изъяли из обращения советский журнал Спутник. Хонеккер сказал Горбачёву ещё в апреле 1986 года:
Удачи, дорогие товарищи с вашей Перестройкой, но мы пойдём своим путём.
1988 год запомнился триумфом Катарины Витт на зимних Олимпийских играх в Калгари, где её «Кармен» оказалась лучше, чем у американки Деби Томас. Это стало хорошей демонстрацией прогресса женщин в ГДР. На то время в этой стране был достигнут наибольший уровень занятости женщин в мире. Но это продлится недолго. К примеру, уже в 1990 году все военнослужащие женского пола, служившие в национальной народной армии ГДР, были уволены из Бундесвера.
Отдаляясь от Горбачёва, Хонеккер сам должен был что-то делать. Ведь мир менялся. Но был ли способен на изменения сам Хонеккер? Вряд ли. Однако у него были соратники, которые осознавали, что с людьми уже надо работать по-другому. Также они требовали начать новый экономический курс в свете неминуемого банкротства страны, если всё будет идти так, как раньше.
Даже в 1989 году мало кто ожидал конца ГДР, хотя было ясно, что что-то меняется. Многие критики режима стали организовываться в группы, часто пацифистской или зелёной окраски. Получили известность так называемые «белые круги», которые выражали протест против ограничений на эмиграцию белым цветом одежды во время их акций. Больше ничем, так что полиции брать их было не за что. Пацифисты тоже накладывали белую заплатку поверх своей символики. Зелёное движение организовало целую подпольную библиотеку в здании берлинской кирхи. Они стали печатать там листовки, что закончилось в ноябре 1987 года обыском и конфискацией принтеров. В ответ на это немедленно активизировалась западная пресса. Неудивительно, что большинство протестных акций устраивалось в Берлине – там, где можно чаще встретить зарубежного корреспондента. 7 января 1988 года правозащитники вышли с лозунгом самой Розы Люксембург: «Свобода – это всегда и исключительно свобода для того, кто думает иначе». Арестовали 150 человек. Власти уже не стали устраивать показных процессов, а просто поставили активистов перед выбором: эмиграция или долгая тюрьма. Большинство выбирало эмиграцию. В 1988 году протесты пошли на убыль, в то время, как заявлений на выезд становилось всё больше. Хонеккер держался молодцом и стал пророчить в январе 1989 года о том, что стена простоит ещё 50 лет.
7 мая 1989 года состоялись местные выборы. Единственным способом выразить своё несогласие было взять свой бюллетень, пойти в кабинку и тщательно вычеркнуть имена всех кандидатов. Агенты Мильке сообщали о том, что оппозиция (если можно назвать этим словом членов местных религиозных групп) занимается наблюдением за выборами. Они сообщали, что в Берлине в кабинку зашли до 20% голосовавших. Вечером председатель ЦИК Эгон Кренц огласил результат: 98,89% вместо обычных 99,9%. Даже эти дутые цифры давали понять, что дела складываются не так, как раньше.
После того, как венгры открыли границу с Австрией, через неё хлынули тысячи восточных немцев. Венгерский премьер уверял Коля, что депортация всем им не грозит. Со стороны Советов бояться было нечего: Горбачёв провозгласил, что СССР уважает суверенное право каждого гражданина выбирать социальную систему. Однако были на Востоке и те, кто сознательно решили остаться. Такие граждане организовали движение Новый Форум, лозунгами которого стали реформы в стране. Они не собирались менять власть или объединяться с ФРГ. Но это была всё-таки оппозиция СЕПГ. 7 октября, на сороковой юбилей ГДР страну потрясли массовые демонстрации под лозунгом «Мы – народ». В отличие от китайской компартии, которая раскатала несогласных танками на площади Тяньаньмэнь весной, правительство ГДР проявило сдержанность, и это только разожгло аппетит масс. 16 октября в Лейпциге собралось 120 тысяч человек. Они требовали свободы выборов и демократических реформ.
Генеральный секретарь встретил ситуацию в не лучших кондициях. 17 октября больной 77-летний старик открыл пленарную сессию Политбюро и спросил, у кого есть что обсудить. В ответ предсовмина Вилли Штоф предложил заменить Хонеккера на посту генсека 52-летним Эгоном Кренцем. Единогласно. Молодой политик резво взялся за дело, выведя из Политбюро самых одиозных фигур типа Мильке. Он пообещал народу «перемены» (Wende). Но вряд ли в его планы входило упразднение всего государства. Политбюро подготовило новый закон о туризме, не требующий обоснования для поездок. Но было поздно. 4 ноября на Александерплатц собралось полмиллиона граждан. Они требовали демократию и свободу передвижения. Среди двадцати ораторов были и представители власти, например Гюнтер Шабовски, которого пару дней спустя сделали секретарём ЦК по вопросам информации. Были аплодисменты, был и свист. 9 ноября тот самый Шабовски заявил по телевидению, что новый свободный порядок выезда уже вступил в силу.
Толпа кинулась посмотреть, как оно там, в Западном Берлине. А полиция-то не в курсе! В конце концов, стали пропускать всех желающих, даже не проверяя паспорта. Это была ночь со вторника на среду, а к выходным уже было выдано 4 миллиона виз. К 20 января число возросло до 10 миллионов. Однако эти миллионы вряд ли собирались свалить. В большинстве своём они хотели одним глазком взглянуть да прикупить дефицита. А почему бы и не съездить, если всем желающим банк выдаёт по сотне дойчмарок просто так?
После открытия границы политические реалии пошли меняться, как в калейдоскопе. После провального выступления в Народной Палате Мильке очень быстро лишился своего поста, членства в партии, а также свободы. По всей стране люди стали захватывать офисы Штази. Свои посты потеряли и другие видные функционеры, включая предсовмина Вилли Штофа. На смену ему пришёл Ханс Модров, который уже не был жителем элитного лесного посёлка. Но СЕПГ было не спасти. К концу января из неё вышло уже 900 тысяч человек. Тот миллион, что остался, требовал реформ. Помимо нового руководства, партия получила новое имя: PDS – партия демократического социализма. Под этим именем они существовали вплоть до 2007 года, когда они объединились с одной из западногерманских партий, образовав Левую партию, которая сидит сегодня в Бундестаге. Выбрали и нового лидера – 41-летнего адвоката Грегора Гизи. И он тоже сегодня в Бундестаге, и не кто попало, а старейший депутат.
На 18 марта были намечены первые свободные выборы в форме тайного голосования. В их преддверии на передний план вышел вопрос объединения с ФРГ. В течение зимы толпа сменила лозунг Мы – народ на Мы – один народ. Стал шевелиться Гельмут Коль, который представил в Бундестаге план воссоединения из десяти пунктов. Сторонники быстрого воссоединения набрали на выборах почти половину голосов, новоорганизованная СДПГ – 22%, а ПДС – всего 16%. Подобное распределение голосов было интерпретировано как мандат на включение ГДР в состав ФРГ. Кем интерпретировано – автор не уточнила. 1 июля был заключён валютный союз. Началась приватизация госпредприятий, часто по символической цене в одну дойчмарку. 23 августа Народная Палата проголосовала за слияние с ФРГ, а 31 августа был подписан договор. 3 октября ГДР перестала существовать. Сегодня это государственный праздник. 12 сентября прошли переговоры двух Германий и четырёх победителей во Второй Мировой войне, которые завершились подписанием Московского договора. Объединённой стране была дарована полная суверенность и сохранено членство в НАТО. Иностранные войска должны были покинуть территорию страны. К концу сентября даже все партии (кроме ПДС) объединились с их западными половинками. Народ махал флагами и радовался в новый праздник. Но были и те немногие, кто протестовал.
Сегодня нельзя сказать, что то, что росло порознь сорок лет, снова срослось без следа. Одним из величайших препятствий германского единства остаётся экономика. Десятки лет с бюргеров снимали налог солидарности в 5,5%. На эти деньги строили дороги и мосты, улучшали связь, но вряд ли это компенсировало многим потерю рабочих мест. В 2005 году каждый пятый «осси» сидел без работы. Многим из тех, кто сохранил свои рабочие места, пришлось переучиваться и пересдавать экзамены, несмотря на долгий стаж в ГДР. Пострадали женщины, которым пришлось сидеть с детьми по домам после сокращения многих детских садов. Переход к многопартийной демократии тоже не прошёл гладко. На выборах 2021 года крайне правые AfD получили на Востоке почти 16%, а крайне левые Die Linke – ещё 7%.
Осси отказываются забыть ГДР. Когда произошли перемены, многим они пришлись не по душе, потому что эти люди искренне верили в народный социализм. И всё же они были в меньшинстве, о чём свидетельствуют результаты выборов. Простой же народ в большинстве своём тоскует по вещам своей молодости. Они выкладывают пятизначные суммы за отреставрированные «Траби», пьют Вита Колу и слушают пластинки Франка Шёбеля. Но они не хотят назад, в прошлое. Они хотят просто признания этой главы в своей истории.
Время признать Германскую Демократическую Республику тем, чем она была – частью немецкой истории, за стеной.
Последняя глава разочаровала. Остаётся впечатление недосказанности, Катя даёт хронологию без объяснения причин. Даже о массовых демонстрациях она рассказывает, без указания тех, кто их организовывал. Сегодня немецким детям говорят в школе, что кончина ГДР была результатом волеизъявления и протестов её граждан. Но даже бывший бундесканцлер Коль сказал, что от простого бюргера мало что зависело. Так что же погубило ГДР? А вернее, кто? Здесь, конечно, не обошлось без Горби, который сдал бывших товарищей, как стеклотару. Он, быть может, и не сдавал бы, но козырей на тот момент у него не осталось. И вот депутаты Народной Палаты своими руками голосуют за упразднение своей страны, в то время, как ещё год назад не могли помыслить об этом.
Конечно, не обошлось и без посторонней помощи. Приведу один пример. Хойер рассказывает о трансформации лозунга «Мы – народ» в «Мы – один народ». Альбрехт Мюллер рассказывал в своей книге, откуда дул ветер. С Запада, конечно. Там, в недрах партии Коля ХДС и был разработан план пиар-компании, реализованный через западногерманскую прессу, главным образом бульварный «Бильд». Был выделен бюджет, и его освоили, этот бюджет. Все эти листовки, плакаты, наклейки – это надо было произвести и распространить. Инфраструктурой послужила партийная организация той же ХДС на Востоке.
Обратите внимание, насколько профессионально сделан новый лозунг. Такое трудно сделать своими руками. Христиан-демократы сработали на славу, что уж говорить. А вот социал-демократы, левые – те подкачали. А народ... Что народ? Его, как обычно, не спрашивали, оставлять ли страну или сдавать её. Сегодня, как видим, за уничтожением страны уничтожается и память о ней. Почему это делается? Наверное потому, что Холодная война всё ещё продолжается...
И сегодня «осси» всё по-прежнему недовольны своим положением. И сегодня они ходят на демонстрации. Высокий процент, набираемый радикалами говорит не о чём иначе, кроме как о протестных настроениях. Вполне возможно, они смогут изменить свою историю. В конце концов, Берлин расположен на Востоке.
Вот только уроки истории очень легко забываются, а если об этой истории не рассказывать, то и забывать будет нечего. Объединение Германии происходило под лозунгом «никогда снова». Горбачёву было торжественно обещано не расширять НАТО на восток. Сегодня об этих обещаниях предпочитают не вспоминать. НАТО подошло вплотную к российским границам, а Германия вооружается и штампует дроны для ударов по городам России, а немецкие корреспонденты спрашивают, как убить побольше русских. Они забыли предупреждение Бертольта Брехта.
Великий Карфаген вёл три войны. После первой он ещё оставался великой державой. После второй он ещё существовал. После третьей он был уничтожен.
Эскалация войны рано или поздно приведёт к прямому конфликту между Германией и Россией, и вероятным результатом этого конфликта станет новый раздел Германии, теперь уже надолго. Винить в этом разделе немцам будет больше некого, кроме самих себя. Впрочем, они потом скажут, что так даже лучше.
Я элегантный, как рояль, направляюсь к месту встречи, и каждый мой шаг сопровождает ебучий стук каблуков, будто лошадь с подковами. Шея трётся о воротник рубашки, в голове только и мыслей о том, что произойдёт, если я застегну нижнюю пуговицу пиджака? Я того рот ебал, кто придумал этот блядский пиджачий этикет с расстёгнутой нижней пуговицей, хочу свободное от стереотипов право самому решать состояние нижней пуговицы пиджака. Мне абсолютно по хуй, как на мне сидит пиджак, но сам факт его наличия на мне обязует быть милым, вежливым и тактичным, при этом ощущать себя, как клоун с на кой-то хуй расстёгнутой пуговкой.
Войдя в просторный зал для переговоров, из относительного далека увидел собеседника и его «озеро» на голове, посреди которого расположилось родимое пятно, мне это напомнило сиську с соском, и у меня начал вставать хуй. Серьёзно? Сейчас? Не думай о сиськах, не думай о сиськах, не думай о сиськах… Член наполняется кровью, и теперь он не только набухает, но и встаёт… Ебааать. Какая же охуительная одежда джинсы, там сунул руку в карман, перенаправил причиндал вверх, и он без палева спокойно себе находится в эрегированном состоянии, прилегая к животу, а вот брюки — это уже совсем другой челендж: карманы меньше, ткань легче, и заметно любое движение… Тем временем уровень дискомфорта возрастает согласно приливу крови в места причинные, и, посмотрев на ситуацию с другой стороны, с приятным удивлением открываю для себя возможность наглядной демонстрации размера своего достоинства, но помериться письками не получилось, во-первых, мой визави сидит за столом, во-вторых, не проявляет никакого интереса к очертаниям моего хуя, в штанах.
Инструкций по приветствию мне никаких не давали, поэтому подходить и жать руку человеку, который с виду никак не заинтересован в стандартном мужском приветствии, через рукопожатие, я не стал и просто сел за стол напротив. Изменив положение тела, на сидячее, ситуация с членом урегулировалась тем, что хуй теперь в штаны никуда не упирается и напряжение в штанах подспало, а вот напряжение за столом нарастало и уже образовало неловкое молчание. С чего-то надо начать разговор. Может, его начнёт он? Или я? Хз, кароч, как принято себя вести, сидим оба молчим. Я пялюсь на яства за столом, ими оказались хиты советских столовок: супы — солянка, гороховый, лапшичный, щи, борщ… Салаты — мимоза, селёдка под шубой, винегрет, оливье… Гарниры — пюрешка, макарошки, гречка, консервированный горошек… А также — тефтельки ёжики, жаренная рыба, котлетки, сосиски, пельмени, шпроты, селёдка с луком, соленья, квашенная капуста и мармелад из мяса, который ещё называют холодцом… Также на столе находились не то пышный омлет, не то манник, не то запеканка, а также медовик, эклеры, муравейник, вафельные трубочки и варенье из молока, известное как сгущёнка… И, конечно же, компот в гранённых стаканах.
Я ни с того ни с сего произношу:
— Мы сегодня без лимонада из хлеба?
— Простите, что?
— Кваса не хватает, говорю. Может, пиццы закажем?
Собеседник ответил безэмоционально:
— А может, бургеров? Молодой человек, сразу выкладывайте все свои заготовки с юморесками, и продолжим беседу, как взрослые люди.
Фоном по трапезной прошёлся голос Дяди Братана:
— Что происходит здесь, останется только здесь, свидетелей не будет. — Хлопок дверью, по помещению пролетел ветерок, и воцарилось ощущение, что мы остались вдвоём.
Сидим молчим, я не знаю, что спросить, он не знает, что рассказать, и я решил начать с любезных нейтральных тем:
— Как ваше самочувствие?
— Стало лучше, как прекратил играть в политические игры.
— Зачем начинали?
— Я был первый и единственный из генеральных секретарей, кто родился и вырос в СССР.
— Я последний человек, рождённый в СССР, а брат первый в России, по-вашему, этого достаточно, чтобы управлять страной?
— Я целиком и полностью продукт советской системы, думал, что точно понимаю общество и его запросы, поэтому затеял перестройку, которая в задумке своей предполагала принципиально новые свободы граждан, новое общество и новое мышление, где люди честно бы говорили о себе и своём прошлом.
— И что же пошло не так?
— Надо было проводить долгосрочные и планомерные кампании, в условиях признания реальности, а не пытаться решать задачи наскоком. Общество и система оказались не готовы. Например, при введении сухого закона, с одной стороны, снизился уровень смертности, с другой, увеличилось количество суррогата и нанесло удар по экономике страны.
— Общество и система не готовы к чужому комплексу мессии?
— К свободе, молодой человек, к свободе, она вскружила людям голову, и народ принялся культивировать тренды на презрение идеалов вчерашнего дня. Вместо благодарности, за снятие ограничений в чтении книг и прослушивании песен, не утвержденных партией, люди спешили поставить в претензию государству искажённые факты из какой-нибудь книги или песни, обиженного на жизнь и государство автора. Никто не сказал «спасибо», за то, что их освободили от оков страха «чёрного воронка», который забирал людей в лагеря за, неугодные правительству, приватные разговоры на кухне. Право на свободу мнений использовали не для конструктивной критики или поисков идеалов и стремлений завтрашнего дня, а для подрыва устоев общества. Людей можно понять, ведь ещё вчера они жили в мире без проблем, а сегодня узнали, что они есть и много, оказалось в стране есть педерасты, наркоманы, проститутки.
— Вот это да, педики, нарики и путаны — шок-контент, который подрывает устои общества.
— Сейчас нет. Тогда, в позднем СССР, было иначе, этих явлений попросту не существовало в сознании граждан. Люди не могли даже подумать, что студентка, комсомолка, спортсменка и просто красавица, может есть в валютных кафе, пить иностранный алкоголь, покупать норковые шубы, продавать своё тело иностранцам за деньги и делиться ими с милицией, которая берёт свой процент, не только с жриц любви, но и от всех, кто нуждается в покровительстве, основанном на невмешательстве, включая депутатов, которые, оказывается, настолько давно воровали что поставили это дело на поток.
Я аж поперхнулся, салатом, от внезапного приступа смеха.
— Вот это поворот, депутаты воруют, ментам заносят, чтобы они чего-то не увидели. — Продолжил смеяться напоказ. — Никогда такого не было.
— Вы просто родились, но не жили в СССР и не понимаете того, что там происходило, да и я лишь вскользь обмолвился о том, что шокировало общество.
— У любой страны всегда много проблем, это нормально, для этого, в общем-то, и нужен главный по государству, чтобы он обкашливал большие вопросики, а не сидел на попе ровно.
— Так мало знаете и так громко судите. Вы знали, что период до перестройки называли эпохой застоя? То было неспроста. До меня были властвующие старцы, которые давно исчерпали запас хода, заданный правителем времён второй мировой войны. Первые лица СССР больше занимались популизмом, чем созданием новых импульсов развития государства. Страна тонула из-за отсутствия движения вперёд. Я понимал: игнорирование проблем не вытянет страну из болота, нужно мыслить по-другому, нельзя использовать власть себе во благо, и стал примером лидера иного типа. Будучи лидером коммунистической партии, целью своей жизни сделал уничтожение коммунизма, и стоит отметить, что я покончил с коммунизмом в Европе.
— Коммунист против коммунизма? Может, Карлсон против варенья? Так долго боролись за права негров, что наконец их получили? Мне продолжить оксюмороны или уже расскажете, что с ним не так было? И как так получилось, что сегодня Европа со своим Европейским союзом — просто хреновая версия СССР?
— Есть сходства в принципе взаимодействия и организации, но Европа не объединялась вокруг идей коммунизма. Коммунизм идёт рука об руку с диктатурой, это значит, что во главе угла стоит сила, а я не такой человек, я не хотел всё решать силой, я хотел по-другому. Я не позволял себе применять силу, даже чтобы удержать СССР от развала, я всегда находил иные пути разрешения ситуаций, и сегодня это основа моей международной репутации, которая открыла возможности для поиска консенсуса по многим внешним вопросам и налаживанию отношений с Западом.
— Наладили?
— Какое-то время думал, что наладил. Когда, мне вручали Нобелевскую премию мира, за то, что увидел и реализовал возможность закончить, путём больших уступок, холодную войну, которая десятилетиями держала в страхе весь мир, я думал, мир нас на руках носить будет. На самом деле они просто усыпляли мою бдительность, чтобы было проще навязать мировой общественности словно, СССР проиграл, то противостояние. Не удивлюсь, если нашу помощь в объединении ГДР и ФРГ в Германию, тоже выставили, как очередной признак слабости, а ведь именно за это содействие мне обещали, что военный альянс не будет расширяться восточнее одной из немецких рек, как ты сегодня уже знаешь, нас обманули. Примеров того, что ни Европа, ни Америка, не являются джентльменами, которые верны своему слову, полно, больше примеров, только того, как они дружат против России, они всегда играют против нас. Не стоит питать иллюзий, что политиканы, по достоинству, оценят широкие жесты, в большой политике работает только язык силы, следовательно, чем больше ты идёшь на компромисс или уступки, тем жёстче тебя имеют, в политике нет места слабости, гуманизму и наивности, ты силён лишь когда тебя бояться, вот, в общем-то, и всё, что нужно знать о мировой политике. Прежде, чем возразить, вспомните Россию, после развала СССР, страна экстренно нуждалась в самых разных видах помощи, но никто не торопился помогать, политические тяжеловесы использовали трудное положение, чтобы всячески вытеснять Россию с позиций СССР, на мировой политической арене. Мировые лидеры охотно эксплуатировали сложное положение молодой страны, но стоило ей оправиться от потрясения и начать приходить в чувства, как оказалось, что им это не подходит.
— Окей, вокруг враги и лицемеры, но внутри-то вы всех понимаете, вы же первый генсек родом из СССР, который так много сделал для прав и свобод граждан.
— Мне нравилось так думать, но со стороны прожитых лет могу сказать, что с послаблениями в цензуре произошла идеологическая разгерметизация, и народ перестал верить в идеалы вчерашнего дня, идеи коммунизма и социализма вдруг стали дурным тоном, они перестали объединять людей, и каждый вздумал, что он не каждый. Удивительно, но поиски индивидуальности приводили к объединению по этническому признаку, и как только это происходило, события начинали развиваться по идентичным лекалам: крики о величии народа, атака на русский язык, отчуждаемость культуры… Оказалось этого достаточно, чтобы подселить в головы людей мысль, что все, кроме них, народ второго сорта. Иллюзия превосходства, через словосочетание «великий народ» — стандартная точка входа для манипуляций, которые будут рассказывать про свободу и независимость, ведь дальше по сценарию надо освободиться от рабских советских оков, и тогда народ воспрянет над тщетностью бытия, ведь отдельно от союза они смогут больше, а чтобы жить на зависть другим, жить как им всегда хотелось, надо просто избавиться от нахлебников, только так они заживут как, им всегда и хотелось.
— Простите, а нахлебники это?
— Да всё как всегда, столица, такое мнение всегда очень удобное и устойчивое, как и заблуждение, что стоит поставить местную власть, как вдруг жизнь региона заиграет новыми красками и вот-вот настигнет земная благодать. Опираясь на это заблуждение, республики стремились обзавестись независимостью от Москвы, но в суть процессов они не вникали, да и добра помнить не хотели, ведь тогда придётся отвечать добром, а вся их энергия перемен была сконцентрирована вокруг ненависти.
— Ну так они же избранные о них позаботятся высшие силы, стоит только говорить на своём языке и праздновать национальные праздники.
— Сарказм тут не уместен. В СССР все языки были равны в своих правах, вспомни герб и лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», который был переведён на родные языки республик-участниц, если говорить о праздниках, мифологии, ритуалах и традициях, то они всегда были у каждого народа, этому никто не препятствовал, наоборот, всячески потворствовали. Советский союз был прекрасен в своём культурном и этническом многообразии, те, кто отделились по национальному признаку, лишили себя особенностей, они на своём участке суши теперь все одинаковые.
— Но ведь Россия же по-прежнему многонациональная, мультикультурная держава.
— Да и остаётся таковой, отчасти по той причине, что не лишает свои народы прошлого и возможности на самоопределение. Побывав в разных регионах, можешь узнать о разных культурах, языках, традициях и даже религиях, а если побываешь в разных бывших республиках союза и посмотришь на то, что произошло за время их независимости, то как будто бы многонациональная держава, с которой они так боролись, относилась к ним лучше, чем они сами к себе относятся, и сделала для их культуры и самобытности больше, чем мнимое величие. Погоня за надуманной уникальностью, для многих, оказалась важнее здравого смысла, и они получили то, чего хотели, теперь ездят к бывшему «оккупанту» на заработки, на правах мигрантов.
— А как же неприемлемость сарказма?
— Так его и нет, всё по фактам. Человечнее страны советов к ним относиться никто не будет. Никто никогда не ценит то, что досталось даром, как известно, за свои зависимость и независимость они ничего не заплатили, а сэкономленные средства в будущее они инвестировать не готовы, они привыкли, что в развитие гражданской и промышленной инфраструктур, вкладывался тот самый оккупант, что якобы ограничивал их рост и свободу. Теперь никто не предоставит серьёзных перспектив обычному человеку, сейчас нигде нет вертикальной мобильности, нет такого, что вчерашние крестьяне становятся космонавтами, президентами, маршалами… В словах о том, что рабочий класс был элитой, не было никакого пафоса, только так и было.
— Ой, да ладно.
— Ну смотри, например, я крестьянин из села в Ставропольском крае, оба моих деда подвергались аресту, но я много трудился, и у меня появился орден Трудового Знамени, а ещё я хорошо учился и окончил школу с серебряной медалью, совокупность этих отличительных знаков мне открыла такую возможность, как поступление в ВУЗ без экзаменов, я выбрал юридический факультет МГУ. Если смотреть биографию первого человека в космосе, выяснится, что он был из семьи крестьян в Смоленской области, а маршал Победы — из Калужской деревни с родителями, далёкими от военного дела и привилегий. Были и истории реабилитаций, например, Королёв, человек, который открыл дорогу в космос, был узником ГУЛАГа, по ложному обвинению, впрочем, как и маршал Рокоссовский, который командовал парадом победы на Красной площади в 1945 году. Таких историй в советском союзе очень много, они были нормой того времени.
— Если это была такая прекрасная страна возможностей, почему вы решили её развалить?
Доброе утро, Пикабу! Это @Woolfen, я пишу о Риме и не только. На прошлой неделе я писал про то почему вообще возникла идея плана Маршалла и как СССР отказался от участия в нем из-за несогласия с заморозкой выплат репараций Германией. Однако на этом сложности с переговорами по плану только начинались. Впереди были интриги и борьба за распределение средств, их выделение Конгрессом, конфликт с Пентагоном (опять же из-за денег), как благими намерениями Кеннан дал в руки ЦРУ фонды на псиоп операции за счет плана Маршалла и конечно же итоги всей этой движухи для стран-участниц.
Когда в товарищах согласья нет
12 июля 1947 года в Париже стартовала встреча министров иностранных дел и торговли 16 стран Европы, проявивших желание участвовать в плане Маршалла: Австрии, Бельгии, Дании, Франции, Греции, Ирландии, Исландии, Италии, Люксембурга, Нидерландов, Норвегии, Португалии, Швеции, Швейцарии, Турции и Великобритании. Участники единогласно избрали председателем конференции министра иностранных дел Британии Бевина. Это было едва ли не единственное единогласное решение министров, так как все прочие вопросы вызвали у 16 стран серьезные противоречия.
Вообще удивительно, насколько оптимистично смотрели американцы на перспективы переговоров. Ведь был уже опыт переговоров по Германии, где найти компромисс в позиции хотя бы 3 стран было проблематично. А тут 16, находящихся в очень разных экономических и политических условиях интересующихся исключительно ростом собственной экономики. Чего уж там – даже у Англии и Франции, которые предыдущие 1,5 месяца согласовывали позиции, как выяснится уже на переговорах были принципиальные противоречия по ряду вопросов.
Например, Франция, как уже ранее упоминалось, хотела стать страной №1 в Европе по выплавке стали. Но эта цель противоречила как задаче восстановления Германии, где сталеварение было одной из ключевых индустрий, так и интересам других соседей Франции. Бельгию интересовало в первую очередь снижение тарифов и создание золотовалютных резервов для торговли других стран с самой Бельгией, промышленность которой чувствовала себя заметно лучше соседей. Кроме того страны Бенилюкса заняли вцелом антифранцузскую позицию в отместку за то, как их французы прокинули на Бреттон-Вудской конференции, выбив себе большую долю участия.
Италия хотела упрощения трудовой миграции в рамках Европы, чтобы избавиться от орд безработных у себя.
Британия вообще заявила, что “мы не Европа”, а потому брать на себя обязательства по снижению общеевропейских тарифов она не хотела. Более того, британские политики, рассчитывали пустить американские деньги не только в промышленность и сельское хозяйство, но и на удержание разваливающейся империи. Считаю это очень ироничным, так как деньги бывшей колонии Британии должны были пойти на удержание Альбионом других колоний. Еще более иронично, что в начале июня за спиной Франции они вообще пытались договориться, чтобы план Маршалла был ориентирован в начале именно на Британию (читаем тут).
Глава МИД Британии Эрнест Бевин
Так как гулять предлагалось на чужие деньги, то страны Европы в своих планах на финансирование писали максимально возможные цифры. Поэтому общая сумма необходимых Европе дотаций уже в августе перевалила за 29 миллиардов долларов и имела тенденцию к увеличению. Эта сумма составляла 12% ВВП США или около 84% всех федеральных расходов за 1947 год. От таких запросов у американских дипломатов глаза на лоб полезли, так как были сомнения, что через конгресс удастся протащить даже вдвое меньшую сумму. Можно заметить, сколь различны были мотивы сторон.
В таких условиях, созданный для координации работ по плану Маршалла Комитет европейского экономического сотрудничества (CEEC) не мог начать работу так как было неясно, в каком направлении вести анализ ситуации и какие меры прорабатывать. Американцы наблюдали за европейцами и становились все мрачнее – без явного вмешательства США добиться консенсуса в ближайшее время не вышло бы. Но вмешательство стало бы отличным подарком Москве, которая пристально наблюдала и ждала любой ошибки американцев, чтобы раздуть её в своей пропаганде против плана.
Тем не менее вмешаться пришлось. В сентябре 1947 дипломаты США перешли от “дружеской помощи” к “отеческому совету”. Проще говоря, начали давить на наиболее упертых, а это были Франция и Англия (!), с целью нахождения компромисса. Для этого американцам пришлось закрыть глаза на то, что британцы хотели тратить помощь не совсем по назначению, французам же было гарантировано, что они получат больше помощи, чем Германия.
Важной победой стало уменьшение общей суммы запросов, принятие предложения о создании европейского валютного союза и снижения тарифов, но поступиться американцам пришлось ролью CEEC (с 1948 года Organisation for European Economic Co-operation (OEEC)), которая становилась более надзорным органом, нежели исполнительным.
Американцы могли гордиться собой, так как они сумели убедить страны Европы начать хотя бы ограниченную экономическую интеграцию. До черчиллевских "Соединенных Штатов Европы" пока было далеко, но начало положено.
Европейский план восстановления наконец обретал очертания. Теперь предстояло наполнить его деньгами.
Битва за деньги
В то время, как в правительствах стран Западной Европы с нетерпением ждали денег от США, в самих штатах у Трумэна и команды Маршалла начались тяжелые деньки. Даже внутри демпартии, к которой принадлежал Трумэн, не все были уверены в необходимости плана Маршалла. Что уж говорить про оппозицию.
На промежуточных выборах 1946 года и сенат, и конгресс перешли под контроль республиканцев. Эта партия выступала за меньшее участие государства в экономике и жизни граждан, призывая вкладывать деньги в первую очередь в США. Поэтому предложение потратить 17 миллиардов долларов (по нынешним деньгам это 234 миллиарда долларов) за 4 года на восстановление Европы нашло не то чтобы много поддержки.
Критика республиканцев била в самое сердце плана: США и так страдают от высокой инфляции (18% в 1946 году, 9% в 1947) и столь высокие траты могли подкосить экономику и разорить бюджет. Тот факт, что конечной целью плана было полное восстановление Европы и её экономическая самодостаточность, не нравилось многим критикам - ведь тогда США не получит никакой материальной выгоды от вложений. Равно как многим не нравилось и то, что Европа могла не достигнуть заявленной цели и стать вечным просителем помощи у США. Кроме того, решающую роль государств Европы в распределение средств некоторые республиканцы называли буквально спонсированием коммунизма, так как по их мнению поддерживаться должна была только частная инициатива по инвестированию средств.
Вот на такое республиканцы бы выделили деньги без вопросов
Кроме того, все еще влиятельна была партия прогрессистов, объединившая в себе многие левые движения. Критика слева во многом следовала позиции Москвы, что план Маршалла – это попытка США разделить Европу, и что нужен он только для борьбы с коммунизмом (если первое еще спорно, то вот последнее чистая правда и даже не будет скрываться, о чем ниже). По версии советской пропаганды и американских левых главным бенефициаром плана станет Германия и её ВПК (а вот это ошибочное суждение), которую таким образом готовят к новому нападению на СССР. Кандидат в президенты США от прогрессистов Генри Уоллес в своей агитации требовал, чтобы план Маршалла был поставлен под контроль ООН, как единственной организации в нейтральность которой можно было верить.
Не было однозначной поддержки плана Маршалла и в американском обществе. Осенью 1947 года по опросам не более 30% граждан считали помощь Европе необходимой. Многие американцы все еще склонялись к изоляционизму – война утомила общество, и люди видели более предпочтительным уйти из Европы, нежели помогать ей. СМИ США, например, многим известная газета “Нью-Йорк Таймс”, печатали немало статей, настроенных скептически к идее госсекретаря Маршалла, выражая сомнения, что это пойдет на пользу США. Выражал опасения и бизнес, не связанный с торговлей с Европой – с его точки зрения если уж правительство хочет потратить миллиарды долларов, то лучше на проекты внутри страны.
Одной из удачных попыток склонить в свою сторону мнение конгресса и сената стала организация поездки 200 американских политиков на два месяца в Европу. Сенаторам и конгрессменам показывали печальную картину бытия простого европейца в это тяжелое время. Забастовки, проблемы с питанием, безработица и прочие радости повседневной жизни впечатлили комиссию, в том числе и республиканцев. Организаторы "чтобы полнее прочувствовать положение дел в Европе" специально селили комиссию в отелях не самой высокой категории.
В своем отчете участники поездки призвали к поддержке плана и выделению немедленно помощи Европе, чтобы не допустить голода и экономического коллапса. Но идея ответственности США за остальной мир еще не стала частью мейнстрима в американской общественной жизни, поэтому страдания европейцев вызывали слабую реакцию у многих американцев.
Американцы при словах, что деньги нужнее сейчас европейцам
В сложившихся условиях сенатор республиканец Артур Ванденберг, разделявший с Трумэном взгляды на изменившуюся роль США в мире из-за подъема коммунизма, предложил сместить акценты в обсуждениях плана на его антикоммунистическую суть. Многие республиканцы готовы были поддержать меры борьбы с коммунизмом, но в Госдепе смотрели на эту идею с опаской – публичное увязывание цели плана с победой над коммунизмом кроме того, что давало коммунистам еще одно оружие против него, могло привести к серьезному изменению приоритетов с вопросов экономики на политику.
Тем не менее именно такую линию поведения выбрал Трумэн: в публичных дискуссиях он указывал, что коммунисты используют плачевное состояние экономики в Европе, чтобы посеять там хаос, что может привести к новой войне. Выступая в сенате, Трумэн утверждал, что рост благосостояния европейцев – лучшее оружие против коммунизма и, что важно, – очень дешевое по сравнению с запросами военных. А потому план Маршалла, нацеленный на достижение роста благосостояния европейцев - лучшее средство сдерживания коммунистов из возможных.
Образец пропаганды за принятие плана Маршалла
Но с этими словами очень сильно не согласились в Пентагоне. Армия США уже 2 года жила в условиях постоянного сокращения бюджета, за который шла непримиримая война между сухопутными силами, флотом и ВВС. Деньги, выделенные на план Маршалла на 4 года, были эквивалентны годовому бюджету всех вооруженных сил, и военные хотели их себе. В сенате и конгрессе также нашлось немало тех, кто поддерживал необходимость роста военной мощи США, а не поддержки слабых стран Европы, дискредитировавших себя в последней войне.
Трумэн парировал аргументы армии тем, что военное сдерживание коммунизма обойдется в десятки раз дороже. А кроме того при военном сдерживании вырастут риски для безопасности США. Последний аргумент, правда, мало волновало военных, уверенных, что рост финансирования армии сам по себе будет снижать угрозу войны, так как нападают только на слабых.
Ирония ситуации заключалась в том, что все эти споры конца 1947 года резко потеряют актуальность в феврале 1948 после коммунистического переворота в Чехословакии. Это событие, на первый взгляд не важное, всколыхнуло всю Европу. Оно показало, что основания под страхами захвата власти коммунистами в случае, если они наберут достаточно влияния в стране, реальны. Все антикоммунисты мира получили наглядный пример того, как в одночасье демократическое правительство может быть сменено коммунистическим, а бывшие политические элиты перестанут таковыми быть.
Это событие заставило многих критиков плана Маршалла, настроенных антикоммунистически, пересмотреть свои взгляды. Реальность угрозы захвата коммунистами Европы изнутри убеждала в необходимости хотя бы попытаться предотвратить это. Потеря Европы радикально изменила бы соотношение сил между капиталистическими и коммунистическими странами, по их мнению значительно увеличив риски большой войны.
В то же время немало республиканцев и демократов высказывали опасения, что вложения в Европу в таких условиях опасны – если коммунисты захватят власть в одной из стран, то выходит, что США профинансируют их. В связи с чем в обсуждении все чаще выделение средств Европе увязывалось с созданием военного оборонительного альянса из стран Европы для взаимной защиты (и подавления выступлений коммунистов, если таковые все же произойдут). Трумэн и Маршалл были не против – в их видении создание такого альянса было выгодно США, так как позволяло переложить вопросы безопасности Европы на плечи самих европейцев.
Появление у плана Маршалла военного измерения в виде увязки с переговорами по созданию военного альянса в Западной Европе позволило переломить ситуацию в сенате и конгрессе и к концу марта добиться поддержки двухпартийным большинством проекта закона. В ходе обсуждений пришлось серьезно урезать хотелки – до 5 миллиардов в 1948 году с необходимостью ежегодного утверждения бюджета на следующий год. Но сенат и конгресс были настроены положительно к плану, и вопрос стоял лишь в суммах, которые готовы были выделить.
В то же время, серьезный крен в военную плоскость при обсуждении плана Маршалла вызвал недовольство у Джорджа Кеннана, считавшего безумием любые методы военного сдерживания. Чтобы доказать, что и невоенными средствами можно добиться успеха, он стал добиваться включения в бюджет трат на операции ЦРУ по psyops в Западной Европе. Целью данных операций должны были стать действия направленные на подрыв влияния коммунистов в Западной Европе без прямого силового давления на них.
Ирония ситуации заключалась в том, что, получив деньги, ЦРУ начало активно тратить их на создание сети прикрытия собственной шпионской деятельности против стран Западной Европы и подрывные действия в странах советского блока. Это настолько расходилось с идеями Кеннана, что тот даже пытался противодействовать ЦРУ, но безрезультатно.
В апреле 1948 года план Маршалла прошел все согласования и был подписан Трумэном, как “Программа восстановления Европы” (ERP). В Европе эти события вызвали небывалое воодушевление, как у политиков, так и простых граждан. Тяжелые годы, как многие верили, остались позади.
План и реальность
Наконец мы добрались до самого плана и того, что же он из себя представлял. Условно его можно разделить на две части: финансовую часть и экономическую. Первая касалась непосредственно выделения денег правительствам стран Европы, вторая – изменений ими экономической политики. Разберемся сначала с финансовой частью, ведь все мы любим считать чужие деньги.
Изначально полный контроль над реализацией плана Маршалла со стороны США хотел получить Госдеп. Но эту идею пришлось отбросить, так как в этом случае республиканское большинство в обеих палатах парламента с вероятностью 146% потопило бы проект. Выходом из ситуации стало создание нового независимого правительственного агентства – ECA (Economic Cooperation Administration – Администрация экономической кооперации). Во главу его Трумэн назначил бывшего генерального директора фирмы Студебеккер – Пола Г. Хоффмана, который поддерживал республиканскую партию и имел репутацию отличного администратора, поэтому его назначение не вызвало возражений у конгресса и сената. Сам Хоффман не стремился к этой должности и назначение стало для него неожиданностью. Подобный стиль работы с внезапными назначениями или увольнениями был вообще отличительной чертой Трумэна. Позже он столь же внезапно назначит на пост госсекретаря Ачесона, прокинув при этом Ванденберга.
Приведение Хоффмана к присяге (стоит слева), как главы ECA
Именно ECA от лица правительства США осуществляло траты по плану Маршалла. Общая схема выделения помощи была следующей: Национальное правительство определяло объем необходимых средств и передавало заявку в OEEC (Organisation for European Economic Co-operation – Организацию для Европейской экономической кооперации). Там представители всех европейских стран-участниц и работники организации определяли, соответствует ли заявка целям плана Маршалла. Так как мнения по вопросу у разных стран отличались, то провести заявку через OEEC было задачей довольно интересной.
После согласования заявка поступала в ECA, где снова анализировали её на соответствие целям плана и выделяли средства. Транспортировка грузов осуществлялась за счет США. Заказы на перевозку разделялись поровну между американскими и европейскими фирмами, что было своеобразной мерой поддержкой последних – коммерческий флот США мог спокойно перевезти все объемы грузов.
И OEEC, и ECA должны были осуществлять со своих сторон надзор за реализацией средств по плану. Для этой цели ECA создали региональные офисы, находившиеся в плотном контакте с правительствами стран.
Всего деньги могли быть потрачены через 3 ключевых инструмента: кредиты, инвестиционные гарантии и “встречные” фонды.
1)Кредиты выделялись на 30-35 лет под 2,5% годовых с отсрочкой начала оплаты до окончания действия плана в 1952 году. Этот инструмент был привычен, и сенаторы хотели, чтобы не меньше четверти от всей суммы поддержки шло в виде кредитов. Значительная часть денег, полученных в форме кредитов, шла на обеспечение внешней торговли, чтобы было чрезвычайно важно с учетом имеющегося кассового разрыва между золотовалютными резервами и нуждами внешней торговли.
Но кредитование как инструмент не нравилось ECA и Госдепу, так как в этом случае страны Европы имели возможность расходовать средства не на достижение целей плана Маршалла. Поэтому, если в первый год под давлением сената было выдано кредитов на 972 млн., то за следующие 3 года всего 210 млн.
2) Инвестиционные гарантии были еще одним инструментом, за который активно выступал сенат. ECA предоставляло американскому бизнесу, инвестирующему в Европе в целевые для плана Маршалла отрасли, гарантии конвертации их прибыли в доллары. Целью было побудить американских бизнесменов инвестировать в модернизацию и развитие европейской промышленности, гарантируя получение прибыли в долларах. Данный инструмент не пользовался большим спросом, так как американский бизнес, вопреки расхожему мнению, предпочитал поставлять продукцию, а не скупать за бесценок европейские предприятия. Поэтому в 1948-1949 году на эти цели потратили порядка 200 миллионов долларов, после чего данный инструмент более не применяли.
3) Главное детище создателей плана – встречные (партнерские) фонды. Их идея была гениальна в своей простоте. Главная проблема Европы была не столько в отсутствии денег, а в том, что их тратили часто далеко не на нужды восстановления экономики (Индокитай у Франции, колонии у Британии и т.д.). Чтобы оживить экономику, Европе нужны были в первую очередь поставки дефицитных товаров массового спроса, а также фабричного оборудования и машин.
Единственной страной, которая могла обеспечить Европу всем необходимым, были США, а значит можно было не давать живые деньги, а самим оплачивать ими поставки для европейцев. В этом случае в выигрыше были все: европейцы получали столь необходимые товары, а американский бизнес получал прибыль от поставок. Т.е. деньги шли напрямую в экономику США! Получалась ситуация win-win. Но хитрые американцы пошли дальше – ведь не бесплатно же поставлять товары! Пусть страны Европы на каждый вложенный доллар обязуются депонировать на спецсчет эквивалентную сумму в национальной валюте. Накопленные таким образом деньги тратить можно будет только не действия в рамках плана Маршалла.
Т.е. США вынудили страны Европы выделить самим из своих средств еще столько же, сколько американцы на собственное восстановление. Гениальный ход на мой взгляд. В качестве вариантов трат депонированных на счетах средств были инвестиции в инфраструктуру, модернизацию производства или меры финансовой стабилизации. Все такие траты должны были проходить согласование в региональных офисах ECA. И вот казалось бы он – диктат США! Но на самом деле нет.
Правительства стран имели определенную свободу действий в отношении этих денег: если Франция, как и положено, вкладывала их в инфраструктуру и модернизацию производств, то Италия вела крайне осторожную политику и значительная часть средств встречных фондов ушла на меры экономической стабилизации. Самой же хитрой оказалась Британия – 97% всех депонированных средств она потратила на платежи по долгам. Представители ЕСА были таким финтом недовольны, так как влияние этих выплат на состояние экономики было незначительным, но прямого противоречия правилам тут не было, а значит можно.
Важным моментом всех поставок товаров по плану Маршалла было специально прописанное в законе условие, что поставляться будут только излишки продукции не в ущерб населению США. Соответственно, позиции по которым излишков не было, страны Европы могли только купить на рыночной основе за свои деньги. Или произвести сами. Тем самым, с одной стороны, обеспечивалась защита собственного рынка товаров, с другой – европейцев стимулировали не подсаживаться на иглу американских поставок и начинать производить свое. Глава ECA Хоффман еще заступая на должность отмечал, что ключевой задачей реализации плана является снижение зависимости Европы от поставок из США. Эту мысль он неоднократно озвучивал и представителям бизнеса, которые стремились заработать на поставках в Европу.
«Эта помощь поможет вам прожить до 1952 года» «Спасибо. Я думаю теперь смогу производить достаточно чтобы платить за все что мне нужно» - агитационный плакат за план Маршалла
4) В отличии от указанных выше вариантов помощи, “техническая поддержка” не была финансовым инструментом. Это был фонд, из которого оплачивалась работа разнообразных американских специалистов, помогавших Европе в реализации целей плана Маршалла. Ключевой задачей этой программы было повышение эффективности промышленного производства и методов управления ею. Кроме того, такой обмен опытом позволял создать прочные связи между менеджментом двух континентов.
5) Не менее важными были и расходы на пиар. Цель его была не только в противодействии пропаганде коммунистов, но и продвижении идей экономической либерализации и интеграции. На эти деньги организовывались круглые столы и выставки, а также пиар-акции. И на европейском направлении это приносило хорошие успехи – поддержка плана среди населения стран Европы и без пиара была крайне высока, находясь в пределах от 60 до 90%. И это было не только благом, но и проблемой. Ожидания от плана Маршалла у народов Европы были серьезно завышены, а отсутствие явного быстрого улучшения ситуации грозило скорым разочарованием. А потому работа пиарщиков была крайне важна, чтобы удерживать народное одобрение на высоком уровне, пока плоды восстановления не дадут о себе знать в кошельках простых жителей.
Кроме того, другим важным направление работы пиарщиков было продвижение европейских товаров среди жителей США. До старта плана Маршалла американский покупатель был практически незнаком с европейскими товарами, но пиарщики сумели изменить это. На какое-то время покупать европейское стало модно, что позволило закрепиться на новом для себя рынке многим фирмам.
Распределение сумм в миллиардах долларов по каждому из направлений
Переходя к вопросам экономической политики, мы сразу столкнемся с парадоксом. Да, США поставили перед странами-участницами плана ряд условий по либерализации рынка Европы, реализации которых настоятельно требовали. Но проблема была в том, что европейцы имели свое мнение на счет того, когда и как реализовывать эти идеи. А возможностей выкрутить все что выкручивается своим европейским партнерам у США толком то и не было!
План Маршалла был дорогой с односторонним движением – для его полного успеха требовалось, чтобы все страны-участницы восстановили экономику и тем самым обезопасили себя от роста влияния коммунистов. США не могли отказать стране в финансировании, так как это вело к риску прихода к власти коммунистов. Не могли они и давить и прямо вмешиваться, так как это могло привести к выходу страны из плана Маршалла и приходу там к власти коммунистов. Т.е. выходила натуральная ловушка ловушкера.
Сами страны Европы отлично осознавали в какую ловушку себя загнали Штаты, а потому, например, в 1948 году англичане и французы в своих отчетах для ЕСА как под копирку написали страшилку, что если США прекратит план Маршалла, то в этих странах случится экономический коллапс, и к власти придут коммунисты. Политики серьезно сгущали краски, как мы знаем сейчас, но американцы не имели нашего послезнания. И выбор у них был из одинаково плохих вариантов, которые резко повышали риск провала конечной цели в отдельно взятой стране. Поэтому приходилось тонко балансировать подкуп, угрозы и лесть, чтобы продвигать свою позицию.
Как результат, именно в части экономической политики итоги действия плана были более чем умеренные – уровень экономической интеграции, который ожидали американцы, будет достигнут в Западной Европе только в 60-е.
Европа восстановленная
План Маршалла, как и планировалось изначально, был прекращен спустя четыре года после старта – 30 июня 1952 года. За это время на его финансирование было выделено 13,6 млрд долларов, что меньше изначально запрошенных 17 млрд. Основные расходы по плану пришлись на первые два года его действия: 6 млрд. долларов в 1948 и 4 млрд. долларов в 1949 году. Дальнейшее снижение финансирования было вызвано положительными оценками уже достигнутых результатов, хотя европейцы до последнего пытались по максимуму выжать из США денег и продукции. Каковы же итоги действия плана?
Распределение выделенных средств на план Маршалла между странами
Общей целью плана Маршалла было увеличение совокупного производства стран-участниц на 30% в промышленности и на 15% в сельском хозяйстве по сравнению с уровнем 1938 года. К концу 1951 года промышленное производство во всех странах превысило уровень 1938 года на 35%, рост относительно 1947 года составил 55%. Однако совокупное сельскохозяйственное производство было лишь на 11% выше довоенного уровня (рост относительно 1947 года на 37%), что не позволяло скомпенсировать рост населения с 1938 года на 25 миллионов. Поэтому Европа еще долго будет зависеть от сельскохозяйственных поставок из других частей мира.
Рост гражданского промышленного и сельскохозяйственного производства в Европе относительно 1938 года
В то же время роль именно плана Маршалла неоднозначна. Классической точкой зрения, которую разделяют многие, является утверждение, что американская помощь оказала критически важное влияние на восстановление Европы. Но у неё есть немало критики. Например, Эйченгрин и Узан оценивают вклад реализации плана в общие цифры роста в 2-5% дополнительного прироста в год. Это вполне соответствует оценкам, что только для трех стран (Австрии, Греции и Нидерландов) суммарные поставки по плану Маршалла за четыре года превышали 2,5% годового ВВП.
Отношение средств, выделенных по плану Маршалла, к годовому ВВП по странам
Отношение средств, выделенных по плану Маршалла, к годовому ВВП по странам
Подобные оценки дают возможность некоторым исследователям, например Паулине Рестрепо-Эчаваррия и Брайану Рейнболду из Федерального резервного банка Сент-Луиса утверждать, что и без плана Маршалла Европа могла восстановиться за свой счет. При этом авторы делают важную оговорку, что план Маршалла долларовой помощью и поставками продукции позволил сократить разрыв между резервами валюты и нуждами внешней торговли.
Т.е. даже критики влияния плана Маршалла признают, что он оказал важное влияние на процесс экономического восстановления. Но и переоценивать влияние плана, тоже не стоит. Как уже отмечалось ранее, план Маршалла, вопреки утверждениям советской пропаганды, не ставил своей целью финансовое закабаление экономики Европы. Наоборот, выполнение его целей способствовало снижению экономического влияния США за счет сворачивания программы поддержки.
1/3
Советские карикатуры на План Маршалла
Довольно занятной и показательной можно считать историю участия Турции в Плане Маршалла (взято у Павла Леонова):
Дело в том, что по Европейской Программе Восстановления (European Recovery Programme) Турция должна была увеличить импорт в Европу ресурсов (сырья) по запросу европейского и иных рынков. Поскольку страна пострадала гораздо меньше остальной Европы, она и получила меньше всего – только то, что было жизненно необходимо для поддержания экономики. Это агропромышленное, горнодобывающее, электрическое оборудование, вагоны, грузовики, готовая сталь, ГСМ и древесина – всего на 58,9 миллиона долларов из США и Западного полушария. Вообще планировалось, что Турция будет поставлять зерно в Европу, но после первого осмотра прогноз увеличения экспорта на 30% был урезан до реалистичных 10%.
Ну и напомним, что в лучших традициях Великобритании Турция за первые девять месяцев 1947 вгрохала 58% своих золотовалютных запасов в «дикую оргию траты долларов» (золотовалютные резервы упали с 250 миллионов долларов до 145). То есть в попытках удержать цены Турция потратила 120 миллионов против планируемых 45. И получалось что они не смогут закупать оборудование и технику в США. Госдепартамент сразу признал, что у Турции нехватка твердой валюты, и обозначил что программа военной помощи будет продолжена. Правда, при этом отметили, что Турция может получить кредиты через Европейский Банк Реконструкции и Развития для развития экономики страны. То есть прямые гранты по плану Маршалла туркам не светили.
У турок начинало складываться впечатление, что американцы ими не очень интересуются. Торговый баланс Турции опять же скатывался в дефицит, и когда американцы пообещали 10 миллионов помощи в год, турки обиделись. Они столько хотели попросить на первый квартал! По итогу получили 49 миллионов в год, и все равно указывали что остальные страны от ЕБРР получают больше денег, но при этом милитаризуются меньше.
Вообще, Холодная война, как справедливо указывали турки, это более экономическое соревнование, нежели военное противостояние, и эту точку зрения поддержал Госсекретарь США в своем заявлении, что европейская милитаризация должна развиваться исключительно в той мере, в какой позволяет экономика страны.
Также, вопреки распространенному мнению, не спешил “порабощать” Европу и американский бизнес, предпочитавший с Европой торговать, но не инвестировать – в США можно было при меньших рисках заработать. Экспансия американского капитала в Европу – это реалии скорее второй половины 50-х, когда европейское восстановление плавно перетекло в экономический бум и это привлекло акул капитализма с другой стороны Атлантики.
Если резюмировать написанное выше, то план можно считать успешным в части целей по стабилизации экономического положения стран Европы. В то же время задачи европейской экономической интеграции, крайне амбициозные, так и не были выполнены. Но полным провалом эту часть усилий назвать тоже нельзя, так как запущенные процессы в конце концов через десятилетия приведут к созданию единого экономического пространства таможенного союза, который станет всем известным ЕС.
«Какая бы не была погода, мы будем двигаться вместе» - агитационный плакат плана Марашалла
С политической точки зрения цель создания плана была полностью достигнута – во всех странах изначальных участниках плана экономическая стабилизация привела к стабилизации и политической. Влияние коммунистов и угроза их прихода к власти в начале 50-х заметно снизились. Единственным серьезным исключением была Италия, где ЦРУ будет чаечкой вопить все 50-70-е, что страна катится в сторону коммунизма. Но тут уже проблема будет не в экономике, а в политической системе этой прекрасной страны, продуцировавшей политическую нестабильность, а также в действиях самих ЦРУ, но это уже совсем другая история.
При этом расчеты команды Дина Ачесона, изложенные в NSC 20/1 о том, что само существование плана Маршалла будет вызывать конфликты внутри советского блока, тоже частично реализовались. Я уже упоминал про то, что правительство Чехии до переворота было крайне недовольно неучастием в плане. Менее остро высказывались польские коммунистические лидеры. Югославия, сначала под давлением Москвы отказавшаяся от участия в плане, после ссоры Тито и Сталина тут же подала заявку и её одобрили. СССР был вынужден отвечать на план Маршалла не только масштабнейшей пропагандистской кампанией по его очернению, но и собственным планом восстановления и созданием СЭВ.
Раскол Европы на два блока, который план Маршалла простимулировал, можно считать его серьезным минусом. Но такое развитие событий во многом было неизбежным и без плана Маршалла – слишком велики были противоречия и взаимное недоверие между востоком и западом. Таким образом, с парой оговорок, план Маршалла можно считать полностью успешным. Западная Европа восстановилась и обеспечила твердые основы для недопущения прихода к власти коммунистов. Но начало серьезного блокового противостояния в Корее и все более явный поворот в сторону военного сдерживания СССР привел к тому, что базовые цели плана были признаны американскими политиками в 1951 году не совсем верными. Новая ситуация в мире диктовала милитаризацию стран Западной Европы, для чего будут избраны уже совсем другие методы. Лишних денег у США было не много и они все в тот момент нужны были ВПК США.
Источники:
Benn Steil “The Marshall Plan. Dawn of the Cold War”, 2019
