Саудиты и северный полюс
Саудитский ученый Ибрагим аль-Алим молится на северном полюсе, 1990й год
Показать полностью
1
0 просмотренных постов скрыто
Австралия № 12
На теме муслимов, вспомнил, я же жил с арабом из СА!
Он прям ходил в их этой длинной белой рубахе, делал намаз за закрытыми дверями своей комнаты. Не курил, не пил, в отличие от нас, двух русских распиздяев...
Жили мы у гречанки, двое русских и он. Очень было интересно у него узнавать - про их быт, нравы. Но он был немного скрытный,как-будто постоянно не договаривал, съезжал... Хз, может им нельзя кяфирам рассказывать всё или просто сам он такой по себе.
Но один случай чуть раскрыл его и его мировоззрение, с которых я немного прифигел.
Сидели мы с Денисом (вторым рашн), он курил, я мучал на ноуте Dance EJay, создавал свой первый хит.)
Вдруг врывается Мохамед, и прям злой - "факин, факин!" кричит в разных интонациях. Мы обалдели - он всегда был прям спокойный и рассудительный, а тут прям сотона! В шоках, его успокаиваем, расспрашиваем, что случилось?
Оказалось, его младший двоюродный брат женится! Вроде всё ок? Ага, щаззз! Он же старше, соответственно должен был жениться раньше, а тут - такой позор! Весь вечер он надалбливал маме домой, орал и требовал срочным планом искать ему невесту! Хоть сама роди, но найди! ХЗ, что у него вышло, он через неделю домой улетел.
Вот такой менталитет, морали не будет тут.)
Показать полностью
Почему в Эмиратах не выкалывают глаза за комментарии, или Как устроен шариат здорового человека
В Венесуэле нефти больше, чем у всех арабов вместе взятых, но там нищета и гиперинфляция. В самом Йемене нефти и газа тоже навалом, но страна в руинах.
Прикол ОАЭ в том, что они смогли грамотно распорядиться деньгами. ВВП Дубая сегодня зависит от нефти всего на 1–5%! Они построили крупнейший в мире логистический хаб, развили туризм, технологии и финансы. Пока другие нефтяные страны тупо проедали бюджеты, Эмираты создали работающую экономику и безопасную систему законов. Так что дело не в жиже из земли, а в мозгах
Показать полностью
1
Западные аналитические центры настойчиво предлагают монархиям Персидского залива дружбу с Украиной
Странам Персидского залива следует компенсировать сокращающуюся помощь США Украине и создать региональный фонд, ориентированный на разработку решений в области противодействия БПЛА ИА Красная Весна
Луиджи Джорджо Бальдеро. Домашние питомцы. 1890 год.
Переговоры о мире России и Украины, затеянные президентом США Дональдом Трампом, не более чем тактическая уловка. Стратегические планы Запада требуют ослабления и в итоге поражения России, тем или иным образом.
На этом фоне попытки американского лидера «сделать Америку великой» и сократить расходы Вашингтона на военные нужды Киева вопринимаются западными аналитическими центрами как помеха, которую нужно чем-то компенсировать.
США и Израиль, напав на Иран 28 февраля, вынудили его к ассиметричному ответу и втягиванию в конфликт монархий Персидского залива, на территории которых находились базы США. Атаки Тегерана раскрыли уязвимости этих монархий. Это дало возможность Киеву наладить совершенно новые контакты со странами Залива, предлагая им якобы взаимовыгодное сотрудничество.
Теперь же «услуги» Украины по защите от беспилотников продвигает не только Владимир Зеленский, но и западные аналитические центры, настойчиво рекомендующие монархиям Персидского залива финансирование Украины. Нам понятно, что любое подобное финансирование в итоге пойдет на войну против России.
В качестве одного из таких примеров ИА Красная Весна приводит перевод статьи «Страны Персидского залива и Украина нужны друг другу», опубликованной 4 июня в британской газете Financial Times и написанной экспертом двух крупнейших аналитических центров — НАТО и Великобритании — сотрудником Chatham House (организация, признанная нежелательной в РФ) и Атлантического совета (организация, признанная нежелательной в РФ), управляющим директором TRENDS US Билала Сааба.
Страны Персидского залива и Украина нужны друг другу
Ожидается, что президент США Дональд Трамп сократит военную помощь Украине в оборонном бюджете США на 2027 год. Это откроет стратегические возможности странам Персидского залива. Им следует восполнить сокращение американской помощи Украине в сфере безопасности собственными средствами в обмен на помощь Киева в развитии потенциала противодействия беспилотникам и подготовке кадров, в которых они остро нуждаются.
Страны Персидского залива не собираются отказываться от США как от своего главного партнера в области безопасности. Они понимают, что, несмотря на все недостатки, столь очевидные во время войны с Ираном, американское «зонтичное» обеспечение безопасности практически незаменимо. Однако у них есть насущная потребность в безопасности, которую США не могут удовлетворить из-за ограниченности поставок и недостатка возможностей. Хотя США обладают одними из лучших в мире систем ПВО, которые страны Персидского залива довольно эффективно использовали против иранских атак, они не являются самым опытным оператором по борьбе с беспилотниками; таковым является Украина.
ОАЭ, Бахрейн, Саудовская Аравия, Катар и Кувейт подверглись многократным атакам иранских беспилотников, что поставило под серьезную угрозу их критически важную инфраструктуру и общее экономическое благополучие. В марте Иран обрушил шквал беспилотников и ракет на Рас-Лаффан, центр производства СПГ в Катаре. Хотя большинство снарядов было перехвачено, три из 20 попали в цель, выведя из строя 17% экспортных мощностей страны. В апреле Иран атаковал восточно-западный трубопровод Саудовской Аравии, критически важный альтернативный маршрут, позволяющий королевству обходить Ормузский пролив. Главный аэропорт Кувейта, а также электростанции и опреснительные установки были поражены иранскими беспилотниками, причинив значительный ущерб.
ОАЭ пострадали сильнее всего: по целям в ОАЭ было запущено около 3000 иранских беспилотников и ракет. Совсем недавно Иран нанес удар по ключевому нефтяному порту ОАЭ в Фуджейре, расположенному недалеко от Ормузского пролива. Хотя все эти объекты можно отремонтировать или восстановить, реальная цена для арабских государств Персидского залива заключается в ухудшении их имиджа как безопасного места для международного бизнеса и туризма. На восстановление этого имиджа могут уйти годы.
Решение иранской проблемы с беспилотниками заключается не в увеличении количества перехватчиков. У Ирана есть значительное преимущество: он может производить больше недорогих беспилотников быстрее, чем его противники — дорогостоящие перехватчики. Украина избежала этой ловушки, инвестируя в возможности обнаружения, отслеживания, идентификации и в конечном итоге уничтожения беспилотников. Правительствам стран Персидского залива следует поучиться у Киева.
Президент Владимир Зеленский недавно совершил поездку по Ближнему Востоку для переговоров о соглашениях в области ПВО с Саудовской Аравией, Катаром и ОАЭ. Хотя эти продажи обещают некоторую передачу знаний, они были в большей степени сосредоточены на оборонном оборудовании, чем на локализации производства. Государствам Персидского залива следует не просто покупать у Украины оборонную технику. Им также необходимо, чтобы украинские операторы обучили их производству, интеграции, развертыванию и поддержанию средств противодействия беспилотникам.
Это позволило бы сэкономить деньги, защитить суверенитет государств Персидского залива, уменьшить их зависимость от союзников в условиях растущей неопределенности глобальных цепочек поставок и в конечном итоге создать возможности для экспорта систем противодействия беспилотникам, что помогло бы ускорить их экономическую трансформацию. Арабские государства Персидского залива хотят стать глобальными центрами ИИ, но они также могут стать центрами противодействия беспилотникам.
Показать полностью
1
История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 23.1 «Вдали от Медины»
И снова привет!
Этот пост является продолжением другого (История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 23. «Магомет» Вольтера) и продолжает рассказ об Аравии середины VII века на примере художественной литературы, дающей возможность не только глубже погрузиться в ту эпоху, но и разобраться, что к чему. И, прежде чем расскажу о самом романе знаменитой французской писательницы алжирского происхождения, я хочу дать ещё одну небольшую историческую справку...
Смерть пророка стала тяжелым испытанием не только для его близких, но и для его учения. Трения начались уже на выборе преемника, коим вначале стал Абу Бакр, и с которого начался Праведный халифат. Кризис власти привел к войнам ридда (632-633) – когда многие племена отошли от ислама и попытались вернуться к самостоятельности. На этом, похоже, коранический принцип «Нет принуждения в религии» дал трещину и произошёл окончательный переход от философии и права к большой политике и государственности. И такая политика требовала решительных мер.
К моменту смерти Абу Бакра в 634-м году в состав Праведного халифата входили уже территории всего Аравийского полуострова и началась решительная экспансия в сторону нынешних Ирака и Сирии, которые принадлежали Сасанидам и Византии, соответственно. Правителям и тех, и других пророк якобы посылал предложения принять ислам, но неизвестно, собирался ли он начинать войну в случае отказа. Похоже после Табука в 630-м (про это было тут: История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 21.1 «Сага о гибели Рима») и он, и его соратники были озабочены безопасностью границ своего арабского государства. И что бы ни думал об этом сам Мухаммад, его последователи снова выбрали не ждать, пока их атакуют.
Так что сначала Абу Бакр, а потом и его преемник Умар (634-644) принялись захватывать приграничные области. И именно Умар, похоже, переломил ход истории – при нём впоследствии были захвачены территории нынешних Ирака, Кувейта, Иордании, Сирии, Ливана, Израиля и Палестины, Египта, а также частично Ирана и Турции уже к 641-му году.
Помимо этого, он продолжил дело, начатое его предшественником – запись, а затем стандартизация Корана из опасений, что иначе откровение может оказаться утраченным.
Помимо этого, перед Умаром встали чисто управленческие задачи после того, как территории халифата расширились на многие сотни квадратных километров. Пришлось создавать систему жалования и пайков для воинов (ата и ризк), устанавливать конкретные размеры хараджа и джизьи для не-мусульман, а потом всё это собирать, фиксировать, хранить и перераспределять, закладывать основы юридической системы, основанной на коранической норме и назначать кади. При нём окончательно сформировалось новое летосчисление (от хиджры) и стали строиться новые города и здания по византийским градостроительным и архитектурным принципам. И это далеко не всё. Арабы из Мекки и Медины стали воинами, но не забыли, что их предки были, прежде всего, торговцами, а иногда дипломатами.
Возможно, именно поэтому жителям многих захваченных областей было проще махнуть рукой и жить при новой власти, вместо того, чтобы восставать. Тем более что первые халифы не были такими уж рьяными сторонниками исламизации не-арабов. Их целью было создание стабильного крепкого государства. И им это удалось. И позволило продолжить экспансию.
К 644-му году, когда умер Умар и власть перешла к Усману (644-656), арабские войска уже успели вторгнуться в Ливию и на Кавказ, завоевать весь Иран и двинуться в сторону нынешней Туркмении, где оставался последний оплот Сасанидов, принося с собой не только ислам, но и свои традиции, административные, политические, экономические и социальные преобразования, которым были обязаны первым халифам. Без этих преобразований вряд ли бы что-то вышло. И можно сколько угодно рассуждать о том, хорошо это было или плохо, но, если б не это, мир был бы совсем иным.
О временах пророка Мухаммада и первых двух из четырех праведных халифах, а также их окружении и рассказывается и в романе
«Вдали от Медины» А. Джебар
Время действия: VII век, ок. 632-637гг. н.э., хотя упоминаются и события 622-631-х годов.
Место действия: Мединская община и Праведный халифат (современные Саудовская Аравия, Йемен, Ирак, Сирия, Иордания).
Интересное из истории создания:
Ассия Джебар (1936-2015; наст. имя Фатима Зохра Ималаен) родилась в портовом городе Шершель в Алжире, в семье учителя французского языка Тахара Ималаен и Бахии Сахрауи. Образование она получала в Алжире, посещая сначала французскую школу, а потом – религиозное учебное заведение, но при этом так и не сумела выучить классический арабский язык. Зато освоила древнегреческий, латынь и английский.
В 1954-м она уехала из родных мест в Париж и в 1955-м поступила в Высшую нормальную школу для молодых женщин в Севре, где выбрала изучение истории, и став первой алжирской студенткой там. А ещё год спустя всё резко переменилось – она приняла участие в забастовке UGEMA в знак протеста против репрессий в Алжире и не сдавала экзамены, так что закономерно была отчислена. Но именно тогда и началась её писательская карьера, с романа «Жажда» («La Soif»).
Чтобы не расстраивать свою семью, она взяла себе псевдоним Ассия Джебар: Ассия означает «утешение», а Джебар – «непримиримость». Вскоре после она вышла замуж за писателя Валида Гарна, псевдоним драматурга Ахмеда Ульд-Руи, а затем покинула Францию и вернулась в Северную Африку. Но на этом для неё всё только начиналось, и главными темами её творчества стали Алжир и положение женщины в исламском обществе.
С последним напрямую связан и её роман «Вдали от Медины» («Loin de Médine»), опубликованный в 1991-м году, когда Джебар уже была известной писательницей. Английский перевод Дороти С. Блэр был опубликован издательством Quartet Books в 1994 году, но на русский язык, увы, эта книга к настоящему моменту не переведена.
О чём:
Роман открывается сценами последних дней жизни пророка Мухаммада, после чего повествования без конца петляет, закручиваясь в спираль и рассказывая, как о том, что было после смерти пророка, так и о том, что происходило в течение его миссионерства, и что откуда в итоге выросло, и какие семена дали какие ростки и плоды.
И действие порой действительно переносится куда-то далеко от Медины, то в Йемен, где вдова местного правителя Шахра ибн Базана помогла организовать убийство лжепророка, то в недавно отбитый у Сасанидов Ирак, где местная "красавица", чья красота от старости давно померкла, но всё ещё является предметом слухов и легенд, едва не становится разменной монетой и избегает рабства благодаря своему богатству.
И в центре всего этого сложное переплетение женских судеб, переплетенных и между собой, и с судьбами мужчин, принимавших судьбоносные для многих людей решения. Здесь и известные исламские истории, поданные через призму взгляда автора, и менее известные, и порой просто рассуждения. Даже, если б я захотела подробнее рассказать об этом всём без спойлеров, у меня бы всё равно не получилось, потому что это произведение при своей внешней фрагментарности слишком хитро и плотно спаяно.
Отрывки:
«…Мухаммад приходит навестить Фатиму и Али. Те поссорились. Когда он входит, оба замолкают. Али предлагает тестю сесть, но тот предпочитает прилечь на циновку. Фатима подходит и садится рядом с ним, по левую руку. Он приглашает Али сесть справа. Мухаммад складывает руки на животе в позе размышления. Затем берёт одну руку Фатимы и одну руку Али и соединяет их в своих ладонях. Они остаются так, с переплетёнными руками, в общем молчании, которое постепенно возвращает покой, потом мир, потом смирение перед Богом (то есть «ислам» — в точном смысле этого слова). Так между двумя молодыми людьми восстанавливается гармония и любовь…».
«…Фатима снова поёт — сама, без подготовки. И женщины, и дети на рассвете каждого нового дня подхватывают обрывки её припева, разделяя её поиск утешения, ибо не прошло ещё и семи дней со смерти Посланника… Но утешает ли она? Не присутствует ли в этом скорее раскалённая частица умершего — содрогающаяся от самобичевания?
«Мухаммад умер, ислам не умер!» — провозгласил вскоре после этого первый халиф.
«Какой ислам не умер?» — как будто упрямо вопрошает голос Фатимы. Фатима, которая скоро перестанет плакать, которая…».
___________
«…В указанной группе есть юная девушка, почти подросток, едва старше Айши. Её зовут Сальма. Она здесь как пленница — её отец Малик, вождь Бану Гатафан, поднял свой народ на мятеж против ислама. Он был разбит. Айша обратила Сальму в ислам, освободила её и оставила при себе как спутницу. Дружба с такой юной женой возвращает ей воспоминания о беззаботном детстве. Сальма, дочь вождя, знала свободу бедуинки: её воспоминания, должно быть, питают ностальгию Айши — девочки, которую баловал сначала отец, а потом муж.
Тем временем Малик, вождь Бану Гатафан, умирает. Он оставляет значительное имущество своему сыну Хакаме и дочери. У Сальмы есть мать, тоже чрезвычайно богатая. Её положение среди соплеменников высоко. Она получает разрешение вернуться домой. Она вновь обретёт свой княжеский статус. Она обещает привести свой народ к исламу. Вероятно, этим возвращением Сальма обязана доверию Айши. Айша, должно быть, упросила мужа и добилась для Сальмы этой милости.
Вернувшись к своим, Сальма воссоединяется с братом Хакамой. Тот примкнул к Уяйне, помощнику лжепророка Тулайхи — того, кто тщетно ждал явления Джибриля.
Незадолго до смерти Мухаммада этот Уяйна предпринял нападение на окрестности Медины: он дошёл до того, что угнал верблюдов пророка. Салама, один из сподвижников Мухаммада, первым бросился в контратаку против воров и отбил верблюдов; другие мединцы преследовали нападавших. В завязавшейся схватке были убиты сын Уяйны, мятежника, и Хакама — брат Сальмы.
Об этих событиях сообщают Сальме, которая в силу этого становится главой своего племени. За время пребывания рядом с одной из жён Мухаммада она, должно быть, общалась с некоторыми из его сподвижников. Возможно, она знала Абу Катаду — одного из виднейших сподвижников, того, кто сразил её брата. Не это ли делает смерть брата невыносимой, не это ли толкает её к вероотступничеству? Она отрекается от бывшей подруги — Айши.
У Сальмы был только один брат. Теперь, когда он мёртв, она становится главой племени. Царица клана. Клана Бану Гатафан — племени, с самого начала стоявшего на стороне врагов Мухаммада. Как в таком случае ей оставаться мусульманкой, даже если новая вера несёт в себе память о волнах смеха в компании Айши и её окружения? Сам ислам вновь превращается в воспоминание о плене, даже если этот плен принёс ей столько женской дружбы и нежности…
В действительности Сальма, которой предстоит править этим бурным, гордым племенем, больше не выбирает. Не колеблется. Она должна занять место брата, погибшего в пустынных стычках. Она сама должна сражаться.
Если бы Хакама вернулся — побеждённый, конечно, но живой — из своего набега на мединцев, Сальма, быть может, ещё искренняя мусульманка в глубине души, попыталась бы обратить брата. Заставить его принять поражение как волю Божью. Рассказать ему обо всём терпении, обо всей доброте, которые проявлял Мухаммад, когда речь шла о том, чтобы привлечь арабов — ещё язычников или христиан.
Сальма осталась бы советницей — влиятельной или нет. Сестрой в тени, брат гарцевал бы на солнце, его подвиги, как и подвиги его товарищей, увековечивали бы славу племени. Сальма могла бы найти способ — умом или убеждением — позволить этим мужчинам остаться свободными, служа при этом Богу Мухаммада!
Но уже поздно. Абу Катада убил Хакаму. Ей приносят эту весть. Она не произносит покорно: «Мы принадлежим Богу и к Нему возвращаемся!» Она возвращается к прежнему язычеству, несомненно думая: «Теперь я должна занять место Хакамы!»
Как если бы все арабские женщины тех времён, полные сестринского пыла, были обречены отождествлять себя с братом. Каждая свободная бедуинка встаёт, воскрешая героя, павшего в бою!
Превращение Сальмы могло произойти за один день: в тот день, когда она узнала о смерти Хакамы, — следовательно, ещё до смерти Мухаммада. С другой стороны, оно могло растянуться на месяцы; или же Сальма, встав во главе своего племени, предпочла умолчать о прежней приверженности исламу, чтобы не отрекаться от него публично. Приучить своих людей — несколько тысяч — к своему командованию, к своей энергии.
Мухаммад долго умирает. После его смерти весть разносится по всему полуострову. Да, в Йемене Асвад убит; но остальные племена бурлят. Часть Бану Гатафан участвовала в сражении, которое вёл Тулайха; вернувшиеся воины, должно быть, рассказали о его бегстве с Навар, его женой-"цветком". Сальма слушает. Она, со своей стороны, не намерена ждать помощи архангела Джибриля.
Память о мёртвом брате захлёстывает её; она чувствует в себе силу двоих. Она будет вождём!
Глядя на эту новую хрупкость раннего ядра ислама и на неукротимую энергию племён, которые стекаются к ней одно за другим, Сальма мечтает.
Сальма — военачальница. Сальма во главе разрастающегося мятежа; волна за волной повстанцы прибывают на земли её отца… Брат потерпел неудачу в простом набеге. Она, отомстив за него, объединит множество племён. Жажда победы растёт и несёт её! Халид ибн аль-Валид, уже прославленный как мусульманский полководец, услышав о мятежниках, собирающихся вокруг Сальмы, по преданию, сказал: «Что может сделать женщина?»
И уходит воевать в другое место, думая, что идёт навстречу буре, а на деле оставляя её разгораться за спиной!
Его слова передают Сальме, которая больше не колеблется и теперь принимает окончательное решение: она готовится к битве во главе повстанческого союза. Она победит. Она, женщина, остановит подъём этого Дар аль-Ислама, лишённого своего основателя… Она видит, как предстаёт перед Айшей, юной вдовой, — не как пленница, которую надо освободить, не как подруга, которую надо защищать; нет, Сальма войдёт в Медину с триумфом, и благородные женщины, которых она знала там, падут к её ногам, моля о спасении! Речь уже не об исламе, не о религиозных войнах, а лишь о том, чтобы смыть позор былого плена.
Память о брате меркнет. Хакама забыт — к ней приближается Халид ибн аль-Валид, «Меч Ислама», как назвал его сам пророк.
Сальма даст ему бой. Она больше не мстительница; она действительно отреклась от ислама, чтобы властвовать одной, свободной женщиной, на землях своих предков… Но именно она разобьёт Халида. «Женщина! Что может сделать женщина?» — сказал он. Она повторяет эти слова с насмешкой.
Внезапное упоение собственным положением губит её. Она испытывает острую гордость оттого, что изучила изнутри, из самого дома врага, основу, на которой зиждется слава этого полководца. Ей не терпится бросить ему вызов. Сразиться с ним лицом к лицу, на равных.
Впервые женщина-воительница встаёт во главе армии против ислама: Сальма в этом 11-м году хиджры — предтеча других неукротимых, мятежных женщин, а также самой непримиримой из них — Кахины, берберской царицы…
И вот, накануне битвы, хроника сообщает одну деталь — без сомнения, чтобы заранее пресечь любую опасную и тревожную ассоциацию между женственностью и вооружённым мятежом! Пока Сальма начинает продвигаться навстречу Халиду (ей важно удержать инициативу), пока она умножает число своих сторонников, раздавая воинам щедрое жалованье, она разбивает лагерь у колодца, известного как Хауаб. Это то самое название, которое Мухаммад произнёс со смутным предчувствием однажды вечером, входя к Айше.
Лаяли ли «псы Хауаба» в тот канун битвы? Табари просто отмечает совпадение названия Хауаб. Как если бы Сальма первой встретила незримых псов проклятия у колодца в сердце пустыни.
Битва длится долго, идёт на равных — зрелище, исполненное величия.
Сальма выступает навстречу Халиду и выбирает место сражения, которое начинается на рассвете и длится весь день. Сальма решает остаться в гуще своего войска, в паланкине на верблюде. Сотни закованных в панцири воинов окружают её верхом.
Бой становится таким яростным, что Халид кричит: «Если мы не свалим верблюда и не убьём эту женщину, нам не сломить вражеское войско!»
Одновременно он объявляет награду — сто верблюдов — тому, кто зарубит мечом верблюда Сальмы. Но никто не может пробиться сквозь ряды окруживших её воинов… Именно Халид, «сразив сотню воинов собственной рукой», добирается до верблюда Сальмы. Он рубит животному поджилки. И паланкин, плывший над сумятицей боя, кренится.
Мятежница, укрытая в своём паланкине в самом сердце опасности, подбадривает своих людей… Она выглядывает из-за занавесей; вдали, напротив, прорубая путь всё ближе, — воины ислама, среди которых она видит только Халида. Прославленный полководец — невзрачный, маленький человек, но исключительного ума и дерзости. Не тогда ли она начинает его ненавидеть? Не думает ли она о мёртвом брате, не жалеет ли, над месивом трупов, что сама не держит меч, чтобы убить его?
Она командует в сердце битвы. Она задаёт ритм его приливам и отливам. Иные из сотни воинов, окружающих её, — тех, которых Халид разит непобедимой рукой, — её двоюродные братья, товарищи детских игр, быть может, её любовники. И кровь льётся у Сальмы на глазах, всё меньше отделяя её от Халида, который приближается, но который никогда не возьмёт её в плен.
Это конец. Верблюд оседает на землю, паланкин опрокидывается, Сальма падает; она бросается вперёд с оружием в руке…
«Сальму выбросило из паланкина. Халид сразил её собственной рукой».
Последняя деталь хрониста, чей голос вдруг ощутимо твердеет: Сальма на земле — разве этого недостаточно? Воины вокруг неё ещё бьются, уже в замешательстве; начинается разгром. Достаточно было бы связать Сальму по рукам и ногам, снова взять её в плен, но на этот раз пленнице не было бы прощения. Увести её, мятежницу и вероотступницу, хотя бы обратно в Медину, к халифу Абу Бакру — отцу её подруги.
Нет. Халид добивает её. Не первый раз он венчает свою доблесть и военный гений актом бескомпромиссной жестокости. Ещё при жизни пророка Халид был послан против племени Бану Джадхима, которое восстало, но затем согласилось принять ислам; он приказал казнить их всех, чем причинил пророку великое страдание («О Боже, — сказал тот, обратив лицо к Каабе, — я неповинен в содеянном Халидом!»)…
Халид убивает Сальму. Но что, если на этот раз ответственность лежит на жертве? Может быть, лёжа на земле, она отказывается встать на колени. Может быть, эта женщина вскакивает, как пантера. С оружием в руке, или даже без видимого оружия, она могла бы вызвать его взглядом, смехом: «Убей меня!» И Халид, заворожённый, на этот раз мог лишь повиноваться.
Сальма, падающая перед полководцем, и, быть может, по-своему его покоряющая…».
Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:
Интересно, что мысли, схожие с мыслями в пьесе Вольтера, которые я расписала в конце прошлого поста, прослеживаются и в романе А. Джебар: «Мухаммад мёртв, ислам не мёртв» – мелькает в её тексте. И это очень глубокая и символическая фраза, потому что, с одной стороны, она показывает, что ислам в самом деле на тысячу с лишним лет пережил своего проводника, но тут же задаёт неудобные вопросы – «Но какой ценой? И что это за ислам? Это точно ислам Мухаммада? Или это ислам тех, кто пришёл после него?». И это сквозит во всех историях, что в этой книге рассказывают – о войнах ридда, о конфликте Фатимы и Абу Бакра, о том, как трактовались исламские положения после 632-го года и о том, как ислам вышел за пределы Аравии.
И вместе с тем это не историческая сводка. Это очень своеобразно написанная вещь, даже по форме и языку (если я всё верно уловила, то о событиях после смерти Мухаммада рассказывалось через настоящее время, а до – через прошедшее), которая говорит прямо – там и тогда это тоже были просто люди, со своими амбициями и идеями, со своим хорошим и плохим, со своей любовью, радостью, завистью, ревностью, жестокостью и другими вещами, со своей сложной мотивацией. И порой не случайно повествование вдруг переходит в рассуждение, о том, как было, как могло быть, и о том, что осталось скрытым и недосказанным.
Это видно в истории Сальмы бинт Малик ибн Хузайфа, восставшей не потому, что она хотела воевать, а потому что из-за стечения обстоятельств не могла не, а потом продолжала уже из собственных амбиций, это видно в историях «лже-пророков» Мусайлимы и Саджах, ставших супругами всего на 3 дня, это видно в историях близких Мухаммада. И это часть сложной реальности и истории, как она есть. Без упрощений. Меня реально впечатлил этот роман, и я бы посоветовала прочитать его другим. Ну а если не клеится с английским, то остается «Магомет» Вольтера.
Если пост понравился или хотя бы показался интересным, обязательно ставьте лайк, а ещё лучше и подпишитесь, если ещё не сделали это. Дальше будет больше.
(Испаноязычное издание романа с красивой обложкой)
Прошлые посты тут:
Показать полностью
3
История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 23. «Магомет» Вольтера
Всем привет!
Ожидание затянулось, но это потому что сегодня речь пойдет про две книги в двух связанных постах (подробнее ниже). Есть ещё дополнительный пост, который я решила сегодня не публиковать и сделать это позже, потому что основная тема сегодня серьёзная, вынуждающая основательно шевелить шестеренками, и при такой подаче, которую я запланировала, подозреваю, что помидоры в меня полетят и от тех, и от этих…Или ни от кого. Третьего тут не дано. Но трусливо не рассказать об этом я тоже не могу, ибо то были события, изменившие мир. И поэтому мы переносимся в Аравию 620-630-х годов…
(Мухаммед получает первое откровение от ангела Джибраила. Манускрипт «Джами ат-таварих» Рашида ад-Дина, 1307, период Ильханидов)
История Аравийского полуострова была отнюдь не так бедна и коротка, как может показаться на первый взгляд – я уже упоминала о древней Сабе (ок. Х в. до н.э.-275 н.э.), где правила легендарная царица Савская, о Химьяре (ок. 110 до н.э.–599 н.э.), который покорил Сабу, Катабан, Маин и Хадрамаут, а потом сам оказался раздираем Аксумом и Сасанидской империей, которая в итоге ставила там своих наместников, и ещё рассказывала о царстве Кинда (ок. 450-550 н.э.), которое разорили Лахмиды.
Но не менее любопытно складывалась и история Хиджаза, региона лежащего между Недждом (центральная Аравия) и Тихамой (побережье Красного моря). Места эти были заселены очень давно, и ещё в древности там возникли свои царства – Дедан и Лихьян (ок. VII-I вв. до н.э.) с центром в Дедане (ныне Аль-Ула), которые распространили свою власть на оазис Тайма и соперничали сначала с Маином (ок. VIII до н.э. – I н.э.), а потом и с Набатеей (III в. до н. э. – 106 год н. э., кстати, именно в тех местах находился набатейский город – место ныне известное как Мадаин-Салих).
Экономика всех этих государств строилась на орошаемом земледелии (главные культуры – финиковые пальмы и зерновые (ячмень, просо, пшеница и овёс), но также выращивали и виноград, инжир, гранаты, орехи и овощи), скотоводстве (прежде всего, разводили верблюдов и коз, а кое-где ещё и овец, и лошадей) и, конечно же, торговле (именно через Хиджаз из южноаравийских государств до Леванта проходили «Дорога благовоний» и «Дорога специй»). И, возможно, именно торговые интересы подтолкнули выходцев из Мариба, по одной из гипотез, основать Джидду, которая могла культурно влиять на Мекку и Медину (Ятриб), и именно торговое соперничество, возможно, привело к тому, что Лихьянское царство оказалось уничтожено Набатеей. Сама Набатея после этого просуществовала недолго – в 106-м году её завоевала Римская империя, и на её территориях возникла провинция Аравия Петрейская.
(Очень примерная карта Аравии примерно VI-VII веков н.э.)
Но города-оазисы, контролируемые различными племенами, при этом никуда не делись – помимо Мекки и Ятриба (или Ясриба, а позже Медины) существовали ещё Наджран (недалеко от границы между Саудией и Йеменом), Джидда, Фадак и Хайбар (в оазисе Хайбар), всё те же Тайма и Аль-Ула, Табук, Думат аль-Джандаль (в Вади-Сирхан, на севере полуострова), позже возник Таиф, и ещё Хаджар и другие города исторического региона Ямама (провинция Эр-Рияд). И все эти города были связаны давней торговой сетью. Да, там жили бедуины, но Аравия эпохи античности, а потом и раннего средневековья вовсе не была безлюдной выжженой пустыней. И в каждом регионе были свои экономические и социальные особенности, и свои божества.
Возможно, не в последнюю очередь экономическая практичность привела к тому, что в Мекке возникло «святилище всех богов» – Кааба, куда стекались паломники, как минимум, со всего Хиджаза, и особое место там занимал идол Хубала, покровителя племени курайшитов. Постепенно вокруг святилища и вместе с ним самого города сложились определенные нормы и правила, в частности, запрещающие вражду и кровопролитие. В общем, если где-то ведущая политическая роль принадлежала воинам и/или религиозникам, то в Хиджазе IV-VII веков правили бал торговцы. Город, зажатый меж гор, судя по всему, застраивался вокруг святилища кварталами по племенному признаку, улицы были узкими, здания, вероятно, возводились из саманных кирпичей, и всё это никак не защищалось стеной, потому что торгово-политические договоренности работали всё-таки не хуже стен.
И самыми почитаемыми и богатыми людьми и Мекки, и Медины тоже были торговцы. Например, представитель племени курайш по имени Хашим ибн Абд Манаф (ок. 464-497), его предки, начиная с II-III века н.э., и его жена, уроженка Ятриба, Сальма бинт Амр, которая сама вела успешную торговлю. Хашим и Сальма стали родителями Абд аль-Мутталиба (ок. 497-578) и прародителями клана Бану Хашим, из которого впоследствии вышли династии многих исламских правителей (Аббасиды, Алиды, Хашимиды и др.).
Сам Абд аль-Мутталиб провёл детство и юность в Ятрибе, но потом его забрал в Мекку его дядя, от имени которого и произошло имя, под которым он теперь известен, и там он постепенно приобрел и богатство, и влияние, женился на Фатиме бинт Амр и других женщинах, и даже стал главой мекканской общины. И именно в тот период, возможно, в 570-м году, случился карательный Поход Слона после того, как мекканцы в Сане вроде как осквернили местную церковь (хотя, возможно, причина была и иная). Предположительно пославший войска тогдашний правитель Йемена Абраха (о нём было тут, кстати: История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 17. «Тысяча и одна ночь»: «Ади ибн Зайд и принцесса Хинд») намеревался разрушить Каабу, но что-то его остановило. По одной из версий, чума, хотя позже эта история превратилась в историю о религиозном чуде.
(Атака Мекки войском Абрахи. Миниатюра из книги «Book of the Wonders of the Age» Аджаиба аль-Дахра. 1848 год)
И, вероятно, в том же 570-м году у одного из сыновей Абд аль-Мутталиба – Абдуллаха – и его жены Амины бинт Вахб родился сын, которого назвали Мухаммад. Правда, Абдуллах его, по одной из версий, увидеть так и не успел, так как скончался незадолго до его рождения, а по другой – умер, когда Мухаммаду было ок. 2 месяцев. Ненадолго пережила Абдуллаха и его вдова, скончавшись где-то между 575-м и 577-м. Так что растить и воспитывать будущего пророка пришлось сначала его деду, а потом его дяде Абу Талибу (отцу Али). И, благо недостатка в дядьях и тётках у Мухаммада не было, так что он явно был окружен вниманием и определенной заботой, и когда подрос, дядя стал брать его с собой в торговые поездки в Сирию.
Так что, став взрослым и самостоятельным, Мухаммад, как и его предки, превратился в торговца, и в какой-то момент стал помощником богатой и влиятельной мекканской вдовы – Хадиджи бинт Хувайлид. Со временем та им так очаровалась, что предложила роль не просто помощника, а мужа, и Мухаммад согласился, что привело к долгому и прочному союзу на двадцать с лишним лет. В этом браке родилось два сына, которые, впрочем, умерли ещё детьми, и четыре дочери, которые впоследствии через уже свои брачные узы связали их отца со многими влиятельными людьми. И именно из-за такого количества детей у меня и у ряда исследователей большие сомнения в том, что Хадидже было сорок на момент третьего замужества. В действительности ей, скорее всего, было 30-34. Так что, как и с другой женой Мухаммада, традиция тут выдает довольно странные вещи. И да, очень сомнительно, что пророк был неграмотен при его-то положении и бэкграунде. И тем не менее…
Чаще всего, о личности Мухаммада и исламе спорят сами мусульмане и противники либо ислама, либо религии в целом. Причем на традицию, а не на факты и исторический фон зачастую опираются и те, и другие. Сегодня я возьму на себя смелость изложить историю его пути и последствия этого пути с точки зрения истории и логики, а не религиозно-моральной парадигмы. И личность Мухаммада здесь играла немаловажную роль. Многое указывает на то, что это был очень умный, образованный и харизматичный человек. И, может, он в самом деле верил в свою миссию и в то, что говорил. Но куда важнее то, какие центральные идеи лежали в основе его миссии и учения. И я склонна считать, что главным его замыслом была не только и не столько борьба с многобожием, а…объединение арабов на всём полуострове, создание того самого Праведного халифата.
Тем не менее времена тогда были такие, что лучшим фундаментом для объединения служила именно религия – не дали б соврать ни многочисленные паломники к Каабе, ни чуть менее многочисленные христиане и евреи-иудаисты, жившие в то время на Аравийском полуострове. Легенды и хадисы, впрочем, гласят, что как-то раз уже в зрелом возрасте Мухаммад пошёл помедитировать в пещеру, а вернулся оттуда другим человеком, потому что услышал там глас архангела Джибриля (Гавриила), объявившего его пророком, которому суждено вывести его народ из тьмы неверия и идолопоклонства. Первым человеком, которому он об этом рассказал, стала Хадиджа, которая довольно скоро уверовала и тем самым стала первой мусульманкой.
(Картина Г.Г. Гагарина "Проповедь Магомета", 1840-1850)
После этого они двое (я так думаю) стали распространять идеи ислама среди своих друзей и знакомых. Но так религиозные миссии не делаются, поэтому в 613-м году Мухаммад начал уже публичные проповеди в Мекке и на удивление стремительно стал привлекать всё новых последователей. Будь всё иначе, его деятельность не взбесила бы так курайшитов и других обитателей Мекки. А они взбесились и устроили гонения и на новоявленного пророка, и на тех, кто к нему присоединился, прибегая как к экономическим и социальным мерам давления, так и к откровенному запугиванию и даже насилию. Из-за этого в 615-м году Мухаммад отправил часть своей уммы (общины) в Аксум, где их принял негус Асхама, по преданию тоже ставший мусульманином, а ещё 7 лет спустя всё стало настолько плохо, что мусульмане вынуждены были переселиться из Мекки в Медину, что и сделало 622-й год годом отсчёта исламского календаря – от хиджры.
Медина, в отличие от Мекки, была городом гораздо большего размера, но за счёт того, что находилась в оазисе и представляла собой, по сути, агломерацию из более мелких населенных пунктов, находившихся под контролем отдельных племен, что, с одной стороны, делало Ятриб не только местом торговли, но и производства (как сельскохозяйственной продукции, так и товаров ремесленников), а с другой - постоянно приводило к межплеменным конфликтам. С приходом Мухаммада, призванного кланами в качестве посредника в их конфликте, а позже и других мусульман многое изменилось.
Отношения переселенцев с жителями Медины тоже складывались непросто, но, в конце концов, мусульмане сумели с ними договориться, а чуть позже полностью взяли город под контроль, установили там свои порядки и тем самым создали протогосударственную Мединскую общину. При этом курайшиты и их союзники не оставляли мусульман в покое, что в итоге вылилось в открытое военное столкновение (битва при Бадре (624), битва при Ухуде (625), битва у рва (627) и др.). При этом в 628-м году мусульмане захватили Хайбар, где засели их противники из бану Надир (ранее сотрудничающие с мекканцами и потому вытесненные из Медины), и заключили с курайшитами Мекки Худайбийский мир, который, впрочем, мекканцы довольно скоро нарушили.
К тому моменту силы мусульман были уже довольно мощными, и они не стали дожидаться новой агрессии, так что попросту взяли да захватили в 630-м году Мекку (считается, что даже почти без сопротивления), что, по сути, поставило точку в их угнетенном положении и позволило им продолжить экспансию для укрепления своих позиций в другие уголки Аравийского полуострова. Попутно Мухаммад заключал политические и экономические союзы, старался действовать не только оружием, но и увещеваниями, притягательными примерами и предложением выгод. Ну и, конечно, пользовался старым добрым методом – заключением брачных союзов.
Хадиджа умерла ещё в 619-м году и при всём своем возможном горе Мухаммад стал поспешно заключать новые браки, причем почти все его новые жёны были вдовами и/или ранее разведенными, некоторые одного с ним возраста или даже старше.
Исключением составила лишь Айша, дочь его давнего друга и союзника Абу Бакра. Традиция делает её совсем девочкой на момент брака с Мухаммадом (624), но очень многое косвенно указывает на то, что в действительности она была примерно ровесницей Фатимы, и на момент помолвки и свадьбы ей было 16-17 лет, а в свой дом муж её забрал, когда ей было уже 19. И да, несмотря на то, что брак был, прежде всего, политически обусловлен и между супругами была большая возрастная разница, косвенные признаки указывают на то, что тесная эмоциональная и мировоззренческая связь между Мухаммадом и Айшей тоже имела место.
Айша была одной из первых мусульманок, принимала участие во многих битвах, включая битву при Ухуде (что, по некоторым сведениям, означало, что уже в 625-м ей никак не могло быть меньше 12 лет), а после смерти мужа стала пользоваться большим авторитетом как толковательница Корана и собирательница хадисов. Немало хадисов передано и о том, насколько Мухаммад и Айша успели сблизиться во время своего 8-летнего союза.
(Мухаммад во время Прощального паломничества (анонимная иллюстрация «Памятников минувших поколений» Аль-Бируни, османская копия XVII века ильханидской рукописи XIV века, Эдинбургский кодекс))
Считается, что именно в её комнате в 632-м году он и скончался после того, как совершил хадж в Мекку, к Каабе, которую переделал из языческой святыни в мусульманскую (что было во всех смыслах весьма разумным ходом). Все идолы были вынесены и уничтожены, а само место объявлено созданным ещё в незапамятные времена первых пророков. Так что древнее святилище продолжало исполнять свои функции, но уже на службе у другой религии. И поначалу паломничества возглавляли сами главы уммы.
В 632-м году Мухаммад после своего т.н. Прощального паломничества заболел и скончался в Медине, после чего был погребен там же, где и умер. Его смерть стала переломным моментом для его учения. Но об этом в следующем посте. А пока о том, что было ещё при его жизни в трагедии
«Фанатизм, или Пророк Магомет» Вольтера
Время действия: VII век, ок. 630г.
Место действия: Мединская община и город-государство Мекка.
Интересное из истории создания:
Вольтера (1694-1778), он же Франс-Мари Аруэ, знают все или почти все, но не все знают, что он вечно нарывался на неприятности из-за своих взглядов и деятельности. В молодости он своими сатирическими стихами выбесил Филиппа, герцога Орлеанского, регента при Людовике XV, за что отъехал в Бастилию. А потом подобным же образом нарвался на проблемы с шевалье де Роганом, чьи лакеи его в итоге избили. Оскорбленный Вольтер даже намеревался вызвать обидчика на дуэль (и тогда по его собственному признанию мог бы исполнить предсказание астролога, который предрек ему 33 года жизни), но вместо этого снова загремел в Бастилию. После освобождения, видимо, в его голове, наконец, что-то хоть немного сдвинулось, после чего он на несколько лет (1726-1729) уехал в Англию, где и понахватался всякого разного, в том числе от последователей Дж. Локка.
(Этот портрет мне показался довольно близким к скульптурному изображению Вольтера в преклонном возрасте)
Вернувшись, он ухитрился издать свои заметки с впечатлениями и размышлениями под названием «Философские письма». Когда книженция эта, видно, попала на глаза некоторым влиятельным людям, её запретили, изъяли, в Бастилию отправили уже издателя, а сам Вольтер спешно смотался в Лотарингию, где его у себя приняла и спрятала маркиза дю Шатле. Научило ли всё это нашего великого философа чему-то? О нет. В 1736-м году он опубликовал поэму «Светский человек», чем выбесил церковь, и ему опять пришлось утекать подальше.
К слову, Вольтер был явным противником церкви и критиком клерикализма, но, похоже, вовсе не был атеистом и противником религии как таковой, и он признавал за ней полезную роль сдерживающего механизма на пути человеческих пороков и стремления к разрушению.
Его трагедия в пяти актах «Фанатизм, или Пророк Магомет» впервые была поставлена на сцене в 1741-м году, а опубликована в печатном виде в 1742-м. И постановки не продлились долго, потому что многие заподозрили, что под критикой ислама и его пророка кроется критика ещё и христианства, а то и вовсе любой религии в принципе. Так что, видно, кто-то куда-то нажаловался, и трагедию исключили из репертуара «Комеди Франсэз» после всего трёх представлений. При этом в России во время русско-турецких войн «Магомета» ставили часто, потому как это вписывалось в повестку.
В действительности же я прихожу к выводу, что трагедия Вольтера не так проста, как кажется, и да, направлена была против религиозного фанатизма, но было в ней и ещё кое-что, о чём я скажу ниже.
Нашла текст самой трагедии только в издании 1828-го года в переводе Н. Остолопова.
О чём:
События трагедии «Магомет» происходят в 630-м году, когда Худайбийский мир уже был нарушен и пророк Магомет с преданными ему людьми пришёл к окрестностям Мекки и попытался инициировать переговоры с «шерифом» Мекки – Зопиром. Но тот из-за противостояния мекканцев и мусульман потерял своих детей, что уже делает его не склонным к примирению. А тут ещё его пленница Пальмира, захваченная им у мусульман, ставшая нестерпимо дорогой его сердцу как потерянная дочь, рвётся к своим. В плену у Магомета, в свою очередь, находится Сеид, который вроде бы многим обязан Зопиру, но при этом искренне предан и новому пророку, и его учению, и…влюблен в Пальмиру. Именно эти чувства и стали тем, что окончательно убедило Сеида дать клятву пойти на то, что помогло бы без проблем взять город, а потом исполнить её, несмотря на сомнения и угрызения совести. Вот только ни Сеид, ни Пальмира не знали того, что знал Магомет.
Отрывок:
«…ЯВЛЕНИЕ V.
ЗОПИР, МАГОМЕТ.
Зопир.
Еще скорбь новую душе я обретаю!
Подлунной всей врага в чертогах сих сретаю!
Магомет.
Приближься! нас судьба желает съединить:
Без страха и стыда ты можешь говорить.
Зопир.
Мне ты наводить стыд. Чрез злобу и обман
Не ты-ль отечеству нанес смертельны раны?
И не твоя-ль рука, зиждительница зла,
Средь мирных дней войну воспламенишь могла?
Ты именем своим раздоры поселяешь,
Супругов и детей и братий разделяешь --
И перемирие, нам данное тобой,
Есть средством для тебя быть новых бед виной.
Ты наслаждаешься враждой междоусобной!
Смесь дерзости и лжи, лишь извергам удобной,
Злодей отечества, как здесь предстать возмог?
И так-ли должен быть твой возвещаем Бог?
Магомет.
Когда б я не с тобой беседовал - с другими,
Сам Бог глаголал бы устами днесь моими;
В деснице мощной сей и меч и Алкоран
Безмолвью б обрекли враждующих граждан;
Я их возмог бы зреть с поникшими главами
И глас бы мой потряс их буйными душами:
С тобой, Зопир, хочу как человек вещать!
Постыдно мне тебя обманом обольщать.
Познай, кто Магомет! - Никто нам не внимает.--
Так, я честолюбив, и кто жь им не бывает?
Но кто из пастырей, героев, иль царей
Решимость оказал подобную моей?
Не каждый-ли народ блистал своей чредою
Устройством, знаньями, а более войною?
Днесь для Аравии блестящий век настал!
Мир целый сей страны могущества не знал;
Народ её был скрыт в степях с своею славой;
Народ сей ныне чтит опасности забавой.
И что ж! Не зрим-ли мы повсюду бездны зол?
Несчастной Персии колеблется престол;
Рабом стал Индостан, Египет погибает;
Стен Константиновых величье исчезает;
Держава Римская - ужасный сей колосс,
Что дерзкую главу ко небесам вознес -
На части малые растерзанная, гибнет!
На сих развалинах Аравия возникнет.
Мной вера данная, надежный в том залог:
Для смертных в слепоте стал нужен новый Бог.
В Египте Озирид, и Зороастр Азийский,
И Критянин Минос и Нума Италийский
Оставили странам, без веры, без царей,
Законы грубые по дикости страстей!
Чрез длинный ряд веков ту грубость я разрушу,
С легчайшим игом дам возвышеннее душу,
От многобожия закон мой огражду,
И тем вернейший путь к величию найду
Не мни, что гражданам несу я обольщенье:
От ложных идолов готовлю отвращенье;
Я их - для счастия, для славы - покорю
И Богу одному и одному Царю.
Зопир.
Вот замыслы твои! Итак, злодей надменной,
Ты хочешь сам собой дать новый вид вселенной?
Ты хочешь, нанося и ужасы и смерть,
На мысли тайные владычество простерт?
Ты губишь мир - и мнишь давать ему уроки!
Ах! если смертные погружены в пороки,
И если мог обман их нравы развратить --
Ты-ль светочем злодейств удобен просветить?
Кто право дал тебе к ученью, к предвещанью,
И к перемене вер и света к обладанью?
Магомет.
То право - разум дал. Он силою своей
Всегда владыкой был безсмыслия людей,
Зопир.
Уже-ль крамольники, с про дерзкими умами,
Должны давать закон и нас считать рабами,
Коль дерзость придают прельщениям своим?
Магомет,
Народу твоему обман необходим.
Мой лжив, иль прав закон, но пользу пораждает
Кто жь от богов твоих блаженство обретает,
И лавры цвесть могли-ль вокруг их алтарей?
Безчестишь смертных род ты верою своей:
Их дух она мертвит, их разум ослабляет;
Моя - все доблести геройския вселяет.
Зопир.
В Медине то вещай, где твой престол стоит,
Где сонмище вождей в ряды твои спешит,
Где равные тебе у ног твоих, в неволе...
Магомет.
Мне равные? Их нет у Магомета боле.
Я Меккою потряс, Медину покорил,
Ты - мир прими, или страшися грозных сил.
Зопир.
Мир возвещаешь ты; но мысли, сердце чужды:
Зрю ясно твой обман!
Магомет.
Зопир! в нем нет мне нужды:
Кто слаб - гласи обман; кто тверд - повелевай!
Коль я вотще прошу, велений ожидай.
Я завтра и тебя в толпе рабов сретаю:
Сегодня - твоего я дружества желаю.
Зопир.
Как? мы друзья? - Злодей! чем хочешь ослепишь!
Какой возможет бог то чудо сотворишь?
Магомет.
Бог сильный и к своим поклонникам бог нежный,
Со мной взывающий
Зопир.
Кто жь он?
Магомет.
Рок неизбежный.--
К тому жь корысть...
Зопир.
Скорей, чем подружимся мы,
Узрим союз небес и страшной адской тьмы.
Твой бог - одна корысть; я - правду обожаю:
Врагов сих примирить никак не уповаю.--
Что поводом, вещай, коль смеешь отвечать,
Той связи, кою днесь желаешь ты начать?
Сраженныи-ли твой сын сей мстившею рукою,
Иль смерть моих детей, похищенных тобою?
Магомет.
Судьба твоих детей! - Хочу тебе открыть.
Что мне единому известно может быть:
О детях плачешь ты - их жизнь еще хранится,
Зопир.
Как? живы? - О судьба! Мне-ль радость возвратится?
Их зреть могу - и кто ж принес мне веешь сию!..
Магомет.
Их в стане воспитав, я взял под власть мою.
Зопир.
Они-ли рабского достойны состоянья!
Магомет.
Я изливал на них мои благодеянья.
Зопир.
Ты гнева своего на них не простирал!
Магомет.
За ненависть отца детей я не карал.
Зопир.
Какая жь участь их, вещай мне, ожидает?
Магомет.
Их жизнью Магомет и смертью обладает.
Лишь слово изреки - и можешь их спасши.
Зопир.
Я их спасти могу! Что жь в жертву принести?
Пролить-ли кровь мою? лишиться-ли свободы?
Магомет.
Будь мне помощником обманывать народы.
Не медля, Мекку сдай; твой тщетный храм оставь,
И легковерия пример собой представь;
Прими мой Алкоран с сим градом устрашенным;
Во мне пророка зри; мне будь порабощенным: --
Я сына возвращу и зятем буду сам.
Зопир.
Есть чувствия во мне, обычные отцам!
Стенав пятнадцать лет, детей я обретаю!
Их видеть, умереть на их Бруках - считаю
Тем счастьем, кое рок нам в силах ниспослать!
Но, ереси твоей отечество предать,
Иль весть их самому на смерть без сокрушенья...
Уже-ль не отгадал ты моего решенья?
Прости!
Магомет.
О, дерзостный! Коль ты не умолим,
Я превзойду тебя безчувствием моим…».
(Старое французское издание, вроде как 1743 года)
Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:
Мне удалось найти «Магомета» только вот в таком старом издании 1828-го года с переводом на русский по правилам XIX века, и иногда это затрудняло чтение. Ну и просто приходилось убеждать свой мозг, что тут всё в порядке, это просто «так было раньше», а не нагромождение ошибок. Трактовки реальных исторический событий у Вольтера, мягко говоря, крайне вольные, но само событие угадывается. Отдельный интерес для меня лично представляли «условно мусульманские» имена в тексте. Большинство из них при минимальной коррекции действительно становятся вполне арабскими – «Зопир=Захир», «Омар=Умар», «Фанор=Фанур», «Сеид=Саид». Проблема была только с Герцидом (с которым ничего не поделаешь) и с Пальмирой, чье имя аутентично можно было бы передать как «Тамира». Но Вольтер не заморачивался или у него были причины записать всё это именно так.
Что касается содержания, то, сказать честно, если рассматривать «Магомета» непредвзято, я считаю преувеличением и то, что это произведение о религиозном фанатизме (потому что реальным спусковым крючком было всё-таки не религиозное рвение, во всяком случае, у Сеида), и то, что оно антирелигиозно от и до. Как мне кажется, несмотря на некоторые слова этого перевода из старого издания, речь Магомета здесь как нельзя лучше иллюстрирует и мою мысль, и, кажется, мысль самого Вольтера – Мухаммад был, прежде всего, человеком, со всеми своими сильными и слабыми сторонами. Во что бы он сам ни верил (например, что Аллах послал его объединить арабов и привести их к праведности и процветающему государству), даже если он стремился к благу, ему приходилось прибегать к неблаговидным поступкам, потому что такова была реальность для VII века н.э., где он пытался сделать нечто революционное.
На эту тему я знаю интересный хадис, кстати: «Передают со слов Анаса о том, что однажды пророк, проходя мимо людей, проводивших опыление растений, сказал: «Если вы не сделаете этого, то и так они будут хорошими!». Но (финики) выросли плохими. Когда он проходил мимо них, спросил: «Что это с вашими пальмами?». Они ответили: «Ты сказал так-то и так-то!»…». На это, по одной из версий, пророк ответил: «Я всего лишь человек. Если я приказал вам о чём-то в вашей религии, то держитесь этого. Но если я приказал вам что-то, исходя из моего личного мнения, то я — всего лишь человек [и могу ошибаться]».
В общем, если хочется о том времени и месте что-то прочитать на русском, то лучше, чем данная трагедия, я ничего не нашла. Но просто лучше...Да, есть - это роман А. Джебар "Вдали от Медины".
Следующий пост о нём и неразрывно связан с этим: История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 23.1 «Вдали от Медины»
Показать полностью
7
Саудовская Аравия открылась для россиян без визы — что там делать и почему это интереснее, чем кажется
11 мая 2026 года Россия и Саудовская Аравия ввели безвизовый режим. Теперь россияне могут находиться в королевстве без визы до 90 дней в году. Это историческое соглашение — первое такого рода для страны, которая открылась для массового туризма только в 2019 году.
Саудовская Аравия — не типичный пляжный курорт. Это страна, где рядом стоят набатейские гробницы возрастом 2 000 лет и футуристический город-линия NEOM длиной 170 км. Где Красное море с нетронутыми рифами — и где ещё практически нет туристических толп.
Мы разобрали всё: что смотреть, как добраться, что важно знать про местные правила — и как обустроить связь.
Материал подготовлен магазином eSIM.World. Мы обеспечиваем надежной связью в 180+ странах.
Главное о безвизовом режиме
Куда ехать: 5 маршрутов для разных интересов
1. Аль-Ула — набатейский Петра, о котором мало кто знает
Аль-Ула — древний город набатейской цивилизации, той же, что построила знаменитую Петру в Иордании. Здесь высечены в скалах гробницы, которые называют Хегрой — они внесены в список ЮНЕСКО. Несколько лет назад их открыли для туристов. Сейчас здесь тихо — туристический поток только начинает расти.
— Хегра (Мадаин-Салих) — набатейские гробницы, ровесники Петры
— Красные скальные пейзажи — фотографии выглядят как другая планета
— Самый фотогеничный закат в Саудовской Аравии — за скалами Аль-Улы
2. Красное море — дайвинг на нетронутых рифах
Рифы Красного моря в районе новых курортов — одни из наименее тронутых в мире. Здесь уже работают курорты Six Senses, St. Regis и Ritz-Carlton Reserve уровня luxury. Специальный аэропорт построен прямо на курорте Red Sea. Для дайверов и сноркеров — это место, которое через 5 лет будет не узнать.
3. Эр-Рияд — контраст традиций и будущего
Столица: небоскрёбы, огромные торговые центры, башня Kingdom Centre с зеркальным мостом-мостиком наверху — рекорд Гиннеса по зеркальным фасадам. Рядом — исторический квартал Дирийя, родина королевской династии, внесённый в ЮНЕСКО.
4. Джидда — портовый город и исторический Аль-Балад
Старый город Джидды — Аль-Балад — объект ЮНЕСКО с уникальной архитектурой из коралловых блоков, балконами-машарабия и запутанными переулками. Лучшие в стране рыбные рестораны. Отсюда — выход к Красному морю.
5. NEOM и The Line — посмотреть на строящееся будущее
The Line — мегапроект: город-полоса длиной 170 км, шириной 200 метров, без улиц и машин. В 2026 году завершён частично, но экскурсии уже проводятся. Это буквально строительство города будущего — живой и не в кино.
Связь в Саудовской Аравии
Покрытие — отличное в городах и на курортах, в пустыне и отдалённых районах — слабее. Основные операторы: STC (Saudi Telecom) и Mobily. eSIM.Worldпредоставляет тарифы с доступом к лучшим местным сетям.
Роуминг российских операторов — дорогой, как во всём Ближнем Востоке
eSIM.World: оплата рублями, активация до вылета, поддержка 24/7
Лайфхак для поездки в Аль-Улу. В пустынных районах связь может быть нестабильной — загружайте офлайн-карты заранее.Google Maps + офлайн-карта Google или Maps.me — обязательно перед выездом из города.
Хотели бы вы слетать в Саудовскую Аравию?
Пишите в комментариях!
ООО «МСК МОБАЙЛ», 5074114273
Показать полностью
5
Ответ Andru.sha в «Намазы в Саудовской Аравии»3
Как-будто "Джихад ТВ" вернулся, как в старые добрые!
Любите, гурии, простых фанатиков,
Отважных смертников, боевиков!
Бросайте, гурии, простых мунафиков -
Не стоит им дарить свою любовь!
Начертил на небоскребе «Я тебя люблю»
Мощным взрывом чей-то динамит...
Кто поздравит с днем рожденья девушку свою -
Так как это сделал салафит!
*ТЕКСТ ЯВЛЯЕТСЯ ПРОСТО ШУТКОЙ И БРЕДОМ АВТОРА. АВТОР НЕ ПРЕТЕНДУЕТ НА ДОСТОВЕРНОСТЬ, ПРОСТО ПИШЕТ ГЛУПОСТЬ - НЕ ПРИЗЫВАЕТ, НЕ РАЗЖИГАЕТ. ПРОСТО НЕ СМЕШНО ШУТИТ
ЭТО злая сатира в адрес террористов вообще и псевдоисламских, в частности.