Updated: Чисто к сведению - я не агитирую за ЕдРо/против КПРФ (в посте, на который отвечаю, нет ни слова про КПРФ).

Updated 2: И за капитализм я, как ни странно, тоже не агитирую. Подробно излагал свои взгляды, например, здесь (Попробую раскрыть тему коммунизма и социализма поглубже). В двух словах: социализм + меритократия; управление, избавленное от лозунгов и личных амбиций и поставленное на научную основу. Коммунизм советского типа считаю (квази)религией и источником важных уроков (не в последнюю очередь - как не надо делать).

Чтобы понять, откуда взялись сапатисты, нужно сначала вспомнить две вещи о Мексике XX века, которые на первый взгляд друг с другом не связаны. Первая - это судьба индейских общин юга страны, в частности штата Чьяпас, граничащего с Гватемалой: горного, бедного, заселённого потомками майя, которые после испанского завоевания на протяжении столетий оставались на положении бесправной рабочей силы при крупных землевладельцах. Вторая - это судьба городских левых радикалов 1960-1970-х годов, чьи попытки устроить в Мексике герилью, вооружённое повстанческое движение по образцу кубинской революции, закончились разгромом от рук государства. Сапатизм родился из встречи этих двух, казалось бы, непересекающихся миров - встречи, которая в итоге изменила оба.

Начнём со второго мира. В 1969 году в городе Монтеррее была основана подпольная организация "Силы национального освобождения" (FLN) - марксистско-ленинская группа, вдохновлённая кубинской революцией и ставившая своей целью построение в Мексике социалистической республики через вооружённую борьбу. Подобные группы в те годы возникали по всей Латинской Америке: это было время, когда после успеха Фиделя Кастро на Кубе многие левые радикалы региона верили, что путь к социализму лежит через партизанскую войну, поднимающую на восстание крестьянство. В Мексике эта стратегия вписалась в контекст того, что историки называют "грязной войной" - десятилетий жестокого подавления государством любых левых и оппозиционных движений, одним из символов которой стала расправа армии над студенческой демонстрацией в Мехико в 1968 году, когда были убиты сотни человек. К концу 1970-х почти все мексиканские партизанские группы были уничтожены или распущены под этим давлением. FLN была редким исключением: понеся серьёзные потери, организация не исчезла, а в 1983 году отправила в горы Чьяпаса небольшую группу - по разным данным, от шести до двенадцати человек, частью выходцев из города, частью местных активистов индейского происхождения, - чтобы заново отстроить там вооружённую структуру. Эта дата, 17 ноября 1983 года, считается официальным днём основания Сапатистской армии национального освобождения (EZLN). Среди прибывших был человек, который годы спустя станет международным голосом движения под именем субкоманданте Маркос - выпускник философского факультета, не имевший индейского происхождения.

Здесь начинается первый мир - история чьяпасских общин. К моменту, когда в сельву пришли вооружённые сторонники FLN, индейское крестьянство Чьяпаса уже не было пассивным и неорганизованным. С 1960-1970-х годов в регионе работала католическая епархия Сан-Кристобаль-де-лас-Касас под руководством епископа Самуэля Руиса, проводившая среди индейцев масштабную работу в духе теологии освобождения - религиозного течения, соединявшего христианскую проповедь с требованиями социальной справедливости для бедных. Эта работа готовила так называемых катехистов - местных проповедников, которые одновременно становились организаторами общин, помогали выстраивать связи между деревнями, учили людей взаимодействовать с государственными органами и отстаивать свои права. К началу 1980-х индейские общины Чьяпаса уже имели опыт коллективной организации - крестьянских союзов, кооперативов, земельных требований - и были в этом смысле готовы к контакту с пришедшими в сельву партизанами куда больше, чем те ожидали.

Сама эта встреча оказалась болезненной и неожиданной для прибывших. Они явились в сельву с идеей, классической для своего времени: поднять крестьянство на революцию, перевести его недовольство на язык пролетарской борьбы и в итоге захватить государственную власть. На практике произошло нечто противоположное. Субкоманданте Маркос впоследствии описывал первые годы в сельве как процесс собственной "переподготовки", в ходе которого пришедшие извне марксисты как будто были разоружены индейской общиной, а затем вооружены заново, но уже по-другому: их изначальная марксистско-ленинская доктрина, рассчитанная на захват государства одной революционной партией - так называемый авангардизм, идея, что организованное меньшинство ведёт за собой массы, - была признана неподходящей для условий, в которых они оказались. Решающим фактором стала сама традиция принятия решений в индейских общинах Чьяпаса: общинное собрание, где голос имеет каждый взрослый член общины, а избранные представители обязаны не править, а исполнять волю собрания. Этот принцип в итоге и ляжет в основу знаменитой сапатистской формулы "mandar obedeciendo" - "командовать, подчиняясь".

Первые годы EZLN были годами тайной, медленной работы: организация набирала сторонников по одной общине за раз, при этом долго оставаясь военной структурой, готовящейся к будущему восстанию, но без чёткой программы и без широкой огласки. Перелом в эту скрытность внесли два события начала 1990-х. Во-первых, президент Мексики Карлос Салинас де Гортари инициировал реформу 27-й статьи мексиканской конституции, принятую в 1991 году и вступившую в силу в 1992-м, которая прежде гарантировала право крестьян на коллективные земельные владения - эхидо - и обязывала государство распределять землю среди безземельных крестьян. Реформа фактически положила конец земельной реформе в стране и открыла дорогу к приватизации общинных земель, что воспринималось индейским крестьянством Чьяпаса как удар по самой основе их существования. Во-вторых, в том же году началось публичное обсуждение Североамериканского соглашения о свободной торговле (NAFTA) между Мексикой, США и Канадой, которое должно было открыть мексиканский рынок для дешёвой продукции, в первую очередь американской кукурузы, прямо угрожая мелким крестьянским хозяйствам юга страны. В 1993 году сапатистские общины на внутренних консультациях проголосовали за начало военных действий.

В этот же период, в 1993 году, до какого-либо публичного восстания, сапатистские комитеты приняли так называемый Революционный закон о женщинах - документ, закрепивший за женщинами общины право участвовать в политической, военной и хозяйственной жизни наравне с мужчинами, выбирать партнёра по собственному желанию, не подвергаться насилию. Важно, что этот закон появился не как ответ на внешнюю критику или попытка понравиться зарубежным сторонникам, а как внутреннее решение, принятое до того, как о сапатистах вообще узнал внешний мир.

Восстание началось в ночь на 1 января 1994 года - и дата была выбрана сознательно: именно в этот день вступало в силу соглашение NAFTA. Около трёх тысяч вооружённых сапатистов, многие из которых были вооружены лишь охотничьими ружьями или вовсе деревянными муляжами оружия, заняли семь муниципальных центров Чьяпаса, включая исторический город Сан-Кристобаль-де-лас-Касас, где с балкона городской ратуши была зачитана "Первая декларация из Лакандонской сельвы" - программный документ движения, объявлявший войну мексиканскому правительству как нелегитимному и перечислявший базовые требования: работа, земля, жилище, продовольствие, здравоохранение, образование, независимость, свобода, демократия, справедливость и мир. Документ начинался словами о том, что движение - результат пятисот лет борьбы, отсылая к истории испанского завоевания и колониального угнетения индейских народов.

Военная часть восстания продолжалась всего двенадцать дней. Мексиканская армия быстро отбила захваченные города; число погибших в боях по разным оценкам колеблется от ста до нескольких сотен человек, в большинстве своём это были сапатисты. Но военное поражение обернулось политической победой: уже на двенадцатый день восстания в Мехико прошла демонстрация в сто тысяч человек в поддержку сапатистов и мирного урегулирования конфликта, а правительство, опасаясь дальнейшей дестабилизации и международной реакции, объявило одностороннее перемирие. С этого момента сапатисты практически отказались от военных действий и перешли к стратегии, которая определила всю последующую историю движения: не захват государственной власти, а построение собственной автономии на удерживаемой территории, защищаемой не оружием в первую очередь, а гражданской мобилизацией и международной видимостью.

Последующие переговоры с правительством растянулись на годы и в 1996 году привели к подписанию Сан-Андресских соглашений, по которым федеральная конституция должна была быть изменена для признания особых прав индейских народов, включая автономию. Соглашения так и не были выполнены в том виде, в каком их подписали сапатисты: принятый позже компромиссный закон был, с их точки зрения, размыт до неузнаваемости. Именно эта неудача переговорного пути стала точкой, в которой сапатисты перешли к одностороннему строительству автономии - без признания государства, своими силами, на той земле, которую удерживали. Этим строительством - тем, как менялась система сапатистского самоуправления от первых, ещё военных по сути структур до сегодняшних форм, - стоит заниматься уже в следующей статье.

Жириновский в 1997 году говорил что это не российские олигархи правили Россией

Ссылка на регистрацию СМИ согласно правилам Пикабу

https://rkn.gov.ru/activity/mass-media/for-founders/media/?i...