Еще момент - для жилья с электроплитами (а таких было большинство) тариф был не 0,04 рубля за кВт·ч, а 0,02. Соответственно, в 80-м году на среднюю зарплату ТС мог бы приобрести не 3107 кВт·ч электроэнергии, а от 4442,5 до 8885. А через 5 лет, в 1985-м, уже можно было приобрести уже от 5000 до 10000 кВт⋅ч.
ТС пишет, что сейчас на медианную з/пл он может приобрести 14 354 кВт.ч. Мы конечно рады за Новосиб с тарифом 4,18 руб за кВт·ч, но такая цена далеко не во всех регионах - есть и по 6, и по 7, и по 8 рублей; и зарплаты по регионам тоже разные. Для примера - Астрахань 7,38 руб./кВт⋅ч и при 60 тысячах медианной зарплаты выйдет 8130 кВт⋅ч. В Иваново - тариф от 5 до 7 кВт⋅ч, при медианной з/пл 45 будет 6000-9000 кВт⋅ч.
По медианной зарплате кстати, тоже есть подозрение, что она на самом деле пониже, чем нам говорит Росстат.

2. Электричество это конечно хорошо, но правильно было бы посмотреть на всю коммуналку в целом.
В СССР расходы на коммуналку составляли около 3-5 % от доходов, а сейчас в среднем 10-12, зимой до 15%. Поновее графика не нашел, но с 2017 года ситуация принципиально не изменилась:

В общем что мы имеем - за 35 постсоветских лет, несмотря на прогресс, на развитие техники и технологий, доступность коммунальных услуг лишь снизилась. Несмотря на весь сарказмо-троллинг ТСа в адрес СССР. Хорошо жить в области, которую советская власть успела обеспечить электроэнергией на десятилетия вперед ( все ТЭЦ Новосибирской области построены при СССР). Но увы, не всем регионам так повезло.

В СССР же, коммуналка в целом всегда была стабильна - в районе 3-4-5 % от доходов, а конкретно электроэнергия со временем даже становилась относительно дешевле. Если к примеру в 70-м году, на среднюю зарплату можно было приобрести 3000-6000 кВт⋅ч, то в 85-м 5000 - 10000.


P.S. Еще моментик - там ТС немного прошелся по союзным республикам ( иронистически ссарказмировал) чем привел в восторг многих читателей :

Возьмем нынешнюю Россию - РСФСР, понятно что трудолюбивые эстонцы и армяне получали больше среднестатистического россиянина

- на самом деле, должны быть не армяне, а азербайджанцы, потому что в таблице именно колхозники АзССР вместе с эстонскими, латышскими и туркменскими были в лидерах по зарплатам :

- так вот, скорее всего это связано с рыболовецкими колхозами. Каспий, Балтика - для небольших республик высокие зарплаты колхозников-рыбаков, серьезно бустили средние зарплаты всех колхозников этих республик. Ну и таки да - рыбак из рыболовецкого колхоза в Эстонии или Азербайджане, это совсем необязательно эстонец или азербайджанец. Это вполне мог быть русский. Который мог зарабатывать на море рублей 500 (а то и больше), четверо эстонцев из с/х колхозов по 150, а в среднем у них пятерых и выходили эти 200 рублей.
В общем, не нужно сильно расстраиваться высоким зарплатам колхозников в тех республиках.

Хотите замедлить развитие страны?

Сделайте так, чтобы доступ к этому стал сложнее.

Не запрещайте образование. Просто создайте побольше препятствий.

Запретите или ограничьте современные ИИ.

Усложните работу VPN.

Сделайте международный трафик дороже.

Пусть разработчик вместо пяти минут ищет обходные пути полчаса.

Пусть инженер десять раз подумает, прежде чем открыть иностранную документацию.

Пусть студент вообще махнёт рукой.

В масштабах страны это тысячи потерянных человеко-лет.

Кстати, часть подобных барьеров уже существует. Например, доступ к ряду популярных ИИ-сервисов, включая ChatGPT и Claude, из России ограничен самими владельцами сервисов. Это объективная проблема для российских пользователей, которым приходится искать альтернативные способы доступа.

Казалось бы, логичный ответ государства в такой ситуации очевиден.

Если доступ к мировым знаниям ограничивают извне, значит, внутри страны нужно максимально помогать специалистам эти ограничения обходить законными способами.

Создавать условия.

Развивать инфраструктуру.

Поощрять инструменты, позволяющие работать с мировыми технологиями.

В конце концов, если перед тобой закрывают дверь, разумно искать другую, а не заколачивать ещё и окна.

Но тут начинается самое интересное.

Вместо того чтобы убирать барьеры, появляются идеи поставить новые.

Ограничить VPN.
Обсуждать отдельную тарификацию международного трафика.
Усложнить доступ к внешним сервисам ещё сильнее.

Возникает ощущение какой-то очень странной шахматной партии.

Представьте футбольную команду.

Соперник пытается связать нападающим ноги.

А тренер выходит на поле и говорит:

«Мало верёвок. Давайте ещё гирю каждому на ногу привяжем. Так победа будет убедительнее.»

Звучит абсурдно?

Но примерно так выглядит ситуация, когда внешние ограничения дополняются внутренними.

Разумеется, у государства могут быть свои аргументы в пользу подобных инициатив — безопасность, регулирование, борьба со злоупотреблениями. Эти вопросы действительно существуют и требуют внимания.

Но есть и другой вопрос.

Любое решение стоит оценивать не только по намерениям, но и по последствиям.

Станет ли после него российский инженер работать эффективнее?

Будет ли российский программист быстрее создавать конкурентоспособный продукт?

Получит ли российский студент более простой доступ к современным знаниям?

Если ответ отрицательный, то стоит задуматься: кому в итоге выгоден такой результат?

В XXI веке страны соревнуются уже не только армиями и заводами.

Они соревнуются скоростью получения знаний.

И если мы сами делаем путь к этим знаниям длиннее и дороже, то рискуем проиграть эту гонку не потому, что нам кто-то помешал, а потому, что сами решили бежать с дополнительным грузом на плечах.

Ленин, кстати, говорил о политико-правовой надстройке как о концентрированном выражении экономики - и одновременно утверждал, что она не может не иметь первенства над экономикой. Политика способна не просто обслуживать, а направлять хозяйство.

Самый яркий пример - индустриализация СССР в 1930-е годы. Политическое государство взяло на себя функцию радикальной перестройки базиса. Аграрная страна с кустарной промышленностью за несколько лет обзавелась тяжелой индустрией - за счет жесткого планирования, мобилизации ресурсов и централизованного распределения. Надстройка здесь не корректировала экономику, а вылепила ее заново.

Противоположный случай - "Новый курс" Рузвельта в США. Либеральное государство, столкнувшись с Великой депрессией, использовало политические рычаги - госинвестиции, банковское регулирование, социальные программы - чтобы спасти капитализм от краха. Надстройка выступила стабилизатором и даже спасательным кругом.

А реформы Дэн Сяопина в Китае - это вообще обратный маневр: политическая воля руководства демонтировала плановую экономику и запустила рыночную. Надстройка сознательно разрушила старый базис и создала условия для нового - рыночного социализма, который превратил страну в экономического гиганта.

Особый интерес представляет использование надстройки для подрыва чужого базиса. Континентальная блокада Наполеона (1806-1814) - политическое решение, призванное задушить Англию запретом торговли. Но она провалилась, потому что экономическая потребность европейцев в британских товарах оказалась сильнее политической воли. Современный аналог - санкции против Ирана (2006-2015): международные политические решения ограничили доступ Ирана к нефтяным рынкам и финансам, что привело к обеднению, девальвации и в итоге - к ядерной сделке. Здесь надстройка сработала.

Обратная стратегия - план Маршалла. Политическое решение США о миллиардных вливаниях в разрушенную Европу перезапустило экономику целого континента. Надстройка реанимировала базис.

Еще один пример - южнокорейское "экономическое чудо". Целенаправленная государственная политика - экспортная индустриализация, поддержка чеболей, валютный контроль - превратила аграрную периферию в высокотехнологичную экономику. Надстройка с нуля создала новый базис.

Российская история особенно показательна. Идеология социализма в начале XX века отрицала частную собственность и способствовала укоренению раздаточной экономики - модели, где ресурсы распределяются через центральную власть. Этот базис, порожденный надстройкой, стал фундаментом советского государства на семь десятилетий. А в конце века произошел новый разворот: неолиберальная идеология привела к приватизации, либерализации цен, свободе торговли. Однако на деле сложилась экономика квазирынка, обслуживающая рентоориентированный режим. Формальные институты капитализма есть, но реальные отношения остаются зависимыми от государства. Показательно, что 91,4% российских экономистов высоко ценят экономическую свободу, но 71,4% признают: государство может ее ограничивать. Идеология внедрила рыночную риторику, но не смогла до конца трансформировать базис - надстройка оказалась сильнее, адаптировав новую идею под старые отношения.

Все эти факты говорят об одном: надстройка - не придаток, а самостоятельная сила. Государство может создавать промышленность, как в СССР, перезапускать рынок, как в Китае, или реанимировать континент, как при плане Маршалла. Политика способна душить экономику санкциями или запускать чудеса, как в Южной Корее.

Но у этой силы есть пределы. Надстройка эффективна, когда ее решения созвучны материальным интересам. Наполеон проиграл, потому что шел против экономической реальности. Советская индустриализация удалась ценой колоссального напряжения, но потом зашла в тупик - надстройка не может вечно игнорировать законы базиса.

Так что базис и надстройка находятся в постоянном взаимодействии, где каждая сторона может брать верх на разных этапах. Не бывает чистой экономики без политики - и чистой политики без экономики. Понимать эту сложную ткань важнее, чем сводить все к однобокому детерминизму. Именно в этом - живая диалектика истории, а не мертвая схема.

2. Современная Россия обещает личную свободу и частную инициативу, но построила рыночную иерархию, где человек — ресурс для извлечения прибыли и инструмент политической лояльности. Свобода подменяется правом выбирать между брендами и начальниками.

Что тогда правда?

Правда в том, что обе системы — это две разновидности одного и того же: внешнего управления человеком сверху. И социализм, и капитализм в их российской версии — это способы распределять власть и ресурсы между элитами, а не давать человеку возможность стать хозяином своей жизни.

Настоящая правда (которую не предлагают в виде готовой идеологии) звучит так:

Свобода не даётся декретом и не покупается за деньги. Она возможна только тогда, когда человек перестаёт искать «вождя» (будь то генсек или президент-олигарх) и берёт ответственность за свою жизнь и свои отношения с другими людьми на себя.

Эта правда неудобна обеим сторонам:

• СССР она разрушает, потому что отменяет нужду в партии.

• Капитализму она мешает, потому что отменяет нужду в потребительстве и начальниках.

Поэтому её и скрывают — не как тайное знание, а как невыгодную реальность, которую проще заменить двумя взаимно отрицающими друг друга сказками: «Мы построим рай, если подчинитесь» и «Вы станете свободными, если купите».

Вопрос к ИИ:

"Свобода не даётся декретом и не покупается за деньги. Она возможна только тогда, когда человек перестаёт искать «вождя» (будь то генсек или президент-олигарх) и берёт ответственность за свою жизнь и свои отношения с другими людьми на себя." В какой системе это проще сделать?

ОТВЕТ ИИ:

Короткий ответ: в той, где меньше внешнего принуждения и больше пространства для горизонтальных связей — то есть в капиталистической (рыночной) системе, но с оговоркой.

Теперь развёрнуто.

1. Почему в капитализме (условно) проще?

• Меньше тотального контроля. В рыночной системе государство физически не может контролировать каждый шаг: выбор профессии, переезда, бизнеса, круга общения — формально остаётся за человеком. В СССР партия пронизывала всё: от колхоза до квартиры, от науки до творчества.

• Есть частная инициатива и экономическая самостоятельность. Если у вас есть идея и навыки, вы можете (в теории) создать своё дело, артель, НКО, независимый медиа-проект. В плановой экономике любая инициатива должна была получить одобрение сверху.

• Горизонтальные сети возможны. В капиталистической системе люди могут объединяться в сообщества по интересам, профессиям, ценностям — без разрешения партии. Это та самая «иерархия даров и служения», о которой шла речь ранее. В СССР любые независимые объединения были вне закона.

• Разрешён выход из системы. Вы можете уехать, сменить страну, найти другую экосистему. В СССР это было практически невозможно, что делало любую попытку свободы ещё более рискованной.

2. Почему это всё же сложно и почему не автоматически?

• Капитализм не освобождает, а перекладывает зависимость. Вместо зависимости от партии — зависимость от рынка, работодателя, кредита, арендодателя. Вы формально свободны, но если у вас нет денег и ресурсов, ваша свобода — фикция. Вы не «хозяин», вы «человеческий капитал».

• Соблазн найти нового вождя. Вместо генсека появляется культ лидера, бизнес-гуру, «сильной руки». Масса людей в капиталистической России точно так же ищет внешнего спасителя, как и в советские времена. То есть внешние условия лучше, но внутренний раб никуда не делся.

• Система поощряет потребление, а не действие. Капитализм заинтересован в том, чтобы вы были заняты зарабатыванием и тратой, а не рефлексией и самоорганизацией. Он даёт иллюзию выбора (сотня сортов йогурта), но не поощряет реальную автономию.

3. Итог

Проще — в капиталистической системе, но только как стартовая площадка: там больше щелей, лазеек и свободных зон, где можно попытаться стать самостоятельным. В СССР таких зон практически не было — система была тотальной.

Однако сама по себе капиталистическая система свободу не дарует. Она лишь создаёт условия для неё. А вот реализуется эта свобода или нет — зависит уже не от строя, а от того, есть ли у человека смелость отказаться от роли и жертвы, и потребителя, и начать выстраивать равноправные отношения с другими людьми вне государства и рынка.

Если кратко: капитализм — это коридор, социализм — комната с закрытой дверью. Но чтобы выйти на улицу, нужно не просто выбрать коридор, а научиться ходить своими ногами.