Прочитал пост про «идеократическую олигархию». Советская система действительно заслуживает критики за концентрацию власти и неподконтрольность руководства населению. Именно поэтому особенно досадно, когда вместо разбора предлагают набор подмен, обёрнутый в слова «институциональная суть» и «пучок прав».

Начинается всё с вполне разумного тезиса: олигархия не обязательно предполагает яхты и золотые унитазы. Политическая власть может принадлежать узкому кругу партийных руководителей.

А потом происходит фокус. Из утверждения «они контролировали государство» незаметно получается «они обладали полным правом собственности на всё». Между этими утверждениями должно находиться доказательство. В посте на его месте стоит авторская уверенность.

Посмотрим внимательнее.

Автор пишет, что номенклатура обладала «полным пучком прав собственности». При этом сам признаёт, что отдельный чиновник не мог продать предприятие, передать его детям или сохранить контроль после увольнения.

Это не мелкие неудобства, которые можно вынести за скобки. Это существенные характеристики описываемого института.

Теория пучка прав как раз позволяет различать управление, пользование, получение дохода, передачу прав и другие полномочия. Она допускает их распределение между разными участниками. Из неё не следует, что тот, кто контролирует управленческие решения, автоматически обладает всем остальным. (cambridge.org)

Сразу предупрежу очевидное возражение. Нет, невозможность лично продать завод сама по себе не опровергает коллективную собственность. Но и возможность назначить директору план сама по себе её не доказывает.

Если вы предлагаете считать номенклатуру коллективным собственником, покажите, как устроено это коллективное присвоение. Кто входит в группу? Какие права принадлежат ей как группе? Как распределяются выгоды? Чем этот порядок отличается от политического контроля над государственной экономикой?

Назвать всё это «властью-собственностью» можно. Но название не освобождает от необходимости объяснить механизм.

Особенно хорош аргумент про миллиарды на мегапроекты и помощь другим государствам.

Простите, каким образом решение потратить государственные деньги доказывает, что эти деньги принадлежат принимающим решение чиновникам?

Оно доказывает наличие полномочий распоряжаться бюджетом. Чтобы доказать присвоение ресурсов правящей группой, нужны дополнительные факты. Иначе любой кабинет министров, который финансирует стройку или выдаёт международный кредит, превращается в коллективного владельца страны.

Разница между подконтрольным обществу правительством и неподконтрольной верхушкой принципиальна. Но описывать её нужно через механизмы контроля и ответственности. Само по себе бюджетное решение не является свидетельством собственности.

Дальше автор утверждает, что советское государство было единственным владельцем средств производства.

Это фактически неверно. Статьи 10 и 12 Конституции СССР 1977 года различали государственную и колхозно-кооперативную собственность. Средства производства могли принадлежать колхозам и другим кооперативным организациям. (hist.msu.ru)

Да, можно обсуждать, насколько самостоятельными были эти организации при государственном контроле.

Но тогда и пишите про ограниченную самостоятельность. Подчинённость государству и принадлежность государству не становятся одним и тем же только потому, что так удобнее для поста.

Следующий пассаж ещё интереснее:

«Если собственность объявлялась всенародной, то и триада прав должна быть всенародной».

Почему отсюда должно следовать личное право каждого гражданина непосредственно распоряжаться каждым государственным объектом?

Общественная собственность не означает, что любой прохожий вправе продать городской мост. Содержательный вопрос состоит в том, может ли общество контролировать управляющих: получать информацию, влиять на решения, добиваться ответственности и сменять руководство.

Вот здесь и надо разбирать советскую систему. Вместо этого читателю предлагают странную развилку: либо каждый лично распоряжается заводами, либо народ вообще не собственник.

Более того, обычный член КПСС тоже не получал права распоряжаться КАМАЗом. Партийный билет не был свидетельством о доле в промышленности. Поэтому переход от «решения принимает верхушка» к «все беспартийные поражены в имущественных правах» не работает даже внутри вашей собственной схемы.

Отдельно понравилось категорическое:

«Нельзя было управлять ничем, не являясь при этом членом Партии».

Сергей Иванович Вавилов был беспартийным и возглавлял Академию наук СССР в 1945–1951 годах. Беспартийность предыдущих президентов прямо отмечал в своих воспоминаниях его преемник Александр Несмеянов. (arran.ru, famhist.ru)

Это не доказывает политическую свободу в СССР и не отменяет партийного контроля над наукой. Это доказывает, что ваша фраза неверна. Для опровержения слова «ничем» достаточно одного такого примера.

Теперь про «наследование ex officio».

Передача полномочий следующему обладателю должности и передача имущества наследнику представляют собой разные механизмы. Помочь сыну получить образование, связи и выгодное назначение означает способствовать воспроизводству элиты. Это серьёзная тема сама по себе.

Но вы сначала признаёте отсутствие обычного наследования капитала, затем описываете семейный протекционизм, а потом называете его наследованием того же капитала. Получается, различие исчезло исключительно благодаря переименованию.

С аналогией про фирму-однодневку ещё хуже.

Номинальный директор и собственник компании вообще не одно и то же. Директор может быть подставным, а может быть настоящим наёмным руководителем. Уже поэтому фраза «не станете же вы утверждать, что он владелец» ничего не доказывает: наличие директорской должности изначально не означало владения компанией.

Вы взяли пример, в котором управление и собственность различаются, чтобы доказать, что управление и собственность различать не нужно.

Наконец, почему весь СССР описывается как один неподвижный режим?

Соотношение личной власти руководителя и коллективного влияния верхушки менялось. В исследовании Грэма Гилла о советском руководстве эти изменения составляют центральную проблему: отношения внутри руководства при Сталине, Хрущёве и Брежневе рассматриваются отдельно. (link.springer.com)

Можно пользоваться понятием олигархии и при этом различать периоды, состав правящей группы и реальные механизмы принятия решений. Одно слово в заголовке не заменяет эту работу.

В вашем тексте есть защищаемый тезис: партийная верхушка обладала огромной властью при отсутствии эффективного демократического контроля снизу. Руководящую роль КПСС прямо закрепляла статья 6 Конституции 1977 года. (hist.msu.ru)

Но дальше к этому тезису пристроены совершенно отдельные утверждения: про единственного собственника, полный пучок прав, невозможность беспартийного руководства и наследование капитала через должность. Часть из них ошибочна, часть требует доказательств, которых вы не представили.

СССР можно критиковать без выдумок. Материала достаточно.

А когда для обвинения приходится стирать различия между собственностью, управлением, политической властью и семейными связями, возникает вопрос уже к качеству обвинения.

Вы обещали показать институциональную суть. Пока показали, как несколько разных институтов можно назвать одним словом и объявить это объяснением.